Глава 2. Цена клятвы.

Иногда, чтобы спасти другого —

приходится продать свою душу тому,

кто её уже сжёг.

***

      На моём плече оказались тёплые пальцы Мими. Дьяволица приложила палец к губам, дав знак, чтобы я молчала. Вдвоём мы стали прислушиваться к происходящему за дверью.       — Мы не можем их отправить в школу вновь! Но и здесь больше нет безопасности, — рассуждал Мамон, постукивая по столу пальцами.       — Этих выродков нужно уничтожить! — Ребекка, как и всегда, яростно высказывала свою ненависть к метисам. Мои кулаки сжались, а глаза вспыхнули гневом.       — Какого чёрта… — в то же мгновенье Ми слегка сжала моё плечо.       — Сходи к нему, я останусь тут, — её мягкий голос уговаривал, но глаза требовательно вынуждали. Мими, как никто другой, знала, что происходило со мной, когда я начинала злиться. И действительно, лучшим вариантом было поскорее уйти отсюда.       Я бесцельно бродила по базе ордена, откладывая встречу с Астаротом до самого конца. Страх, что я увижу в его кандалах, терзал меня. От одной мысли об этом кожа покрывалась мурашками, как от зимнего ветра.       Я шла по территории, пока не оказалась у темницы.       Рука потянулась к двери, аккуратно приоткрыв её. Темнота, которая была внутри, казалась непроходимой, но всё же я юркнула в её объятия. Когда дверь со скрипом закрылась за мной, я стала аккуратно пробираться по помещению, дожидаясь, пока мои глаза окончательно привыкнут.       — Астарот? — мои губы прошептали это с едва скрываемым волнением в голосе.       — Тут, — его вымученный голос прозвучал из противоположной от меня стороны, и я тут же двинулась к нему.       — Что с тобой? — мои пальцы коснулась его руки, которая была покрыта чем-то липким. Металлический запах тут же ударил в нос.       — Небольшие прелести заключения, — он усмехнулся, шумно выдохнув. Каждым миллиметром тела я чувствовала, как ему было тяжело.       Кандалы отнимали возможность регенерации, да ещё и наносили глубокие порезы, если пленник примет попытки шевелиться.       — Шепфа… — Я положила руки ему на шею и прижалась лбом.       — Знаешь ведь, как люблю это выражение, — с его губ слетел смешок.       — Знаю, — я невольно усмехнулась, оставив быстрый поцелуй на его губах. — Облокотись на меня, тебе будет проще стоять.       — Лилит, я сильнее, чем кажется.       — Кандалы сдерживают регенерацию. Силы скоро иссякнут, а я не знаю, сколько времени проведу с тобой.       — Вечность, Лилит. Я согласен только на это условие.       — Какой же ты упрямый, — я аккуратно приподняла его, с крайней осторожностью опуская его руки на свои плечи.       Дверь в темницу внезапно распахнулась, позволяя лунному свету проникнуть внутрь. На пороге стояла Ребекка.       — Ох, Лилит! Как хорошо, что ты здесь!       — Если подойдёшь, пожалеешь.       Серафим выпустила в мою сторону ослепительный белый свет. Астарот мгновенно закрыл меня своими крыльями, принимая на себя весь удар. Снова. Его хриплый стон, заполнивший комнату, разрывал мою душу на части.       — Я освобожу его от оков, но ты должна будешь согласиться на моё условие, Лилит, — её лицо озарила торжествующая улыбка.       — Говори! — я посмотрела на неё красными глазами, горящими в темноте.       — Я верну их в школу, если ты полетишь с ними и поможешь спасти мою дочь, — женщина наклонилась ко мне и протянула руку для скрепления клятвы. Её губы расплылись в едкой, самодовольной усмешке.       Астарот, собрав последние силы, нежно коснулся моей руки, словно предупреждая о недопустимости согласия на эти условия. Но я была непоколебима в своих намерениях.       — Ты думаешь, я делаю это ради себя? — её голос дрогнул, но лицо оставалось каменным. — Если Вики погибнет — я сломаюсь. А ты… ты — их шанс. У тебя кровь Белиала. Только ты можешь выжить от её рук. Так что либо ты отправляешься, либо я выдам Чуме всех. С клятвой или без.       — Я согласна, — я протянула руку. Её пальцы крепко сжали мою ладонь. На мгновение комнату озарило золотое свечение — это означало, что нарушить клятву — значит отправиться в небытие.       Она молча бросила мне ключи. Я судорожно схватила их и начала освобождать метиса от оков. Слёзы отчаяния катились по щекам, и я каждую секунду боялась, что не успею. Наконец, со звоном кандалы упали на пол. Я нежно провела руками по его лицу и прошептала: «Сейчас станет легче». Раны начали медленно затягиваться, но процесс шёл мучительно долго, заставляя Астарота страдать.       — Зачем ты согласилась на это? — его рассерженный голос вдруг прорезался из груди.       — Она предоставила бы тебе возможность уйти в небытие.              — Пусть так. Сейчас ты подписала себе приговор, Лилит.       — Я не смогу жить, если не увижу твои глаза снова.       — А теперь? Ты предлагаешь мне жить вечность, зная, что я не увижу твоих? — он приподнялся, облокотившись о стену.       — Поцелуй меня, пожалуйста, — я нежно коснулась его щеки, но он отвернулся. — Ладно… — я встала и направилась к выходу, бросив последний взгляд на метиса, который больше не смотрел на меня.       Безысходность ситуации разрывала сердце в клочья. Я шла к саду, когда увидела Ребекку. Она стояла рядом с Элизой и Мамоном и о чем-то говорила с ними. Злость вспыхнула во мне мгновенно. Я взмахнула крыльями и в мгновение ока оказалась рядом. Выпустила шар энергии в сторону Ребекки, затем ещё один и ещё. Элиза схватила меня за руку, прикрывая от Уокер. Та лежала на земле и мерзко ухмылялась.       — Что ты делаешь, Лилит?! — Элиза с яростью посмотрела на меня, когда позади послышался смех Ребекки. Мамон схватил меня, не давая вырваться.       — Объяснись! — потребовал Мамон.       — Клятва! Она заставила меня дать клятву! — Мамон с отвращением посмотрел на старшую Уокер, чей смех раздался злобной волной.       — Ты не в себе! — подытожила Элиза глядя на Уокер, схватив её под руку, они направились к зданию. — Лилит, за мной.       Всё, что мне оставалось, — беспрекословно слушать дьяволицу.       — Мамон, там Астарот… Без кандалов, — я вымученно обернулась, а затем последовала за Элизой.       Она решительно направилась в кабинет, где регулярно проходили собрания, на которых я бывала лишь дважды. Громко хлопнув дверью, та встретилась со стеной издав жалобный хруст. Уокер рухнула на пол, а Элиза впилась взглядом в Эрагона, спокойно сидевшего за столом.       — Лилит, говори, — резко произнесла она, поджигая сигарету и вставляя её в мундштук.       — Изменить уже ничего нельзя. Мы с Ребеккой дали клятву.       — Что? — на лице Эрагона появилась эмоция, которую я не могла разобрать. Это было что-то на грани между злостью и разочарованием.       — Я должна отправиться в школу с метисами, чтобы помочь Вики сбежать, — провернув в руках браслет, который был на моей руке, я уставилась в коридор. В кабинете повисла тишина. Молчала даже Уокер, которая задорно смеялась несколькими минутами ранее. — Астарот регенерирует, и мы отправимся в школу. Скорее всего, мне вряд-ли удастся вернуться, поэтому... хочется поблагодарить вас за всё, что вы делали для меня.       Я поднялась со стула, намереваясь выйти из кабинета, но Элиза неожиданно взяла меня за руку. Её глаза были полны слёз, а в отражении я увидела всю её боль и разочарование.       — Обещай вернуться, — она не требовала, а скорее умоляла.       — Обещаю, Элиза, — крепко обняв её напоследок, я отправилась на поиски дяди.       Винчесто сидел в гостиной, погружённый в чтение. Тёплый свет камина мягко освещал его лицо, придавая этому моменту особенную глубину. Я заворожённо наблюдала за ним, стремясь запомнить каждую черту. Медленно подойдя к Адмирону, я обняла его сзади.       — О, чертёнок. Как ты? — его улыбка озарила лицо, мгновенно согревая моё сердце.       — Всё хорошо. Хочу сказать, что очень тебя люблю, — я прижалась щекой к его лицу.       Он нежно поцеловал мою руку, которая обнимала его. Я замерла, впитывая в себя тепло его любви.

