Часть 12. Появляющаяся возможность.

Томми относится к искусству, как рыба к воде, или, точнее, как человек к творчеству. Когда-то моменты, когда он не находился в компании других членов экипажа, вызывали у него страх, но теперь он как бы... ждет их с нетерпением. Это дает ему возможность расслабиться, не беспокоиться о том, выглядит он слишком устрашающе или нет. Чтобы просто рисовать. Изображения людей, которых он встречал на Земле, цветы, бабочки, всякое дерьмо, которое он прячет под своим матрасом. Он очень скучает по Земле и боится забыть о ней даже самые незначительные вещи. Поэтому он рисует то, что помнит, и на самом деле рисунки не так уж хороши. Они немного неуклюжие и деспотичные, но он не может винить в этом себя. Не похоже, чтобы у него было много времени попрактиковаться, пока он был в плену. Несмотря на то, что его рисунки довольно невпечатляющие, и Таббо, и Уилбур относятся к ним со спокойным почтением. Томми вроде как задается вопросом, умеют ли представители их вида вообще рисовать, судя по тому, как они относятся к простым каракулям. Когда он спрашивает об этом, оказывается, что да, виды Таббо и Уилбура умеют рисовать. Эти двое были просто очарованы, увидев сцены с Земли, не только из ограниченного словарного запаса Томми на коммоне. Томми старается не показывать им, как кровь приливает к его лицу, когда они хвалят его искусство. Судя по веселому хихиканью Таббо, это безуспешно. _________________________________ Всё ощущается... хорошо. Впервые за долгое время Томми действительно чувствует себя в безопасности. Он в хороших отношениях со всеми членами экипажа, все они, кажется, в какой-то степени доверяют ему. Пока он не зайдет слишком далеко в своих мыслях, с ним все в порядке. Поэтому он с головой уходит в создание чего-либо, чтобы занять свои руки и очистить разум. Как только ему надоедает рисовать, он просит у Фила пряжу и пытается вязать пальцами. Не то чтобы он не мог пользоваться шарфом, пока живет среди холодного металла камеры. Скука по-прежнему преследует его на каждом шагу, однако, сколько бы он ни занимался бессмысленными делами, это не позволяет ему отвлечься надолго. Он хочет бежать. Сейчас же прочь, но он хочет двигаться, быстро идти! Он невесело фыркает от иронии судьбы. Этот корабль, вероятно, движется быстрее, чем он может себе представить, но не похоже, что он может почувствовать это в этой дурацкой металлической коробке. Поэтому, когда Томми исчерпал все свои безобидные поделки, а Таббо не придет в гости еще в течение следующего часа, он занимается другим своим хобби. Пытается открыть дверь камеры. На самом деле он не думает, что сможет это сделать, сейчас это в основном просто сила привычки. Живя таким образом, Томми научился ценить стабильность, которую приносит ритуал. Итак, Томми ложится на живот и пытается просунуть пальцы сквозь странную дверь, похожую на силовое поле, но безрезультатно, как это случалось каждый раз раньше. Томми вздыхает и переворачивается на спину, уставившись на мерцающую прозрачную дверь, как будто сила его взгляда заставит ее открыться. Этого не происходит, она просто остается там, будучи дверью. Томми вздыхает и бьется головой о силовое поле. Оно не исчезает. Он бьется снова. По крайней мере, оно мягче стен, и на ощупь вроде как прохладное. Как помехи от телевизора на его коже. Он бьется снова, недостаточно сильно, чтобы причинить себе боль, но достаточно, чтобы Таббо накричал на него, если бы его поймал. Он бьется снова. Его голова соприкасается с прохладным воздухом коридора. Глаза Томми резко распахиваются, и он инстинктивно отползает назад, уставившись на дверь. Или, прямо сейчас, на дверной проем. Потому что двери больше нет. Двери пропала! Томми мгновение смотрит на дверь, разинув рот, как рыба. — О, — тупо произносит он. — О, дерьмо. Томми бросается вперед, стремясь поскорее покинуть камеру, в которой он провел большую часть месяца, но резко останавливается, не успев переступить порог. В чем... В чем именно заключается его план? Он не может вернуться на Землю, даже если он тот, кто управляет кораблем, он