История

      Люмин проснулась, когда ей на лицо упал котёнок. — Блять! — с пронзительным криком она вскочила с кровати и, моргая, попыталась разглядеть что-то сквозь ослепительные солнечные лучи. Её рука тут же метнулась к щеке, нащупывая две чёткие, неровные линии от острых когтей. Липкие капли алой крови остались на пальцах, а между тем золотистые глаза метались по комнате, пока не остановились на преступнице: — Как тебе это удалось?!       Уютно устроившись на кровати, Паймон мяукнула, склонив свою пушистую белоснежную голову в замешательстве. Не дождавшись ответа — не то чтобы котёнок мог понять слова хозяйки, — Люмин спрыгнула с кровати и, закутавшись в одеяло, вышла из спальни.       Слегка зашипев от боли, Люмин покачала головой. Она не ожидала, что утро начнётся так неожиданно. Но кто бы мог подумать, что её разбудит голодный котёнок таким оригинальным способом?       Она протёрла глаза, схватила телефон и взглянула на время, ожидая узнать, сколько времени осталось до подъёма. И тут её сердце замерло, когда она увидела, что часы показывают половину восьмого.       Она проспала целых тридцать минут! Почему будильник не сработал?!       Люмин отбросила одеяло и стремглав побежала в ванную. Если она хочет успеть поесть, то не стоит идти в душ. К тому же, судя по тому, что из царапин всё ещё сочилась кровь, времени на обработку раны у неё почти не оставалось. Пожалуй, это ей в наказание за постоянные подколы над Аяксом из-за его вечных опозданий.       Люмин нырнула под раковину и, отбросив чистящие средства, поспешно принялась искать свою аптечку. Она сорвала пластырь как раз в тот момент, когда кровь начала сворачиваться.       В этот момент вернулась Паймон и начала жалобно мяукать. Как оказалось, шутка Итэра была недалека от истины. Котёнок действительно может помереть, если её не кормить каждые два часа. — Никаких вкусняшек сегодня, я зла на тебя, — проворчала она, смывая кровь с лица и наклеивая пластырь на щеку. — И на Итэра тоже.       Котёнок жалобно пискнул, и её гнев мгновенно растаял, словно лёд под лучами солнца.       И её день начался не самым удачным образом, она всё же успела на автобус, который отправлялся в восемь тридцать. На бегу она попыталась привести в порядок свои растрёпанные волосы, и, к её большому облегчению, большинство пассажиров даже не обратили на неё внимания. Возможно, она выглядела как безумная, особенно с этим пластырем с рисунком кролика. Или же как тень человека, который даже не успел выпить кофе.       В это напряжённое утро лишь звук жужжащих ламп на катке мог принести некоторое облегчение. По крайней мере, она не забыла ни ноутбук, ни коньки. И сцепив зубы, она поспешно зашнуровала ботинки. — Что у тебя с лицом? — неожиданно раздался глубокий голос Аякса, заставив её вздрогнуть. Она даже не заметила, как он снова опоздал и присел рядом с ней на скамейку, чтобы зашнуровать коньки. Его рыжие волосы были ещё влажными после душа, а на стиснутом подбородке дрожал мускул. По крайней мере, один из них был чистым, и от него веяло приятным ароматом морского бриза и сосны.       Она моргнула и качнула головой. — Именно это хочет услышать каждая девушка утром. — Расслабься, я просто хочу убедиться, что с тобой всё хорошо.       С губ Люмин сорвался лёгкий смешок, когда она сосредоточенно завязывала идеальные и ровные узлы. — Со мной далеко не всё в порядке.       Тепло его руки, лежавшей на её пояснице, застало её врасплох. Это простое прикосновение заставило её встрепенуться, и она, придя в себя, взглянула на него снизу вверх. Аякс же, казалось, был озадачен, и он нахмурился, но в его голосе звучала та нежность, которую, как ей казалось, он давно утратил. — Что произошло?       Ком в горле мешал ей говорить. В этой обстановке было что-то неуловимо знакомое, что воскрешало в памяти те дни, по которым она тосковала всё долгое лето. Не в силах вынести тяжёлый, пронизывающий взгляд его блёклых голубых глаз, она отвела взгляд и вновь уткнулась в свои разноцветные шнурки. — Я… устала. Мой котёнок прыгнул мне на лицо и оставил царапины. Теперь всё одеяло в пятнах крови, а у меня не было времени принять душ… И ты ведь знаешь, как я чувствую себя без кофе.       