4. Пешка

Домой я добираюсь только ближе к обеду. Решаю задержаться на завтрак, ведь Мара снова заваривает для меня кофе, который оказывается не только без сюрпризов, но еще и таким же невероятно вкусным. Впрочем, запах девушки рядом со мной дурманит мозг ничуть не меньше напитка. Я невольно засматриваюсь, как она двигается, говорит, и даже дышит, оживляя в памяти воспоминания о совместной ночи… Я бы с удовольствием задержался, но с недавних пор стал счастливым обладателем восьмимесячного лабрадора и даже боюсь представить, что он устроил в мое отсутствие. Хотя в любом случае оно того стоило, ведь уже не помню, когда мое утро в последний раз было таким легким и спокойным. После завтрака собираю по квартире свои разбросанные вещи, за чем моя фея наблюдает с легкой ухмылкой и лукавым блеском в темных глазах. Затем она выходит в прихожую, чтобы проводить меня, по-прежнему не заботясь о том, насколько притягивает мой взгляд вырез ее халата… — Поцелуешь на прощание? — усмехаюсь, уже понимая, что так просто ее поцелуй не получить. Это только распаляет охотничий азарт, ведь я привык преодолевать трудности на пути к желаемому. — Хотя бы в щеку… — Поцелую, — улыбается она, привставая на носочки, чтобы коснуться губами щеки. Но вместо того, чтобы отстраниться, девушка опускается ниже, опаляя горячим дыханием кожу на подбородке и шее, чем снова разжигает желание заполучить ее. — Этого достаточно? — шепчет томно, оставляя короткий поцелуй над ключицей. Я едва сдерживаю порыв сжать ее в объятьях. — Ты же сама знаешь, что нет, — фыркаю, встречая насмешливый взгляд ее темных глаз. Тонкие пальцы девушки оказываются у меня в волосах, и она придвигается еще ближе, словно бы сама не хочет отстраняться. — Мне не может быть тебя достаточно… Инстинктивно обхватываю ее за талию, прижимая к своей груди, но она вдруг выскальзывает из моих объятий, двигаясь грациозно, словно кошка. На ее губах по-прежнему играет усмешка. — Знаю, — хмыкает Мара, слегка прикусывая нижнюю губу. Она скрещивает руки на груди и добавляет: — Значит, тебе будет, о чем помечтать в ожидании нашей встречи… Когда захожу в квартиру, меня встречает мой невероятно счастливый пес Бенни. Кличку дала племянница, назвав его в честь героя какой-то там игры. Следом в прихожую выходит такая же невероятно раздраженная сестра, которую я никак не ожидал увидеть у себя дома в такое время. — Где тебя носило? — выдыхает Дина, уперев руки в боки. Даже при своем росте метр пятьдесят с кепкой она умудряется выглядеть грозно. — Если бы я не решила навестить тебя вчера вечером, Бенни уже умер бы от голода, холода и разрыва мочевого пузыря! — Не преувеличивай. Я гулял с ним перед выходом, а это около восьми, — хмыкаю, направляясь в кухню, чтобы включить кофеварку. Бен не отходит от меня ни на шаг. — Да и корма у него было достаточно, а вот тебе явно не терпелось встретиться, раз ты пришла ко мне в столь поздний час. — Я просто переживала, что ты не отвечаешь на звонки, — произносит она уже мягче, опускаясь на высокий стул возле барной стойки. Я плюхаюсь на мягкий диванчик в углу, и Бенни забирается на соседнее место, чтобы я потрепал его по загривку. — Признавайся, кто она? Женщина, из-за которой ты не ночуешь дома. — С чего ты взяла, что это женщина? — уточняю, и Дина хмурится. Она словно бы видит меня насквозь. Это у нас семейное. — Ну, если это мужчина оставил тебе на шее этот засос, то мне определенно стоит беспокоиться, — ухмыляется Дина, и я хватаюсь за телефон, чтобы включить фронтальную камеру и внимательно себя оглядеть… Но на коже ни следа. — Попался! Рассказывай! Что ж, она просто темная волшебница… которой, кажется, хватило всего одной ночи, чтобы меня околдовать… Но этого Дине знать пока не обязательно, поэтому я усмехаюсь и качаю головой. Моя личная жизнь всегда была личной, и я даже в юности редко знакомил семью со своими девушками. Даже о моей так и не состоявшейся свадьбе все узнали, когда помолвка была расторгнута. — Я ведь все равно узнаю, — сестра хмурится, и фыркаю. Она слегка сощуривает глаза и внимательно смотрит на меня. — Судя по блеску в твоем взгляде, на этот раз ты увлечен по-настоящему… Вечером я встречаюсь с Ильей, который назначает встречу в итальянском ресторане, принадлежащем его семье. Мы занимаем место в вип-зоне, и рядом с нами почти мгновенно материализуется официант, у которого в руках поднос с двумя порциями пасты с морепродуктами, бутылка виски и два стакана. — У меня к тебе серьезный разговор, — произносит Илья непривычно хмуро, делая движение рукой, после