23. Королева игры

Кабриолет какой-то невообразимой вишнево-розовой расцветки останавливается прямо на тротуаре, сбивая мусорный контейнер, и Мара только чудом успевает отскочить до того, как он заезжает ей на ногу. За рулем оказывается Илья, и у девушки возникают сомнения по поводу того, хочет ли она отправиться в эту поездку, но слишком быстро приходит понимание, что ради Паши можно вытерпеть и не такое. Поэтому она усаживается на сидение, и машина, резко дернувшись, тут же срывается с места. — Осторожнее нельзя?! — не выдерживает Мара, заваливаясь на спинку сидения. Они мчатся с такой скоростью, что закладывает уши, а об остановке на светофорах даже речи не идет. Вслед сигналят оставшиеся позади автомобили, и орут напуганные пешеходы, которых они едва не сбивают на переходах, что вызывает нешуточное беспокойство, как и то, что они сейчас куда-нибудь врежутся. — Ты водить умеешь? — спрашивает Илья, перекрикивая шум. Девушка отрицательно качает головой, ведь отец всегда считал и вождение неженским делом. — Вот и я нет! — признается он честно, из-за чего в глазах у Мары отражается плохо скрываемый страх. Она и так думала, что этот мудак задумал что-то нехорошее, но теперь все встало на свои места. Он просто решил ее убить, а заодно и себя зачем-то. — Но мой водитель взял выходной, а моя машина и вовсе в ремонте, поэтому пришлось позаимствовать у жены… — Ты еще и женат? — выдыхает девушка, думая о том, какая ненормальная могла добровольно выйти за этого психа… Впрочем, зная методы Ильи… — Бедная девушка… — О, не беспокойся о ней, Елена своего не упустит, — фыркает мужчина, обгоняя очередную машину. Мара невольно вжимается в сидение. — Она из семьи Петковых, наверняка ты о ней наслышана — нынешний заместитель мэра, правая рука моего отца… У нас с ней взаимовыгодное сотрудничество — я получаю идеальную жену и безупречную репутацию в глазах избирателей, а она — статус, престиж и деньги, которые, поверь, возбуждают ее гораздо больше, чем что-либо физическое… Мара морщится, ведь никак не может смириться с тем, что в двадцать первом веке договорные браки считаются не пережитком прошлого, а способом укрепить бизнес, завоевать признание, получить место в обществе… Особенно ужасно, что на это вынуждены идти молодые девушки. — Не сомневаюсь, — отзывается Мара, одарив его пронзительным взглядом темных глаз. Илья вскидывает брови. — Уверена, что-угодно в этом мире возбуждает гораздо сильнее, чем ты… — Вот как… — Илья усмехается, сворачивая с основной дороги на менее оживленную. У Мары начинают закрадываться подозрения, что он просто решил завести ее куда-то в лес и закопать. — Знаешь, я тоже не обделен вниманием. Мне достаточно тех, кто скрашивает мое одиночество и делит со мной постель, причем совершенно добровольно. — Зачем ты мне это рассказываешь? — хмурится девушка, скрещивая руки на груди. Илья чуть сбавляет скорость и от этого становится тревожнее. — Мне совершенно не нужны подробности твоей мерзкой жизни. — Это всё большая политика, детка! Не важно, есть ли у меня на самом деле жена и кто она по происхождению, все это существует только на бумагах, — продолжает мужчина, что по-прежнему не вносит в его слова ясности, но почему-то заставляет напрячься. Мара осматривается по сторонам, избегая его взгляда в зеркале заднего вида. — Твой муж тоже скоро станет частью этого мира, полного власти и соблазнов. Будь ты сколько угодно умна, красива, интересна, очень скоро появится та, которая будет моложе, обольстительнее и привлекательнее. Оглянуться не успеешь, как она окажется в его постели, а потом вторая, пятая, сотая… Если ты действительно умная девочка, то ты стерпишь и продолжишь так же мило улыбаться на семейных фото, а если решишь поднять шум… Его губы трогает очередная ухмылка, которая кажется ей до омерзения гадкой. Мара сцепляет зубы и сжимает руки в кулаки, чтобы не залепить ему пощечину и не ухудшить без того кривое вождение. Вместо этого она делает глубокий вдох, с достоинством вскинув подбородок. — Где Паша? — спрашивает девушка настолько спокойно, насколько это возможно в ситуации, в которой она находится в тесном пространстве с человеком, что так сильно ей отвратителен. Ярче этого чувства только тревога за мужа. — Ты все же умнее, чем я о тебе думал, — улыбается Илья довольно, словно бы она на самом деле