13. Предательство и верность

      «Скоро увидимся, дорогая аментет».       Ифе замерла, услышав в голове смутно знакомый шелестящий голос. Перед мысленным взором появился образ статной воительницы с красивыми, но жёсткими чертами.       «Кези…»       Аментет вдруг осенило, что голос ложной служительницы Инпута преследовал её в самом начале перерождения, нашёптывал неясные речи… Пока не исчез вовсе — возможно, поняв, что Ифе не вслушивается и пропускает его мимо ушей.       «Это она. Теперь я уверена».       Стоило Залу Судилища раствориться перед глазами, девушка будто на неопределённое время потеряла сознание. Каратель крепко держал её за плечи, прижимая к груди — этого было достаточно, чтобы не паниковать.       Когда глаза Ифе увидели солнечный свет, сердце её замерло. Казалось, это какой-то фарс, и такого счастья быть не может, но нет, вот он — пробивается сквозь узкие окна просторного помещения. Заглядевшись на закатное солнце, аментет очнулась, лишь когда услышала за спиной приглушённый болезненный стон. Очнувшись, она с тревогой бросилась к Карателю — тот осел на землю, прислонившись к резной колонне посреди зала, где они находились.       — Анубис! — Ифе взяла в ладони его лицо, всё в запёкшейся крови, и бог медленно приоткрыл глаза. Грудь его тяжело вздымалась.       «Живой», — облегчённо вздохнула девушка.       — Дай мне минуту, — без силы в голосе проговорил он, утешительным жестом сжав плечо девушки.       Та немного отстранилась и, позволив себе оглядеться, осознала, что находится в незнакомом ей храме. Однако Ифе было не до изображения на стенах — на мозаичном полу лежало бессознательное тело Сета.       «О, Эннеада…»       Не чувствуя больше сил подняться, аментет подползла к нему на четвереньках и содрогнулась от глубины увечий: кожа была обожжённой, местами обугленной, волосы и одежда опалены.       — Нет… — глухо прошептала Ифе, позабыв, что вроде как должна грешного бога презирать.       «Ты закрыл меня собой…»       — Он восстановится, — прозвучал из-за спины более уверенный, но всё ещё слабый голос Анубиса. — Не переживай.       Обернувшись, Ифе обнаружила на его лице полуулыбку. Несмотря на кошмарно залитое кровью лицо, аментет залюбовалась им и не могла не заметить, насколько потеплевшим взглядом смотрел на неё Каратель.       — Ты знаешь, где находишься?       Девушка заставила себя подняться на ноги и внимательно оглядела обстановку.       — Это храм, — с уверенностью определила она и тут же пригляделась тщательнее. Величественная статуя и красочные изображения статного мужчины с головой шакала не оставили вариантов. — Ваш храм.       — Добро пожаловать в Инпут, Ифе.       «Инпут… Значит, Кейфл и Атсу где-то поблизости. Мне нужно их увидеть!»       Из коридора донеслись поспешные приближающиеся шаги. Тут взгляд аментет опустился на возвышающееся рядом с жертвенником каменное ложе. Ифе замерла, глядя на своё бездыханное тело и лежавший у его ног кинжал, отмытый от крови.       Из оцепенения её вырвали резко распахнувшиеся двери. Две молодые женщины в кожаных доспехах и с оружием наперевес мгновенно оценили обстановку. При виде поднимающегося на ноги Анубиса они было оторопели, но тут же упали на одно колено, отдав честь.       «В сепате Анубиса служат женщины? Логично, что Кези, то есть... Они выглядят довольно... внушительно».       — Великий Инпу, мы ожидали Вас!       — Отнесите его к Нафретири и возвращайтесь на свой пост.       — Повелитель, нам сообщить о Вашем прибытии?       — Я уже связался с наместницей сам, выполняйте.       Без заметных усилий стражницы вынесли всё ещё бессознательное тело Сета из храма. Судя по тому, что на её присутствие не обратили ни малейшего внимания, Ифе пришла к выводу, что её просто не увидели — она всё ещё дух, ба. Аментет с сожалением бросила взгляд на своё тело.       «Я упустила копьё. Сколько же времени могут занять его поиски? До тех пор мне нельзя возвращаться. А может, Осирис прав…»       — Анубис…       — Оно здесь, во дворце.       Ифе судорожно сглотнула. Где-то внутри затеплилась надежда, но аментет боялась дать ей загореться.       «Во дворце? Я не знаю, кто здесь живёт, но почти уверена, к кому могло «сбежать» копьё Анхура».       — Атсу?..       Каратель сузил глаза, посмотрев на девушку.       — Ты сразу поняла, значит, вор действительно его достоин.       Взгляд его упал на неподвижное тело в белом одеянии.       — Тебе пора возвращаться.       — А вдруг Царь богов прав? Не будет в мире живых меня — не будет и Шезму.       Взгляд бога посуровел.       — Тогда мы проиграем войну, не начав. Всё, что я сказал Царю, — правда, Ифе. Шезму заточили у Дуате ещё мои прародители, создатели земли и неба. С помощью троицы, артефакты которых непостижимым образом собрались в моём сепате.       — Тот, Бастет и Ан…       — Именно так.       «Действительно непостижимо. Мы искали прощение Осириса, а нашли то, что может помочь спасти мир. И Осириса, разумеется… Ах, Сет, почему ты не сказал? Что ещё умолчал?»       — Шезму никогда не рождалась, она существовала всегда, как и мои прародители. В этом вся злая ирония: уничтожить то, что никогда не рождалось.       — И с помощью артефактов это возможно? — с опаской спросила аментет.       Её глаза встретились с глазами Карателя. Ифе вновь разглядела в них такие непривычные ей теплоту и мягкость.       — Тьму победит лишь свет, — немного отстранённо отозвался бог. — Не без артефактов, конечно. Но, чтобы уничтожить Шезму, нужно нечто большее, чем сила.       Аментет потупила взгляд.       «Звучит, как абсурд, но это единственное, на что мы можем полагаться. Если сила могущественных богов лишь заточила Тьму в Дуате, убить её может нечто иное. Вот только что?»       Анубис повернулся спиной.       — Я тоже чувствую вину, — неожиданно промолвил он, опёршись руками о каменное ложе покойницы.       — Вы о предательстве Сета?       — Не только, — помедлив, отозвался Каратель. — Хотя это был первый раз, когда я оказался преступно слеп и доверился предателю. По всей видимости, века не одарили меня мудростью, раз я совершил ту же оплошность.       — О ком Вы?       — О той, кто осквернила богов, пустив в себя древнее зло.       Ифе хотела задать уточняющий вопрос, но догадка поразила её, как молния. Произошедшее в считанные дни её второй жизни, откровение Анубиса в Дуате после ухода Сета…       Аментет обхватила себя руками, вновь отчего-то почувствовав беспомощность перед жестокой реальностью.       — Сестра Осириса? — Ифе не решалась произнести имя.       — Я тоже считал Селкет сестрой. Оправдывал все недомолвки и странности. А её покорность воле Царя и благодушие были лишь напоказ. Я должен был! должен был понять, почему она не явилась на совет.       Сердце девушки сжалось от сочувствия, позабыв весь страх.       — Вы это поняли после нападения монстров в Бате и вести, что она пропала?       — Если и понял, то отказывался взглянуть правде в глаза. Но когда ты потеряла копьё, услышал её у себя в голове — тогда понял всё.       Ифе шумно выдохнула.       — Что… что она говорила?       Анубис повернул голову, продолжая стоять к девушке спиной.       — Смеялась.       Аментет скорбно прикрыла глаза.       — Найдите её, обезвредьте, лишите Шезму носителя! — решительно воскликнула она. — И после этого вернёте меня к жизни.       — У нас мало времени, — спокойно отозвался Каратель на эмоциональный выпад Ифе. — Твоё тело не может оставаться без души вечность, а именно столько понадобится, чтобы разыскать Селкет и привлечь к ответственности. С Сетхом я это уже проходил.       «Осирис был уверен, что Анубис неравнодушен ко мне, иначе бы поступил, как тот хотел — просто избавился, а разбираться уж, стоило ли, стал бы потом… Как же я хочу признаться Анубису, что это неравнодушие взаимно!»       «Как мне теперь доверять кому-то? — прикрыв глаза, мрачно размышлял Каратель. — Насколько я бесстрастен в принятии такого судьбоносного решения? Буду ли прав, вернув Ифе к жизни, или это станет очередной ошибкой и окончательным провалом моего служения Царю?»       Плечи Анубиса вздрогнули, когда он ощутил лёгкое прикосновение. Положив ладони ему на спину, девушка прильнула к ней головой и прикрыла глаза. Ифе хотела выказать поддержку, но ей самой стало гораздо легче.       «Он не отталкивает меня — снова, даёт себя касаться. Эннеада, почему для меня это сейчас важно?»       Аментет почувствовала слабое движение Карателя и, открыв глаза, заметила протянутую за спину ладонь. Ифе вложила в неё свою, не раздумывая. Мягко стиснув маленькую руку, бог положил её себе на грудь, вынуждая тем самым себя обнять. Девушка молча слушала, прильнув к широкой спине, как неровно бьётся его сердце.       — Ты стала много значить для меня, Ифе.       — И ты для меня, — невольно вторила аментет. Когда осознала, что сказала, было уже поздно брать слова обратно, но она и не хотела.       — Скоро встретимся.       Отстранившись, Анубис склонился над мертвенно-бледным лицом неживой девушки и слегка нажал на подбородок, заставляя рот приоткрыться. В какой-то момент Ифе показалось, что он собирается её поцеловать, но губы Карателя остановились в ладони от её и вдохнули в них какой-то плотный воздух. Аментет стояла за спиной Анубиса, но явно чувствовала его прохладное дыхание на губах, разливавшееся животворящей силой по всему телу.       Это произошло не моментально. Какое-то короткое время Ифе странно ощущала себя в двух местах одновременно, пока, наконец, не сосредоточилась в одном. Конечности стало покалывать, в голове зашумело. Отвыкший работать организм суетливо принимался за дело, грудь девушки лихорадочно приподнялась, с жадностью вдыхая воздух. Ифе попыталась открыть глаза, но от малейшего попадания в них солнечного света дрогнувшие веки захлопнулись обратно.       Почувствовав на голове ладонь бога, аментет замерла, сосредоточившись лишь на этом прикосновении. Он всё ещё стоял, склонившись над ней, Ифе, — она чувствовала его дыхание на щеке. Девушка отчего-то знала, что сейчас Каратель поддастся влечению и опустится ниже, касаясь её губ своими. Почувствовав взаимность, углубит поцелуй, глубже запуская пальцы в мягкую копну её волос.       Ифе не могла не коснуться кончиками пальцев его резко очерченных скул, не провести ладонью по чёрным, как смоль, волосам. Её не отвратил привкус крови на губах.       Почувствовав на щеке ласковое прикосновение бога, аментет, наконец, приоткрыла глаза. Его фигура, склонившаяся над Ифе, заслоняла беспощадный солнечный свет заходящего солнца. Мужественное лицо Анубиса было чисто, без следа запёкшейся крови, что девушку почти не удивило. Сейчас, как никогда, ей хотелось прижаться к нему, почувствовать тепло его тела, вдохнуть запах волос — но Ифе не позволила себе. Лишь прижала его ладонь вплотную к своей щеке и вновь прикрыла глаза — так проще было чувствовать.       «О, Инпу… Как же спокойно с тобой».       — Твоим мыслям нужно отдохнуть, — вполголоса промолвил он над её ухом. — Поспи, у нас есть ещё время.       Аментет хотела возразить, что готова ко всему уже сейчас, но дремота, вдруг одолевшая её, взяла верх, и Ифе провалилась в забытьё.       Она поняла, что стала просыпаться, когда до слуха стал доноситься приглушённый разговор. Голос Карателя девушка распознала сразу, и сердце её возбуждённо заколотилось. Второй же голос — женский, низковатый — Ифе слышала впервые.       — Уверен, что не можешь сейчас с ними связаться?       — Иначе бы уже сделал это. Хекау молился, когда мы были в самом пекле — у меня не было возможности ответить. Связь с ними у меня неглубока, остаётся лишь ждать их появления или нового обращения, если им нужна будет помощь.       — Эти ребята не из тех, кто взмолятся высшим силам в час нужды, — с улыбкой в голосе протянула собеседница.       — Я догадываюсь. Тебе наверняка удалось узнать их получше меня за всё это время.       — К своей головной боли. Особенно от принца-хекау. Я дала Лейле фору на вчерашний день, а уже рассвет. Появятся — высеку блудницу собственными руками.       — Вспомни себя в юности.       — Только не начинай, не то я стану вспоминать твою.       Ифе к своему удивлению услышала тихий смешок Карателя.       — Инпу, она проснулась.       — Я знаю.       