11. Повелительница

Один из парней грубо хватает Мару за предплечье, и Паша бросается на него, словно разъяренный зверь, сбивая с ног парой точных ударов. Он тут же поворачивается к следующему противнику, не позволяя ему не то что притронуться, а даже приблизиться к девушке. Второй парень оказывается покрепче, и Ермолову приходится повозиться с ним, из-за чего он на несколько секунд упускает свою фею из виду. — Эй, Рембо! — окликает его кто-то сзади, уже когда его соперник едва остается в сознании. Он оборачивается и тут же замирает, ведь третий парень крепко удерживает Мару, сдавив рукой ее шею. — Руки подними, чтобы я видел, иначе этой красотке несладко придется, — он пошло ухмыляется, потянув вниз слегка сползший верх платья девушки и обнажая ее грудь в белом кружевном бюстгальтере. Она дергается было в его руках, но он крепче обхватывает ее за горло. — Ей и так придется отрабатывать твои грехи… Паша чувствует, как ярость охватывает его с такой силой, что звенит в ушах, и все, о чем он может думать — убить, уничтожить, разорвать того, кто посмел прикоснуться к ней. Единственное, что сдерживает его в этот момент, страх за нее и ее безопасность. Он уже обдумывает, как переключить внимание ублюдка, но тот вдруг вскрикивает, ослабляя хватку, и Мара отскакивает в сторону, сжимая в руке окровавленные ножницы. Паша, не раздумывая, бросается к парню, обрушивая на него град из ударов, из-за чего лицо того всего за несколько секунд превращается в кровавое месиво. Ермолов даже не отдает себе отчет, когда вымещает на нем всю накопленную ярость и боль, как когда-то делал это на ринге во времена спортивной карьеры. — Хватит! — голос Мары доносится до него словно сквозь толстый слой ваты, но это не производит должного эффекта. Поэтому девушка обхватывает его за руку, рванув на себя. — Прекрати же! Немедленно! — Замолчи! — рычит он, оборачиваясь. Его глаза горят от ярости, а с костяшек стекает кровь, из-за чего Маре на секунду становится жутко. Но затем она спешно качает головой, решительно сжав кулаки. Ее темные карие глаза смотрят прямиком в его, словно бы желая загипнотизировать, заворожить, подавить волю, и это снова срабатывает, ведь уже через секунду он чувствует, как злость отступает, уступая место раскаянию за то, что она увидела его в таком состоянии. Он не должен был терять контроль, но мысль о том, что кто-то причинил ей боль, а его не было рядом, чтобы защитить ее, сводит его с ума, порождая отчаяние и ощущение безысходности, которые затем трансформируются во всепоглощающую ярость. Он должен уберечь ее любой ценой. — Прости, — выдыхает он, скидывая пиджак, чтобы затем накинуть ей на плечи и рывком притянуть девушку к себе, прижимая ее к своему телу. Сейчас ему жизненно необходимо почувствовать ее тепло, убедиться, что она рядом и в безопасности. — Здесь холодно и опасно. Сядь в машину, и я отвезу тебя, куда ты скажешь, — шепчет Паша, глядя в ее широко распахнутые глаза, в которых читаются недоверие и растерянность. Но в них по-прежнему нет страха, и это успокаивает его. — Хорошо, — соглашается она, решив, что будет глупо продолжать бродить по почти пустым ночным улицам, рискуя нарваться на неприятности. У нее был тяжелый день, и теперь ей нужно отдохнуть. — Отвези меня домой. — Ты уверена, что это будет безопасно? — хмурится Паша, открывая перед ней дверцу своего джипа. Мара, помедлив, кивает, решив, что Рома вряд ли сунется туда в ближайшее время, да и она уже не будет открывать дверь всем подряд. Прошлая ночь определённо сделала ее умнее. — Как скажешь… Он еще раз окидывает взглядом дело рук своих, а точнее — троих лежащих на тротуаре парней, один из которых, кажется, вообще не подает признаков