Глава 4

      Три года спустя       Прошло уже три года, как меня осудили за то, чего я не совершала. И если сначала, когда мы ещё ехали в тюрьму, я думала, что всё, можно забыть о друзьях и спокойной жизни, то после того, как меня заселили в одну из множества камер, я изменила своё мнение. Мелисса Джонсон является моей соседкой и очень доброй девушкой. Не знаю как ей, но мне очень даже повезло с ней.       Две недели назад мне стукнуло 25 лет, и в этот день у меня было свидание с теми, кто стал ближе родных мамы и папы. А именно — семья Ли. Всё это время, что я провела здесь, за решёткой, они навещали меня каждые две недели вместе, за что я была им очень благодарна.       Обида на мистера и миссис Морганов прошла. Нет, не так. Она притупилась, но не прошла. Слишком глубока рана, нанесённая ими двумя. Могли бы хоть на слушанье быть или навестить, хотя бы один разок, узнать, как я здесь поживаю. Но почему-то мне кажется, что если со мной что-то случится, то они только скажут спасибо.       Кстати, через полтора месяца после ареста Маргарет пошла домой к моим «родителям», и забрала все мои вещи. Теперь они хранятся у неё в комнате. Поэтому как только я выйду, Марго потащит меня к себе.       И вот сегодня Роберт и Марго снова навестили меня. Моя лучшая подруга рассказывала, как она проходит ординатуру. Ещё немного, и она сможет стать полноценным врачом! Как же я рада за неё! Мисс Ли говорит, что как только я выйду, она постарается и меня пробить в эту больницу, чтобы и я могла там работать. Но будем честны, мне этого не светит. За хранение меня уж куда-куда, а вот в медицинский центр в жизни не впустят работать! Но я постараюсь найти работу где-нибудь ещё. Да, будет трудно, потому что с судимостью вряд ли будут принимать везде. А ещё нужно будет найти жильё. Не хочу садиться им на голову, они и так много для меня сделали.       Но об этом позже. Я ещё даже половины срока не отсидела, а уже думаю о свободе.       Сейчас, когда мы уже попрощались, я направлялась в уборную с радостной улыбкой. Так приятно было, что хоть они обо мне помнят и поддерживают. Но эта улыбка быстро сползла, когда я подумала о другом человеке. Мелисса… А ведь её никто не навещает. Единственный человек, с кем она общается, это я… И тут в мою голову пришла гениальная идея. Нужно будет познакомить её с Марго. Будет круто! Уверена, они быстро найдут общий язык.       Уже на подходе к уборной, на моем лице снова была довольная улыбка. Эх, жалко, что она не пробыла и двух минут.       Дело было в том, что зайдя в туалет, мне представилась ужасная картина: никого не было, кроме меня и девушки, которая лежала на полу в позе эмбриона. Мелисса. Я подбежала к ней, но та едва дышала. Всё её лицо было в крови, тюремная роба тоже.       Кто-нибудь помогите! — заорала моя душа.       Не прошло и минуты, как в комнату вбежала Беверли Вуд. Она посмотрела на меня, потом на Джонсон, затем выглянула в коридор и закричала:       — Медика в уборную, живо! — после этого она подбежала к нам. — Что случилось?       — Я не знаю. Я зашла, а она…       — Не вздумай реветь! — рявкнула она на меня. А ведь ещё чуть-чуть и я могла бы это сделать. — Всё будет нормально.       — Что у вас здесь происходит? — наконец в дверях показались надзиратели и медсестра. Последняя подбежала к нам троим и приказала отойти, что мы и сделали.       — Её нужно отнести в медпункт, — после пары минут осмотра подытожила медсестра. Она встала, а мы с Вуд взяли Мелиссу под руки и последовали за врачом.