будет сбит. И это при условии, что Томми смог бы разобраться в управлении инопланетным кораблем — все написано на языке, который Томми не может прочитать. Как бы сильно Томми ни ценил уверенность, он знает, что не сможет этого сделать. Разбивать корабль о планету и бросать его на произвол судьбы на данный момент просто глупо. Он просто вернулся бы к исходной точке. Даже если бы он вернулся на Землю, его, вероятно, все равно забрали бы и допросили власти. И это не похоже... это не похоже на то, что у него был кто-то на Земле, кто скучал по нему. Единственный человек, с которым он по-настоящему чувствовал связь, был мужчина в соседней камере, но его уже давно нет в живых. Он просто... однажды не вернулся после тестирования. Томми не нужно спрашивать, что случилось. Это стало для него последней каплей, на корабле ему больше нечего было защищать. Но теперь у него есть Таббо, и черт с ним, не то чтобы он когда-нибудь сказал бы это им в лицо, но у него вроде как есть и другие члены экипажа тоже. Он не вернется к вентиляционным отверстиям. Его снова вытащат, на этот раз со значительно большим количеством нытья, учитывая медленно разрушающийся языковой барьер. Он не может вернуться домой. Вероятно, никогда. Томми проглатывает слезы, которые наворачиваются, когда он признается в этом самому себе, даже мысленно. Может быть, как только он выйдет из этой камеры, он сможет найти способ сделать это место дома. Может быть, однажды действительно так и будет. Это выдача желаемого за действительное, но эй, Томми — оптимист. Он переступает порог и выходит в коридор. Воздух пахнет по-другому, чище. Не особо похоже на него самого. Это немного проясняет его голову. Томми делает еще один шаг, нервозность скручивается у него внутри. Он в ужасе от того, что Техно в любой момент может ворваться в коридор и затолкать его обратно в камеру. Ему нравится Техноблейд, он считает его настоящим клевым-парнем, но он охранник и, похоже, не из тех, кто по какой-либо причине отказывается от своих обязанностей. Томми добирается до конца коридора, а Техноблейда нигде нет. Как и всех остальных инопланетян, если уж на то пошло, что заставляет Томми немного расслабиться. Не полностью, конечно, он не может ослабить бдительность, даже если они не собираются причинять ему вреда. Корабль такой, каким он запомнился ему по своему недолгому пребыванию в вентиляционных шахтах, хотя, если смотреть на него с пола, а не со стен, он выглядит немного по-другому. Он также выглядит странно, когда полностью освещен, а не погружен в темноту из-за маленькой привычки Томми красться по ночам. Так это выглядит менее устрашающе. На один из стульев наброшено покрывало, покрытое пыльцой, так что оно явно принадлежит Таббо. Томми хватает его и накидывает себе на плечи. Он замерз, хорошо. Почему, блядь, они не могли установить какую-нибудь лучшую изоляцию между собой и ледяным космическим вакуумом, черт возьми? Он слышит голоса и делает несколько неуверенных шагов в их направлении. В конце концов, было бы лучше, если бы Томми нашел их, чем если бы они нашли Томми. Если он правильно помнит планировку корабля, то голоса, по мере приближения, становящиеся все более и более отчетливым спором, доносятся из кухни. — ...ебанная охрана уже давно бы со всем разобралась! — Уилбур кричит вместе со всеми. Томми благодарен судьбе за то, что он лучше понимает коммон, чем говорит на нем, иначе он был бы сейчас в растерянности. — Ты думаешь, у меня есть тепловизорское зрение? Что именно ты хочешь, чтобы я сделал прямо сейчас? — холодно спрашивает Техно, хотя он явно так же зол. — Кто-нибудь проверял кабину пилота, если... дерьмо. Если он там, тогда... Томми стоит в дверях, наблюдая как — его? — члены экипажа бегают по кругу, как цыплята с отрубленными головами. Ему требуется несколько долгих секунд, чтобы понять, что они говорят о попытке найти его. Ха, похоже, он был не таким хитрым, как думал. Таббо, похоже, вот-вот расплачется, и это заставляет Томми виновато поморщиться. Он открывает рот, чтобы заговорить, но что-то застревает у него в горле. Он нервничает. На