6. Принцесса

Рабочий день кажется Паше бесконечным. Отчеты, документы, совещания… Горят сроки, задницы сотрудников министерства образования и чертов сентябрь с его Днем знаний, который становится все ближе, хоть вроде бы еще не так давно Ермолов уходил в свой летний отпуск и в полный отрыв. Но теперь он снова в строю. Снова директор гимназии №1 — самой престижной, дорогой и пафосной в их хоть и не очень большом, но отличающемся высоким уровнем жизни городе, из-за чего в вверенном ему учебном заведении учатся дети политиков, бизнесменов и даже звезд экрана. Утром Паша нехотя меняет любимые черные брюки и пуловер на классический костюм с галстуком и рубашкой, а вечером переодевается в дорогой смокинг, в котором у него наверняка гораздо больше шансов соответствовать такой девушке, как Мара. Ермолов никогда не страдал от проблем с самооценкой, но именно рядом с ней ему почему-то так сильно хочется быть лучше… Особенно когда она появляется перед ним в этом роскошном шелковом платье с таким глубоким декольте, что ему снова приходится напоминать себе о джентльменских манерах. Шею девушки украшает кулон с аметистом, а в ушах поблескивают серебряные сережки. При виде Паши она растягивает в улыбке губы, накрашенные темной помадой, и протягивает ему руку с длинными темно-фиолетовыми ногтями. Словно околдованный, он тут же касается поцелуем тыльной стороны ладони и только потом открывает перед ней дверцу своей машины. — Ты сегодня необычайно галантен, мой рыцарь, — произносит Мара с легкой усмешкой, устраиваясь на кожаном сидении. Она кладет на колени клатч и поправляет волосы, которые уже привычно лежат на ее плечах темными пышными волнами, добавляя мистичности образу. — Я должен соответствовать столь роскошной даме, — отвечает Паша честно, осторожно захлопнув дверцу. Он обходит машину и садится за руль, поскольку никогда не любил ездить с водителем. Лучше уж ограничить количество алкоголя на этом вечере, тем более, он и так опьянен взглядами девушки рядом с ним. — Это свойственно Овнам, — произносит она вдруг, и тут же смущенно улыбается. Паша переводит на девушку взгляд и вспоминает, что они так и не поговорили о ее увлечении астрологией. Не то, чтобы ему была близка эта тема, но хочется знать о том, что вызывает у нее интерес. — Не обращай внимания, вырвалось… — Нет, никаких проблем. Продолжай, — просит он, выезжая с подъездной дорожки. Мара заметно оживляется. — Что еще свойственно Овнам? Следующие несколько минут девушка старательно пытается растолковать ему основы астрологии, а заодно и рассказать обо всех чертах и особенностях, характерных знаку зодиака Овен, делая упор на рожденных в первой половине апреля. Паша невольно заслушивается ее голосом, а на светофорах еще и засматривается в горящие неподдельным восторгом глаза, из-за чего пропускает половину слов мимо ушей, что не мешает ему с умным видом кивать и иногда поддакивать. — Ты же совсем меня не слушаешь! — укоряет Мара с ухмылкой, когда его навигатор показывает, что до конца маршрута осталось каких-то пара минут. Он бы охотно провел в пути еще хотя бы час. — Ты безумно красивая, фея, — произносит он невпопад, останавливаясь у смутно знакомого особняка. Пользуясь возможностью, Паша снова поворачивается к девушке, чтобы увидеть ее темные глаза, которые благодаря черной туши на ресницах кажутся еще больше и притягательнее. — Знала бы, как сильно я хочу тебя поцеловать… Мужчина даже не замечает, как сокращает расстояние между ними, а его лицо оказывается так близко к ней, что, кажется, вот-вот утонет в черноте ее глаз. Кожа девушки покрывается мурашками, а его слова обжигают не меньше, чем дыхание… Но она все же находит в себе силы отстраниться, пряча бесконечное желание за дразнящей улыбкой. — Обязательно, — отзывается, и в голосе звучит нескрываемое коварство. Мара протягивает руку, чтобы поправить его галстук, и добавляет. — Как только сдашь мне экзамен по овноведению! — с этими