3. Инпут

      Некоторое время назад…       В семнадцатом сепате Та-Кемет было неспокойно. Всё из-за недавнего прибытия необычных гостей. По распоряжению Великого Карателя Царя богов наместница Инпута предоставила укрытие трём смертным, одну из которых смерть уже пометила своей дланью. Безжизненное тело гостьи бережно поместили в малом зале дворцового храма Анубиса. И так как безжизненным оно являлось лишь временно, то погребальным обрядам не подвергалось.       — В малый зал не пускать никого, кроме её спутников и двух сестёр-прислужниц, раздал распоряжения Каратель. — Усилить оборону крепости, особенно храма.       — Будет исполнено, — с достоинством отвечала наместница. Пройдя мимо стражниц, стоявших при входе во дворец, она стала спускаться рядом с Анубисом по широкой лестнице.       Это была взрослая статная женщина с глубоким шрамом у виска, облачённая в позолоченный доспех с развевающимся за спиной плащом. Внешне она походила скорее на генерала, нежели на наместницу бога. В коротких бледно-медных волосах её сверкали топазы, а плечи и запястья украшали браслеты из золота и бирюзы.       Каратель остановился посреди лестницы с задумчивым видом. Наместница, пройдя механически ещё пару ступеней, остановилась и вопросительно на него взглянула.       — Нас ждут тяжёлые времена, Амина. Если это не остановить.       Заметив озабоченность на его лице, воительница подошла и с непринуждённостью положила руку Анубису на плечо. Взгляд её смягчился.       — Мои девочки тебя ещё не подводили, Инпу.       — Безусловно. Ты вырастила достойных воительниц, но с таким они ещё не сталкивались. Никто не сталкивался.       — Если Селкет…       — Я найду Селкет, — резко оборвал её Каратель. — Я уверен, она жива. Этому должно быть объяснение.       — Я знаю твою привязанность к родной крови. Но если Шезму проникла в этот мир, ей нужен был добровольный носитель. И едва ли такую ношу потянул бы простой смертный.       Каратель не ответил, лишь сильнее стиснул зубы. Он перевёл взор вниз на тренировочную площадку, обращая внимание, как совсем ещё юные девушки испытывали себя в стрельбе из лука, рукопашном бою и сражении на хопешах.       — Всё из-за этой аментет? — без осуждения, но даже с некоторым сожалением спросила Амина.       Анубис перевёл взгляд на наместницу.       — И да, и нет, — коротко ответил он, пресекая дальнейшие расспросы об Ифе, и продолжил медленно спускаться по лестнице. — Если у стен крепости или в пределах дворца появится Сетх, не спускайте с него глаз.       — Пусть только попробует заявиться сюда. Если попадётся мне на глаза, я надеру предателю зад, как следует!       — Тише, буйная. Сил не хватит.       — Амта с два! Во мне течёт кровь богов.       — Лишь на половину. И не надо поминать Амт всуе, Амина.       — Меня это не остановит, ты знаешь. Убить не убью, но испытывать оборону Инпута я ему не советую.       — Он не нападёт на крепость. Ни разу не нападал…       Амина задумчиво нахмурилась.       — Может, считал, что сил ему не хватит.       — Ты не из тех, кто недооценивает противника, Амина, — с щепоткой лукавства позволил себе улыбнуться Анубис, глянув на неё краем глаза.       Наместница благоразумно промолчала.       — Я буду в Дуате.       Остановившись у подножия лестницы, Амина несколько секунд смотрела Карателю в след и, наконец, решилась спросить:       — Как же Царь?       Анубис замедлил шаг и остановился, едва поворачивая голову.       — Мой долг защищать отца, и я верен долгу. Но сейчас он видит угрозу в том, что может послужить ко спасению. Большего сказать тебе не могу.       — Мы служим тебе, Инпу, не Осирису. Наш царь — это ты.       — Да будет так, — бесстрастно отозвался Каратель и с зелёной вспышкой молнии растворился в воздухе.

