14. Опасная женщина

Ужин проходит в уютной романтической обстановке. Мара снова ставит свой стул рядом с Пашиным, и закидывает ноги ему на колени, делая глотки из бокала с вином и наблюдая, с каким аппетитом мужчина ест приготовленную ею утку в апельсиновом соусе. Может быть, путь к сердцу и не всегда лежит через желудок, но это определенно еще один способ доставить удовольствие, которого ему хочется подарить как можно больше. — Какие планы на завтра? — спрашивает она, думая о том, что ей не хочется снова весь день сидеть в его квартире, да и пора бы на самом деле навестить маму. Во-первых, они давно не виделись, а во-вторых, нужно расспросить ее о событиях семилетней давности, ведь тогда их отношения с отцом еще не были такими холодными как сейчас, и она может знать что-нибудь о той истории с автокатастрофой. — Совсем забыл, — хмурится Паша, откладывая вилку и нож. Скорее он просто не хотел говорить об этом, но ему придется ей все рассказать. — Илья хочет, чтобы завтра днем мы встретились с прессой. — Больше он ничего не хочет? — фыркает Мара, убирая ноги с его колен и ровнее усаживаясь на стуле. Она раздраженно отпивает глоток вина и продолжает: — После того, как он затащил меня в этот загс и заставил выйти замуж против моей воли, приставив к виску пистолет, я должна идти у него на поводу? — Когда мы говорили с тобой утром, я не рассказал все до конца, — признается мужчина, и девушка вопросительно вскидывает брови. Разговор и без того был нелегким, и ему не хотелось пугать ее, рассказывая об очередной угрозе для ее жизни. Их и так в последнее время слишком много. — До того, как мы с тобой сблизились, семья Семеновых намеривалась отомстить твоему отцу за смерть Стаса гораздо более жестоким способом, чем эта свадьба. Они хотели убить тебя, тем самым забрав одну жизнь за другую… С каждым словом лицо Мары все больше мрачнеет, и он почти жалеет, что рассказал ей об этом. Но в то же время ему не хочется, чтобы недоговоренности и недопонимания портили их отношения. — Так он угрожал мне смертью? — девушка ядовито ухмыляется, стараясь показать, что подобный расклад ее ничуть не пугает. Нельзя ведь бояться всего. — Я как раз нашла бабушкину книгу, где описаны свойства разных ядов… Может быть, пригласим его на ужин? — Да ты опасная женщина… не ведьма, — Паша усмехается, отпив немного из своего бокала. Но затем он снова серьезнеет. — Дело не только в Илье, а и в его отце и их сторонниках, которые тоже настроены достаточно радикально. Но теперь, когда ты вошла в эту семью, тебе никто не сможет причинить вред, по крайней мере, без действительно весомой причины. Паша умолкает, и Мара делает очередной глоток вина, пытаясь обдумать и осмыслить его слова. Затем она отодвигает пустой бокал в сторону и усмехается, вскинув подбородок. — Под причиной ты имеешь в виду то, что я наделаю глупостей? — интересуется она с уже знакомым ему дьявольским блеском в глазах. Голос девушки звучит дерзко и язвительно. — Не буду достаточно тихой, кроткой и послушной, какой и должна быть идеальная жена политика? Но я ведь и правда такой не буду, особенно учитывая, что меня никто и не спрашивал, хочу ли я в вашу семью! — Это еще одна тема, на которую я хотел с тобой поговорить, — произносит Паша, понимая, что сейчас наверняка не лучшее время. Но другого может и не быть. — У нас ведь сегодня особая дата — пять дней, как мы вместе. Ермолов и сам понимает, насколько забавно и даже нелепо это звучит, ведь пять дней в масштабе целой жизни — сущий пустяк. Но для него это время стало совершенно особенным и насыщенным событиями, которые могли и не произойти за годы. Он встретил ту, что увлекла его с первого взгляда, провел с ней лучшую ночь, потерял ее и снова обрел, после чего женился на ней и привел в свою сумасшедшую семью… Настоящее безумие… Паша встает со стула и неожиданно для Мары опускается перед ней на одно колено, доставая из кармана брюк коробочку с обручальным кольцом, которое купил по дороге домой. Может быть, и кажется, что уже поздно для предложений, но ему все равно хочется сделать все правильно, чтобы она понимала, насколько на самом деле важна для него. — Ты ведь знаешь, что я безумно в тебя влюблен, — улыбается Паша, глядя на девушку, которая выглядит одновременно изумленной и смущенной. Она явно не ожидала от него такого. — Да, мы уже женаты, и это был не наш выбор, но рано или поздно я бы все равно его сделал, и хочу, чтобы это кольцо было тому доказательством… Ты примешь его? — Ты сошел с ума… — выдыхает Мара, глядя на кольцо, камень на котором поблескивает в свете свечей. Он кроваво-красный — ее любимого цвета, что становится очередной причиной, почему она не может сдержать