27. Жертва

Во вторник утром Паша уезжает на работу, в то время Мара отправляется в дом своего детства, надеясь получить ответы на все свои вопросы. Она благополучно минует стройку, раскинувшуюся во дворе дома, и встречается с Ириной в просторной и светлой столовой, где уже подготовлено все для чаепития. — Мара, дорогая, я так рада, что ты пришла! — искренне улыбается мачеха, заключая ее в крепкие объятия. Она выглядит как всегда безупречно — в элегантном платье и с уложенными в старомодную, но аккуратную прическу волосами. — Лев постоянно пропадает на работе, а девочки сейчас навещают меня нечасто. Порой здесь бывает одиноко и совершенно не с кем поговорить! — Уверена, нам будет, что обсудить, — подмигивает ей Мара, стараясь продемонстрировать такой же энтузиазм. Но ее одолевает волнение по поводу исхода этой встречи. — Но сперва я приготовлю чай. Это фирменный рецепт моей мамы, вам обязательно нужно попробовать! Она направляется в кухню, по пути обсуждая с Ириной свадьбу Лизы, от которой на самом деле осталась в восторге. Даже присутствие Даны и отца не испортило ей настроение, ведь гостей было так много, что они почти не пересекались. Да и Паша не давал ей загрустить, постоянно находя нужные слова и умело сглаживая острые углы. — Ты так и не рассказала мне, как познакомилась с будущим мужем, — меняет тему Ирина, пока Мара смешивает травы для чая. Девушка раздумывает над тем, стоит ли рассказать как есть или лучше приукрасить. — Лев говорил, что он дружит с его главным оппонентом…. По секрету, я нахожу это ужасно романтичным, словно в истории про Ромео и Джульетту, но со счастливым концом. Я полностью вас поддерживаю, моя дорогая! — Вы всегда были ко мне очень добры, — замечает Мара, немного с грустью поглядывая на травы и испытывая чувство вины за то, зачем на самом деле сюда пришла. Но иначе ей никогда не получить ответы. — Иногда даже больше, чем я того заслуживаю… Мара вспоминает, как Ирина только появилась в их доме, и она — тогда бунтующий подросток — сразу приняла ее в штыки. Не то, чтобы ей хотелось воссоединения родителей, наоборот, те гораздо лучше уживались отдельно друг от друга. Но чужая женщина сразу вызвала подозрения и опасения, которые, правда, слишком быстро развеяла, оказавшись невероятно доброй, терпеливой и всепрощающей. Единственное, чего не могла понять Мара — ее бесконечной любви и преданности отцу, ведь тот того не заслуживал. — Я не перестаю повторять, что мне с тобой очень повезло, — возражает Ирина, и Мара усмехается. Ничего другого она и не ожидала. — Мои подруги запугали меня историями о том, как дети их мужей от прошлых браков строили им козни, и я всегда с гордостью сообщала, что мне досталась идеально послушная и понимающая девочка… Немного рассеянная, правда. То путала сахар с солью, то забывала воду выключить и затопила весь первый этаж, то случайно сожгла мое любимое платье… Но это ведь мелочи, правда? Главное, что мы сразу поладили. — Это правда, — соглашается Мара, пряча за волосами щеки, покрасневшие от напоминаний о ее проделках. Это Ирина еще не знает, из-за чего она неделю мучилась расстройством желудка, и кто погубил ее любимый плед. — А с Пашей мы и правда познакомились очень романтично. Просто встретились на улице и… влюбились с первого взгляда. — Как я тебя понимаю! — кивает Ирина, принимая из ее рук чашку с чаем. Они направляются обратно в столовую, где женщина разрезает абрикосовый пирог и раскладывает по тарелкам. — Лев считает, что вы поспешили со свадьбой, но я уверена — истинным чувствам не нужна проверка! А вы так друг на друга смотрите, что не возникает даже сомнений в вашей любви… — Папа, наверное, злится, да? — интересуется Мара осторожно, делая глоток из чашки. Она потихоньку подводит мачеху к интересующей ее теме. — Ему мой муж кажется врагом. Ирина вздыхает, заметно грустнея. Она даже пыталась повлиять на мужа, чтобы изменить его мнение, но тот даже слушать не захотел. Постоянно повторяет, что этот мужчина дочери не пара, а ее обманули, заставив вступить в брак. — Мы говорили об этом, но дело едва не дошло до скандала, — признается Ирина, немного смутившись. Мара вскидывает брови, ведь ни разу не видела, чтобы мачеха посмела возразить мужу. — Я искренне пыталась отстоять ваше право на счастье, но Лев непреклонен! Мне кажется, все