Пауза. А потом: — У тебя есть кот?       Архонты. — Рада, что это единственное, что ты вынес из моих страданий, — произнесла она, поднимаясь и поспешно выезжая на лёд.       Если Аякс и хотел ответить, у него не было такой возможности. Из одной из боковых комнат вышел Чжун Ли, повязав на шею золотистый шарф, и присоединился к ним на льду. — Доброе утро! Сегодня у нас много работы, — произнёс он и, нахмурившись, подъехал ближе. — Что случилось с твоим лицом? — Не сейчас, — проворчала она, проводя рукой по своим растрёпанным волосам. День обещал быть долгим.       Однако к её облегчению, партнёр не оказывал на неё привычного давления. Фактически, во время тренировки он почти не разговаривал, лишь задавал вопросы, когда Чжун Ли объяснял им их танцевальную программу.       Когда заиграла музыка, и Аякс с Люмин погрузились в ритмичный танец. Многие, кто наблюдал за ними, могли бы подумать, что они занимаются фигурным катанием, а не танцами на льду. И это было бы правдой, но не совсем так, как любил говорить Венти. В танцах на льду, как и в бальных, есть свой особый шарм и история. Фигурное катание же больше напоминало отточенные гимнастические упражнения, где каждый элемент исполнялся словно по нотам.       Люмин всю жизнь занималась бальными танцами, и её тело идеально подстраивалось под энергичный ритм музыки. Единственное, что пока не получалось, — это передать страстное выражение лица, необходимое для исполнения сексуального самбо. Но Люмин не сдавалась! Ведомая Аяксом, она наблюдала за его сосредоточенным лицом, пока их коньки с пением скользили по льду. Его движения были плавными, словно течение реки, проявляясь во всех аспектах танца: в мимике, артистизме, катании…       Аякс был талантливым фигуристом, его мастерство проявлялось в любом виде ледяного спорта. К сожалению, ей никогда не удавалось достичь его уровня. Каждый сезон она упорно тренировалась, чтобы стать лучшей для него. И вот, снова её сосредоточенность достигла апогея, когда она слушала кульминацию песни, и в её глазах сияло пламя.       Одним изящным движением, в такт музыке, она с легкостью скользнула в его объятия, позволяя ему поднять её в воздух со льда. Его руки крепко схватили её, став единственной связью в мире танца, музыки и льда. С каждым новым подъёмом она всё больше доверяла ему, позволяя ему кружить её вокруг себя.       А потом вниз, вниз, вниз, ближе ко льду, так близко, что она чувствовала холод катка своей обнаженной спиной, когда он усилил вращение. Светлые волосы, влажные от пота, прилипли к её лицу. Её пальцы нежно обхватили его шею, и на мгновение их лбы соприкоснулись.       Как бы близко она ни была к земле, она знала, что в его руках находилась в безопасности. Он никогда не уронит её.       Голубые глаза встретились с золотистыми, когда длинные пальцы погрузились в её шелковые волосы, и между ними разгорелся безмолвный танец. В такие моменты, как этот, каждое движение, каждое выражение лица и мельчайшие детали словно замедлялись. Как будто не существовало ничего, кроме музыки, их движений и их самих.       Затем он выпрямился, в унисон с музыкой, и она оторвавшись от него, продолжила танец, скользя на одном коньке, полная решимости довести его до совершенства.       И снова, снова, и опять снова. В каждый раз, когда их программа заканчивалась, Чжун Ли делал заметки и снова включал музыку для их ритмичного танца. И каждый раз, когда они погружались в безмолвное, хорошо контролируемое вращение, она замечала что-то новое, пока изучала его черты. Изгиб брови, россыпь веснушек, энергия в его диких голубых глазах…       С самого детства они дополняли друг друга, что удивляло даже их родителей. Его милая мама любила шутить, что их души разделились при рождении, хотя это было не совсем верно, ведь Люмин был на два года старше, о чём она постоянно напоминала ему. А Итэр иногда подшучивал над ними, говоря, что это они близнецы, а не он с Люмин. Однако, когда они стали старше, эти шутки обрели иной характер. Теперь они вращались вокруг их негласных бесед, способности понимать друг друга с полувзгляда, заканчивать предложения за другого и, можно сказать, чувствовать эмоции друг друга.       