самом деле нет никакой гарантии, что его не отправят обратно в камеру, особенно если остальные сходят с ума от ужаса, думая, что он на самом деле сбежал с намерением покинуть корабль. Оказывается, ему не нужно ничего говорить, потому что Таббо кричит: "Я пойду проверю", в ответ на что-то, чего Томми не расслышал, и выходит за дверь, врезаясь прямо в Томми и сбивая их обоих на пол. Таббо приземляется на Томми, к счастью, Таббо сегодня не раздавят, спасибо большое. В комнате воцаряется тишина, и когда Томми поднимает глаза, убедившись, что с Таббо все в порядке, все члены экипажа смотрят на него. Таббо — тот, кто в конце концов прерывает импровизированный поединок в гляделки, с громким криком обвивая руками шею Томми. — О, слава звездам, с тобой все в порядке! — говорит Таббо. Томми видит, как Техно недоверчиво смотрит на него и одними губами произносит: "Он в порядке?", прежде чем снова переключить свое внимание на Таббо. — А почему бы мне не быть? Я просто хотел выбраться из этой дурацкой камеры, — надменно говорит Томми, но его глаза не отрываются от Филзы. Фил — капитан, и если он говорит, что Томми возвращается в камеру, то у Томми очень мало выбора в этом вопросе. Убедить Фила прямо сейчас жизненно важно. — Как тебе удалось выбраться? — говорит Фил, но в его голосе нет злости. Он приседает перед ним на корточки, склонив голову набок. — Твоя дверь, блядь, отстой. — Говорит Томми напряженным от волнения голосом. Филза просто смотрит на него. Если бы не доброта в его взгляде, Томми бы сейчас ощетинился. — Я... я не собираюсь пытаться сбежать, — тихо говорит Томми, так, чтобы слышали только Таббо и Фил. — Куда бы я пошел? Но... но я не собираюсь возвращаться в камеру, ясно? Если... если ты вернешь меня туда... тогда... тогда я действительно сделаю все, что угодно, чтобы выбраться. Мрачная решимость в его глазах, похоже, не поколебала Фила, хотя капитан видел, что Томми сделал с другим кораблем. Он не выглядит испуганным. Он выглядит грустным. — Ты не вернешься в камеру, Томми. — Тихо говорит Фил. — Я уже работал над обустройством для тебя настоящей комнаты на корабле. Она еще не совсем готова, но я думаю, ты предпочел бы ее камере, да? Томми мгновение смотрит на него, и в его груди поднимается непонятное чувство. Он смаргивает слезы, и улыбка Филзы становится еще мягче. — Оу. Да, хорошо. — Томми справляется. Таббо снова смеется и притягивает его ближе, урча что-то ему в плечо, прежде чем встать и помочь Томми подняться на ноги. Его крылья возбужденно жужжат у него за спиной. Уилбур и Техно наблюдают за ними с нежным раздражением. — Ну же! Я помогал выбирать вещи для твоей комнаты, иди посмотри! — говорит Таббо с широкой улыбкой, практически волоча Томми по кораблю. Томми смеется, все еще немного шокированный тем, что ему на самом деле не придется возвращаться в камеру. __________________________________ Комната на самом деле... действительно милая. Томми ожидал увидеть камеру 2.0 или что-то в этом роде, но это отчасти напоминает ему комнаты дома. Таббо явно провел свое исследование. Томми со вздохом бросается на кровать, слегка подпрыгивая. Таббо сидит в изножье и улыбается ему. — На этот раз не будешь спать под кроватью? — спрашивает Таббо с испытующей ухмылкой. Томми закрывает глаза от искусственного солнечного света, льющегося сверху. Это приятно ощущается на его лице. — Не-а, — говорит он. — Я перерос это. Томми немного переворачивается, чтобы встать, и чувствует, как что-то более твердое, чем одеяла вокруг него, упирается ему в спину. Томми лезет под себя и достает оскорбительный предмет, мгновение пристально смотрит на него, прежде чем до него доходит, что это такое, и его глаза расширяются. Это плюшевая корова, неумело сделанная. Строчка неровная, по швам торчит пушок, пуговки глаза едва держатся. Это самое прекрасное, что Томми когда-либо видел. — Ч... Сд... Таббо, ты сделал это? — спрашивает Томми, держа плюшевую корову так, словно она может сломаться у него в руках. Пушок на шее Таббо вздымается — признак его смущения. — Э-э-э, да! Оно не очень хорошее, но... — Как