***

      Прошёл уже час, а может, даже меньше, или, наоборот, больше, не знаю. После того, как мы с Беверли отнесли Мелиссу в медпункт, надзиратели надели на нас наручники и повели к кабинету директора тюрьмы. Мы сидели на скамейке возле двери в кабинет: Вуд справа от меня спокойно откинулась к стене и прикрыла глаза, а я локтями облокотилась на ноги, причём правая нога дрожала.       — Успокой свою ногу, — сказала Беверли, и — о чудо! — моя нога успокоилась. Нет, ну не испугалась же я в самом деле её? — Что ты здесь забыла? — прервала она вновь молчание. Я посмотрела на неё, а та смотрела на меня чуть приоткрывшимися глазами, всё также откинувшись на стенку.       — Как и ты — жду директора…       — Да не в этом смысле. Типа, что такого ты натворила, что ты сидишь сейчас?       Мне стало очень интересно, почему ей захотелось поговорить со мной. Помнится, три года назад она отвергла моё предложение дружить и попросила оставить её в покое, так почему сейчас?       — Хранение наркотиков.       — А, ну тогда это ерунда. Знаешь, я как-то думала, что ты кого-то убила, и не могла в это поверить.       — Не похожа на убийцу? — Вуд посмотрела оценивающе на моё лицо.       — Ну не знаю. Лично мне сложно представить тебя, с таким ангельским личиком, убийцей. Обычно киллеры смахивают на меня.       — Так значит, ты сидишь за убийство. Сколько дали?       — Пожизненное.       Вот теперь я понимаю, что такое стыд, в полной мере. Я жалуюсь, что мне за хранение дали десятку, а оказывается, что есть люди, у которых дела намного хуже, чем у меня. Можно понять Беверли. Надо попросить рассказать её свою историю.       — Зачем тебе знать мою историю? — прервала та мои мысли.       — Ты мысли читаешь, что ли? Как ты узнала? И ещё тогда, когда я хотела позвать помощь? Или это небеса меня услышали и прислали тебя?       — Ну поздравляю тебя, ты мыслишь вслух. Я проходила мимо уборной, как услышала, что кто-то зовёт на помощь, так что нет, небеса тебя не услышали. И сейчас ты вслух сказала всё про стыд и хочешь попросить меня рассказать свою историю.       — Круто, а я и не знала.       — Ну теперь будешь знать.       Наступила пауза. Походу, душа уже не выдерживает кричать про себя, вот и делает это вслух. Прикольно.       — Так ты расскажешь?       — Знаешь сообщество «Чёрное небо»?       — Скажу тебе больше, я в нём состояла. Cutecat20 мой ник.       — А, помню. Ты заказывала у моего бывшего, вот откуда у тебя хранение.       — Я не…       — Понимаешь? — та хмыкнула. — Я являюсь вторым админом этой группы. Мой парень, когда нам было примерно также, сколько и тебе, решил создать такую группу, где подростки со всего мира смогут общаться. Но, спустя какое-то время, он предложил помогать им.       — Каким образом?       — Ну, например, продавать наркотики, или искать тех, кто обижает пользователей. Знаешь, я всю жизнь хотела стать копом, но как-то не сложилось. Потом думала пойти в охотники за головами. Что-то типо копов, но ты работаешь сам, и у тебя нет начальников. И когда он предложил искать обидчиков, не знаю почему, но я согласилась.       — Ты реально убивала?       — Троих. И то это можно отнести к самозащите, потому что они нападали на меня.       — После того, как ты их предупреждала?       — Да.       М-да. Мне стало жалко Беверли. Она согласилась на это только потому, что хотела в детстве стать копом и ловить гадов. Жизнь несправедлива!       — Вот опять ты мыслишь вслух. Но не могу не признать, ты права.       — Слушай, я знаю, три года назад ты сказала, чтобы я оставила тебя в покое, но…       — Может, я передумала и захочу дружить? — я кивнула, а Вуд продолжила. — Дружбу не обещаю, но постараюсь защищать вас с Джонсон.       — Эй, Вуд, Морган! — нас окликнула надзиратель. Мы посмотрели на неё, и та была не одна. Рядом с ней стояла директор. Интересно, что теперь будет?

***

      Вы спросите, что со мной и Беверли сделали? Ничего. Нас просто допросили, узнали, что случилось с моей соседкой и отпустили. Разумеется, администрация тюрьмы, как только очнулась пострадавшая, допросила и её тоже. Мелисса сначала говорила, что просто упала, но потом призналась, что на неё напали. Тех, кто с ней это сделал (а их было трое), на две недели посадили в карцер. Неделю Джонсон провела в лазарете, и всё это время мне было одиноко в камере. А как только она вышла из медпункта, то я её тут же познакомила с Вуд. Она сначала побаивалась её, но уже через сутки нас троих можно было описать так: троица, которая дружит с детства.