15. Крик

      Несколько часов назад       В комнате Далии всё так же приглушённо горела масляная лампа, но самой женщины рядом на циновке не было. Атсу приподнялся на локте и заметил её стоящей к нему спиной посреди комнаты. С Далией явно было что-то не так…       — Далия? — негромко позвал вор. Та не пошевелилась. — Я уже сказал: мне всё равно, что ты сделала. Ты не плохой человек, и тебе это известно — как и Реммао. Когда вырастет, он всё поймёт и простит тебя.       «Знает ведь, что и у меня душа очернена, но винит одну себя».       Далия продолжала стоять неподвижно, будто изваяние. В душу вора закралось сомнение.       «Что-то не так».       Взгляд его невольно скользнул к поясу, что валялся у изголовья вместе с одеждой, и закреплённому на нём изогнутому кинжалу, что подарила Неру.       «Осёл, это же Далия — совсем берега Хапи попутал?»       — Дорогая, ты слышишь меня? Ты в порядке?       Внезапно женщина запрокинула голову и, вцепившись себе в волосы, истерично закричала. Когда Атсу сорвался с циновки и подбежал к ней, Далия уже валялась на полу, продолжая протяжно вопить, словно от невыносимой боли. Мужчина пытался отцепить её пальцы от волос, но тщетно — мышцы Далии будто одеревенели, всё тело бедной женщины словно схватила судорога. Вор ужаснулся, откуда в этой женщине появилось столько силы.       Когда ему, наконец, удалось прижать её запястья к полу, Далия стала метаться из стороны в сторону, так что Атсу пришлось придавить её своим весом, чтобы та ничего себе не повредила.       — Мама!       Вбежавший в комнату Реммао остолбенел. Он хотел было броситься к обезумевшей матери, но увидев её состояние, замер в ужасе.       — Реммао, беги за помощью! — приказал мальчику Атсу, но тот не мог сдвинуться с места от испуга.       Это произошло настолько стремительно, что вор не успел опомниться. Далия, словно пушинку, отбросила мужчину назад. При падении в груди его что-то хрустнуло, а перед глазами все поплыло от удара головой. Во мгновение ока очутившись перед Атсу, Далия прижала его за горло к стене. Бессильно схватившись обеими руками за её запястье, вор с ужасом глядел на её искажённое ненавистью лицо и пожелтевшие глаза с узкими, как у змеи, зрачками. Он пытался что-то прохрипеть, но ладонь Далии стиснула его горло с такой силой, что у мужчины не было и шанса, как, впрочем, и дотянуться до оружия. Теряя сознание, вор мысленно попрощался с жизнью. Жалел лишь о том, что не в силах был предотвратить то, что произошло с женщиной, которая была ему так дорога, и остановить то, что завладело ею.       «Шани… Боюсь, мы так и не встретимся. Путь на Поля Иалу мне всё ещё закрыт».       — Мама, он хороший, не надо! — отчаянно закричал Реммао, запрыгнув ей на закорки. Издав яростный нечеловеческий рык, Далия оторвалась от вора, пытаясь сбросить со спины мальчика.       Втянув с хрипом желанный воздух, Атсу скользнул по стене вниз и тут же, не смотря на головокружение и дикую боль в подреберье, бросился к своему поясу с кинжалом. В душе всё противилось этому, но инстинкты взяли верх.       С глухим ударом тело Реммао ударилось о стену и, опрокинув масляную лампу, кувырком свалилось на пол. Комната погрузилась в сумрак, а мальчик больше не двигался. Конечности Атсу налились свинцом, готовые действовать по наитию. Мужчина знал, что в случае его смерти Реммао тоже не жить. Когда нежить в теле его женщины снова бросилась на него, Атсу дал руке волю и вонзил изогнутый кинжал в мягкую плоть. Безумный взгляд Далии замер, а из уголка рта заструилась чёрная кровь. Не успевшие вцепиться в мужчину длинные пальцы обмякли, и женщина безжизненно повисло у него на руках.       Атсу бережно опустил её на пол. В горле стал ком, глаза его покраснели… Вор уронил голову Далии на грудь и затрясся от беззвучных рыданий, судорожно сжимая окровавленными пальцами её плечи. Острая боль в теле не имела значения.       Внезапно тяжёлый стук сердца заставил Атсу вздрогнуть. Мужчина порывисто отпрянул. Ожившая к его смятению Далия, не видя иной цели, с невиданной скоростью и силой в руках пригвоздила вора к полу, сжимая его горло.       Нет, он не мог позволить себе умереть. Это было бы слишком просто, слишком трусливо — ведь теперь Атсу знал, что делать. Пользуясь драгоценными мгновениями сознания, он зажмурился, используя силу воли. Вор знал, что у него получится, потому что иначе было нельзя. Ощутив в ладони желанное древко копья, мужчина со всей силы всадил его под рёбра чудовища и сбросил её с себя.       