улыбку. А ведь была настроена на скандал. — Почему сейчас, когда я так хотела злиться на тебя и на все это чертово семейство?! — Потому что каждый раз, когда между нами случаются размолвки, я начинаю переживать, что потеряю тебя, и это меня пугает, — отзывается он, вынимая кольцо из коробочки, чтобы надеть ей на палец. Она не возражает, продолжая очарованно рассматривать драгоценный камень, который он наверняка выбирал, думая о ней. Эта мысль приятно согревает. — Так что… ты хочешь быть моей женой? Ей не приходится думать долго, хоть ответ никогда не казался очевидным. Она никогда не влюблялась, не хотела замуж и не планировала семью, ведь считала это слишком скучным и ограничивающим свободу. Но еще с того момента, когда они впервые встретились, она отчетливо понимала, что еще никого не хотела так сильно, как его. Это было словно наваждение и помешательство, но внутри засело какое-то навязчивое чувство, что он был создан для нее, а она для него, и только с ним она сможет обрести любовь и остаться свободной, остаться собой, чего не дал бы ей ни один другой мужчина. — Да, — произносит вслух Мара, вставая со стула, чтобы опуститься на колени рядом с ним и обнять его. Но когда их взгляды снова встречаются, она замирает, словно околдованная. — Поцелуй меня… Слова слетают с губ сами по себе, из-за чего девушка даже слегка вздрагивает, на секунду засомневавшись в правильности решения. Но когда она снова ловит его взгляд, все тревоги улетучиваются. — Ты уверена? — уточняет мужчина, вспоминая, насколько для нее это было важно. Из-за этого ему и самому хотелось, чтобы это было как-то по-особенному, ведь они оба так долго ждали подходящего момента. — Да… — улыбается Мара, обвивая руками его шею и придвигаясь ближе. Дыхание девушки опаляет его губы, что только усиливает возникшее между ними притяжение. — Пожалуйста… Я по-настоящему этого хочу. Мара прикрывает глаза, словно бы полностью отдаваясь его власти, но мужчина не спешит выполнять просьбу, залюбовавшись ее расслабленным лицом с трепещущими ресницами. Она выглядит как произведение искусства, и у него перехватывает дыхание от мысли, что он может прикасаться к ней. Скользнув ладонью по щеке девушки, Паша обхватывает ее за подбородок, очертив большим пальцем контур губ, что так и притягивают его взгляд. Такие мягкие и нежные, словно лепестки прекрасного цветка. Он уже предвкушает их сладкий вкус, который ему не терпится ощутить. В следующий момент мужчина подается вперед, чтобы коснуться их — легко, осторожно, почти невесомо, ведь он слишком боится спугнуть ее излишним напором и испортить момент. Поэтому растягивает каждое мгновение, давая ей возможность прочувствовать всю его безграничную нежность по отношению к ней. Слегка сжав между губами ее верхнюю губу, он тут же переходит к нижней, мягко зацеловывая ее и тут же отстраняясь на секунду. Мара делает короткий рваный вдох, и по ее телу проходится легкая дрожь, из-за чего сдерживать себя становится уже сложнее. Она кажется ему такой хрупкой, нежной, чувственной, что желание получить ее всю сводит его с ума. Его пальцы скользящим движением проходятся по ее скуле, зарываясь в волосы, которые оказываются такими приятными наощупь. Мужчина перемещает руку ее на затылок, притягивая ближе к себе и увлекая в поцелуй, который становится все интимнее с каждым следующим прикосновением. Соприкосновения их губ по-прежнему остаются плавными, нежными, немного дразнящими, из-за чего у Мары начинает кружиться голова. Но в то же время с каждым разом его губы задерживаются на ее губах чуть дольше, сжимают сильнее, зацеловывают яростнее, и ощущение этой страсти проявляется жаром на ее коже. Не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями, девушка крепче обнимает его за шею, теснее прижимаясь к груди, где гулко бьется сердце, отзываясь на каждое прикосновение. Ее попытки отвечать на его поцелуй кажутся такими робкими и неумелыми, но именно эта неопытность распаляет его только больше, как и мысль о том, что она еще ни с кем не позволяла себе такой близости. — Меня еще никто так не целовал… — выдыхает Мара полушепотом, словно в подтверждение его мыслей, слегка отстранившись, чтобы посмотреть на него. Ее глаза горят, а щеки алеют от смущения и желания. Но в этот момент ей все равно, что она совершенно точно выглядит как самая настоящая влюбленная дура, ведь именно рядом с ним хочется быть влюбленной — безумно, отчаянно и страстно, как в любовных романах, которым она никогда не верила. — Значит, теперь я окончательно сделал тебя своей, — произносит Паша с улыбкой, после чего снова припадает к ее губам, ведомый жаждой, которую под силу утолить только ей. Но сколько