которого официант исчезает так же стремительно, как появился. Друг слегка понижает голос. — Вскрылись новые подробности смерти Стаса. Я хмурюсь, ведь воспоминания о Стасе все еще даются всем нам тяжело. Поскольку я очень близок к семье Ильи, его старший брат и мне был как родной. Он погиб в автокатастрофе больше семи лет назад, как раз накануне предвыборной кампании их отца, которую тот так и не смог провести, провалив свои первые выборы на пост мэра. — Его убили, — произносит Илья коротко и четко, сжимая в руке стакан с виски. Я так и замираю, ухватившись за свой. — Аварию подстроили, и мы теперь знаем, кто. Я вопросительно приподнимаю бровь, и Илья тянется к пачке с сигаретами, чтобы закурить. С недавних пор он решил бросить курение и включить в свою кампанию пропаганду здорового образа жизни, но это весомый повод, чтобы нарушить обещание. Я достаю свою пачку. — Ты же знаешь бывшего заместителя мэра, Балинского? — продолжает Илья, и я киваю. Все-таки приходится вращаться в высших политических кругах этого города. Помимо дружбы с сыном действующего мэра, у меня в школе учатся дети местных депутатов. — Его рук дело. Специально все подстроил, чтобы отцу кампанию сорвать. Думал, что его выберут, но в итоге получил только пост зама. Теперь снова решил кандидатуру свою выдвинуть, но ему ничего не светит. Он за все поплатится. Никогда еще не видел такой злости и отвращения в его глазах. Впрочем, внутри меня самого кипит гнев и желание поквитаться с ублюдком. Стас явно не заслуживал такой смерти… Он вообще не заслуживал никакой смерти, тем более, в угоду чертовым политическим амбициям. — У этой твари есть дочь, — выплевывает Илья, закуривая уже вторую по счету сигарету. Эти слова немного остужают мой пыл и сбивают с толку, ведь я совершенно не понимаю, к чему это. — Училась в Лондоне, но сейчас, на старте предвыборной гонки, он решил вернуть ее в родные края. Вроде как хочет выдать за Петровского. Этого молодого и амбициозного засранца, который тоже метит на мэрский пост. Объединить семьи и усилия… но у него ничего не выйдет, потому что девчонка должна умереть! — Погоди, — выдыхаю я, чувствуя, что он вот-вот потеряет всякое самообладание. Я же, наоборот, окончательно возвращаю себе контроль. — Причем здесь девчонка? Она за отца не отвечает. Если кого и устранять, то самого ублюдка. — Это будет слишком легкая расплата для него, — фыркает Илья, потянувшись за стаканом. Наливает себе почти полный, но отпивает только глоток и морщится. Он никогда не был любителем крепких напитков, и я не знаю, почему сегодня решил сделать именно такой заказ. — Он должен страдать так же, как страдала наша семья. Он должен осознать последствия своих чертовых решений. Девчонка — просто пешка, какой для них стал Стас. Мы должны отомстить за него. Ты ведь понимаешь это? Ты понимаешь, что ему не будет спокойно, пока мы не сделаем это? Он выглядит так, словно уже не в себе, поэтому я просто молча киваю. Стас был братом и для меня, но я не думаю, что пролитие невинной крови поможет упокоить его душу. Он был хорошим человеком и точно бы этого не захотел. Но Илье сейчас не объяснить. — Что от меня требуется? — спрашиваю, ведь понимаю, что он позвал меня на эту встречу не просто так. Беру бутылку и наливаю себе треть стакана, который осушаю одним глотком. — Ты ведь говорил, что кто-то из твоих бывших напарников по сборной подался в криминал, — вспоминает Илья, и я снова киваю. Мы давно не общаемся, но контакты сохранились. — Сведи меня с ним. Мне нужен тот, кто устранит девчонку. Расходы, издержки и даже план возьму на себя, от тебя требуется только исполнитель. Хочу, чтобы девчонка умерла так же, как Стас, пусть это будет моим ему посланием. — Я подумаю, что можно сделать, — соглашаюсь, решив позже сказать, что контакты затерялись. Илье нужно время. Эмоции схлынут, он успокоится и поймет, что оценивать ситуацию нужно с холодной головой. Девчонка ни при чем, виноват ее ублюдок-отец, и именно он должен стать основной мишенью. — Сегодня же этим займусь. — Знал, что на тебя можно положиться, — на губах друга расцветает вымученная, горькая улыбка. Он снова берется за стакан, но затем отодвигает его в сторону. — Ты ведь мне как брат. Твоя семья — моя семья, и наоборот. Не забывай об этом… Помню. Именно поэтому я готов так на многое ради него. Чтобы защитить свою семью. Но иногда выбирать приходится между моральным долгом и собственной совестью, и это оказывается гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, ведь я не хочу ни его подвести, ни себя подвести. Черт…