Некоторые называли их родственными душами. Она в это не верила.       Аякс был просто Аяксом. А она была просто Люмин.       И всё же…       К одиннадцати тридцати, наконец, успокоилась. Это побочный эффект её любимого спорта и, несмотря на смешанные чувства, время, проведённое с Аяксом ей помогало. Всякий раз, когда он был сосредоточен, она автоматически настраивалась на то, чтобы выложиться на полную. — Сегодня у вас была прекрасная тренировка, — произнес Чжун Ли, когда они завершили свою программу, тяжело дыша от напряжения. Она взглянула на своего партнера, и Аякс легко взял её за руку, нежно прижимая к себе, пока они скользили к центру катка. Рыжие волосы, завивались у основания шеи, а капля пота медленно скатывалась по прямой переносице. — Наконец-то вы избавились от паутины на ваших коньках. — Мне всё ещё нужно поработать над твизлом, — сказала она, уперев руки в бедра. Ей всегда казалось, что она переусердствовала с ними. — У тебя отлично получается, — постарался ободрить её Аякс, и в его голосе звучала всё та же нежность, что и раньше       Её губы слегка изогнулись в улыбке, но прежде чем Чжун Ли снова продемонстрировал свою дотошность. — Люмин права. Она перекручивает каждый поворот, — сказал он, а потом обратился к своей ученице. — Так что у тебя получается дополнительное вращение по сравнению с Чайльдом. — Но ведь это было неплохо, правда? — спросил Аякс, пока уверенность Люмин, которую она обрела во время их великолепных синхронных движений, не рассыпалась, словно старый лист бумаги.       Янтарные глаза их тренера недовольно сощурились. — Нет. — Оу. — Всё должно быть идеально, — расстроенно пробормотала Люмин, высвободив свою руку из хватки Аякса, и обхватила себя за талию. Воспоминания о его ярости в конце прошлого сезона вспыхнули в её сознании, словно языки пламени, разгоревшиеся, как лесной пожар. — Нам нужно работать больше, чтобы всё получилось.       На лице её партнёра вновь появилась каменная маска, так непохожая на обычного жизнерадостного и харизматичного молодого человека, с которым она выросла. — Конечно.       Её сердце пропустило удар. Отлично, она разозлила его своей критикой. Сегодня явно не её день. — Мы поработаем над этим днём, — произнёс Чжун Ли, не замечая ни её переживаний, ни скуки Аякса. — А сейчас нам нужно освободить лёд для Розалины и её партнёра.       Ужас, словно ледяная волна, пронзил каждую клетку её тела. Люмин резко подняла голову и встретилась взглядом с такими же широко распахнутыми глазами Аякса. — О, боги, — сказали они одновременно. — Что? — Ты отдал слот сразу после нас Синьоре? — спросил Аякс. — Теперь мы будем видеться с ней каждый день! — простонала Люмин, резко развернулась и поспешила к скамейке, увлекая за собой своего партнёра.       Чжун Ли поспешил за ними, и на его лице отразилось явное замешательство. — Вы не владеете катком, — он попытался призвать их к здравому смыслу, но встретил лишь раздражённые взгляды. Готовую лекцию пришлось проглотить и просто сложить руки на груди. — К тому же, за ней определенно стоит понаблюдать. Особенно после прошлогодней победы на Гранд Чемпионате. — Не важно, она та ещё сука, — процедила Люмин себе под нос.       Ей казалось, что она произнесла эти слова тихо, но внезапно Аякс запрокинул голову и мелодично рассмеялся. Однако Чжун Ли не разделил его веселье. — Люмин! — Не-не, — вмешался её партнёр, вытирая глаза, но продолжая улыбаться. — Она права.       Чжун Ли переводил взгляд с одного на другого, а затем, словно разочарованный отец, покачал головой. — Ну вы двое…       Пока он отправился предупредить водителя заливочной машины, что лёд свободен для следующих фигуристов, оба его танцора начали торопливо расшнуровывать ботинки. Если им удастся улизнуть с катка до появления Синьоры, им не придётся лицезреть её самодовольную, слишком горделивую ухмылку, вздёрнутый нос и унизительные придирки. Кроме того, если они уйдут пораньше, то, возможно, успеют выпить кофе перед занятиями… — Так, так! Посмотрите, кто здесь — неудачники, занявшие четвёртое место!       