дело в этом Илье, которого он буквально ненавидит, как и всю его семью! — Настолько, что пошел бы на убийство? — выпаливает Мара, но тут же осекается. Ирина замирает. — Не думаю, что Лев на такое способен, — произносит она осторожно, делая еще пару глотков из чашки с чаем и отставляя ее в сторону. Женщина зевает. — Твой отец на многое готов ради семьи, но убийство — крайняя мера… Для этого должен быть весомый повод, реальная угроза, но… Договорить она не успевает, ведь ее глаза начинают закрываться. Мара даже жалеет, что эффект от фирменного чая ее матери оказался настолько сильным, и разговор оборвался на самом интересном месте. Себе девушка предусмотрительно смешала немного другой напиток, от которого, наоборот, только прибавились силы. А они нужны как никогда, ведь ей предстоит обыскать дом. Но сперва Мара осторожно снимает с шеи женщины подвеску с ключом, ведь именно он, согласно предсказанию матери, должен помочь ей в разгадке тайны. После этого девушка направляется к кабинету отца, где старательно осматривает все полки, выдвигает ящики у стола, заглядывает во все возможные закутки и вазы, даже отдвигает картину на стене в поисках тайника, хоть точно не знает, что ищет… Время стремительно иссякает, ведь действие отвара сильно ограничено, хоть Мара и постаралась усилить снотворный эффект. Но в документах отца только разная рабочая ерунда, а дурацкий ключ ни к одному замку не подходит. Отчаявшись, девушка устало опускается в кресло, чтобы позволить себе перевести дыхание. В этот момент взгляд цепляется за шкатулку, которая как раз стоит на полке напротив стола. Она маленькая, неприметная, больше напоминающая дешевую деревянную коробку, чем нечто представляющее ценность. Но Мара все же решает попытать удачу и берет ее в руки, чтобы вставить ключ в замочную скважину. Он на удивление легко поддается, и девушка с трепетом открывает крышку. Внутри оказывается такая же старенькая потертая флешка, и Мара мешкает несколько секунд, думая о том, действительно ли это то, что ей нужно… Но в памяти снова всплывают слова матери, и девушка решительно убирает ее в сумку, а затем захлопывает шкатулку и запирает на ключ. До пробуждения Ирины остается пара минут, и девушка быстро мчится по лестницам, чтобы успеть повесить подвеску ей обратно на шею. Уже отстраняясь, она вдруг замечает на поверхности ключа гравировку в виде цифр и решает запомнить их на всякий случай. Когда мачеха открывает глаза, Мара как ни в чем не бывало сидит рядом, доедая кусок пирога и старательно пытаясь скрыть учащенное сердцебиение. — Кажется, меня сморило, — бормочет Ирина, потирая глаза. В ее голосе слышится неловкость. — Не зря Лев ругает меня за то, что я до поздней ночи зачитываюсь любовными романами. Прости меня, дорогая. — Ерунда, вы прикрыли глаза всего на пару минут, — отмахивается Мара, понадеявшись, что мачеха не успела взглянуть на часы до того как уснула. На самом деле прошло больше получаса. — Наверное, это моя вина. Хотела усилить вкус, но переборщила с мелиссой. — Ничего страшного, — улыбается женщина, снова обхватывая руками чашку. Но затем она все же спохватывается и отодвигает ее. — Зато я чувствую себя на удивление бодрой… Не подскажешь рецептик? Заварю его Леве, в последнее время он постоянно мучается без сна! Еще бы! Мара невольно усмехается, но вслух решает ничего не произносить. Вместо этого она переводит разговор на другую тему, решив не раскрывать секрет отвара, ведь у Ирины вряд ли хватит способностей, чтобы приготовить его как нужно, а другие комбинации трав запросто могут принести вред. Домой девушка приезжает ближе к вечеру, как раз незадолго до того, как возвращается с работы Паша. Первым делом она включает ноутбук, чтобы вставить в него ту самую загадочную флешку, ведь ей не терпится узнать секреты своего отца, а заодно получить ответы на свои вопросы. На экране появляется строка для пароля, и девушка вводит те самые цифры, выгравированные на поверхности ключа. После этого одна за другой появляются фотографии, которые навевают дрожь, а затем и неподдельный ужас… Когда возвращается с работы муж, Мара сидит в гостиной в шелковой пижаме и с бокалом вина, и только по тому, что на этот раз она отказалась от халата, Паша понимает: что-то не так. Он усаживается на подлокотник дивана и наливает себе