24. Богиня

Женя встречает их в короткой майке, через тонкую ткань которой просвечивается кружевной бюстгалтер, и в трусиках с маленьким кокетливым бантиком. Мара едва не задыхается от злости и возмущения, когда застает девчонку практически в неглиже, и только большим усилием воли справляется с желанием вцепиться в ее мокрые спутанные волосы. — Ой, простите, что я в таком виде, не было времени одеться! — произносит Женя со смущением, которое кажется Маре слишком наигранным. Тем более, что бежать в комнату за штанами она не спешит, продолжая демонстрировать нижнее белье перед Пашей. — Вода была по всей кухне, только убрала. — Можешь идти одеваться — я разберусь, — уверяет ее мужчина, словно бы и не замечая излишне откровенный, по мнению Мары, образ. Но Паша по-прежнему воспринимает Женю как сестру, из-за чего в его глазах она теряет всякую сексуальность. — Про инструменты у тебя можно не спрашивать, я думаю? Пойду одолжу у кого-то из соседей. Едва он выходит за дверь квартиры, как Мара поворачивается к своей потенциальной родственнице, скрестив руки на груди. Та по-прежнему смотрит на нее так невинно, словно бы на самом деле не понимает, в чем виновата. — Так и знала, что ты тоже приедешь, — фыркает Женя с долей пренебрежения, привалившись спиной к дверному косяку. Мара вопросительно вскидывает брови. — Ни на секунду не оставляешь его в покое. — А если бы не знала, то что? Встретила бы его без трусов? — морщится Мара, скользнув по ней раздраженным взглядом. Девчонка ухмыляется. — У тебя слишком извращенная фантазия, — закатывает глаза она, скучающе рассматривая свои ногти. Мара сжимает руки в кулаки, пытаясь не дать волю злости. — Я и правда не успела одеться, но разве может брат воспринимать сестру как женщину? — Давно ли ты стала видеть в нем брата? — хмыкает собеседница, и Женя пожимает плечами. Вопрос так и остается без ответа. — В любом случае, я бы советовала тебе выбирать наряды в его присутствии, иначе можешь лишиться не только трусов, но и волос. Женя хочет было ответить, но в этот момент возвращается Паша, и им обеим приходится замолчать. Мужчина сразу направляется в кухню, чтобы разобраться с трубой, в то время как его новообретенная сестра все же отправляется в спальню за штанами. Мара остается рядом с мужем. — Готово! — сообщает Паша спустя пятнадцать минут работы, вытирая руки бумажной салфеткой. Все это время в кухне царит молчание, и эта тишина кажется ему напрягающей, из-за чего он спешит поскорее закончить ремонт. — Но в следующий раз лучше сразу вызови сантехника, я всё оплачу. — Да, конечно, я просто так испугалась, что первым делом позвонила тебе! — произносит Женя все с тем же смущением в голосе, которое только сильнее раздражает Мару. Вот же дешевая актриса! — Ты такой молодец! Как я могу тебя отблагодарить? Хочешь чаю? Я как раз испекла медовик. — Да ты только и делаешь, что целыми днями стоишь у духовки, — не выдерживает Мара, ведь девчонка уже второй раз за день пытается подсунуть ее мужу свою выпечку. Словно бы той, что готовит она, ему недостаточно. — Может, стоило бы вместо этого поискать работу? Сама бы оплатила квартиру и сантехника. — Что-то я не видела, чтобы ты с утра спешила на смену на заводе, — отбивает Женя, одарив ее язвительной ухмылкой, которая тут же сменяется мягкой застенчивой улыбкой, едва она замечает взгляд Паши. Он выглядит недовольным. — Но это не мое дело, конечно. Ермолов понимает, что перепалку пора заканчивать, пока она не переросла в самый настоящий конфликт, поэтому вежливо просит жену подождать его в машине, пока он занесет инструменты соседям и попрощается с сестрой. Мара неохотно соглашается, оставляя их вдвоем. — Я знаю, что ты сама испортила трубу, — произносит Паша, едва за женой закрывается дверь. Ему не хочется втягивать ее в это. — Для этого особого ума не надо. — Я все объясню, — выдыхает Женя, и ее лицо становится таким же жалостливым, как и утром. Но мужчина лишь качает головой в ответ. — Надеюсь, ты просто хотела привлечь внимание, — произносит он, помедлив, хоть и эта причина не кажется ему убедительным оправданием. Но это лучше, чем паршивая мысль о том, что его пытается соблазнить родная сестра. — Впредь, если захочешь провести вместе время, договорись сперва с Диной, а я присоединюсь к вам по возможности. Инструменты вернешь сама, они из двадцать девятой… Всего хорошего. Прежде, чем она успевает что-либо ответить, он направляется к выходу из квартиры. В машине его уже ждет Мара, в чьих позе и голосе снова улавливается напряжение. Паша усаживается за руль и поворачивает ключ в замке зажигания, чтобы выехать со двора на основную дорогу. Но уже спустя несколько минут он снова останавливает джип на обочине, ведь понимает, что теперь уже пар нужно выпустить его жене. — Кажется, мы не закончили кое-что, — напоминает мужчина, скользнув взглядом по ее лицу и останавливаясь на губах. Мара невольно пропускает вдох, заметив, как темнеют его глаза, когда он на нее смотрит. По коже проходится легкая дрожь, а затем они, не сговариваясь, подаются друг другу навстречу, сливаясь в поцелуе, который оказывается одновременно страстным и чувственным, заставляющим их