9. Копьё Анхура

      — Долго же я ждал тебя, сын мой.       — Виноват, отец.       — Поднимись, — в этот раз мягче повелел Осирис.       Ифе поднялась вслед за Карателем, не поднимая глаз, однако почувствовала на себе оценивающий взгляд Царя богов.       — Где же грешный маа-херу? Неужто снова ускользнул из твоих рук?       — Ему покровительствует предатель, отец.       Осирис ответил не сразу, и Ифе стоило усилий, чтобы не оценить его лицо в тот момент. Однако мимолётного взгляда хватило, чтобы увидеть то, за чем они пришли — копьё Анхура.       — Сетх? — В голосе Царя богов лязгнули угрожающие ноты. — Что у них может быть общего?       — Мне это неведомо.       Ифе вдруг стало стыдно, что праведнейший из богов вынужден лгать своему отцу и Царю.       «По сути это ложь лишь наполовину, ведь намерения Сета до сих пор не ясны. Правда, Анубис бы не согласился с таким суждением… Но где же Сет? Явись, сейчас самое время! Опасается ли, что его появление Царь богов свяжет с Анубисом? Но времени у нас совсем не много».       Осирис неторопливо подошёл ещё на несколько шагов ближе.       — Ты всегда радовал меня своим усердием. Однако посмел ослушаться, не явившись, и я не могу просто спустить тебе это с рук.       Каратель прямо смотрел в глаза отцу.       — Ты знаешь, что она вырвалась на волю…       — Благодаря тебе опасность миновала, сын мой.       «Он знает?..»       — При всём уважении, отец, ты знаешь, что не миновала.       — Хм… — Тут была одновременно и задумчивость, и озадаченность неожиданным противоречием сына.       — Безусловно, так и будет, когда причина этой угрозы будет устранена.       Осирис перевёл бесстрастный взгляд на Ифе. По её спине пробежал холод. Девушка, не ведая, что делает, встретилась глазами с Царём богов и так и застыла. За спиной его по правую сторону от трона стояла Исида и глядела прямо на неё; над троном же сразу бросался в глаза яркий столб света, уходящий высоко в лазурь неба.       «Сет, где же ты? Теперь точно время!»       После приговора Осириса Каратель сделал шаг в сторону, загородив спиной Ифе.       — Снова заперев Шезму в Дуате, мы никого не спасём. Она уже познала вкус свободы и найдёт другой путь. А аментет связана с ней и может стать ключом к тому, чтобы одолеть тьму.       «Если мы отсюда выйдем живыми, я заставлю Сета рассказать всё».       — В твоих словах есть смысл, сын, — заметно более резким тоном отвечал Осирис. — Но я слышу в твоих словах эмоции, которые в подобных делах тебе несвойственны. Тебе небезразлична грешница, что отвергла мои дары, помогла бежать одному из маа-херу и самое главное — пустила в мир древнее зло.       Исида, пользуясь своим положением за спиной супруга и его вниманием к Анубису, сделала Ифе «большие» глаза и указала ими на светящийся над троном артефакт, за которым они с Карателем явились.       Ни один мускул на лице Анубиса не дрогнул.       — Твоё призвание — судить души, великий Царь богов. Мой долг — защищать тебя и мир, который тебе подвластен. Прошу, позволь мне выполнить его, без копья Анхура это невозможно.       Осирис сузил глаза — это было недобрым знаком. Ифе снова незаметно скосила глаза на Исиду, та была обеспокоена не меньше.       «Амтова пасть, Сет, где ты?! Клянусь Эннеадой, в которую ты был вхож, если теперь не появишься, я умру, пытаясь тебя уничтожить!»       — Кроме того, пропала Селкет, — продолжал Каратель, цедя слова сквозь зубы, — и монстры из Та-Дешрет свободно разгуливают в окрестностях сепатов. Они уничтожили Бат и убили богиню!       — Мне известно о трагических последствиях пропажи дорогой сестры, несмотря на то, что мой сын-Гончий решил уклониться от своих обязанностей. А должен был уже найти её! Ты разочаровал меня, Инпу, — со скорбью в голосе промолвил Осирис.       — Отец, это не так. Гончие ведут поиски Селкет уже несколько лун. При других обстоятельствах я бы отказался от своих сил сейчас, как ты велел мне, но это не отменит нависшей угрозы, которую я могу помочь предотвратить.       — Дело не в угрозе, Инпу. А в твоём преступном неповиновении с появлением непокорной аментет, таинственным образом обретшей чувства. Не говорит ли это о моей щедрости и бесконечной мудрости, когда я отбираю их вместе с памятью, освобождая души от тяжкого бремени?       — Отец!.. — не сдержался было Каратель, вновь подавшись навстречу Царю, как вдруг выронил посох и схватился за голову. С низким приглушённым стоном Анубис начал оседать, из глаз и носа его заструилась кровь.       Ифе стало по-настоящему страшно — не столько за себя, сколько за Анубиса. Она подскочила к нему и упала на колени, недоумевая, может ли что-то сделать.       — Великий Царь, есть ли нужда в жестокости к своему сыну? — подала нарочито безмятежный голос Исида, едва скрывая в нём тревогу.       — Ты права, любовь моя, это мой сын. А детям и подчинённым иногда нужно напоминать, где их место. Гордыня порождает хаос, я научен горьким опытом. Я найду того, кто вернул непокорной аментет способность чувствовать и покараю со всей строгостью. А Шезму…       — Нет, пожалуйста! — Ифе сама не заметила, как оказалась между Осирисом и его Карателем, молитвенно сложив ладони. — Великий Царь богов, пощадите! Он сказал правду! Можете покарать меня, но весь мой грех в том, что я стала чувствовать и просто хотела жить. Знай я, чем это обернётся, отказалась бы от этого желания навсегда — вернись ко мне хоть память о земной жизни.       В какой-то момент Ифе заметила в глазах Осириса сочувствие. Она в ужасе оглянулась на Анубиса, что в полубессознательном состоянии упирался кулаками в лужу собственной крови.       «Да что ты за отец такой! Не понять мне жестокости богов, а люди, очевидно, в них пошли!»       — Мне жаль, дочь моя, — с каким-то трагическим состраданием промолвил Царь. — Иного выхода правда нет, я не могу больше так рисковать.       Его раскрывшуюся ладонь лизнул язык пламени.       — Нет!.. — через силу прорычал Анубис, силясь подняться с колен.       Вместо ещё большего страха Ифе вдруг испытала неизъяснимое облегчение… Борьба окончена. Стоит ли теперь жалеть о чём-то?       «Разве я могла иначе? Нет. Не могла».       На губах вспомнился нечаянный поцелуй и лёгкий аромат мяты от одежд и волос Карателя. Ладони вспомнили его твёрдые плечи. Перед глазами пролетела усмешка Атсу и закатанные глаза Кейфла. Влажный от воды, хрупкий лотос…       «Всё же мне есть, что терять… Нет, я должна смотреть в лицо смерти, как и в тот раз. Ах, Сет, кинжал в твоих руках был милосерден».       — В знак моего великодушия обещаю тебе лёгкую кончину, аментет.       Открыв глаза, Ифе чуть не вскрикнула, а Исида встрепенулась, занеся руку для атаки. По лицу Осириса прошла мимолётная судорога, язык пламени на его ладони потух.       — Как не стыдно лгать, дорогой брат? Смерть от огня мучительна. Я бы выбрал нечто более… своеобразное.       Царь богов медленно, почти лениво обернулся и с прищуром поглядел на грешного бога.       — Ну здравствуй, Сетх. Сколько эр, сколько зим…       — Как ты смеешь появляться здесь, предатель?! — возвысила голос Исида, меча молнии глазами.       — Оставь это мне, дорогая, — спокойно поднял руку Осирис, призывая супругу придержать свой праведный гнев.       Уже было распрощавшись с жизнью, Ифе воспользовалась моментом и бросилась обратно к Карателю.       — Анубис, — едва сдерживая слёзы, шептала она, протягивая к нему руки в тщетном стремлении помочь.       Несмотря на то, что перед ней был бог, Ифе приводила в ужас кровь, сочившаяся из ушных раковин, словно мозг могущественного Гончего исполосовали.       — Призови его, — продолжая морщиться от боли, велел он. — Времени нет.       «Я ему помогу, только если унесу с собой копьё».       Ифе поднялась на ноги и решительно протянула окровавленную руку в сторону светящегося столба, используя магию аментет. Но копьё не пошевелилось.       — На сей раз ты без дара... брат, — бесстрастно промолвил Осирис.       — Обижаешь. Я не столь зауряден, чтобы так глупо повторяться в стремлении тебя убить.       — А ты всё так же стремишься к этому…       — Я этого не сказал, — с некоторым раздражением оборвал Царя грешный бог. — Заметь, это твой Каратель веками безуспешно преследует меня, а не я тебя.       — Боюсь, для сего ты дал мне веский повод.       — Не спорю. Вот только ты ни разу не спросил меня почему.       Виски Ифе пронзила острая боль, и в голове раздался нетерпеливый голос Сета:       «Поторапливайся, иначе мне придётся связать его боем».       «Я пытаюсь! Копьё не шевелится!»       «Старайся больше, я не могу помочь — Осирис почувствует и в один момент тебя раздавит».       