У тому времени Ифе уже поняла, что находится в другом месте — под спиной чувствовалась плетёная поверхность кровати. С предосторожностью девушка прикрыла лицо рукой, и только после этого аккуратно открыла глаза. Свежее, ещё мягкое утреннее солнце пробивалось сквозь окно даже между плотно сомкнутых пальцев. Небольшая светлая комната была убрана богато, но без излишеств.       Тут Ифе почувствовала, как сильные руки Анубиса, приподняв её, помогли спустить ноги на пол. Девушка бросила смущённый взгляд на бога. Сменив дорожный доспех на чёрные с позолотой дворцовые одежды в пол, Каратель выглядел настоящим правителем.       Аментет крепко ухватилась руками за край кровати и его плечо, стараясь удержать равновесие. Отметив очевидное отсутствие крыльев Осириса, девушка почувствовала себя свободной от бремени.       — Рада видеть тебя в добром здравии, Ифе, — поднявшись из кресла, гостеприимно поприветствовала её красивая женщина в позолоченном доспехе и льняным плащом за спиной.       К своему смущению аментет не могла не заметить её подавленную улыбку, когда воительница перевела взгляд с неё на Карателя.       — Я наместница семнадцатого сепата Та-Кемет. Прости за формализм, можешь звать меня Амина. Добро пожаловать в Инпут, дитя.       — Большая честь, наместница… Амина, — с почтением кивнула девушка, чувствуя неловкость перед ней от близости Анубиса. Ифе осторожно поднялась на ноги, продолжая держаться за две опоры. — Моё имя Вы знаете, нет нужды представляться. Благодарю за гостеприимство и… чистую одежду.       «Не знаю, как часто меня переодевали, но наряд на мне свежий».       — Для жриц Инпута честь заботиться о гостях Повелителя.       «Гостях!»       — Атсу и Кейфл. Они далеко? — встрепенулась Ифе, вопросительно глянув на Карателя.       — Они отправились в город, но ещё не вернулись.       — На всю ночь? — нахмурилась аментет.       — Чем бы дети не тешились, — закатив глаза, небрежно бросила наместница. — Я ждала их к рассвету. Если к полудню не вернутся, отправлю поисковой отряд.       Вдруг в зал ворвалась запыхавшаяся воительница с красно-рыжей косой через плечо. Девушка тут же упала на колено перед Карателем, уперев в землю изогнутый хопеш.       — В чём дело, Неру? — позволила ей говорить Амина.       — Повелитель, мать-наместница! Атсу вернулся!       — Как? Один?       Неру отрывисто кивнула.       — Да. И он… Вы должны увидеть.       Ифе, не став никого ждать, обогнула воительницу и ринулась из комнаты, несмотря на слабость в ногах, отвыкших от злополучной беготни. Выход из коридора сразу бросился в глаза. Когда аментет очутилась на улице, Каратель и наместница поравнялись с ней и повели в нужном направлении. Неру не отставала.       Сердце Ифе тревожно билось. Что с Атсу? Почему он вернулся один? Не покидало ощущение, что всё повторяется. Так же она бежала навстречу Атсу и Сету на выходе из Бата, обрадованная тем, что они живы и здоровы. Гадкое предчувствие, подкреплённое сбивчивым объяснением Неру, стягивало живот в тугой узел.       И вот издалека она увидела его… Атсу опирался на высокий посох, сгорбившись и еле шевеля ногами. К ещё большему удивлению девушки, рядом с ним едва плёлся маленький мальчик, держась за свободную руку вора.       Спутники Ифе были гораздо более зоркими, и как наместница объявила тревогу, она слышала будто издалека. Не сбавляя шаг, девушка всё сокращала дистанцию между собой и другом. Наконец, на доступном расстоянии она пригляделась к нему и ужаснулась: одежда на Атсу была изорвана и залита кровью. Окровавленными руками он опирался совсем не на посох, а на копьё, которое аментет видела теперь слишком чётко, чтобы не узнать. Неизвестный Ифе мальчишка выглядел не столь прискорбно, однако искажённое страданием лицо его со свежим ожогом на щеке говорило о том, что ребёнок пережил нечто ужасное.       — Атсу! — не помня себя, в смятении закричала девушка.       Пошатнувшись, мужчина остановился и поднял голову, присматриваясь. Лицо его, всё в ссадинах, вытянулось от изумления, разбитые губы сложились в её имя. Сделав ещё один шаг навстречу Ифе, он не устоял на ногах и свалился без чувств.