***

      — Маль, присмотри за ними, — сказала я, кивнув на близнецов, с которых он снимал оковы и повязки с глаз.       Я бросилась к залу, где Чума готовила Вики к изощрённому заданию. Ворвавшись в помещение, я грубо распахнула двери, и все бессмертные тут же обратили на меня внимание. Несмотря на присутствие Чумы, Вики начала приближаться ко мне. Я бросила ей камень-портал, и она мгновенно исчезла, оставив в воздухе неприятное ощущение от вспышки.       — Кто к нам пришёл! — Чума радостно захлопала в ладоши и медленно направилась ко мне. — Неужели ты сама пришла в мои объятия? — Она раскинула руки, оказавшись рядом. Я застыла, глядя на Сатану и Люцифера, которые с недоумением разглядывали меня. — Обнимешь меня? — Она улыбнулась, и мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.       Она грубо толкнула меня на колени и медленно обошла вокруг, явно обдумывая, какие пытки применить. В моих глазах не было мольбы о помощи, ибо помочь мне не мог никто. Внезапный удар по спине заставил меня вскрикнуть, но я осталась на коленях.       — Ну что ж, птенчик, — она задумчиво, почти лениво, постучала пальцем по подбородку. — Я не могу залезть тебе в голову, но за время твоего отсутствия мне удалось найти способ стирать память бессмертным. — Она довольно улыбнулась. — Разве я не молодец?       Я промолчала в ответ, и это, видимо, разозлило её ещё больше. Следующий удар пришёлся по моему лицу.       — Да, госпожа, вы справились, — я тяжело выдохнула, услышав щелчок кандалов на ноге.       — Но сначала я должна насладиться твоим отчаянием. Я скучала по этому чувству, пока тебя не было. Мы отнимем у тебя что-то важное, — она обошла меня и остановилась за спиной. Осознание пронзило меня, и по щеке скатилась слеза. Лицо Люцифера выражало боль и сожаление.        Чума провела руками по моим плечам, медленно опускаясь к крыльям. Внезапно она рывком лишила меня их. Мой крик эхом разнесся по всей школе. Я рухнула на холодный кафельный пол, пытаясь дотянуться до спины. Казалось, эти прикосновения могли избавить меня от невыносимой боли, которая разрывала меня изнутри.       — Как сладок вкус твоего отчаяния, птенчик, — здравый смысл ускользал от меня, и я с трудом разбирала её слова. Её образ перед глазами метался из стороны в сторону. Собрав все силы, я попыталась сесть, но это только усилило кровотечение. Перед глазами всё плыло, я чувствовала, что вот-вот потеряю сознание. Но я знала: она не даст мне этого шанса.       Чума снова наступила на мою ногу, заставляя меня осесть на кафеле. Боль в спине то утихала, то усиливалась, вызывая приступы жара и холода. Её зловещая улыбка мелькнула рядом с моим лицом. Внезапно боль пронзила кисть, словно острые когти рассекали кожу. Я перестала кричать и дрожать, боль исчезла, и я подумала, что это мой шанс на спасение. Но щелчок открывшихся кандалов вернул меня в ад.              Тело вновь погрузилось в агонию боли, хотя и не такой яростной, как раньше. Кандалы снова щёлкнули, закрывшись. На меня стали смотреть и другие глаза, полные такого же дикого сожаления, как и у Люцифера. Я знала, какую боль переживают мои близкие и друзья, понимая, что они бессильны помочь. Мальбонте и Астарот смотрели на меня, будто наказывая за бездействие. Я нашла в себе силы повернуть голову и улыбнуться им.       Она обошла меня, внимательно осматривая, как художник своё произведение.       — Теперь мы можем перейти к главному, Лилит. Ты лишишься самого ценного.       Она села рядом и взяла в руки камень, которого я раньше не видела. Её лицо стало серьёзным, губы зашевелились, произнося фразы на древнеангельском. Камень начал светиться всё ярче с каждой новой фразой. Затем её рука коснулась моего лба.       Когда пальцы Чумы легли мне на лоб, я ощутила, будто в меня вонзили сотни игл. Воспоминания не уходили плавно — они вырывались из меня с болью. Я пыталась удержать хотя бы что-то: голос отца, шорох перьев, его взгляд… Но образы смешивались, искажались, разлетались, как пепел на ветру. В голове вспыхнуло чужое лицо — Астарот? Или враг? Я уже не знала.       — Лилит?       Я вздрогнула, услышав своё имя. Незнакомая женщина с хищной улыбкой сидела рядом. Тело пульсировало от боли, причину которой я не понимала. Я осмотрелась, пытаясь вспомнить, где нахожусь и кого вижу. Все взгляды были устремлены на меня. И я не знала, почему.              — Кто вы? — я снова оглядела всех.       — Лилит, ты меня не узнаешь? — передо мной возвышался незнакомый бессмертный. Он требовательно смотрел мне в глаза, словно искал в них тень воспоминаний. Но их не было.       Я хотела ответить, но… имя застряло в горле. Я знала эти глаза. Знала. Но почему они причиняли такую боль?