***

                    В малом зале дворцового храма Инпута было светло и тихо. Из посторонних сюда никто не заходил без особого дозволения наместницы. Атсу задумчиво сидел под окном, небрежно устроившись на циновке, поджав колени. Тут ему было уютнее, чем в предоставленной со всеми удобствами комнате во дворце. Вор убедительно попросил наместницу отозвать стоявших прямо за дверьми стражниц. Не хотелось, чтобы кто-то подслушивал его мысли, даже молчаливые воительницы.       Вспомнил, как, не сдержав любопытства, поинтересовался у наместницы, как это суровый и праведный Каратель решил окружить себя столь прекрасным воинством. Уже не надеясь получить ответ на свой дерзкий вопрос, вор заслужил снисходительную улыбку и краткий ответ:       — Окружил не он, а я. Века назад я заслужила его доверие.       «Века…»       Атсу открыл было рот, но вовремя спохватился, не желая показаться бестактным. На богиню наместница не очень походила, однако продолжительность её жизни вызывала вопросы.       Из окна мужчина намеренно не высовывался. Пусть прекрасные, но серьёзные женщины смотрели на него, как на мебель, привлекать лишнего к себе внимания, да и отвлекаться сам благородный вор не хотел. Ещё меньше он старался глядеть на лежавшую у алтаря девушку, но одно её присутствие занимало почти все мысли. По сути тут лежало лишь безжизненное тело, а душа — ба — пребывала в Дуате. Однако, если верить Карателю, часть души Ифе его стараниями привязана к телу. Поэтому, видимо, оно и не похоже на обычный труп. Поглядишь — просто спит. Только неподвижная грудь не обременена дыханием и стуком сердца. Но прошло уже несколько дней, а тление не тронуло этой юной красоты, значит, Анубис не лгал…       Способен ли он вообще лгать? Атсу с Кейфлом были вынуждены довериться Карателю, когда тот гостеприимно приютил их в своём сепате и отправился встречать в Дуате Ифе. О доверии речь не заходила, когда дело касалось Сета… Если бы была возможность его убить, вор и хекау пошли бы на это ещё в разрушенном Бате. Жаль, Анубис этого так и не сделал. Однако был опасно близок, когда бездыханное тело Ифе ещё не остыло. Праведный гнев? Или грешная аментет для Карателя что-то значит? Абсурд…       Атсу устало потёр ладонью глаза. Он не спал почти сутки, хоть и был смертельно уставшим. Но сон не шёл. Не хотелось оставлять Ифе одну. Кейфл просидел здесь ещё дольше, пропустив обед, и теперь отлучился за тем, чтобы им принесли чем-нибудь подкрепиться.       Чудовища больше не беспокоили Та-Кемет, как и утверждал грешный бог, — испарились вместе со странной незнакомкой, которую мельком успел заметить Атсу, прежде чем… Это не сказать, чтобы расположило довериться Сету, однако до сих пор вестей о чудовищах из Та-Дешрет действительно не было. Так или иначе, беспечность мужчины позволить себе не могли, — даже здесь, в сепате Анубиса.       «Откуда такая снисходительность к нам? — размышлял вор. — Можно подумать, он так глубоко погрузился в эту жестокую авантюру, дабы проследить, чтоб грешники не нашкодили. Что ж… Теперь от этой авантюры зависит судьба мира живых и даже Дуата, если верить Сету».       Атсу мрачно усмехнулся самому себе.       «Верить Сету…»       Он не выдержал и повернул голову в сторону Ифе, покоившейся на спине со сложенными на груди руками. Сёстры-жрицы молча и аккуратно сразу сменили её окровавленное платье на чистое и расчесали спутавшиеся волосы.       Взгляд вора упал на собственный кинжал, который по его настоянию покоился у ног аментет. Атсу не желал без острой необходимости брать его в руки. Казалось, будто по холодному лезвию всё ещё стекала кровь невинной девушки и заливала дрожащие руки своего хозяина.       Внезапно возникший с порывом тёплого ветра Сет заставил вора вскочить на ноги. Грешный бог беспечно огляделся. Не задержав взгляда на Атсу, остановился на теле Ифе. По глазам не было ясно, о чём он думал, да вору было всё равно. Он дерзко встал между богом и девушкой, произнеся тихо и холодно:       — Отойди от неё.       