обоих позабыть обо всем. Руки мужчины ложатся на бедра девушки, притягивая к нему на колени, а язык проникает в рот, но ей хочется гораздо большего, хочется ощутить себя с ним единым целом, одним организмом, который двигается и дышит в унисон. Она наощупь находит пуговицы на его рубашке, расстегивая одну за другой, чтобы почувствовать жар его кожи под пальцами. Губы тем временем продолжают прижиматься к его губам, сминая почти до боли и делая поцелуй всё глубже и жарче. Это распаляет такое желание, что Мара даже не замечает, как начинает тереться промежностью о его напряженный член, который становится все тверже. С губ девушки срывается первый стон, а щеки вспыхивают от жара, который окутывает все ее тело. Он только усиливается, когда мужчина припадает поцелуем к коже на шее, скользнув ладонями по ее бедрам, комкая подол длинного синего платья. — Скажи мне то, что я больше всего хочу услышать, — шепчет он ей на ухо своим низким бархатным голосом, захватывая губами мочку уха. По телу Мары проходится волна мурашек, и она невольно прикрывает глаза, наслаждаясь этими ощущениями. — Возьми меня, мой страстный рыцарь, — выдыхает в ответ, прикусывая нижнюю губу так соблазнительно, что ему снова хочется поцеловать ее. Он крепче сжимает ее бедра, прижимая к своему паху с такой силой, что его твердый член надавливает ей на промежность через ткань его брюк и ее промокших от возбуждения трусиков. Девушка снова стонет, опуская руки к ремню, чтобы помочь ему поскорее избавиться от одежды. — Я только твоя… — Моя… — отзывается Паша, слегка приподнимая ее и сдвигая в сторону ткань трусиков, чтобы опустить сверху на член. Мара выгибается в спине, уцепившись в его плечи, и он припадает поцелуем к ее обнаженному плечу, а затем подцепляет зубами бретельку платья и тянет вниз, открывая себе вид на красивую аккуратную грудь, вздымающуюся в такт ее вздохам. — А я — только твой. Не забывай об этом, моя королева… Он двигается в ней глубоко, но в то же время плавно, давая ей почувствовать его в полной мере, насладиться каждым мгновением их близости, которой всегда будет мало. Губы мужчины осыпают поцелуями ее грудь, а руки стискивают бедра, на которых совершенно точно останутся отметины, напоминающие о его грубой несдержанной страсти, но это сейчас волнует ее гораздо меньше, чем выжигающее изнутри желание раствориться в нем и в его близости. Пальцы девушки сильнее впиваются в его крепкие плечи, и она инстинктивно начинает двигаться ему навстречу, разжигая это пламя и приближая разрядку, которая кажется еще желаннее и слаще, когда она заглядывает ему в глаза и видит там столь яркое восхищение и вожделение, что это вновь заставляет тело задрожать. — Будет ли грехом, если я скажу, что ты единственная богиня, которой я готов поклоняться? — произносит он хрипло, одной рукой продолжая удерживать ее за бедра, а второй перехватывая за подбородок. Взгляд мужчины опускается к ее губам, и он ощущает невыносимую жажду снова овладеть ими так же, как и ее телом, которое становится таким податливым и горячим в его руках. Вместо ответа Мара первой подается вперед, сливаясь с ним в голодном отчаянном поцелуе, комкая ткань рубашки на его плечах и прижимаясь грудью к обнаженному торсу. Их движения становятся все более порывистыми, рваными, что выдает то, насколько сильно оба одурманены друг другом. Девушка вновь не выдерживает первой, всхлипнув в тот момент, когда удовольствие яркой вспышкой пронзает сознание, и она обмякает в его руках, утыкаясь носом ему в шею. Мужчина кончает следом за ней и крепко сжимает ее в своих руках, слушая, как гулко и быстро колотятся их сердца, словно бы тоже стремясь навстречу друг другу. — Я принимаю твою жертву, мой рыцарь, — шепчет Мара, слегка отдышавшись, приподнимая голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Он не удерживается от порыва снова поцеловать ее в нос, и девушка смущенно хихикает. — Но тебе придется еще постараться, чтобы окончательно убедить меня в своей преданности… — Вот как… — ухмыляется он, теряясь в лукавом блеске ее темных глаз. Только ее взгляд может быть таким лукавым и притягательным. — Что же я должен делать, Ваше Величество? — спрашивает мужчина, мягко скользнув кончиками пальцев по ее обнаженному плечу. На коже девушки снова появляются мурашки, и ему невыносимо хочется провести по ним языком, но вместо этого он опускает руку ниже, к груди, задевая твердые соски. Щеки Мары вспыхивают от желания и легкого смущения, что кажется невероятно соблазнительным. — Тебе предстоит множество испытаний, — шепчет она своим хрипловатым голосом, потянувшись к нему, чтобы поцеловать, но он тут же отстраняется, дразня ее. Мара наигранно злится, и Паша ухмыляется, подаваясь вперед, чтобы захватить ее нижнюю губу между своими губами и зацеловать. Когда он отстраняется, ее щеки еще сильнее горят. — Начнем, пожалуй, с завтрашней свадьбы, — голос девушки звучит чуть сбито от усиливающегося желания, и мужчина не удерживается от того, чтобы прижать ее к себе крепче и снова поцеловать. Ему вообще хочется делать это постоянно, и она не может не разделить эти порывы. — Впрочем, кажется, до нее еще достаточно времени…