Глава 23. Кнут и пряник (Ибуки)

      В середине июля в Кивотосе стояла просто невыносимая жара. Температура поднялась настолько сильно, что даже вечно холодный округ Красной Зимы ненадолго освободился из своих ледяных оков, предоставив своим ученицам редкую возможность надеть летнюю форму. Что уж говорить про округа других школ? В кабинете председателя Общества Пандемониума на полную мощность работал кондиционер, но даже он не был способен облегчить бремя Ирохи и Ибуки, разгребавших бумажную работу. Маленький суккуб чуть ли не распласталась по столу, оставив свои любимые пальто и фуражку висеть на спинке стула, и устало двигала ручкой по бумаге. Как же тяжело ей давалось это испытание! В самом разгаре летние каникулы, почти все ученицы, не занятые на важных для школы должностях, сейчас гуляют где-нибудь или вовсе уехали отдыхать на пляж. Для детей возраста действующего президента студсовета Геенны сидеть взаперти в такую погоду и заниматься бумажной работой — самая настоящая пытка. Ибуки очень хотелось побывать на пляже с друзьями из Общества Пандемониума, выпить сока со льдом и съесть большую порцию мороженого. Будь на её месте Макото — несомненно, студсовет в полном составе отправился бы на море отдыхать и радоваться золотым годам своей юности. Но непомерно развитое для одиннадцати лет чувство ответственности Ибуки заставляло её считать, что только плохие девочки бросают свои обязанности ради удовольствия — впрочем, это не помешало ей дать на сегодня отгул Сацуки и Чиаки, которые не могли похвастаться такой же высокой сознательностью. Ироха же, разумеется, никогда бы не бросила своего любимого кохая и теперь прилагала все усилия, чтобы вдвоём с Ибуки разгрести накопившуюся бумажную работу — а накапливаться было чему.       За проведённое на посту президента студсовета Ибуки сумела организовать нормальную работу бюрократического аппарата, следуя советам Сенсея и самостоятельно почерпнутым из книг знаниям, но последние события повторно нагрузили высшее звено аппарата управления школой. Спор с Кайзер Корп за плодородные земли всё ещё продолжался, и достичь соглашения было трудно. Они готовы были пойти на уступки, но в право собственности вгрызлись всеми зубами — если данная метафора применима к роботам. Спустя столько времени первичный проект договора о совместной собственности уже составился, но из-за некоторых деталей приходилось спорить до сих пор. Агитационная кампания в пользу Команды Префектов тоже не могла быть переложена на плечи рядовых членов студсовета — размер и количество льгот, равно как и содержание агитационных материалов, нужно было утвердить на самом верху. Наконец, программа культурного обмена между Тринити и Геенной была очень значимым событием. Если осуществление транспортировки девушек-демонов в Тринити во время планируемой второй поездки, приуроченной к годовщине подписания Эдемского договора, ещё можно было доверить под ответственность мелких исполнителей, то планирование пребывания ангелов во время первой поездки являлось важнейшей и сложнейшей задачей сразу и для Общества Пандемониума, и для Команды Префектов.       — Ибуки устала… Ибуки жарко… Ибуки хочет погулять… Ибуки хочет поиграть…       У любого человека, у которого есть сердце, это зрелище немедленно вызвало бы разрыв оного. Что уж говорить про Ироху, которая любила Ибуки до такой степени, что маленький суккуб была единственным человеком во всём мире, способным заставить её работать?       — Ибуки… Не нужно так себя перегружать. Если тебе настолько плохо — пройдись, отдохни, в этом нет ничего плохого!       — Тогда кто будет заполнять эти документы?       — Я буду!       — Ибуки хорошая девочка, Ибуки не будет спихивать свою работу на сэмпая!       — А ты и не спихиваешь, я сама хочу взять на себя твои дела хотя бы на час, чтобы ты как следует отдохнула. Не переживай, мне не трудно будет сделать это для тебя!       Любой другой человек, если бы стал свидетелем данного диалога, немедленно бы заподозрил, что Ироху заменил какой-то доппельгангер-трудоголик. Но Ибуки это не смутило, так как она привыкла видеть во всех окружающих только хорошее. Внезапно возникшая перспектива отдохнуть очень её обрадовала. Кстати вспомнился один из её визитов в Шале, где она точно так же устала, помогая Сенсею с бумажной работой, после чего учитель убеждал её в том, что отдых не сделает её плохой девочкой. Маленький суккуб оживилась и подскочила.       — Правда-правда? А ты точно не устанешь работать одна?       — Ну-у-у-у-у-у-у-у-у… В ближайшее время нет. Но потом давай обязательно сделаем перерыв и поиграем вместе, чтобы восстановить силы!       — Ура! Только недолго, слишком долго отдыхать плохо и безответственно!       — Договорились! Буду ждать тебя через час, трудяга!       Ибуки вылетела наружу, словно маленькая комета, размахивая длинными рукавами своего пальто и подставляя лицо свежему ветру. Свобода действий почти моментально вернула ей все силы, но сейчас она хотела позволить себе быть обычным ребёнком и наиграться вволю в предоставленный ей час. Первым делом она побежала в свою комнату и взяла своего любимого плюшевого мишку, но вместо того чтобы сесть и поиграть с ним, она снова выбежала на улицу — у доброй и сострадательной девочки были другие планы. Она направилась к больничному крылу. На бегу здороваясь с Сеной и другими медсёстрами, она подлетела к кровати, на которой лежала Макото — только чтобы увидеть, что та всё ещё без чувств. На душе сразу стало тоскливо. Сзади к Ибуки подошла Сена и объяснила:       — Тру… Кхм, пациентка по-прежнему пребывает в коматозном состоянии. Впрочем, её жизни ничего не угрожает.       — Это так грустно… Ибуки так хотела проведать Макото-сэмпай, убедиться, что с ней всё хорошо…       Ибуки думала было попросить Сену сообщить ей, когда Макото придёт в себя, но просьба отпала сама собой. Макото, как будто получив удар дефибриллятора, резко приняла сидячее положение и радостно прокричала:       — ИБУКИ ПРИШЛА МЕНЯ НАВЕСТИТЬ?!       — Пациент, не кричите, не мешайте другим больным отдыхать.       Сена при виде Макото, внезапно вышедшей из комы, лишь слегка повела бровью, будто подобное происходило раз в месяц. На её замечание никто не обратил внимания — Ибуки тут же прыгнула в объятья Макото.       — Макото-сэмпа-а-а-а-ай! Ибуки так рада тебя видеть! Как ты себя чувствуешь?       Радостный тон Ибуки внезапно улетучился. Следующую фразу она произнесла очень робко и стыдливо.       — Ты… не сердишься на Ибуки за то, что она отправила тебя в отставку? Ибуки не хотела тебя обидеть… Ибуки очень жаль, что Макото из-за этого попала в больницу!       Прежде чем на глаза девочки навернулись слёзы, Макото крепко стиснула её в своих объятьях и поспешила усокоить.       — Ну что ты! Я знаю, что ты никогда бы не сделала мне что-то плохое просто так! И ты знаешь, что я не могу на тебя злиться, никогда и ни за что! Это… это я виновата, что плохо тебе служила! Ты бы ни за что меня не уволила, если бы я не сделала что-то, что тебя расстроило, значит, я это заслужила! Если бы кто-то тебя расстроил, я бы её исключила из всех школьных клубов и оставила на второй год!       — Макото-сэмпай, Ибуки совсем не злится на тебя!       — Правда-правда?       — Да… Ибуки чувствует себя виноватой, Ибуки думает, что поступила не так, как нужно было…       — Запомни, Ибуки — Великий Лидер Общества Пандемониума никогда не ошибается, что бы она ни делала! Ошибаются только те, на кого она укажет!       — То есть ты считаешь, что Ибуки правильно отправила тебя в отставку?       Макото нервно отвела взгляд, понимая, что только что свидетельствовала против себя, но возразить Ибуки не решилась.       — Ну-у-у-у-у… да, да! П-правда, я надеюсь, что, когда меня выпишут отсюда, ты дашь мне второй шанс и хоть какую-то должность в Обществе Пандемониума… Я не знаю, чем я провинилась, но я хочу загладить свою вину и быть рядом с тобой!       Разумеется, Ибуки не могла отказать любимому сэмпаю в этой просьбе и пообещала дать ей какую-нибудь менее значительную должность сразу же после выписки, например, полевого командира, чтобы Ирохе не пришлось вместе с этим совмещать должности вице-президента и казначея. После того как обмен любезностями и обещаниями был закончен, Ибуки перешла к более приятной части.       — Макото-сэмпай, поиграй с Ибуки! Давай устроим чаепитие втроём!       Ибуки подняла своего мишку, но, прежде чем Макото успела согласиться, Сена, совершавшая обход ближайших пациентов, позволила себе вмешаться.       — Никаких напитков, содержащих кофеин, для пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Ещё лучше, если ей будет предоставлен полный покой.       Макото злобно оскалилась и хотела грязно выругаться, но при Ибуки сдержалась. Суккуб же, не понимая, какое положительное воздействие оказывает на бывшего президента её присутствие, и искренне переживая за неё, не стала спорить с медсестрой.       — Поправляйся, Макото-сэмпай… Поиграем в другой раз…       Ибуки вышла из лазарета. То, что Макото очнулась и пообщалась с ней, её порадовало, но потребность в игре с кем-то осталась не закрытой. Очень хотелось поиграть с Ирохой — но ведь тогда бумажная работа встанет совсем, а хорошие девочки не откладывают на завтра то, что можно сделать сегодня. Ещё одним привлекательным вариантом был Сенсей, и раньше Ибуки, скорее всего, непременно бы вызвала его в Геенну или сама съездила в Шале, но очень активная бумажная работа в должности президента помогла Ибуки хотя бы немного ставить себя на место учителя, который тоже очень занят и которого лучше не отвлекать по таким мелочам. Не ехать же на пляж, пытаясь уложиться в отведённый час, чтобы поиграть с Сацуки и Чиаки? Оставалось лишь пройтись по школьному кампусу, почти опустевшему на время летних каникул, надеясь найти партнёршу для игр случайным образом.       К счастью для Ибуки, поиски не заняли слишком много времени — слоняясь по кампусу и свернув к штабу Команды Префектов, суккуб увидела Широко, которая по полной использовала свои каникулы для подработки охотницей за головами, в момент передачи в руки Команды Префектов какой-то связанной хулиганку. Волкодевочка была одета не в школьную форму Абидоса, а в велосипедный костюм, и жадно пила воду из бутылки. Ещё бы, патрулировать целый район в такую жару — верный способ заработать обезвоживание. Ибуки подбежала к недавней подруге.       — Широко-тян! Привет!       — Н-н. Привет.       Реакция Широко была сдержанной и, на первый взгляд, безразличной. Она совершенно не изменилась в лице при виде Ибуки и даже не улыбнулась. Но стоило девочке побежать поближе, как она всё-таки продемонстрировала свою привязанность, слегка погладив Ибуки по голове.       — Ты ловишь преступников, Широко-тян?       — Да.       — Здорово! Спасибо, что помогаешь Ибуки!       — Всегда пожалуйста.       — Широко-тян, а ты сейчас свободна? Давай поиграем?       — Н-н… Во что?       — В куклы!       Ибуки высоко подняла своего мишку. Широко молча посмотрела на него пару секунд и пожала плечами.       — У меня нет своей куклы.       — Тогда давай играть в дочки-матери! Ибуки будет мамой, а ты будешь папой!       Широко не нашла, что возразить, и подошла с Ибуки к ближайшей скамейке. Игра для маленьких девочек давалась ей тяжело, она чувствовала себя очень неуверенно, но за её постоянно отстранённым выражением лица это трудно было прочитать. Ибуки тащила игру на себе и не замечала немногословности Широко, списывая это на то, что «глава семейства» «устал после работы». Так продолжалось несколько минут, пока Ибуки, не выходя из роли мамы, попросила отвести «ребёнка» в какой-нибудь клуб или секцию, и Широко, смущаясь от того, что разговаривает с мишкой, предложила ему вместе ограбить банк. Ибуки аж подскочила с места, мешая слова из своей роли с искренними эмоциями.       — Широко-тян! Чему ты учишь ребёнка? Грабить банки плохо!       — Грабить банки весело. Развивает силу, ловкость, скрытность и стратегическое мышление.       — Это всё равно плохо. Всё это можно развивать, сражаясь с плохими девочками!       — Банк может принадлежать плохим роботам.       — Разве так бывает?       Широко кивнула и кратко рассказала про то, как она и её подруги из Абидоса ограбили банк на чёрном рынке, принадлежавший корпорации Кайзер. Ибуки слушала всё это с живейшим интересом, будто сказку про былинных героев.       — Грабить банки весело. Пойдём грабить банк с этим… мишкой. Понарошку.       Но Ибуки поменяла местами гнев и милость так же легко, как сделала это в начале рассказа. Она крепко обняла мишку и соскочила со скамейки.       — Даже если там будут плохие ребята, там опасно! И, когда играешь, нужно называть детей по имени! Широко-тян, с тобой невесело играть!       Широко задумалась. Играть в детские игры она не умела, но и расставаться с Ибуки на неприятной ноте ей очень не хотелось. Как можно обидеть этого милого бесёнка? Волчица встала, аккуратно ухватила ойкнувшую от неожиданности Ибуки под руки и усадила на багажник своего велосипеда, а затем уселась и сама.       — Есть идея для другой игры. Держись крепче.       Дождавшись, пока заинтригованная Ибуки обхватит её за талию, зажимая плюшевого мишку между ними, Широко взяла старт и начала быстро набирать скорость, демонстрируя свой сверхчеловеческий уровень физической подготовки и то, как она всего за пару часов преодолевает огромное расстояние между зданиями двух школ. У Ибуки ветер свистел в ушах, её волосы развевались и она звонко смеялась от восторга — и это всё пока велосипед ехал с относительно небольшой скоростью по территории кампуса. Когда Широко вылетела из ворот и вышла на длинную прямую дистанцию, она и вовсе развила скорость, сопоставимую с мощностью хорошего мотоцикла. Суккуб перешла на восторженный визг, подставляя лицо ветру.       