Люмин не смогла сдержать недовольный стон. Ну почему ей так не везёт? Какому кармическому богу она так сильно навредила, что оказалась в этой неприятной ситуации?       Аякс продолжал быстро расшнуровывать ботинки, и по тому, как его челюсть дёргалась, было очевидно, что он тоже услышал их соперницу. — Как думаешь, — тихо спросила Люмин, на мгновение поймав его взгляд, — у нас будут большие неприятности, если мы сломаем её идеальный нос? На его губах появилась кривая ухмылка, и сердце забилось чаще от этого зрелища. — Зависит от того, — ответил он. — Сможем ли мы это выдать за несчастный случай. — Возможно. — Хм-м, — её партнёр, быстро обернувшись через плечо, заметил приближающуюся Розалину в красно-белой форме, украшенной нашивками за все победы, которых она достигла ранее. — Я думаю, что самое серьёзное наказание, которое нам грозит, — это выговор. — Оно того стоит, — произнесла она, надевая кроссовки и убирая коньки в спортивную сумку. Затем она быстро встала рядом со своим партнёром, готовая уйти, не проронив ни слова.       Но опять же, казалось, что Синьора, как сытая и жирная кошка, ещё не наигралась со своей добычей. — Что? Вы слишком хороши, чтобы со мной разговаривать? — её соблазнительный голос, возможно, и привлекал других, особенно во время интервью, но для Люмин он звучал как скрежет гвоздей по школьной доске. Затем она наклонила свой безупречный подбородок, и её улыбка стала лукавой. — Или вы просто наслаждаетесь тем, что стоите рядом с победительницей прошлогоднего Гранд Чемпионата?       Желчь подступила к горлу. — Привет, Розалина, — с трудом произнесла Люмин, и её голос был полон яда. — Ах, — протянула Синьора, приближаясь к ним. — Малышка наконец-то заговорила. А что это у тебя с лицом?       Не бей её по носу, не бей её по носу, не бей её по носу. — Что это ты сегодня такая злобная? — улыбнулся Аякс, и его кошачья ухмылка была искренней, но не настоящей. Не то чтобы Синьора могла это заметить. Только Люмин могла видеть его настоящим, под всеми масками, которые он надевал перед другими фигуристами, перед камерами и даже перед своими родителями. Она догадывалась, что именно это заставляло его родных подшучивать над ними, говоря, что они понимают друг друга лучше, чем большинство пар способны понять своих партнёров. Он наклонился к ней, используя её руку как подлокотник. — Больше некого беспокоить? — О, не стоит меня ненавидеть за то, что я лучше вас, — её слова обожгли жидким пламенем, а улыбка была приторно-сладкой. — В конце концов, вы могли бы достичь таких же высот, если бы посвятили всю свою энергию нашему общему виду спорта. Вместо этого ты присоединился к хоккейной команде, а ты стремишься получить степень по геополитике.       Тишина.       Люмин отступила от Аякса, и его рука безвольно упала. Её слова, словно пощёчина, вонзились в них. Люмин даже не заметила, как изменилось лицо её партнёра. — О, — промурлыкала Синьора, закончив заплетать свою безупречную косу и перекинув платиновые светлые волосы через плечо. — Я задела за живое?       Ей нужно было уйти, нужно было бежать, нужно было держаться подальше от неё.       Ей нужно выйти отсюда. — Доброе утро, Розалина, — раздался глубокий голос Чжун Ли, заполняя арену. Если он и заметил, как Синьора подшучивала над его учениками, то никак не показал этого. Однако, судя по тому, как его губы едва заметно сжались, она была уверена, что он всё же что-то услышал. — Ты сегодня просто ослепительна. Как прошёл твой отпуск?       Лицо Синьоры озарилось, и она начала говорить о том, как ей нравятся пляжи острова Ватацуми летом. Однако Люмин не могла сосредоточиться на её словах. В горле стоял ком, и он мешал ей дышать. Она развернулась на каблуках и выбежала из зала, словно он начал сжиматься вокруг неё.       Каток уже не был тем безопасным местом, каким он был в детстве. И она не была уверена, что у неё вообще осталось такое место.       