приняла его правила игры. Мара решает проигнорировать этот сомнительный комплимент, вперев в него раздраженный взгляд. — Его по моей указке задержали на посту неподалеку от дома Петровских. Но долго они его не удержат, поэтому и пришлось поднажать… Мы уже почти на месте. Девушка выдыхает с долей облегчения, ведь это означает, что очень скоро она избавится от общества Ильи и увидится с мужем. Уже через пару минут вдалеке показывается пост ГАИ, рядом с которым стоит машина Паши. Когда они подъезжают ближе, становится понятно, что ему едва удается сдерживать эмоции под контролем, ведь он общается с двумя мужчинами в форме на повышенных тонах. — Я ведь сказал, что ехать к Петровским и бить морду их дитятку — самое неразумное решение, которое могло прийти тебе в голову! — с ходу начинает Илья, вылезая из машины и направляясь к другу. Тот поднимает на него разъяренный взгляд. — Да, он немного потрепал твою жену, да, это неприятно, но не смертельно. Ты должен понять, что если ты его сейчас изобьешь, то не видать тебе не то, чтобы карьеры в политике, но и свободы. Влияние этой семейки меньше разве что, чем у Майского, но засадить тебя сейчас, когда отец отходит от дел, а я еще не победил на выборах, для них не составит труда, как и испортить нам предвыборную кампанию. — Заткнись! — срывается Паша, яростно блеснув глазами. Он остаётся все таким же злым и решительным. — Мне плевать на твою чертову кампанию и вообще на все, кроме… — Неё? — заканчивает Илья, кивая на машину, из которой как раз выходит Мара. Она медленно направляется к ним, ловя взгляд Паши, в котором проскальзывает замешательство. — Этот придурок прав, — произносит она, бросив на Илью такой же уничтожающий взгляд, как ранее Паша. Ей не хочется тешить самолюбие Семенова и быть с ним солидарной, но в его словах есть рациональное зерно. — Я тоже желаю Роме всего самого худшего, особенно хочу вернуть ему боль, которую он мне причинил, но… Гораздо разумнее, будет победить его не в бою, а на политической арене. Ослабить их семью и уничтожить. Вот это действительно принесет мне облегчение и удовлетворение. Раны затянутся, синяки заживут, переломы срастутся… а разбитую жизнь уже не склеить… Она произносит это с такой страстью, с такой ненавистью, с такой решительностью, но в то же время холодной прагматичностью, что это впервые заставляет Илью взглянуть на нее по-другому. Не как на глупую девчонку, ввязавшуюся в мужскую игру, а как на умелого стратега. Кто знает, может, это и не он втянул ее во все это, а она так умело всё просчитала. Устроила встречу с Пашей, вскружила ему голову, зная о том, что он рано или поздно выйдет на политическую арену, а сама получила возможность уничтожить своих врагов чужими руками. Может, она и не пешка вовсе, а ферзь… — Ты действительно умнее, чем я думал, — произносит он, но в следующий момент девушка подходит к нему и отвешивает звонкую пощечину, из-за чего все мысли о ее скрытых мотивах и наполеоновских планах тут же улетучиваются. Нет, она просто девчонка, которая живет порывами страстей, а свою пламенную речь наверняка подсмотрела в одном из сериалов. — Забудь. — Какого хрена?! — хмурится Паша, переводя взгляд с Ильи, который держится за покрасневшую щеку, на жену, а затем обратно. В следующий момент он хватает Семенова за воротник. — Ты что-то наговорил ей по дороге?! Что этот мелкий мудак успел сделать? — Я просто воспользовалась возможностью отвлечь тебя, — отзывается Мара с самым невинным видом, пожимая плечами. Об их разговоре в машине она решает все же промолчать, ведь этот придурок еще нужен для того, чтобы вешать всю эту лапшу на уши избирателям, что вряд ли удастся с дважды разбитым носом, а может, и сломанной челюстью. — Да и рука давно чесалась… Теперь еще и болит… Она делает самое жалобное лицо, на которое способна, из-за чего злость Паши тут же улетучивается. Он отпускает Илью и подходит ближе, чтобы поцеловать внутреннюю сторону ее ладони, а затем прижать к своей щеке. Девушка приподнимается на носочки и целует его в нос, и он наигранно морщится. — Поехали домой, — просит Мара, не обращая внимания на Илью, который только закатывает глаза в ответ на их нежности. Паша не может отказать ей. — Я как раз собиралась приготовить курицу в сливочном соусе, а заодно и взбить сливки для десерта… Ее взгляд становится