словами она тянется, чтобы открыть дверцу со стороны пассажира, не дожидаясь, пока это сделает он. Паша даже теряется на секунду, но затем выходит из машины следом за ней. Особняк, к которому привел навигатор, кажется ему все более знакомым, и он понимает, что память его не подводит, как только они оказываются внутри. Паша никогда не был здесь, но совершенно точно видел детали интерьера в журнальных статьях, посвященных… бывшему заместителю мэра Льву Балинскому. Паша чувствует, как лицо обжигает жаром, когда в мыслях начинают закрадываться подозрения. На самом деле он никогда толком не знал Балинского. Тот был приближен к власти ровно до того момента, как на выборах победил Иван Семенов — отец Ильи, который еще до раскрытия этой ужасной правды о смерти Стаса постоянно подчеркивал, что Льву Аркадьевичу нельзя доверять, и сделал все для выдворения того из администрации. Балинский ударился в бизнес и последние несколько лет мелькал на страницах прессы только как успешный предприниматель и меценат, проявляющий живой интерес к политике. О семье в тех статьях говорилось сухо: женат, воспитывает дочь. Со всех фото Лев Аркадьевич взирал на читателей, решивших скоротать время где-нибудь в очереди к стоматологу чтением заметок о нем, в гордом одиночестве, либо в компании любимой кавказской овчарки. Поэтому о наличии у бывшего заместителя мэра наследницы Паша как будто бы и знал, но особенно этим не интересовался. Пока Балинский проворачивал свои политические делишки, Ермолов был слишком занят спортивной карьерой. А когда Павел Сергеевич оказался приближен к верхушке, Лев Аркадьевич попадался ему только на официальных приемах и других скучных формальных мероприятиях, да и то виделись мельком. Не говоря уже о его семье. — Все в порядке? — интересуется Мара, очевидно, заметив, как он напрягся. В этот момент они как раз идут по длинному широкому коридору в столовую, тоже наверняка напоминающую картинку из газетной статьи. — Если ты переживаешь перед встречей с моим отцом, то… не зря… Он тот еще тиран и деспот. Паша на самом деле переживает, но вовсе не из-за того, как встретит его ее строгий папочка. В этот момент кажется, что где-то наверху решается его судьба. Ведь именно от того, кто окажется отцом этой сказочной феи, зависит его будущее. Он никогда не сможет пойти против Ильи, против семьи, против всего, что он знал, и во что верил… Но в то же время Ермолов отчетливо осознает, что уже не сможет пойти против нее. Не сейчас, когда она так доверчиво смотрит на него своими бездонными глазами, не потом, когда ее образ будет преследовать его во снах. Он никогда не сможет причинить ей боль. — Это мой отец — Лев Аркадьевич Балинский, — произносит Мара, каждым следующим словом подписывая ему смертный приговор, заколачивая крышку гроба, отправляя в самую пропасть. Паша мысленно сжимает кулаки и стискивает зубы, но внешне остается совершенно невозмутимым. Она не должна почувствовать, что что-то не так, она не должна понять, насколько все на самом деле плохо. Она не виновата. Она совершенно точно не виновата в том, что его жизнь, сейчас, в данный момент катится к чертовой матери. Сколько прошло? Семь лет? Она наверняка была еще ребенком. Она ничего не знала, она здесь ни при чем, она просто дочь своего отца… Но как же все паршиво… — Отец, — продолжает Мара сухо и сдержанно, опустив взгляд рядом с полноватым седым мужчиной с натянуто-вежливой улыбкой. Он выходит из-за шикарно накрытого стола, чтобы поприветствовать вновь прибывших гостей. При виде Паши в его глазах мелькает удивление, которое он быстро прячет за наигранной учтивостью. — Знакомься, это… — Павел Сергеевич Ермолов, — произносит вместо нее Лев Аркадьевич своим противным скрипучим голосом, протягивая руку для рукопожатия. Паша подавляет чувство отвращения и пожимает его ладонь в ответ. — Наслышан. Директор нашей прекрасной и процветающей первой гимназии. Ближайший друг и соратник Семеновых… Чем