3. Фея

Голова не болит. Наоборот, ощущается странная легкость, почти пустота, но она постепенно наполняется океаном из мыслей. Главная из них, конечно, о том, где я, черт возьми, и как вообще оказался один в этой спальне со слишком маленькой для меня кроватью и огромным панорамным окном, солнечный свет из которого и заставил проснуться. Инстинктивно зажмуриваюсь, но уже спустя пару секунд открываю глаза, чтобы осмотреться вокруг в залитой солнечным светом спальне, которая все равно кажется какой-то мрачной. Серые кирпичные стены, черный дубовый стол и такого же цвета стул, полки, уставленные книгами, как в новых, так и в местами потертых обложках, какие-то статуэтки, разноцветные камни, карты созвездий на стенах. Единственной яркой деталью кажется красное кресло в углу, что словно бы оказалось здесь случайно и слишком выбивается из интерьера. Все остальное в этой комнате как никогда идеально подходит ее владелице, чей образ медленно оживает в моей памяти. Он кажется призрачным, словно наваждение, но я понимаю, что это не так, и она вполне реальна. Иначе бы я не проснулся этим утром, уткнувшись носом в подушку, которая все еще хранит на себе ее запах. В этот момент в памяти продолжают оживать обрывки воспоминаний, по которым я понимаю, как оказался в этой квартире в целом и в ее спальне в частности. От некоторых из них становится жарко, а образ обнаженной темноволосой девушки никак не выходит из мыслей. Тело охватывает легкое возбуждение и невыносимое желание снова увидеть ее. Усаживаюсь в постели и откидываю одеяло, чтобы встать, но в этот момент взгляд падает на вторую половину кровати, где виднеются несколько пятен крови. Первая мысль о том, что я поранился во сне, вторая — хуже — что ранил ее, ну а третья… Я мысленно хмыкаю, собирая фрагменты воспоминаний воедино. Ее испуганный взгляд в тот момент, когда прикоснулся, неумелые касания, следы от слез под красивыми глазами… Черт… Первым порывом становится найти ее и обо всем спросить, но я тут же останавливаю себя. О чем спрашивать? О том, что она сама не захотела мне рассказать? Единственное, что меня теперь беспокоит, не наломал ли я дров, но это явно не повод мчаться за ней, сломя голову. Только напугаю, чего мне совсем не хочется. Вместо этого спокойно встаю с кровати и осматриваюсь в поисках своих брюк, ведь проснулся без них, да и вообще без какой-либо одежды. Они обнаруживаются на полу возле постели, и мне приходится надеть их на голое тело, потому что ничего другого рядом нет. Уже собираюсь выйти из комнаты, но затем все же стаскиваю с кровати простынь, чтобы закинуть в стирку и не смущать мою ночную фею лишний раз. Но в ванной комнате стиралки нет, и после короткого душа я направляюсь в кухню, где обнаруживаю не только машинку, но и хозяйку квартиры, которая сидит за столом в одном только шелковом халатике на голое тело. Мара… Такая же, какой я ее запомнил, только еще прекраснее. Пышные темные волосы обрамляют лицо, на котором нет и намека на вчерашний яркий макияж, что идет ей не меньше, чем черная подводка и темная помада. Сейчас она кажется такой невинной и чистой, что я невольно теряюсь, ощутив контраст с образом из моих воспоминаний. У меня даже мелькает мысль спросить у нее паспорт, но затем я отгоняю ее, невольно усмехнувшись. Поздновато будет, когда натворил дел. Заметив простынь в моих руках, Мара на мгновение смущается, но затем резко, словно по щелчку, расправляет плечи и возвращает себе невозмутимое выражение лица, снова напоминая ту девушку из моих откровенных фантазий. Властную, гордую, уверенную и такую притягательную, что на секунду забываю, зачем вообще пришел. — Я… порезала руку, — говорит она своим глубоким чуть хрипловатым голосом, которому так и хочется поверить… Но я не люблю, когда мне врут, особенно, если в этом нет совершенно никакого смысла, а потому снова позволяю себе усмешку. — Правда? — выгибаю бровь, скользнув взглядом по простыне в своей руке. Не то, чтобы я хотел говорить об этом, ведь меньше всего на свете мне хочется ставить ее в неловкое положение. Но она сама позволила поймать ее на этой лжи, ведь я не требовал от нее оправданий. — Покажешь? Она хмурится, а затем поджимает губы и откидывается на спинку стула, словно я по-настоящему обидел ее. Мне уже хочется сказать ей, что все в порядке, и я не собирался задевать ее чувства, но девушка снова заговаривает. — Если бы я только смогла вытащить из-под тебя чертову простынь, ты бы никогда об этом не узнал, — произносит Мара после недолгого молчания, и в ее голосе слышится легкая досада. Она по-прежнему не смотрит на меня. — О чем? Что был у тебя первым? — уточняю, решив все-таки запихнуть простынь в стиральную машинку. Краем глаза замечаю, что щеки девушки вспыхивают. — Не понимаю, зачем тебе это скрывать. Любой был бы польщен тем, что такая девушка выбрала его для первого секса. — Мужчины придают этому слишком много значения, — фыркает она, скрещивая руки на груди. Я поворачиваюсь к ней, и ее взгляд снова встречается с моим. — Либо пугаются, либо задирают нос, либо и вовсе превращают это в фетиш, ритуал… Я же хотела, чтобы все прошло так, как сама этого захочу. Она расправляет плечи, чем невольно снова привлекает мое внимание к вырезу халата, в котором виднеется ее грудь. В моих воспоминаниях я накрываю ее обеими руками, сминая твердые соски, к одному из которых тут же припадаю ртом. От этих картинок тело охватывает жар, и мне