жизни. Вздохнув, Ермолов усаживается за руль и набирает номер единственного человека, имеющего возможность быстро и тихо уладить эту ситуацию. — Ни о чем не беспокойся. Я все решу, — обещает Илья, едва услышав в трубке его голос. Паша без подсказок понимает, что его люди все это время были неподалеку, и в любой момент могли бы вмешаться. Это приносит облегчение и в то же время раздражение, ведь лучше бы кто-нибудь остановил его до того, как Мара увидела в нем монстра. Ермолов молча кивает и заканчивает разговор, снова выезжая на основную дорогу. Курить хочется невероятно, но он не решается даже пошевелиться, чувствуя возникшее между ними напряжение. Еще вчера они беззаботно болтали по дороге к ее квартире, а сейчас держатся, словно чужие друг другу, и все из-за этого дурацкого недопонимания. Как теперь объяснить, что он ни за что бы ее не предал? Что у него не было даже мысли о том, чтобы причинить ей боль? Что его тоже обманули, одурачили, втянули в эту дурацкую игру, из которой теперь не выбраться… — Зайдёшь… на кофе? — спрашивает она вдруг, когда он останавливает машину возле ее подъезда. Его удивляет это приглашение, но Паша кивает, цепляясь за возможность подольше побыть с ней наедине и попробовать объясниться. Он выходит из машины, чтобы открыть девушке дверцу, но она выходит из салона, игнорируя протянутую ей руку, тем самым показывая, что отношения между ними ничуть не потеплели. Ему остается только поставить джип на сигнализацию и пойти за ней в подъезд, где они проходят мимо охранника и заходят в лифт. Вновь оказавшись с ней наедине в замкнутом пространстве, Паша чувствует почти невыносимое желание прикоснуться к ней, взять за руку, а лучше притянуть к себе и накрыть поцелуем губы, которые кажутся такими манящим и притягательными, особенно когда она задумчиво покусывает нижнюю губу, и ему так хочется тоже укусить ее, чтобы затем зацеловать, даря мучительное наслаждение. Он жаждет скользнуть языком в ее рот, целуя глубоко и жадно, без ограничений, чувствуя, как она трепещет в его руках, как ее тонкие пальцы с острыми ноготками впиваются в его плечи, а девушка жмется еще ближе, без слов умоляя о большем… Он делает глубокий порывистый вдох, отгоняя пошлые мысли, которые стремительно заполняют его уставшую голову, и вновь переводит взгляд на Мару. Она поднимает на него глаза, и они кажутся ему такими темными, словно бы секунду назад она думала о том же, о чем и он. Ее дыхание звучит чуть сбито, а сжатые бедра выдают внутреннее возбуждение. Это вдруг вызывает у него усмешку, ведь все же приятно узнать, что не он один в этот момент сражается с внутренними демонами. — Можешь пока пойти в ванную, чтобы смыть кровь, а я приготовлю кофе, — говорит Мара, когда они заходят в ее квартиру. Ее голос звучит так спокойно и буднично, словно бы в этом на самом деле нет ничего особенного. Будто бы они женаты уже давно, и это нормально, когда муж приходит домой глубоко за полночь в испачканной кровью рубашке, а жена готовит ему кофе… Жена… он впервые позволяет себе использовать это слово хотя бы в мыслях, несколько раз прокручивая его в голове, словно желая в полной мере распробовать. Паша никогда не был сторонником или противником брака, скорее воспринимал это как что-то само собой разумеющееся, что обязательно произойдет. Он женится, обзаведется детьми, собакой… в общем, все как у всех… Правда, собака из этого списка появилась гораздо раньше всего остального, ведь его прошлая попытка жениться была неудачной и сорвалась потому, что он переспал со своей ученицей и просто не смог смотреть будущей жене в глаза, хоть они оба и знали, что эта свадьба — скорее формальность, ведь ей не терпелось обзавестись