Остаток отведённого часа пролетел как картинка в калейдоскопе. Поток ветра сорвал с головы Ибуки её любимую фуражку и унёс куда-то, и девушкам пришлось её искать, пока внезапно не появились уже старые друзья Ибуки из Клуба Исследований Ниндзюцу, также нанятые для патрулирования Геенны. Изуна, почётно нарёкшая Ибуки «дзёнином», презентовала ей найденную фуражку, как вассал подносит меч своему господину. После тёплого и радостного приветствия со стороны Ибуки и холодного и подозрительного от Широко, ниндзя также были приглашены поиграть. Но так как все пятеро не влезли бы на один велосипед, было решено поиграть в салочки. Ибуки, правда, немедленно проиграла с огромным отрывом, так как все её соперницы были в превосходной физической форме, и, чтобы её утешить, Изуна научила суккуба делать простеньких, но красивых кукол из подручных материалов. А когда время уже истекало, ниндзя устроили председателю Общества Пандемониума красивое возвращение обратно по крышам домов. И пока её несли на спине, Ибуки осмысляла пережитый опыт не только как приятное событие, но и как событие, объединившее таких разных людей. Все они были из разных школ, имели свои увлечения и в каких-то играх были хороши, а в каких-то плохи, но это не помешало им вместе весело провести время, переключаясь между занятиями. Это только укрепило уверенность Ибуки в том, что её задумка выполнима — что даже самые разные люди с разными характерами и увлечениями могут найти друг с другом общий язык, стоит только этого пожелать. И тогда не будет конфликтов, будь то спор, во что играть, или же спор о принадлежности территорий к Геенне или Корпорации Кайзер.       В штаб Общества Пандемониума Ибуки вернулась в многократно приподнятом расположении духа. Час отдыха явно пошёл ей на пользу. Впрочем, ей хотелось играть ещё и ещё, и суккубу потребовалось собрать всю свою волю в маленькие кулачки, чтобы заставить себя вернуться мыслями к работе. Ироха встретила Ибуки широкой улыбкой.       — Ну как, отдохнула?       — Да! Ибуки очень счастлива! Даже жаль, что перерыв закончился…       — Тогда давай поиграем ещё пятнадцать минут, вдвоём! Это совсем немного, мы не задержим бумажную работу!       Прежде чем Ибуки согласилась, раздался стук в дверь и в кабинет вошла Хина. Ироха раздражённо искривила лицо.       — Добрый день. Прошу прощения за беспокойство. Ибуки, у меня появилась возможность расширить временный штат охотников за головами, но так как это твоя инициатива, мне необходимо обсудить это с тобой и получить твоё одобрение.       — Ого! Кто-то откликнулся на предложение?       — Не совсем. Это была идея Сенсея. Когда он услышал, что ты набираешь охотников за головами, чтобы поддерживать порядок до завершения расширения Команды Префектов, он предложил провести переговоры с содержащимися под стражей преступницами, известными как Решалы 68, предположив, что они могли бы помочь в отлове преступников на территории Геенны в обмен на помилование.       Для Ибуки сотрудничество с осуждёнными ради хорошего дела уже не было какой-то дикостью — участие Вакамо в одной из операций по защите территории Геенны от посягательств Кайзер Корп наглядно показало, что и злодеи могут поднимать своё оружие для того, чтобы сделать что-то правильное.       — Идём, Хина-тян!       Ибуки выбежала из кабинета вслед за Хиной. Вслед ей донёсся вой Ирохи «А ПОЧЕМУ ОНА, А НЕ Я?!», но за звуком хлопнувшей двери девочка его уже не услышала.       Через десять минут Ибуки уже находилась в допросной, куда из камеры вывели Решал 68, длительное время сидевших в тюрьме. Ибуки со всей своей детской непосредственностью сначала весело поздоровалась со всеми, а потом перешла сразу к делу, расспрашивая Ару:       — А вы правда хотите помогать Ибуки и Хине-тян ловить плохих девочек?       — Э-э-э-э, д-да, правда, о-о-о-о-очень хотим!       — А почему? Хина-тян сказала, что вы раньше тоже были плохими девочками…       Ару улыбнулась максимально натянуто и, стуча зубами, начала нести околесицу:       — М-мы раскаялись в своих деяниях и очень хотим исправиться! Жить как нормальные ученицы!       