ты вообще умудрился... это корова. С Земли? — Томми проводит пальцем по матерчатым рогам коровы, благоговейно глядя на них. — Я нашел один из твоих рисунков, — смущенно признается Таббо. — Ты ведь не можешь вернуться на землю, а я хотел, чтобы ты чувствовал себя лучше с этим животное, ведь я подумал, что оно с земли, и оно будет тебе напоминать о доме. Даже если это не настоящее животное. Томми — большой мужик. Большие мужики не плачут из-за некачественно сделанных плюшевых коров. Ладно, может быть, на этот раз Томми сделает исключение. Томми смотрит, как капли воды падают на голову коровы, и отодвигает его(для местоимения коровы, автор взяли "он", это имеет смысл) в сторону. Он не хочет, чтобы ему каким-либо образом причинили вред. Таббо предпочитает игнорировать его слезы, что Томми ценит. — Как ты собираешься его назвать? — спрашивает Таббо, забрасывая ноги на кровать и закидывая их друг на друга. Томми задумывается на несколько секунд. — Генри. — Принимает он решение. ______________________________ Таббо приглашает его поужинать с ними, что, мягко говоря, действует на нервы. Он входит в комнату напряженный и тихий, боясь сказать что-нибудь не то и быть отправленным обратно в камеру. Его полоса натянутой вежливости прерывается в течение пяти минут, когда Таббо начинает насмехаться над Техноблейдом за его спиной и заставляет Томми смеяться так сильно, что он чуть не задыхается, заставляя Филзу хлопать его по спине. Фил обманчиво силен для своего роста и чуть не ударяет Томми головой о стол, что только заставляет его смеяться еще сильнее. В конце ужина остается значительно больше беспорядка, чем было раньше, но Томми поел столько, сколько смог переварить, учитывая его ограниченный рацион, и сочетание полного желудка и дневного стресса заставляет его сонно покачиваться. Фил замечает это и тихо посмеивается, отправляя Томми и Таббо спать, чтобы "дать взрослым поговорить". Томми клюнул бы на наживку, если бы не был таким смертельно уставшим. Кроме того, ему не терпится поваляться в своей новой постели. Таббо следует за ним в его комнату, но прежде чем Томми успевает спросить, что он делает, Таббо подходит к скрытой панели на стене. — Подожди, я хочу тебе кое-что показать, — говорит он, и его глаза щурятся в улыбке. Он прижимает руку к панели, и она открывается, открывая набор кнопок. Таббо нажимает несколько кнопок, и в стене открывается люк, открывая белые полосы пролетающих звезд. У Томми перехватывает дыхание. Несмотря на все свое время, проведенное в космосе, он никогда не видел таких звезд. Томми в оцепенении подходит ближе к окну, прижимает руку к стеклу. Впервые с тех пор, как он покинул Землю, его по-настоящему поразило, что он свободен. — Мы скачали еще сцены с Земли, — говорит Таббо. — Так что ты можешь выглянуть в окно и увидеть что-то знакомое. Я подписал все кнопки по-английски, смотри. Конечно же, все кнопки на панели заклеены скотчем с переводами на английский язык. Томми игнорирует откровенно смехотворное количество орфографических ошибок, предпочитая чувствовать себя тронутым тем, что Таббо был так внимателен и перевел это для него. — Спасибо тебе, Таббо, — говорит Томми. Кажется, этого недостаточно, чтобы выразить благодарность, но Таббо, кажется, улавливает волнение в его голосе и одаривает его усталой улыбкой. — Не за что. Я рад, что тебе это нравится, Томми. Я действительно надеюсь, что когда-нибудь это место станет для тебя домом. Мгновение они смотрят друг на друга, и единственным звуком в комнате является окружающее жужжание космоса, которое Томми когда-то находил пугающим. — Что ж, это был долгий день, — говорит Таббо, направляясь к двери. — Я собираюсь лечь спать. Спокойной ночи, Томми. — Спокойной ночи, Таббо. Они еще раз обнимаются, а затем Таббо уходит, закрыв за собой дверь. Томми несколько минут стоит в центре комнаты, просто осознавая тот факт, что это его место. Томми проверяет дверь, чтобы убедиться, что она запирается изнутри, а не снаружи, и не находит никаких свидетельств того, что они планируют запереть его здесь. Он действительно свободен.