хоть какой-то семьей, а ему нужно было отвести подозрения у родителей и администрации, подозревавшими его в связях со школьницами. К его оправданию, кроме Аси у него и в мыслях никого не было, но этот грех стоил помолвки, репутации и чуть не лишил должности… Впрочем, теперь, спустя время, жалеть было не о чем, да уже и бессмысленно. Женись он тогда, в его жизни не появилась бы Мара, ведь, в отличие от Ильи, он вряд ли бы смог изменить законной жене, уж не такой он человек. Теперь же Паша взял в жены ту, чей образ с самой первой встречи постоянно был в его мыслях, но все это ощущалось как-то неправильно, глупо, не так. Она заслуживала долгих ухаживаний с подарками и комплиментами, ночных свиданий и романтических поступков, после чего бы он красиво попросил ее руки, а потом они сыграли бы свадьбу так, как ей бы этого захотелось. Теперь же между ними словно бы что-то сломалось, и вот это вот скорое «муж и жена» тяжестью повисло в воздухе, превратившись в ругательства. Все должно было быть не так, не сейчас, но единственное с чем он согласен — это должно было случиться с ней и ни с кем другим, ведь другую женщину рядом с собой он уже не представляет… Когда Паша возвращается в кухню после короткого душа, Мара встречает его уже в шелковом халате, накинутым поверх кружевных трусиков. Он небрежно завязан на талии, из-за чего сквозь глубокий вырез виднеются очертания ее груди, а тонкую ткань оттягивают твердые соски, от которых мужчина едва заставляет себя отвести взгляд. В брюках вдруг становится тесно, и мужчина отворачивается, чтобы закинуть в стиральную машинку испачканную кровью рубашку. Он выставляет нужную программу и снова поворачивается к девушке, чей взгляд проходится по его обнаженному торсу. Она вновь прикусывает нижнюю губу и спешно поворачивается к нему спиной, чтобы взять с кухонной тумбы две чашки с кофе. Губы Ермолова снова трогает усмешку, ведь все это начинает походить на дурацкую игру, в которой пока никто не выигрывает… — Твой кофе неизменно лучший, — улыбается он, усаживаясь в деревянное кресло рядом со столом и делая глоток из протянутой чашки. Нос улавливает знакомый запах специй, а тело окутывает легкой волной жара, из-за чего в голове проскальзывает подозрение, но Паша все равно отпивает еще немного. — Волшебный? — Конечно, — отзывается она с такой же загадочной улыбкой, как в их первую встречу, сделав маленький глоток из своей чашки. Она прислоняется спиной к кухонной тумбе напротив него и внимательно наблюдает за каждым его действием. — Теперь ты не сможешь мне соврать, и я получу ответы на все вопросы, которые хочу задать. — Ты могла бы просто спросить меня, не ведьма, без этого колдовства, — фыркает он, продолжая делать глотки из чашки, в то время как тело все сильнее окутывает жаром. Они оба знают, к чему это приведет, но он все равно позволяет ей его победить. Снова. — У меня не было бы уверенности, что ты говоришь правду, — хмыкает Мара, отставляя чашку на тумбу и приближаясь к нему, чтобы наклониться к его лицу. Глаза мужчины стремительно темнеют, затуманенные пеленой возбуждения, а дыхание становится порывистым и сбитым. Он чувствует, как кружится голова, когда в нос проникает аромат ее цветочных духов. Такой легкий, но в то же время опьяняющий. Прямо как сама девушка. — А теперь ты не сможешь мне соврать, ведь иначе просто сгоришь от желания. Ее шепот проникает в его сознание, окутывая разум и завладевая мыслями. Он чувствует, как границы в его голове снова стираются, высвобождая зверя, который повинуется только инстинктам, следуя за невыносимым желанием получить ее, овладеть ею… Пустая чашка выпадает из его руки, чудом не разбиваясь, и он крепко цепляется пальцами