Ибуки даже со всей своей наивностью не могла не заметить такое волнение, смешанное с концентрированной ложью. Частично помог опыт общения с Широко ранее этим днём, когда та чувствовала себя некомфортно во время игры в дочки-матери. Вглядываясь в лица фиксерш, Ибуки заметила, что они смотрят не на неё, а за её спину. Хотя суккуб и знала, кто там стоит, она всё же невольно повернулась назад и оглядела Хину, сложившую руки на груди и испепеляющую Ару и её команду светящимися фиолетовыми глазами.       — Хина-тян, всё хорошо?       — М? Да, всё в полном порядке.       — Почему ты так страшно смотришь? Они тебя обидели? Вы сказали что-то обидное Хине-тян?       Последние слова адресовались уже Решалам. Хотя Ибуки говорила без угрозы, а скорее с грустью, так как по натуре своей была просто не способна кому-то угрожать или пытаться кого-то запугать, наёмницы отшатнулись и замахали руками. Вперемешку послышались возгласы, среди которых можно было разобрать «Мы хорошо себя ведём!» и «Пожалуйста, отпустите нас!..» Ибуки тут же поспешила всех успокоить.       — Всё будет хорошо! Ибуки не будет вас наказывать, Ибуки хочет дружить! Давайте мириться!       Ибуки спрыгнула со стула и попыталась взять за руки первых попавшихся Решал — Муцуки и Харуку. Муцуки далась свободно, а Харука упала со стула и отползла.       — Я… не достойна прикосновения повелителя всех демонов…       Данная реакция удивила суккуба, но она решила продолжить акт примирения и теперь ухватила свободной рукой Ару, после чего повела обеих пленниц к Хине. Не довела: на расстоянии трёх метров ноги Ару подогнулись, а Муцуки начала вырываться. Приближаться к Хине им явно очень не хотелось, их страх был заметен.       — Хина-тян, кажется, они тебя боятся…       — Разумеется, меня боятся все преступники Геенны.       — Девочки, не надо бояться, Хина-тян добрая, она вас не обидит!       Но арестантки, кажется, придерживались на этот счёт совсем иного мнения.       — Хина-тян… Можешь, пожалуйста, подождать снаружи?       — …Ибуки, эти четверо — наёмные убийцы. Пусть они и неудачницы, они всё ещё могут быть опасны. Я нахожусь здесь, чтобы они не вздумали попытаться захватить тебя в заложники и потребовать своего освобождения.       — Но они не могут говорить честно, пока ты здесь стоишь!       — Тогда я отведу их обратно в камеру и через неделю мы попробуем поговорить заново, когда они подостынут.       Фиксерши начали чуть ли не на коленях умолять не возвращать их в тесную, переполненную людьми тюремную камеру. Ару даже попыталась подойти к Хине, чтобы продемонстрировать свою готовность помириться, но Главный Префект, кажется, неверно истолковала её намерение и одним коротким взглядом заставила главу агентства наёмников отшатнуться.       — Так дело не пойдёт! Хина-тян, пожалуйста, выйди. Меня никто не обидит, у Ибуки есть оружие, чтобы защититься!       Аргумент был справедливый — у наёмниц их оружие конфисковали, поэтому попытка захватить заложницу, пусть и маленькую, но зато вооружённую автоматом, была крайне рискованной затеей. Хина с крайней неохотой вышла, на прощание смерив бандиток ещё одним убийственным взглядом. Несколько секунд в допросной царило молчание, после чего обстановка кардинально преобразилась. Нервничать продолжала одна только Харука, все остальные уселись на стулья с расслабленным и удовлетворённым видом, а Ару и вовсе перешла в свой властный и самоуверенный режим.       — Аха! Так намного лучше! Ну что, президент Ибуки, ты пришла, чтобы заключить с нами контракт? Наши услуги стоят недёшево, знаете ли!       Каёко позволила себе дёрнуть Ару за рукав, опасаясь, что та всё испортит, но подобная наглость и диктование условий нисколько не смутили Ибуки. Она лучезарно улыбнулась и повторила ранее заданные вопросы про мотивы группы. Ару запнулась, поэтому слово взяла Каёко:       — Мы просто устали сидеть в тесной камере с ещё двадцатью другими ученицами. Наш бизнес вот-вот загнётся, офис, наверное, уже отобрали и сдали в аренду кому-то ещё.       Арестантки поведали обо всех своих злоключениях и обильно наябедничали на Хину и её бесчеловечные условия содержания. Ибуки слушала с искренним сочувствием, позабыв, что разговаривает с отпетыми преступницами, которые саботировали её инициативу месяц назад. Впрочем, про их участие в саботаже Ибуки и не знала, так как не была знакома с материалами дел заключённых.       — Всё будет хорошо! Ибуки выпустит вас на волю и поможет вернуть вам офис, если вы поможете Ибуки и Хине-тян ловить плохих девочек!       На Ару эти слова подействовали сильнейшим образом. Обещание вернуть офис, который был ей дорог как память, заставило её на мгновение выйти из роли большой шишки.       — П-правда-правда? Ты всё нам вернёшь? Мы будем исправно работать! Ну-у-у… мы не за всякую работу возьмёмся…       Раздался мягкий звук стука по стеклу. Он доносился с другой стороны большого зеркала во всю стену. Ару прикусила язык и перестала качать права. Видя, что собеседницы снова перепугались, Ибуки — пусть и в силу возраста — не зная про односторонние зеркала в допросной и потому не понимая причину испуга, решила вмешаться:       — Давайте играть! Это так поднимает настроение!       — И-играть? Во что?       — Во что угодно! Жаль, тут нет игрушек… Давайте тогда играть в камень-ножницы-бумагу и крестики-нолики!       Поначалу, чувствуя на себе взгляд Хины с той стороны стекла, наёмницы не очень активно участвовали в играх, но вскоре поняли, что им ничего не угрожает, и втянулись. Разве что Харука из-за невероятной стеснительности и низкой самооценки не стала играть, боясь, что испортит всем впечатления. Но и про неё Ибуки не забыла и попыталась утешить её и наладить с ней контакт. В общем, спустя один час у Ибуки уже было ещё четверо новых друзей, не отказавшихся от своей старой работы, но согласившихся в обмен на свободу поработать охотниками за головами. Кодексу Ару это нисколько не противоречило, ведь «настоящий преступник» вполне может брать заказы на других преступников, неважно, кто заказчик.       Однако, когда дело было сделано и документы об освобождении оформлены, Ибуки не поспешила назад, к Ирохе, а решила поговорить с Хиной.       — Хина-тян, зачем ты так поступаешь?       — Что ты имеешь в виду?       — Каёко-тян жаловалась на то, что здесь все живут в таких плохих условиях!       — Ибуки. Это тюрьма, а не курорт. В этом и весь смысл. Девочек твоего возраста, если они плохо себя вели, ставят в угол или запирают в своей комнате, чтобы они подумали над своим поведением. А учениц из старших классов запирают в тюрьме, чтобы им больше не хотелось сюда вернуться.       — Ибуки понимает! Ибуки не говорит, что плохих девочек не нужно наказывать! Но зачем наказывать их ещё больше? Они и так сидят в тёмных и холодных комнатах, зачем сажать туда так много других учениц? Зачем их пугать?       — Я их запугиваю, потому что нормальные методы внушения ни на кого не действуют. Думаешь, мне нравится тратить на их своё время и свои силы? Я показываю им, что бывает с теми, кто намеренно нарушает правила и не хочет перевоспитываться. А с теснотой — увы, тут я бессильна. После атаки Лисицы Бедствия на спорную территорию у нас больше заключённых, чем положено, а обе Широко и Клуб Исследований Ниндзюцу поставляют нам ещё больше. Мы не можем так быстро расширить тюрьму, чтобы вместить всех. Да, это мой просчёт в планировании, здесь я действительно виновата, но в настоящий момент я не могу это исправить.       — Ты просто не пробовала поговорить с ними по-хорошему! Ару-тян и остальные послушались Ибуки, когда она с ними поиграла! Сейчас Ибуки покажет тебе, как нужно перевоспитывать плохих девочек! Заодно и камеры освободим!       Хина приподняла бровь, но решила дать девочке шанс попробовать себя и отвела Ибуки в ближайшую камеру, где сидело больше двух десятков задержанных преступниц. Стоило решётчатой двери открыться, как Ибуки запрыгнула внутрь, будто это была самая обычная комната отдыха.       — Всем приве-е-е-ет! Давайте знакомиться!       Толпа раздражённых преступниц встретила её не очень радушно. Никто даже не встал с пола или сидений у стен. Послышались грубые и недовольные реплики, но голоса прервались, стоило Хине встать за спиной Ибуки и демонстративно похрустеть костяшками пальцев. Сзади раздались щелчки предохранителей — так как потенциальных противников было много, Хина выставила снаружи двоих рядовых бойцов Команды Префектов, дабы те держали под прицелом толпу. Ибуки возмутилась.       — Хина-тян, ты их пугаешь, выйди!       — Ибуки… здесь двадцать шесть арестованных за разбой, грабительство, порчу имущества и множество других статей. Ты подвергаешь себя большой опасности, оставаясь с ними наедине! Это ради твоей безопасности!       — Но они боятся даже открыть рот, пока ты рядом! Как Ибуки сможет с ними поговорить?       