Уголки губ Сета дрогнули       — Зачем мне оболочка, когда я только что славно побеседовал с её содержимым?       Лицо мужчины вытянулось.       — Откуда нам знать, что ты опять не лжёшь? — раздался из-за его спины посторонний голос. Атсу позволил себе обернуться, но отошёл на шаг от Сета, не позволяя тому оказаться у себя за спиной.       «Пускай я знаю, что при желании паршивцу ничего не стоит меня убить, нарочно подставляться я не намерен».       Кейфл опустил на пол поднос с обедом.       — Если ты не принёс вести об Ифе, лучше убирайся.       — Какая досада. Прояснив кое-что, я надеялся на некоторую снисходительность.       — Твои методы не допускают снисходительности, убийца, — отрезал Атсу.       Сет обратился напрямую к Кейфлу:       — Ты-то, учёный, должен лучше понимать наше положение. Попробуй представить, что случилось бы, не отправь я маленькую аментет в Дуат.       — Я не собираюсь представлять ничего с твоих слов. Твоя лживая скрытность не даёт и шанса довериться тебе.       Не отводя взгляда от лица Сета, Кейфл поджал губы, едва скрывая гнев.       — Это, — он указал на тело Ифе, — должен был быть один из нас.       — Так бы всё и было, хекау, — тихо отозвался Сет, со взаимным высокомерием глядя на Кейфла. — Но вам придётся смириться с тем, что даже боги не могут предугадать всё наперёд. Не убей я её — девочку ждало бы нечто похуже.       — Ты не бог, — с отвращением процедил Атсу. — Ты — крыса.       Бросив это, вор вдруг болезненно сжал виски и согнулся пополам. Лицо его исказила мучительная гримаса.       — Ты что делаешь? — повысил голос Кейфл, переводя встревоженный взгляд с грешного бога на Атсу и обратно.       — Учу вас хоть немного уважать старших, — безмятежно отозвался Сет, под бесстрастным взглядом которого терзался вор.       Кейфл подхватил последнего под плечо, не дав свалиться на пол, и с презрением глянул снизу вверх на незваного гостя.       — Прекрати сейчас же и говори, для чего заявился!       Сет моргнул и отвёл взгляд. Атсу с облегчением выдохнул и с помощью юноши медленно выпрямился.       — За дело я готов сносить ненависть и презрение. Но чего никогда не стерплю, так это пренебрежения.       Вор исподлобья глянул на грешного бога, играя желваками.       — Так докажи обратное… бог, — с нескрываемой враждебностью бросил Кейфл.       Сет отвернулся, чтобы в его глазах никто не заметил сожаление, и подошёл к окну.       — Я лишь пришёл сказать о том, что маленькая аментет в безопасности — пока что — и под крылышком Инпу бороздит врата Дуата.       — Это твой Амтов план? — подавленно, но с не меньшим отвращением в голосе проговорил Атсу. — Отправить Ифе прямиком к Осирису.       — Хочешь сказать, ты более достоин взять в руки Копьё Анхура? — не оборачиваясь, ответил Сет вопросом на вопрос.       — Дело не в том, кто достоин. А кто готов взять на себя ответственность и защитить тех, кто дорог.       — У-у, — лукаво прищурился Сет, оборачиваясь. — Она тебе правда дорога? Как младшая сестра, за гибель которой ты себя — тоже — винишь?       Атсу, сжав кулаки, качнулся вперёд, но Кейфл предусмотрительно преградил ему путь рукой.       — Или как… женщина? — продолжал испытывать терпение вора Сет. — В таком случае тебе следует встать в очередь.       Указав на себя, грешный бог развёл руками, давая понять, что сам в очереди не стоит.       Атсу сжал пальцами переносицу и, мрачно покачав головой, спешно покинул зал.       — Ты получаешь какое-то извращённое удовольствие, заставляя других тебя ненавидеть, — приглушённо произнёс Кейфл.       Сет позволил себе задуматься, не снимая с лица плутовской полуулыбки.       — Мне просто нравится подтверждать сложившиеся обо мне… легенды.       — То же самое сказал, — отрезал юноша и устало добавил: — Просто… Просто верните её. Без этой самозванки.       Грешный бог потупил взгляд и следом скосил глаза на бездыханную Ифе.       — Я сделаю всё возможное для этого, — без улыбки отозвался он и растворился в вихре тёплого воздуха. И в эту минуту тех слов Кейфлу было достаточно.