за подлокотники, пытаясь вернуть контроль над своим телом, которое так отчаянно тянется к ней. Но прежде чем он успевает двинуться в ее сторону, Мара защелкивает вокруг его запястий наручники, приковывая к подлокотникам кресла. — Я уже поняла, что веревками тебя не удержать, — усмехается девушка, отстраняясь. Его взгляд неотрывно следит за ней, словно бы она добыча, но Мара уже говорила Роме, что эта роль ее не устраивает. Она — охотник, и сегодня будет вершить судьбу своей жертвы, пока та трепыхается в силках. — Итак, первый вопрос… притащить меня в загс было вашим общим планом или только твоим? Ее тон звучит повелительно, а глаза смотрят на него сверху вниз, словно бы она — царица, повелевающая своим рабом. И он готов им стать в этот момент — рабом, прислужником, пленником, только бы иметь возможность прикасаться к ее телу, которое в этот момент кажется, как никогда желанным. — Я уже говорил тебе, что к этому не причастен, — шепчет Паша хрипло, глядя на нее глазами, в которых горит неистовый огонь. Точно такой же сейчас распространяется по его телу, раскаленной лавой стекая по венам и сосредотачиваясь в районе паха, где брюки натягиваются так сильно, что это причиняет ему боль. — Все это… придумал Илья, а меня он заманил точно так же, как и тебя. — Не верю, — качает головой она, медленно развязывая пояс шелкового халата и сбрасывая его на пол. У мужчины перехватывает дыхание, когда взгляд сосредотачивается на ее упругой округлой груди с твердыми розовыми сосками. — Учти, в этот раз дозировка покрепче, и вскоре тебе станет просто невыносимо больно, поэтому советую быть честным, а я, возможно, дам то, что поможет нейтрализовать эффект. Он пропускает половину слов мимо ушей, не отрывая взгляда от неровно вздымающейся груди. Ему хочется покрыть поцелуями каждую из этих аккуратных округлостей, по очереди лаская губами соски, пока девушка не начнет стонать его имя, умоляя не останавливается. — Ты думаешь, мне нужно нейтрализовать эффект? — спрашивает Ермолов хриплым сбивающимся голосом, тяжело и часто дыша. Зверь внутри него отчаянно жаждет вырваться на свободу, натягивая наручники так сильно, что они врезаются в кожу на запястьях, но он этого даже не замечает. — Нет, принцесса, я хочу тебя. Только это облегчит мою боль. — Тебе придется умолять меня… Но даже в этом случае я не дам тебе то, чего ты просишь, — фыркает Мара, снова прислоняясь к кухонной тумбе позади себя. Ей становится немного холодно, но она не спешит прикрываться, наоборот, расправляет плечи, чтобы снова привлечь внимание к своей груди. — Продолжим… Ты планировал переспать со мной? Тогда, в первую ночь. — Нет, — честно отзывается Паша, ведь он и правда не планировал. Он вообще и подумать не мог, что встретит в тот вечер ту, которая так легко завладеет его сердцем и разумом, а затем и вовсе решит свести с ума. — Это ведь ты меня опоила, ты захотела меня… как и сейчас хочешь, поэтому и привела сюда, поэтому снова приготовила для меня этот кофе, ведь не могла признаться даже себе, насколько сильно ты этого жаждешь. — Ошибаешься, — морщится Мара, но взгляд все равно отводит. Она и сама толком не знает, зачем начала эту изощренную пытку над ними обоими, только отступать уже поздно. Нужно довести начатое до конца. — Я здесь только для того, чтобы причинять тебе боль. Такую же, какую испытала, когда узнала о твоем предательстве. Она вновь переводит на него взгляд и медленно снимает вниз трусики, оставаясь перед ним полностью обнаженной. Такой решительной и одновременно уязвимой, беззащитной, притягательной и манящей. Зверь внутри него беснуется, и он уже совсем не может его контролировать, сгорая от безудержного желания. — Продолжим, — произносит