обязан? — Ты ведь говорил, что я могу взять на этот ужин кого-то для компании, — напоминает Мара, и ее дерзость кажется наигранной. Видно, что она робеет рядом с отцом. — Павел… Сергеевич любезно согласился сопровождать меня в этот вечер. — Я думал, ты возьмешь подружку, — морщится Балинский, и каждое слово звучит так, словно бы он его выплевывает. Теперь Лев Аркадьевич не скрывает недовольства, когда смотрит на Пашу. Это чувство оказывается взаимным. — Мы ведь можем поговорить наедине, дорогая? Не дожидаясь ответа, Балинский ловко подхватывает дочь под локоть, увлекая в сторонку. Паша собирается было пойти за ними, но Мара взглядом дает ему понять, что все в порядке. Ермолов так и остается стоять у входа в столовую, скучающе поглядывая на собравшихся за столом гостей. Некоторых из них он уже видел на все тех же официальных мероприятиях и приемах, другие оказываются ему не знакомы. Может быть, среди них есть деловые партнеры и сторонники Льва Аркадьевича. — Мне нужно освежиться! — объявляет вдруг Мара чуть громче, чем того требуют нормы этикета, а затем вдруг резко разворачивается, направляясь к выходу. На этот раз Паша все же решает пойти за ней, тем более, она сама на это намекает, тронув его за руку. Они снова проходят по длинному широкому коридору, возвращаясь в холл, а затем поднимаются по стилизованной под старину лестнице на второй этаж, где девушка открывает первую дверь. За ней оказывается огромная ванная комната с двухметровой джакузи, мраморными тумбами, в которые вмонтированы две розовых раковины, выполненных в виде морских ракушек. На одну из них Мара и опирается, устало глядя на себя в зеркало. — Все в порядке? — спрашивает Паша, осторожно тронув ее за плечо. Девушка оборачивается, и, глядя в ее глубокие темные глаза, он в очередной раз понимает, что никогда не сможет сделать ей больно. Кем бы она не была. Ему тяжело даже видеть ее расстроенной, а уж мысль о том, что может случиться что-то похуже, он даже допускать не хочет. — Да, — произносит она, наконец, коснувшись кончиками пальцев его галстука. Появившаяся на губах девушки улыбка кажется ему немного вымученной. — Спасибо, что согласился сопровождать меня. Это важно… Правда… — Настолько, что я могу рассчитывать на поцелуй? — усмехается Паша, пытаясь пошутить, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Но в глазах Мары вдруг вспыхивает уже знакомый дьявольский огонек. — Вообще-то нет, — качает головой она, прикусывая нижнюю губу так соблазнительно, что он вновь забывает обо всем на свете, кроме безумного желания обладать этой девушкой. А она только продолжает дразнить его, потянув за галстук, чтобы заставить мужчину слегка наклониться к ней. — Но я ведь могу выразить свою благодарность и по-другому, — шепчет Мара, обжигая жаром дыхания его ухо. Прежде, чем он успевает спросить, что она имеет в виду, шатенка уже опускается перед ним на колени. Ермолов чувствует легкую растерянность, которая быстро сменяется усиливающимся возбуждением, когда Мара начинает расстегивать ремень на его брюках, глядя на него своими черными глазами. Ее взгляд кажется уверенным, завораживающим, манящим. Даже стоя перед ним на коленях, она совсем не выглядит побежденной. Наоборот, сейчас ее власть над ним сильна как никогда. — Ты ведь хочешь этого? — спрашивает она дразнящим тоном, потянув брюки вниз вместе с бельем, чтобы высвободить налитый кровью член, прикосновения к которому отзываются во всем теле мужчины. Особенно когда девушка начинает скользить по стволу ладонью сверху вниз и обратно. — Мне нужен ответ, Павел Сергеевич. Ее голос слегка хрипнет, отчего становится еще более соблазнительным. Паша чувствует, как каждый мускул в его теле напрягается от ее прикосновений, как усиливается давление в области паха, как сбивается дыхание, а все мысли в голове заменят жажда большего. — Безумно хочу, — выдыхает он, наконец, одной рукой опираясь о тумбу позади себя. Губы девушки