Они поспорили ещё немного и в конечном итоге Хине пришлось уступить, потому что Ибуки зашла с козырей, вспомнив, что Хина является её подчинённой, и заявив, что это приказ. Тяжело вздохнув, Хина пошла на выход из камеры, но всё же сказала напоследок:       — Я буду недалеко, если понадобится помощь — я услышу. А вы — хоть волос на её голове тронете и…       Формулировать угрозу она не стала, чтобы преступницы сами потешили своё воображение, сама же Главный Префект ограничилась лишь зловещим фиолетовым блеском в своих глазах, который был красноречивее слов. А вернувшись через пятнадцать минут, она не могла поверить своим глазам. Толпа отморозков, которые ранее презрительно глядели на маленькую девочку в чёрном пальто и не постеснялись ругаться при ней, обступили её со всех сторон и… играли, ещё и весело смеясь. Кто-то даже позволял себе мягко щипать суккуба за щёчку или гладить её по голове, не боясь недавней угрозы, касающейся прикосновения к волосам.       — Вот видишь, Хина-тян? Нужно было всего лишь поговорить с ними! Ибуки читала, что такой метод называется «кнут и пряник»! Сначала нужно наказать плохих девочек, а потом объяснить, почему они были не правы и почему быть хорошими так здорово!       Ибуки попрощалась с новыми приятельницам и выскочила из камеры, пока Хина подбирала с пола свою челюсть, с трудом веря в происходящее.       — И… что мне теперь с ними всеми делать?       — Прими их в Команду Префектов! Ибуки рассказала им, что они получат, если перевоспитаются, и они все согласились стать доброволицами! Ты говорила, что тебе нужны добровольцы!       — Ибуки… преступницы — это не самые лучшие кандидаты для дисциплинарного комитета…       Ибуки нахмурилась и не пожелала слушать.       — Они больше не преступницы, они сказали, что будут вести себя хорошо! А ты говорила, что тебе нужно очень много добровольцев, и жаловалась, что негде держать плохих девочек! Всё, веди Ибуки к другим камерам!       Ну разве с ней поспоришь? Хине пришлось подчиниться, хотя она и не была в восторге от того, что ей предлагают настолько низкокачественный людской материал. В конце концов, Ибуки была права — добровольцев нужно было очень много. Возможно, массовое переобувание вчерашних бандиток привлечёт внимание более достойных кандидатов. Но пока приходилось смириться и брать то, что дают.       Сцена массового перевоспитания повторилась ещё два раза. Ибуки заходила в камеру и за каких-то пятнадцать-двадцать минут очаровывала всех находившихся там, после чего все арестанты дружно соглашались перейти на сторону правопорядка и записаться добровольцами в Команду Префектов. С лица Ибуки не сходила торжествующая улыбка. Она не просто доказала Хине свою правоту — она шаг за шагом становилась ближе к осуществлению своего плана, к своей Утопии, которую хотела подарить всем жителям Геенны. Радость была вытеснена удивлением, когда Ибуки и Хина проходили мимо двери одиночной камеры.       — Там сидит только одна девочка… почему?       — Потому что это очень опасная и непредсказуемая преступница. Другая Широко недавно поймала её. Её нужно держать отдельно от остальных, чтобы она не организовала массовый побег.       — Ибуки хочет поговорить и с ней!       — Что ж, попробуй… Так и быть, я постою снаружи. Но будь предельно осторожна.       Ибуки шагнула в камеру. Разумеется, в ней оказалась Касуми.       — Ва-ха-ха… Кто это пожаловал ко мне в гости? Что это за маленький светящийся комочек счастья?       — Я Ибуки! Президент Общества Пандемониума!       — Ого, какие важные гости! Зачем пришла? Надеюсь, чтобы обсудить открытие новых горячих источников?       — А ты любишь горячие источники?       — Я? Я без ума от них! Горячие источники — это моя жизнь! Единственное, что я люблю больше, чем горячие источники — это взрывы!       — Ибуки тоже любит взрывы, когда Ироха даёт ей пострелять из танка!       — Ага, значит, у нас есть что-то общее! А что самое большое ты взрывала?       — Ничего… Ибуки стреляла так, чтобы случайно не попасть в дома.       — Пф-ф-ф! Скукотища!       Касуми разочарованно откинулась к стенке, но затем, будто обжёгшись о неё, зачем-то стремительно отползла в сторону. После смены позиции она поведала Ибуки о своих «подвигах» и масштабах разрушений.       — Только представь, разве не здорово будет взорвать здание Шале или весь штаб Команды Префектов? Как красиво они будут рушиться!       Ибуки от таких предложений ожидаемо пришла в ужас.       — Но там очень много важных документов! И очень хороших людей! Сенсея и Хину-тян может ранить!       При упоминании Хины Касуми, шипя, как напуганная кошка, отползла к стене и снова почему-то отшатнулась от неё, будто та действительно была раскалена или покрыта мелкими шипами.       — Ты тоже так боишься Хину-тян? Она тебя не обидит! Я попрошу её быть добрее с тобой, если ты не будешь взрывать всё подряд!       