девушка, усаживаясь на кухонную тумбу и слегка раздвигая колени, чтобы он видел ее промежность. В памяти оживают воспоминания, как он касался ее там, и она неосознанно опускает руку, проходясь пальцами по влажным складкам розовой плоти. — Так… это правда, что ты женился на мне только для того, чтобы ослабить моего отца? Мара слегка прикусывает нижнюю губу, задевая кончиками пальцев клитор, на что ее тело тут же отзывается неровным хриплым стоном. Она и не планировала заходить так далеко, но вид его обнаженного торса, напряженных мышц и темных глаз распаляют в ней самой такое желание, что противиться ему выше ее сил. Вот так — хотела поймать его в ловушку, а в итоге попалась сама. Девушка прикрывает глаза, продолжая ласкать себя, но в этот момент раздается треск дерева и грохот, что заставляет ее поднять веки. Глаза Мары расширяются от изумления, когда она видит перед собой Пашу, на чьих запястьях по-прежнему болтаются наручники, а позади него валяется кресло с вырванными подлокотниками. — Ты ведь не думала, что это и правда поможет удержать меня? — рычит мужчина, парой коротких шагов преодолевая расстояние между ними и оказываясь рядом с ней. Он ставит руки по обе стороны от ее тела, тем самым заключая в клетку, и смотрит на нее глазами, горящими от желания и похоти. Они настолько черные, что почти не видно границы между зрачком и радужкой, что одновременно пугает и притягивает ее. — Теперь моя очередь ставить условия, и ты сделаешь все, что я захочу. Его голос низкий, хриплый, напоминающий звериный рык, из-за чего Маре становится немного не по себе. Она сама создала это чудовище, и теперь оно оказалось на свободе — голодное, жестокое, опасное… Но ей почему-то по-прежнему не страшно, поэтому в ответ на его слова девушка только качает головой. — Нет, — выдыхает она, упираясь ладонями ему в грудь и тут же вздрагивая. Пальцы касаются горящей кожи, под которой чувствуются твердые напряженные мышцы. Все его тело — словно одна натянутая струна, реагирующая на каждое ее прикосновение. — Сделаешь, — шипит он ей на ухо, обхватывая одной рукой за горло и слегка надавливая большим пальцем на подбородок, чтобы заставить ее запрокинуть голову. Горячие губы впиваются в нежную кожу на шее, из-за чего девушка негромко всхлипывает, вцепившись пальцами в его плечи. От каждого ее движения, каждого прикосновения, каждого звука, который она издает, он чувствует пульсацию в паху, которая отдается где-то в висках. Он знает, что ему нужно, чтобы облегчить эти мучения, но намеренно медлит, изводя этим и себя, и ее. Зверь внутри него жаждет поиграть со своей добычей, вдоволь насытившись ее мольбами о пощаде. — Хочу, чтобы ты умоляла меня трахнуть тебя, — выдыхает мужчина, продолжая прокладывать вниз дорожку из обжигающих поцелуев. Его руки властно раздвигают ее бедра, и девушка вздрагивает, ощутив между ног холод браслета от наручников, которым он проводит по ее клитору. Он чувствует, как она дрожит, как трепещет в его руках, но этого все равно недостаточно. — Нет, — отзывается Мара, но ее тело шепчет, говорит, кричит ему «да», каждым движением, жестом, взглядом прося его о большем. Он продолжает эту изощренную ласку, медленно, мягко, неторопливо касаясь ее клитора браслетом от наручников, пока его рот по очереди накрывает ее торчащие соски, посасывая и до боли сжимая зубами. Девушка инстинктивно выгибается в его руках, шире раздвигает колени, и он не сдерживает себя, проникая в нее сразу тремя пальцами, из-за чего она вскрикивает, уставившись на него широко распахнутыми глазами. Внутри становится тесно, а жесткие порывистые движения доставляют не только наслаждение, но и легкую боль, из-за чего Мара морщится