едва удается отогнать развратные мысли и продолжить разговор. — Для этого ты меня опоила? — хмыкаю, скользнув взглядом к чашке кофе на столе. Не знаю, что она добавила туда вчера, но вряд ли согласился бы попробовать это снова. Я люблю держать голову чистой, поэтому никогда не напиваюсь до беспамятства, а в период бурной юности так и не соблазнился наркотиками. На самом деле мне не понять ее мотивацию, ведь в таком состоянии запросто мог причинить ей боль. Я ведь совершенно себя не контролировал, следуя под влиянием собственных инстинктов, и я это явно не то, как следует обращаться с девушкой в ее первый раз. Проследив за моим взглядом, Мара обхватывает чашку пальцами с длинными черными ногтями, при взгляде на которые я вдруг невольно вспоминаю, с какой страстью она вчера царапала мою спину. Только сейчас ощущаю, как саднят порезы на коже, но это больше заводит, чем причиняет боль. — Чувствуешь себя использованным? — ухмыляется девушка, прерывая молчание. В ее голосе слышится легкое самодовольство. — Понимаю… Это ведь типично мужская тактика — напоить чем-нибудь хорошенько, а потом привести домой и сделать все, что заблагорассудится. — Это ублюдская тактика, — морщусь, ведь никогда не допускал даже мысли, что поступлю так с кем-либо. Меня с детства окружают женщины — мама, сестра, племянница, я работаю в женском коллективе, и я не представляю, какой мразью нужно быть, чтобы воспользоваться слабостью столь хрупкого и ранимого создания. — Что касается ответа на твой вопрос, то он будет отрицательным. Я не чувствую себя использованным. Наоборот, я в выигрыше. У меня была потрясающая ночь с красивой девушкой, которая была раскрепощена достаточно, чтобы следовать своим сокровенным фантазиям, доставляя удовольствие как себе, так и мне… Впрочем, знаешь… Делаю паузу, направляясь в ее сторону и медленно сокращая между нами расстояние. Останавливаюсь возле стола прямо напротив нее и опираюсь руками на деревянную поверхность. Взгляд невольно соскальзывает к следу от засоса на ее шее, и я чувствую одновременно раскаяние и моральное удовлетворение. Я не тот, кто любит ставить метки собственности на теле, но в то же время мне нравится видеть их конкретно на ней, думая о том, что только я к ней прикасался и только мне было позволено оставлять следы на ее коже. Словно бы ее зелье на самом деле пробудило во мне зверя, хищника, который ни с кем не готов делить добычу, и рядом с ней его становится невыносимо сложно контролировать. Слегка наклоняюсь, чтобы говорить к ней ближе, и Мара инстинктивно вжимается спиной в спинку стула, но ее глаза продолжают смотреть прямиком в мои. — Будь я в здравом уме, смог бы еще лучше, — говорю доверительно, мысленно отмечая, как ее зрачки расширяются, а щеки трогает румянец, что в полной мере выдает возбуждение. Что ж, рад, что даже под ее самодельной наркотой не испортил ей первый раз, и мысли о сексе не вызывают у нее отторжения. — Верю, — улыбается она вдруг, облизав пересохшие губы. Я не могу перестать наблюдать за ней. — У нас с тобой вообще идеальная совместимость. Я непонимающе хмурюсь, и Мара снова привлекает мое внимание к своей нижней губе, слегка прикусив ее, что выглядит одновременно невинно и соблазнительно. — У меня было полно времени, пока ты спал, поэтому я решила проверить твой паспорт, — признается она без всякого смущения, глядя на меня снизу вверх. Я вопросительно поднимаю бровь. — Ты апрельский Овен, а я майские Близнецы, и мы неплохо сочетаемся. К тому же, я ввела наши даты рождения на один сайт, и он выдал девяносто шесть процентов совместимости. Это… довольно много. На губах снова появляется усмешка. Так вот что ее интересовало… Возраст, семейный статус, наличие детей… Нет, дата рождения и знак зодиака. Мне никогда не понять современных женщин. — Так ты, фея, еще и астрологией увлекаешься, — усмехаюсь, хотя удивляться мне уже нечему. Может, и стал бы, если бы не успел отведать ее зелья, а после него у меня явно ко всему иммунитет. — Значит ли это, что я могу рассчитывать на еще одну встречу? Например, что ты все-таки примешь мое предложение поужинать. — А я говорила тебе, что готовлю лучшую лазанью в этом городе? — загадочно улыбается она, подаваясь слегка вперед. Что ж, если это будет означать, что утром я снова проснусь в ее постели, то у меня нет совершенно никаких возражений. Только теперь я жажду большего — как минимум хочу утром увидеть ее голую в своих объятьях… — Верю, — отзываюсь, поймав себя на мысли, что по-прежнему стою, опираясь о стол. Только ее лицо стало еще ближе к моему и теперь я могу почувствовать жаркое дыхание девушки на своих губах… В этот момент вдруг понимаю, что совершенно не представляю, какие они на вкус, ведь за все время, которое мы провели вместе, она ни разу не поцеловала меня, и я почему-то так и не решился переступить через выстроенную ею хрупкую границу… Зато прекрасно помню, какова на вкус ее кожа и не только она… — Тогда встретимся завтра? — спрашивает Мара, отвлекая меня от мыслей. Я машинально киваю. — Сегодня у меня планы, так что… — Я и сам обещал встретиться с другом, — вспоминаю, ведь еще вчера утром Илья позвонил мне с заявлением о том, что у него ко мне невероятно выгодное предложение. Если это очередная просьба выдвинуть свою кандидатуру на пост его заместителя, то я в этом не участвую. Только политики мне не хватало. — Тогда завтра жду от тебя подробный рассказ о нашей совместимости…