двусмысленным, из-за чего в его глазах мгновенно вспыхивает огонь. Они оба понимают, к чему она ведет… — Слушайте, я как раз собирался поужинать, — вклинивается Илья, вспоминая о том, что Елена едва может ровно нарезать пару бутербродов. А о чем-то посерьезнее и мечтать не стоит. — Мы могли бы заехать в ресторан, либо вы наберетесь смелости, и все же пригласите меня в гости… — Заткнись! — в один голос произносят Паша и Мара, одарив его парой всё таких же уничтожающих взглядов. После этого они направляются в сторону черного джипа Ермолова. — Вот и помогай людям после этого, — ворчит Илья, разворачиваясь в сторону своего кабриолета, над которым уже подхихикивают сотрудники ГАИ. Это вызывает у мужчины раздражение: — Будете ржать — я всю вашу братию на такие пересажу! Посмотрим, как вы будете ловить водил на дороге, разъезжая по городу с розовыми мигалками! Паша тем временем открывает перед женой дверцу машины со стороны пассажира, а затем усаживается за руль, и уже в скором времени джип трогается с места. — Так что этот засранец тебе наговорил? — спрашивает Паша, заметив, что девушка остается странно задумчивой. Он чувствует злость на Илью, который мало того, что втянул в это его жену, так еще и успел ее чем-то расстроить. — Обещаю, я не убью его… если только, конечно, это не является твоим желанием. — Он сказал мне, что мир политики тебя испортит, — отвечает Мара честно, поворачиваясь к нему. Он хмурится. — Что ты заведешь любовницу, а потом… — А потом я проснусь и пойму, что это было самым ужасным на свете кошмаром, — заканчивает мужчина за нее, останавливая машину на обочине. Он снова берет девушку за руку, нежно целуя каждый пальчик. — Потому что для меня нет ничего ужаснее, чем предать твое доверие и потерять тебя. — Я знаю, — отзывается Мара, помедлив, сжимая его руку своей. Ее переполняет нежность по отношению к этому мужчине, который с такой преданностью смотрит на нее. — Меня просто взбесила самонадеянность этого мерзавца… Поехали домой, — произносит девушка, намереваясь отстраниться, но взгляд Паши по-прежнему притягивает и завораживает ее, не позволяя сдвинуться с места. Дыхание сбивается, когда он придвигается ближе, а в груди появляется приятный трепет от предвкушения того, что последует дальше. Когда его горячие губы касаются ее губ, тело пронзает разряд электрического тока, и она инстинктивно подается ему навстречу, обхватывая руками голову и зарываясь пальцами в мягкие темные волосы. Мара чувствует, как ее словно бы неведомой силой толкает, притягивает к нему, порождая голод и страсть, с которыми она отдается каждому прикосновению и поцелую, прижимаясь все теснее, но все равно недостаточно, чтобы почувствовать насыщение. — Знаешь, мы ведь можем начать с десерта, — улыбается Паша соблазнительно, слегка отстраняясь. Его взгляд опускается к вырезу ее платья. — Либо даже им и ограничиться. Мара хочет было возразить, что так не делается, но слишком быстро понимает: ему просто нужно выпустить пар, что и ей не помешало бы. Поэтому она снова припадает к губам мужчины, позволяя ему скользнуть в рот языком, чтобы углубить поцелуй. Одна рука Паши обхватывает ее затылок, а вторая проникает под юбку, поглаживая внутреннюю сторону бедра и медленно приближаясь к самой чувствительной точке, что заставляет задрожать от предвкушения. Но в этот момент у мужчины вдруг начинает звонить телефон, и Мара едва не кусает его за нижнюю губу, дернувшись от неожиданности. Паша негромко чертыхается себе под нос, отстраняясь от девушки, в чьих глазах так отчетливо читается разочарование. Ему хочется выбросить дурацкий мобильник в окно, но на дисплее оказывается номер Жени, и он все же решает ответить. — Слушаю, — произносит, с сожалением наблюдая за тем, как его красавица-жена поправляет юбку и приглаживает волосы. Взгляд опускается на ее подпухшие от поцелуев губы, и он едва сдерживается от того, чтобы зарычать, чувствуя невыносимое давление в области паха. — У меня трубу прорвало! — с ходу начинает Женя, почти плача. Это немного отрезвляет его. — Приезжай срочно! — Сейчас буду, — обещает мужчина, тяжело вздыхая. Он заканчивает вызов и переводит взгляд на жену. — Я поеду с тобой, -заявляет Мара жестким и не терпящим возражений тоном. Впрочем, Паша и не собирался с ней спорить. — Посмотрим, что на самом деле там у нее прорвало…