от непривычки. Он еще ни разу не был с ней так груб, не сдержан и даже жесток, но это неожиданно приносит ей удовольствие. Она негромко всхлипывает, пока его пальцы продолжают двигаться внутри нее, проникая все быстрее и глубже. — Тебе нравится? — ухмыляется он, опалив жаром дыхания кожу за ее ухом, а затем снова приникая губами к шее, чтобы оставить темный багровый засос. На этот раз он решает не утруждать себя осторожностью, как в ее первый раз, касаясь так, как ему только захочется, пока зверь внутри него не будет достаточно доволен, чтобы отступить. — Хочешь еще? — Да, — стонет она, чувствуя, что уже на грани. Но в этот момент Паша вдруг убирает пальцы, не позволяя ей кончить, ведь ему по-прежнему хочется в полной мере насладиться ее мольбами. — Ммм… Он усмехается, глядя в ее затуманенные возбуждением глаза, и подносит пальцы к красивым пухлым губам, заставляя ее облизать их. Она делает это медленно и осторожно, словно бы желая подразнить его и распалить еще сильнее, хоть он и так едва себя сдерживает. — Я хочу, чтобы ты сняла с меня наручники, — распоряжается Паша, показывая ей запястья, на которых все еще болтаются эти чёртовы браслеты. Помедлив, она все же открывает ящик стола и достает оттуда ключ, чтобы освободить его. — Умница… В следующий момент мужчина заводит руки ей за спину, защелкивая на них наручники, чтобы она больше не могла к нему прикоснуться. Он желает превратить это в такую же пытку, каким было для него отсутствие возможности притронуться к ней. Мара хмурится, и он ухмыляется, отодвигая ключ подальше. В этот момент взгляд мужчины цепляется за чашку с почти нетронутым кофе, который она приготовила для себя. Паша берет его и осторожно принюхивается, ощутив тот же аромат, который исходил от его напитка, пусть и не такой интенсивный. Значит, она и себе это зелье приготовила… — Выпьешь это для меня? — тоном змея-искусителя спрашивает Ермолов, поднося чашку к ее губам. Она качает головой, но он надавливает пальцами ей на щеки, заставляя открыть рот, куда тут же вливает напиток. Мара выпивает все до последней капли, и ее тело тут же окутывает жар. Девушка ерзает на поверхности тумбы, не в силах скрыть собственное возбуждение, которое и без того казалось ей слишком сильным. Мужчина опускается перед ней на колени, широко раздвинув ее ноги, но совсем не спешит дарить ей желанную разрядку, покрывая кожу на бедрах мелкими жаркими поцелуями, поглаживая ее, но не касаясь самых чувствительных точек. — Пожалуйста, — шепчет она, отчаянно всхлипывая. Низ живота пульсирует так сильно, что это сводит ее с ума, хоть это и вполовину не те ощущения, которые испытывал он, сидя прикованным к креслу. Но в этот момент Маре кажется, что она ничего и никогда не хотела так сильно. — Пожалуйста… Он поднимает взгляд, любуясь ею. Растрепанными волосами, горящими глазами и румянцем на нежной коже. Губа девушки так соблазнительно прикушена, что мужчина едва подавляет желание накрыть ее рот своим, целуя так пошло и грязно, как не целовал никого до этого. Но вместо этого он припадает губами к ее промежности, проникая внутрь языком, пробуя на вкус нежную мягкую плоть, которая истекает смазкой. Его движения такие, словно бы он на самом деле целует ее, наслаждаясь тем, как девушка изгибается в его руках, шепча его имя сквозь всхлипы. Руки Мары по-прежнему скованны за спиной, и она изнывает от невыносимого желания обхватить его за голову, прижимая еще ближе, чувствуя еще глубже… Но не может даже толком пошевелиться, что сводит ее с ума. От ощущения горячего умелого языка внутри кружится голова, а тело напряжено так сильно, что девушка чувствует боль в мышцах. — Еще… — выдыхает Мара в очередной раз, дернувшись