С протяжным воплем неживая воспламенилась, озарив комнату ослепительно-ярким светом. Атсу отполз к ближайшей стене и, хватаясь за пульсирующую шею, с ужасом наблюдал, как за несколько его судорожных вздохов огонь поглотил тело его женщины и оставил на месте него лишь пепел. Копьё Анхура с глухим звоном упало на пол, а комната снова погрузилась в полумрак.       Вор сглотнул с тупой болью в горле, переводя дыхание, затем обессиленно откинул голову назад и прикрыл глаза. Призрачный свет заходящего месяца и звёзд — единственный освещал погрузившуюся в могильную тишину комнату Далии.       Сердце всё ещё колотилось, как бешеное, хотелось кричать и разгромить тут всё, что ещё сохранилось на местах.       «Не лучше ли было самому погибнуть от её рук? Но нет… Нет, это была не она. Реммао! Осёл, чуть не забыл о мальчике… Хотя бы ради него я обязан был остаться в живых. Не говоря уже о том, что обещал себе дождаться Ифе. Не знак ли это, что она вернулась вместе с амтовой Тьмой? Нет, я не могу об этом думать сейчас, слишком тяжело… Далия, почему? За что, Сет подери?! Ты не заслужила такой смерти».       Всё ещё испытывая жуткую боль в горле и в груди, Атсу, не в силах встать, сделал рывок и пополз в сторону Реммао. Отбитые мышцы, как и возможный перелом рёбер, делали испытанием каждое движение.       «Он должен выжить, должен…»       Развернув мальчика лицом вверх, вор ужаснулся, увидев на его щеке ожог. Но главное — не было крови, и Реммао дышал. Атсу осторожно хлопнул его по здоровой щеке, приводя в чувства. Тот слабо застонал и приоткрыл глаза. Увидев мужчину, мальчик вскрикнул, резко отпрянув и ударившись спиной об стену. Реммао тут же схватился за ожог и болезненно застонал.       — Мама… Где мама? Что с ней случилось? Атсу, что с мамой?!       Мужчина осторожно притянул его к себе и положил подбородок на тёмную макушку ребёнка.       — Тише, Ремм, тише, я здесь, — глухо прошептал Атсу, не смотря на боль в связках.       — Но где мама? — уже плакал мальчишка. От слёз ожог разболелся ещё больше, и Реммао плакал еще отчаяннее.       — Мама ушла… Не бойся.       — Она вернётся? Вернётся?       — Я… не знаю.       «Я не должен пугать его ещё больше. Нужно сейчас же увести Реммао во дворец. Там безопасно, по крайней мере пока… Амтова пасть, а как же Кейфл с Лейлой? Мы договорились встретиться там же утром. Если что-то случится, они смогут постоять за себя, а мне нужно подумать о мальчишке».       — Ремм, взгляни на меня. — Атсу несильно встряхнул его за плечи, призывая слушать. — Тебе нужно пойти со мной. Клянусь Великим Инпу, там ты будешь в безопасности. Там друзья, у них много игрушек и они поделятся с тобой. Там… Там живёт Лейла. Помнишь Лейлу? Да?       Реммао коротко закивал, привлечённый именем красивой вечерней гостьи и обещанием игрушек. Но тут снова вспомнил маму и наотрез отказался куда-либо идти без неё.       «После всего, что это чудовище в теле Далии сделало с ним, парень не хочет без неё уходить. Неудивительно, она его мать и, хоть была строга по необходимости, любила сына и заботилась о нём. Кроме того, она была центром его жизни, для детей нет никого важнее. У Ремма нет никого, я обязан его забрать».       — Она говорила, что боги накажут её! Это Великий Инпу сделал с ней?       — Это не он сделал с ней. Не он…       — Тогда кто?!       — Я не знаю… Реммао, я найду маму, слышишь? Найду. Но сейчас пойдём со мной. Ты ведь доверяешь мне?       Несчастный ребёнок снова закивал, перестав плакать.       — Мы пойдём к Лейле и её семье, это наши друзья. Но сначала пойдём к колодцу, нужно промыть ожог.       Наконец, найдя в себе силу воли встать, Атсу поднял спасительное копьё и, пошатываясь от головокружения, повёл Реммао к колодцу. Вор осторожно промокнул болезненное увечье мальчика и приложил к нему чистое, а главное, прохладное медное ведро от колодца, остывшее за ночь.       Доверившись мужчине, Реммао больше не плакал, хоть и оставался молчалив больше, чем обычно. Мальчик прихватил с собой деревянного Анубиса — священного идола и по совместительству любимую игрушку, — взял Атсу за руку и позволил себя вести.