бы он не касался ее, сколько бы не целовал ее, его голод только усиливается, а желание обладать ею становится невыносимым. Это истощает его, изнуряет, лишая способности к самоконтролю, и сил сдерживать себя уже не остается. Мужчина обхватывает голову девушки двумя руками, и на этот раз целует так, как ему этого больше всего хочется — пылко, горячо, требовательно, выпивая всю, без остатка, и отдавая себя взамен. Он слегка надавливает пальцами ее на щеки, скользнув языком в рот, из-за чего Мара на мгновение теряется, вновь оробев от такой откровенности. Но влечение к нему пересиливает все остальные чувства и эмоции, и она отвечает на эту ласку, повторяя за ним каждое движение языка — то жаркое и настойчивое, то нежное, легкое, осторожное — что дурманит рассудок, увлекая ее в водоворот страсти. — Хочу еще… — шепчет Мара, когда он вновь отстраняется, чтобы дать ей возможность сделать вдох. Ее сердце колотится так неистово, что он чувствует это, когда она так близко приникает к его груди. — Кажется, мне теперь всегда будет мало… Теперь уже она припадает к его губам, чтобы в то же мгновение углубить поцелуй, переплетая его язык со своим. Становится жарко, и этот жар кажется таким сильным, словно бы она снова опоила их обоих своим зельем, но на самом деле ее опьяняют эмоции — от поцелуев, от этой близости, от влюбленности и ощущения счастья, которые захлестывают с головой, когда они вместе. Она целует его глубоко, порывисто, горячо, обжигая каждым прикосновением, которыми никак не может насытиться, даже когда кислород в легких окончательно иссякает, но девушка продолжает в исступлении целовать его, пока силы окончательно не покидают ее. Когда они все же отстраняются друг от друга, Мара дрожит в руках мужчины, который крепко обнимает ее, прижимаясь лбом к ее лбу. — Мы ведь еще это повторим? — улыбается она немного устало, думая о том, что не зря так долго откладывала этот момент. Ей всегда казалось, что поцелуи это не менее интимно, чем секс, а в чем-то даже и более, ведь целоваться точно следует только с тем, кого по-настоящему любишь. Теперь она в этом точно убеждена, ведь ни на что бы не променяла эту близость с Пашей. — Каждый день и каждый вечер, столько раз, сколько ты захочешь, — отвечает он с нежной улыбкой, поцеловав ее в нос, из-за чего она все так же смешно морщится. Его улыбка от этого становится только шире. — Но сегодня тебе следует отдохнуть. Завтра будет сложный день. Они на время умолкают, продолжая сжимать друг друга в объятьях и слушать успокаивающий стук сердец. Но затем девушка задумчиво прикусывают нижнюю губу, снова привлекая его внимание, а затем тяжело вздыхает, словно бы решившись на что-то. — Если для тебя это важно, я встречусь с прессой, — говорит она неохотно, и он не может удержаться от улыбки, ведь для нее это большая уступка. Очень приятно, что он ее заслуживает. — Буду милой и приветливой… Кажется, моя близнецовость предполагает и такую личность… — Для меня важно, чтобы ты была в безопасности, — отвечает Паша, думая о том, что будь его воля, он бы оградил ее и от журналистов, и от политики. Но пока сам так плотно застрял в этом, у него не получится ей этого дать. — Поэтому будь собой, а я не дам ни одну из твоих личностей в обиду. Она улыбается, и он снова целует ее в висок, без особого желания размыкая объятия, ведь ей на самом деле нужно отдохнуть. Они по очереди принимают душ, и Паша отводит девушку в свою спальню, вдруг поймав себя на мысли, что это первый раз, когда они в здравом уме и почти незамутненном рассудке собираются уснуть вместе. Мара, очевидно, думает о том же, потому что при взгляде на широкую кровать на ее лице отражается легкое смущение. Но мужчина уже берет ее за руку и увлекает в сторону постели, откинув для нее одеяло, под которое она тут же забирается, утыкаясь носом в подушку, которая успокаивающе пахнет лавандой. Паша перелазит на другую сторону кровати и устраивается рядом с ней, прижав девушку спиной к своей груди и касаясь поцелуем шеи, из-за чего по ее телу проходится легкая дрожь. — Спокойной ночи, моя дорогая жена, — шепчет он, опалив дыханием кожу за ее ухом, отчего она инстинктивно прижимается к нему бедрами под одеялом, провоцируя на совсем не невинные мысли. Но Паша усилием сдерживает себя, решив не опошлять столь романтичный вечер. Поэтому он ограничивается только еще одним ласковым поцелуем в щеку. — Я буду счастлив с тобой проснуться… — Спокойной ночи, любимый муж, — отзывается Мара, будто бы невзначай снова прижавшись ягодицами к его бедрам. Ее лукавого взгляда он не видит. — Впрочем, я могу сделать так, что ты и не уснешь, ведь будешь думать обо мне… Словно бы он может о ней не думать…