в его руках, когда мужчина слегка отстраняется. Ей кажется, что она вот-вот достигнет экстаза, но Паша неожиданно выпрямляется, облизнув испачканные в ее смазке губы, что выглядит слишком интимно и соблазнительно. — Что ты готова сделать, чтобы я продолжил? — спрашивает он грубо, обхватив ее за подбородок. Она дрожит в его руках, а смазки под ней становится так много, что она капает вниз с поверхности кухонной тумбы. — Всё, — выдыхает девушка в ответ, пока ее трясет, словно в лихорадке. Становится то жарко, то холодно, очертания лица мужчины расплываются перед глазами, но все, о чем она может думать — это он. — Даже поцеловать меня? — интересуется Паша, ведь знает, насколько для нее это сокровенно и интимно. Но зверю внутри него нравится испытывать ее, играть с ней, проверяя на прочность и желая пробудить в ней самые сокровенные желания. Помедлив, девушка отрицательно качает головой, ведь даже в таком состоянии ее словно бы сдерживает внутренний ограничитель. Это только еще больше разжигает мужчину. — Ты ведь на самом деле хочешь, чтобы я тебя поцеловал, — рычит Ермолов, крепко сжимая ее подбородок и запрокидывая ей голову. Она замирает, затаив дыхание в ожидании его дальнейших действий. Взгляд мужчины снова опускается к пухлым губам, которые выглядят так маняще, что он почти подается вперед, чтобы коснуться их, но усилием сдерживает себя. — Но я не сделаю этого, пока ты сама меня не попросишь, — произносит Паша доверительно, слегка отстраняясь, чтобы нащупать на тумбе ключ и избавить ее от наручников. Он делает это намеренно медленно, наклонившись к ней так, чтобы коснуться поцелуем кожи за ухом. Едва ее руки оказываются свободны, Мара порывисто подается вперед, прижимаясь к нему всем телом. Ее дрожащие пальцы нащупывают ремень брюк, после чего она торопливо расстегивает его, а затем тянет вниз замок, высвобождая напряженный член. — Ты сделаешь все, как я тебе скажу? — спрашивает Паша хрипло и требовательно, уперев взгляд в ее горящие от нетерпения глаза. Это заводит его и одновременно забавляет, ведь зверь добился, чего хотел, и теперь жертва полностью в его власти. Мара кивает, и его губы трогает довольная улыбка. — Хорошая девочка… Моя девочка. Последние слова мужчина произносит с легким нажимом, и его низкий бархатный голос обволакивает ее затуманенный разум, отзываясь в теле усиливающейся дрожью. Разум горит в огне, и она знает только один способ погасить этот пожар, поэтому обхватывает его бедра ногами, чувствуя между ними горячий твердый член. — Смотри только на меня, — требует Паша, удерживая ее одной рукой за подбородок и почти касаясь приоткрытых от нетерпения губ. Его дыхание ласкает кожу, а взгляд завораживает, из-за чего она чувствует болезненное желание поцеловать мужчину, но по-прежнему не позволяет себе этого сделать. В следующий момент Мара вздрагивает и выгибается, ощутив, как он проникает в нее одним глубоким толчком, и ощущение легкой боли вновь смешивается с чувством наслаждения. Она прерывисто всхлипывает, уцепившись за его плечи, на которых остаются красные отметины от ее ногтей. — Я же сказал тебе смотреть на меня, — напоминает он, останавливаясь, из-за чего она вновь чувствует, как внутри все горит от нетерпения. Ей приходится подчиниться ему, глядя ему в глаза, которые светятся лукавым блеском — Вот так, — шепчет мужчина, начиная медленно, но глубоко двигаться. Он сжимает свободной рукой ее бедро, прижимая девушку к себе еще ближе. — Вот так… Его дыхание на ее губах ласкает кожу, отчего желание почувствовать вкус губ мужчины только усиливается и противиться этому становится невозможно. Мара подается было вперед, чтобы поцеловать его, но Паша с дразнящей ухмылкой