Касуми расхохоталась, а затем с хищной улыбкой начала драматично приближаться к Ибуки, выделяя каждое сказанное слово.       — Какое… заманчивое предложение… Я бы очень многое отдала за возможность навсегда избавиться от преследования этого монстра… звучит как несбыточная мечта! Но… пожалуй, я откажусь.       — Но… почему?       Касуми хищно улыбнулась.       — Не хочу. Вот и всё. Много просишь, деточка! В чём смысл жизни, если в ней нет… КРАСИВЫХ ВЗРЫВОВ?!       Касуми драматично раскинула руки, будто ожидала, что за её спиной сейчас что-то взорвётся. Но ничего не произошло.       — Кхе… я сказала… КРАСИВЫХ ВЗРЫВОВ!       Снова ноль реакции. Лицо Касуми перекосила нервная улыбка.       — Почему ты так кричишь?       — Гр-р-р… почему они так…       Вот тут наконец-то грохнуло. Заднюю стенку тюремной камеры разнесло в пыль, а Касуми и Ибуки повалило на пол. Первая вскочила, расхохоталась и бросилась в дыру, возле которой босса уже поджидала Мегу.       — Жаль, не удалось поболтать, как двум ценителям взрывов! Покеда, малявка!       Касуми спешно ретировалась, пока Хина, уже выбившая дверь в камеру, не уложила группу вызволения на месте очередью из пулемёта. На Ибуки было жалко смотреть. Ей было больно не только физически от взрывной волны и удара об бетонный пол, но и морально — её предложение мирного сосуществования отвергли. Касуми не понимала, как можно жить без причинения боли и страданий другим. Или не понимала, что своим поведением подвергает жизни других опасности. Она чувствовала себя потерянной и чуть ли не в отчаянии обратилась к Хине.       — Хина-тян… почему? Ибуки же просто предложила жить в мире и согласии… разве это плохо?       Хина, уже вылезавшая через дыру в стене, остановилась и развернулась. Бросать Ибуки в таком состоянии ей не хотелось. Подрывники — пусть бегут, Широко Террор всё равно сегодня же вечером их найдёт, если попросить. А вот Ибуки нужна была срочная порция утешения и новых жизненных уроков. Хина подошла к Ибуки.       — Нет. Но я говорила тебе, что некоторые преступники понимают только язык силы. Некоторые люди… не похожи на остальных. Они получают удовольствие не от игр с одноклассницами, не от помощи тем, кто в ней нуждается, не в созидании чего-то нового. Они живут только для самих себя и их мир ограничивается ими самими. И самые худшие из них радуются чужим страданиям. Потому что это кажется им весёлым. С такими людьми нельзя договориться. Их нельзя вразумить. Им неведомы жалость или раскаяние. И они не остановятся, пока не увидят мир в огне… или пока кто-то вроде меня не остановит их силой. И ты только что в этом убедилась. Касуми скорее даст своему нимбу расколоться, чем позволит кому-либо диктовать себе условия, на которых она должна существовать.       — Тогда почему ты позволила Ибуки поговорить с ней?       — …Не знаю. Надеялась, что у тебя получится сделать невозможное, раз ты вразумила даже Решал 68. Наивно с моей стороны. Прости, что подвергла тебя риску.       Представление о мире в сознании Ибуки дало ещё одну трещину. До этого она исходила из вывода о том, что причиной всех конфликтов в мире является банальное непонимание и неумение договориться, что любой конфликт интересов можно уладить, если найти компромиссный вариант. Но получалось, что существуют и такие люди, ценности которых напрямую противоречат ценностям других. В основе таких конфликтов лежит неспособность ужиться на самом базовом уровне и нежелание таких, как Касуми, дать обществу спокойно развиваться. Разумеется, в голове Ибуки это осознание пронеслось в виде куда более примитивных оборотов речи и смысловых конструкций, так как суккуб ещё не могла самостоятельно формулировать настолько глубокие философские проблемы в силу юного возраста — но основную идею она поняла примерно так же, как и взрослый человек. Утопию для всех не удастся построить. Её в любом случае придётся защищать от таких любительниц уничтожить всё, до чего можно дотянуться.       — Ибуки… поняла. Ибуки… нужно побыть одной, чтобы всё обдумать…       Девушки разошлись каждая в свою сторону. Хина — преследовать убегающих Касуми и Мегу, а Ибуки — перерабатывать свой прекрасный, но не выдержавший столкновения с реальностью план всеобщего счастья, который ещё час назад казался таким реальным и выполнимым. От идеи сделать счастливыми всех, кого возможно, она не отказалась — но теперь необходимо было учитывать наличие в плане тех, кто намеренно препятствовал этому всеобщему счастью. И придумать, как не дать таким людям осуществить свои злобные намерения.