вина во второй бокал, ведь понимает, что разговор вряд ли будет легким… — Мой отец на самом деле заказал убийство того парня, — вдыхает она, делая глоток, и Паша медленно кивает. Примерно к такому исходу он и готовился, ведь вряд ли бы его жена топила печаль в алкоголе, если бы Балинский не был виновен. — Я нашла его переписки, чеки и даже… фото с места преступления… — Значит, Илья был прав, — отзывается Паша, отпивая из своего бокала. Осознание этого ставит его перед ужасным выбором, ведь вряд ли жена так просто согласиться на то, чтобы ее отец понес наказание. Если он встанет на сторону Ильи, то навсегда испортит отношения с ней, а если решит поддержать Мару, то… потеряет семью, ведь Стас тоже был для него почти старшим братом. — Балинский должен быть наказан, но… — Это еще не все, — обрывает Мара, боясь тех слов, которые он собирался произнести дальше. Ей почему-то кажется, что они будут не в ее пользу. — Я… знаю того парня, чью смерть заказал отец… Он… приставал ко мне, когда мне было десять. Паша чувствует, как его прошибает холодом, и он растерянно смотрит на жену, которая неожиданно встает с места, чтобы начать рассеянно ходить туда-сюда по комнате, едва не наткнувшись на журнальный столик, если бы он вовремя его не отодвинул. — Я всё думала о том, зачем отцу это понадобилось… Зачем он сохранил материалы, ведь ему следовало всё уничтожить, но затем… — Мара замирает, прикусив нижнюю губу, ведь ей кажется, что она вот-вот расплачется. Ее тонкие пальцы крепче сжимают бокал. — Я поняла, что он испытывал за это вину… Мой отец не самый лучший человек, но он… не убийца. Только в той ситуации он уже не мог поступить по-другому. Семья Семеновых уже тогда была уважаемой и влиятельной и противостоять ей было все равно, что… мне сейчас тягаться с Петровскими… и он сделал то, что казалось ему тогда единственным выходом. Наказал моего обидчика, а заодно укрепил влияние в городе. — Подожди, — просит Паша, чувствуя желание обхватить голову руками, ведь вся эта информация никак в ней не укладывается. Он не выдерживает и встает, чтобы остановить Мару, становясь у нее на пути. — Ты уверена, что это был Стас? Что он… мог так поступить с тобой… — Я сделала всё, чтобы забыть эту историю, но когда увидела фотографии… — она запинается, поморщившись. Горло пересыхает, и Мара делает очередной глоток. — Он… караулил меня возле школы, делал сальные комплименты, недвусмысленные намеки… Боже… Неудивительно, что меня так долго воротило от мужчин! Ее передёргивает, и Паша инстинктивно обнимает ее за плечи, чтобы прижать к своей груди. На глазах у девушки выступают слезы, которые она прячет, уткнувшись носом в ткань его рубашки. Ей хочется быть сильной, особенно сейчас, когда отношения между ними словно бы трещат по швам, и этот треск сводит ее с ума… — Если ты займешь его сторону, то я… пойму… — произносит она, отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза мужу. Он в это время по-прежнему пытается уложить в своей голове всю эту информацию. Для него Стас был примером хорошего брата, но… Мара запомнила его как похотливое чудовище, и теперь ему тяжело собрать этот образ воедино. — Они… твоя семья, они были рядом задолго до меня, и мне не заменить их, но… Ты тоже пойми меня. Я не хочу оправдывать своего отца, но не могу и клеймить его, ведь он, по сути, сделал это ради меня! — Нет, — произносит вдруг Паша, и девушка осекается. Именно этого она ожидала и в то же время боялась больше всего. Что он не поймет ее, что не поддержит, что они окончательно окажутся по разные стороны баррикад. — Моя семья — это и ты тоже, фея… и что бы ни случилось, я все равно буду с тобой. Не важно, что происходит вокруг. Мы справимся. Вместе. Только обещай, что будешь доверять мне, несмотря ни на что… — Обещаю… — шепчет Мара спустя пару минут затянувшегося молчания, тем самым бросаясь в пропасть, подписывая себе приговор. Но в то же время она понимает, что ей не справиться со всем без него. Не сейчас, когда она так потеряна и уязвима. — В горе и в радости, да? — усмехается мужчина, произнося так и не озвученные во время их поспешного бракосочетания клятвы. Она кивает, слабо улыбаясь в ответ на его попытку разрядить обстановку. — Пока смерть не разлучит нас… А она, возможно, будет очень скорой, как только обо всем узнает Илья…