отстраняется, не прекращая двигаться внутри нее плавными размеренными толчками. Глаза мужчины неотрывно смотрят в ее, улавливая малейшие перемены во взгляде, меняя ритм и угол проникновения, пока ее стоны становятся громче, срываясь на крик. Девушка чувствует, как задыхается под его внимательным взором, но уже не решается отвернуться, боясь, что он снова остановится. — Открой рот, — приказывает мужчина, коснувшись большим пальцем ее мягких губ. Мара подчиняется, и он проталкивает палец внутрь, имитируя движения члена внутри нее. В этот момент он чувствует, как ему самому все больше сносит крышу. То, какая она горячая, узкая, влажная, какой податливой, нежной и покорной становится в его руках — все это только усиливает его помешательство и бесконечное желание обладать ею. Она обхватывает его палец губами и мягко касается языком, и Паша на секунду закрывает глаза, вспоминая, как она делала то же самое с его членом. Когда он снова встречает ее взгляд, девушка смотрит на него дерзко и с вызовом, что в очередной раз вызывает усмешку. Она его. Только его… — Ты только моя, — выдыхает он вслух, прислоняясь лбом к ее лбу и слегка оттягивая большим пальцем ее нижнюю губу. Он наклоняется, чтобы прикусить ее, но снова отстраняется, когда она тянется к нему за поцелуем. — Скажи это… — Только твоя, — эхом повторяет Мара, прикусив нижнюю губу, на которой все еще чувствуется вкус его губ. Ее слова проходятся по его телу разрядом электрического тока, и он слегка ускоряет темп, желая довести ее до разрядки. — Твоя… Второй раз ее голос звучит еще увереннее, но обрывается стоном, когда он берет одну ее ногу и закидывает себе на предплечье, из-за чего толчки становятся еще глубже, еще быстрее, еще жестче. Он снова обхватывает ее за подбородок, и на этот раз она уже не пытается высвободиться, жадно хватая ртом воздух, которого так отчаянно не хватает, ведь она совсем забывает, как правильно дышать. Смазки становится так много, что она хлюпает при каждом погружении члена в ее вагинальное отверстие, и это звук разносится по комнате, когда их тела соприкасаются друг с другом, становясь единым целым. Проникновения мужчины становятся все интенсивнее, глубже, быстрее, словно бы зверь в его сознании уже ощутил приближение конечной цели и старается как можно быстрее добраться до нее. На лбу выступает испарина, ведь ему приходится сдерживать себя, чтобы не быть еще более жестким и грубым, продемонстрировав то, насколько на самом деле он желает подавить ее волю, забрать ее душу, получить всю… Бедра мужчины вжимаются в ее бедра, вдалбливаясь на всю длину, а его пальцы соскальзывают вниз по подбородку, проходясь по груди и задевая горошины сосков. Его лицо начинает расплываться у Мары перед глазами, и она даже не сразу понимает, что все это из-за слез, застывших в уголках. Мужчина нависает на ней, одной рукой прижимая к себе за бедра, а второй сжимая грудь, которая становится особенно чувствительной в этот момент. Девушка до боли кусает губы, чувствуя, как удовольствие проходится по телу раскаленным металлом, из-за чего хочется кричать. Но вместо этого с ее губ срывается только очередной всхлип, и все тело сжимается, превращаясь в одну пульсирующую точку. — Паша… — шепчет она прежде, чем мысли в голове сметает волной о наслаждения. Она в последний раз выгибается в его руках и обессиленно прикрывает глаза, позволяя себе на несколько секунд выпасть из реальности. Мужчина кончает почти следом за ней, а затем устало опускается на нее сверху, уткнувшись носом ей в живот, которого тут же касается легким нежным поцелуем. Зверь внутри него полностью удовлетворен, а вот его утром точно будут мучить угрызения совести… Но это будет уже утром…