трогает лукавая улыбка, после чего она сдвигает крайнюю плоть и обхватывает член рукой у основания, осторожно касаясь головки языком, двигая им так, словно бы желает еще больше раздразнить его. — Черт… принцесса… Воздух вышибает из легких, а слова становятся похожи на набор букв, когда Мара придвигается к нему еще ближе, обхватывая головку губами и продолжая ласкать ее языком. Ее прикосновения кажутся трепетными, мягкими, немного неумелыми и даже робкими, но доставляют ему такое неземное удовольствие, что он чувствует дрожь в коленях. Распалив его до такой степени, что он едва может устоять на ногах, Мара проталкивает член глубже в горло, но у нее получается взять его только чуть больше, чем наполовину. Сказывается нехватка опыта, что только возбуждает мужчину еще больше. Мысль о том, что она еще не делала этого ни с кем, кроме него, и никому не позволяла быть к ней так близко, обжигает ничуть не меньше, чем прикосновения ее губ и языка. Из горла девушки вырывается негромкий хрип, и она резко отстраняется, что немного приводит его в чувство. Паша решает, что на сегодня этого достаточно, и доставить друг другу удовольствие можно и другим способом. — Достаточно, — произносит он охрипшим голосом, протягивая ей руку, чтобы помочь встать. Мара переводит на него взгляд, в котором читается легкая досада. — Это было потрясающе, фея, но я хочу, чтобы и тебе было хорошо. Помедлив, девушка вкладывает ладонь в его руку, после чего он помогает ей подняться, а затем разворачивает спиной к себе так, чтобы она видела свое отражение в зеркале. Не давая ей и секунды опомниться, Паша припадает поцелуем к шее, вдыхая аромат нежной кожи, который дурманит разум, вновь пробуждая в нем звериные инстинкты и неистовое желание обладать ею. Руки мужчины сжимают хрупкую талию девушки, прижимая ее ближе к его груди и бедрам, чтобы она ощутила, насколько сильно он на самом деле ее желает. А мягкие губы продолжают осыпать жаркими поцелуями кожу от плеч до лопаток, из-за чего тело Мары покрывается россыпью мурашек. Она полностью расслабляется в его объятьях, отдаваясь ласкам, которые пробуждают в них обоих воспоминания о недавней совместной ночи. — Я безумно хочу тебя, фея, — шепчет он ей на ухо, вызывая в теле легкую приятную дрожь. Мара невольно прикрывает глаза, растворяясь в каждом его прикосновении, приникая к нему всем телом, которое становится все более податливым в умелых руках. — Посмотри на себя. Я не видел никого прекраснее… Открыв глаза, Мара видит, как Паша тянет вниз бретельки ее платья, обнажая грудь, которая неровно вздымается от сбитого дыхания. Девушка невольно прикусывает нижнюю губу, чтобы не застонать, когда его пальцы касаются напряженных сосков, поглаживая и сжимая. Губы мужчины тем временем продолжают ласкать мочку ее уха, играя с ней языком, посасывая и прикусывая, чем он только усиливает напряжение внизу ее живота. — Поможешь мне доставить тебе удовольствие? — спрашивает он низким бархатным голосом, накрывая ее ладони своим и направляя к груди. Мара едва подавляет всхлип, исследуя свое тело, касаясь там, где больше всего хочется, из-за чего жар становится почти невыносимым. Его ладони вновь проходятся по ее округлым бедрам, поглаживая их и комкая подол платья, которое он поднимает до самой талии, обнажая ее ягодицы, обтянутые черным кружевом трусиков. Желая подразнить девушку, мужчина накрывает ее промежность ладонью, лаская через влажную от смазки ткань. Мара негромко всхлипывает, выгнувшись в его руках, инстинктивно пытаясь насадиться на пальцы, почувствовать их внутри. Ее руки тем временем продолжают гладить и выкручивать соски, делая это нежно и грубо одновременно, так, как хочется, чтобы прикасался к ней он. — Пожалуйста… — шепчет Мара словно в бреду, ощущая, как тело дрожит от нетерпения. Ей кажется, что она готова умолять его об этом, но одного только ее слова ему оказывается достаточно, учитывая, что он и сам едва сохраняет над собой