Ифе стиснула зубы, сосредоточившись на артефакте, и вскоре почувствовала, как из носа по губам потекло что-то тёплое.       Лицо Исиды показалось из-за другой стороны трона. Аментет не могла не заметить, как Царица нежно коснулась величественного кресла, и вверх от неё побежала замеченная лишь Ифе искра — прямо к светящемуся столбу. Копьё под мысленным напором аментет, наконец, дрогнуло.       — Я хочу спросить лишь об одном: неужели ты думаешь, что я настолько глуп? — С этими словами глаза Царя сверкнули рыжими всполохами и метнули в Сета струи пламени. Увернувшись, последний сбил брата с ног порывом воздуха.       Исида сделала показной выпад в сторону грешного бога. Тот не менее убедительно отлетел в сторону и, незаметно смягчив удар потоком ветра, сгруппировался перед падением в другой части Зала.       — Оставь его, Исида, он мой!       «Следующий удар в меня будет настоящим, маленькая аментет, если ты не вытащишь Амтову палку!»       Аментет чувствовала, как кровь стекает уже по подбородку. Копьё наклонилось в сторону Ифе, что Осирис не мог не заметить. Теперь ей было нечего терять — с надрывным криком, полным отчаяния, напряжения и боли Ифе увидела, как артефакт последний раз дрогнул и, на миг ослепляя всех вокруг, мягко приземлился к ней в ладонь. Девушке казалось, что она сейчас упадёт без чувств, диковатые глаза встретились с недоумённым взглядом Осириса.       — Немыслимо… — обескураженно проговорил он.       Крепко сжав в руке свой посох, Анубис молча глядел на Ифе сквозь красную пелену. Исида многозначительно посмотрела на Сета, но тот не выпускал из поля зрения Царя и крадучись приближался к Ифе.       Внезапно, ко всеобщему удивлению, копьё Анхура, засияв с новой силой, испарилось, оставив полуослеплённую аментет с пустыми руками.       — Нет…       Царица разочарованно прикрыла глаза, Осирис же утвердительно кивнул своим мыслям.       — Лишь достойный может обладать этим копьём. Оно не выбрало тебя, несчастная аментет, боюсь, что для тебя это конец.       — Сет! — поднявшись на одно колено, прохрипел Анубис, опираясь о посох.       «Ифе, на землю!» — добавил он мысленно.       Выйдя из замешательства, девушка плашмя бросилась вниз. В одно мгновение она видела перед собой воспламенившиеся глаза Царя богов — и в другое её взгляд уже упирался в плащ грешного бога, возникшего пред ней. Ураганный порыв ветра столкнулся с потоком пламени, словно земля — с небом. Ноги Сета, упираясь в землю, зарылись в неё по щиколотку — он с трудом удерживал напор. Всё случилось в несколько мгновений.       — Уходите! — с надрывом прорычал Сет.       Каратель был уже рядом с Ифе. Всё происходило слишком быстро для неё — к своему ужасу аментет видела, как оборона грешного бога дала брешь, и огненный всполох впечатал его глубоко в каменную стену за спиной Ифе в нескольких локтях над землёй. В тот же момент зелёный росчерк с чудовищной силой отбросил Царя богов назад.       Всё затихло. Раздавались лишь судорожное дыхание Ифе да поспешные шаги Исиды. Грешный бог, совершенно обугленный, оставался недвижим.       «Сет закрыл меня собой, хоть я осталась без копья… На нём живого места нет, он ведь жив? Нет, неужели я беспокоюсь о Сете?.. Да. Да, так и есть».       Осирис тяжело приподнялся на локте, не позволяя Царице себе помочь. Он глядел на Анубиса, и в глазах Царя сквозила несвойственная ему растерянность. Его верный Гончий, его возлюбленный сын поднял на него, Царя, руку и поверг наземь. Каратель ответил на этот взгляд, но в зелёных окровавленных глазах покоился лишь холод. Анубис помог Ифе подняться. Ей стоило только моргнуть, и они уже стояли у стены под бессознательным телом Сета.       — Ты столь уверен в своей правоте, сын? — прозвучал приглушённый голос Осириса.       — Как и сказал, отец, мой долг — твоя безопасность. Как и того, что ты мне вверил.       Царь богов коротко кивнул.       — Если ты считаешь, что аментет может быть важна, ответственность полностью на тебе. Но предатель…       — Он сполна поплатился за своё преступление.       Осирис смиренно прикрыл глаза.       — Твоя сила при тебе, Инпу. Дерзай.       Анубис сжал плечо аментет, а другой рукой коснулся обожжённой ноги грешного бога. Исида, найдя взгляд Карателя, едва заметно кивнула.       — Копьё само найдёт того, кому предназначено, — услышала Ифе отдаляющийся голос Царя богов, прежде чем глаза её застлала темнота.