контроль. Когда он наконец-то входит в нее, с губ девушки едва не срывается стон, но Паша вовремя зажимает ей рот рукой, двигаясь размеренно и плавно, стараясь не забывать, что для нее это только второй раз. Но сдерживать себя кажется безумно сложно, особенно глядя на ее отражение с горящими от возбуждения глазами и торчащими сосками, один из которых он накрывает свободной рукой. Наблюдая за тем, как отзывается на его проникновения ее тело, он двигается все увереннее, глубже, быстрее, впиваясь губами в ее шею, сжимая грудь и бедра, на которые опускается вторая рука, освобождая рот девушки, негромко всхлипывающей от каждого следующего толчка. Из зеркала на Мару словно бы смотрит совершенно незнакомая ей девушка со смазавшейся помадой, раскрасневшимися щеками и потемневшими глазами, которые пытаются поймать в отражении его затуманенный страстью взгляд, что заводит еще больше. То, как он нежно касается губами ее кожи, как двигается, стараясь не причинить ей боли, как прижимается к ее телу, приближает скорую разрядку, а возбуждение становится таким невыносимым, что хочется кричать. Девушка едва успевает зажать себе рот ладонью, уцепившись свободной рукой в тумбу так крепко, что чудом не ломает ноготь. Колени подкашиваются, и Мара обмякает в руках мужчины, теряясь в эйфории, которая охватывает все ее тело. Но прежде, чем она успевает опомниться, Паша разворачивает ее лицом к себе и подхватывает под ягодицы, усаживая на тумбу и погружаясь в нее одним резким глубоким толчком, от которого воздух выбивает из легких. Мужчина ставит руки по обе стороны от ее бедер и приникает губами к груди, осыпая ее поцелуями. Мара прогибается в спине, подставляя тело его ласкам, и запускает дрожащие пальцы ему в волосы, прижимая к себе еще крепче. Ей уже не удается контролировать собственные всхлипы и стоны, которые разрывают тишину комнаты вместе с ее неровными вздохами. — Посмотри на меня, — требует Паша, слегка отстраняясь и ловя ее взгляд. Но вместо того, чтобы выполнить этот приказ, она припадает поцелуем к его колючему подбородку, опускаясь ниже, расстегивая его рубашку, желая почувствовать вкус пылающей кожи на его груди. В этот момент Маре кажется, что ей всегда будет слишком мало его, и даже быть одним целым уже недостаточно. Нужно больше — его вкус и запах, его мысли и чувства. Ей нужно в нем все — без остатка, без исключения. Полный контроль и одновременно полное подчинение. Чувства дурманят разум, словно бы она опоила себя своим же зельем, и теперь под влиянием инстинктов снова и снова бросается в его объятья, прижимаясь все ближе, целуя все жарче, касаясь все увереннее и срывая с его губ негромкие хриплые стоны. Ее губы исследуют каждый сантиметр его кожи, а пальцы ласкают там, где никогда не касалась ни одного мужчины, но рядом с ним она не испытывает стеснения. Только взаимное желание доставить друг другу удовольствие. — Посмотри на меня, — повторяет он, поймав ее за подбородок, и в этот момент она чувствует, как падает в пропасть, оказавшись в плену его взгляда. Сердце пропускает удар, а душа покидает тело, вновь возносясь на небеса, когда разум окутывает волна удовольствия. — Мара… Последнее, что она слышит, прежде чем на несколько секунд выпадает из реальности, упустив для себя момент, когда оказывается полулежащей на тумбе, прижимаясь спиной к зеркалу. Паша возвышается над ней, с улыбкой вглядываясь в ее лицо. — Ну вот, я хотел получить поцелуй, а ты потеряла сознание, — усмехается он, мягко касаясь пальцами ее пышных волос. От этого жеста тело охватывает приятное тепло, и девушка подается вперед, обхватив его за плечи. Его растянутые в улыбке губы кажутся никогда притягательными. — Я ведь говорила, что всему свое время, — напоминает она, коснувшись поцелуем его колючей щеки. Прикосновение длится чуть дольше, чем требуется, но меньше, чем ему бы хотелось, а затем Мара отстраняется. — Терпение, мой рыцарь, ты еще получишь свою награду…