Чья-то тёплая рука схватила её за предплечье и резко остановила в тот момент, когда она захлопнула входную дверь. — Эй, — раздался мягкий голос Аякса, и у неё по спине пробежали мурашки. Впервые за несколько минут она смогла вдохнуть полной грудью, даже не осознавая, что всё это время задерживала дыхание. Та же самая нежность охватила её, когда его большой палец начал вычерчивать небольшие круги на её бицепсе. — Не слушай её. Она не знает, о чём говорит.       Люмин сделала ещё один дрожащий вдох, пытаясь успокоиться, и вытерла слезы. Она старалась не встречаться с его взглядом, чтобы не дать волю эмоциям. — Не знаю, как по мне, она попала в самую точку. — Это было в прошлом году, — продолжил он, нежно обнимая её лицо и заставляя посмотреть на него. — Мы оба изменились и стали взрослее с тех пор. — Но достаточно ли этого? — Мы сделаем всё возможное, чтобы этого было достаточно,— его ноздри раздулись, а в глазах загорелся огонь решимости. Что-то в его голосе пробрало её до самых костей, а на его лице снова появилась та же опасная, кривая ухмылка. — Мы оба хотим получить золото, не так ли? — Больше всего на свете.       Это была правда. — Тогда нам нельзя никому позволить вывести нас из себя, — его нос сморщился от отвращения. — Особенно Синьоре. Договорились? — Договорились, — её сердце забилось быстрее от его уверенности — такой сосредоточенной, целеустремлённой и готовой ко всему. Это было то, чем она всегда восхищалась в нём; он был словно огненный шторм, когда в его голове загоралась идея, сжигая всё на своём пути, чтобы воплотить мечты в реальность. — Когда ты стал таким оптимистом?       Он нежно провёл большим пальцем по её щеке, а затем опустил руку. Однако его улыбка так и не исчезла. — Я всегда стараюсь видеть в жизни только хорошее. Особенно когда у тебя было тяжёлое утро, что в последнее время случается довольно часто.       Люмин закатила глаза. — Как смешно.       Он ухмыльнулся — Я забавный. — Ты, конечно, нечто, — сказала она, слегка толкнув его в живот. — Но мне нужно бежать, а то опоздаю на автобус… — Я могу подвезти, — перебил он, сунув руки в карманы.       Люмин с вопросительным наклоном головы приподняла одну бровь. Под её пристальным взглядом его кадык слегка дрогнул, а голубые глаза внимательно следили за каждым её движением. Если присмотреться, она готова поклясться, что кончики его щёк слегка порозовели — они всегда так краснели после тренировки?       В ответ она покачала головой. — Разве сейчас не время твоего дневного сна? — Аякс легонько пожал плечами. — Как-нибудь переживу. Поехали, я даже угощу тебя кофе.       Забота о его режиме мгновенно исчезла, уступив место странному удовольствию, которое пронзало её, словно удар молнии. — Ну, теперь ты меня убедил, — произнесла она. — Это, — начал он с хитрой ухмылкой, протягивая ей руку, — было слишком просто.

***

      Вопреки не самому удачному началу дня, всё постепенно налаживалось. Аякс каким-то чудом сумел доставить её на занятия с запасом времени, хотя каждый раз, когда она садилась на его мотоцикл, ей казалось, что она балансирует на грани жизни и смерти. Он и его страсть к скорости — будь то выбор опасного транспорта или звание самого быстрого фигуриста в своей хоккейной лиге. Но только сегодня Люмин позволила ему немного превысить скорость, потому что это означало, что она получит свой кофе со льдом и сможет заранее добраться до занятий, чтобы проверить свою работу.       Но как только кофе закончился, в её голове снова появились тревожные мысли. Она любила свои курсы, они были интересными, но она могла слушать об энергетических проблемах Фонтейна только до тех пор, пока это не начинало её утомлять.       К сожалению, всё её внимание было сосредоточено на Синьоре и её язвительных словах. На протяжении всей лекции Люмин старалась не замечать, как они проникают в её душу и ломают уверенность, словно сухую ветку. Ведь эта женщина была воплощением всего, о чём Люмин мечтала в юности, за исключением, конечно, скверного характера. Розалина была заслуженной фигуристкой, победительницей Двенадцатого Тейвата, известной личностью и лицом многочисленных брендов. Благодаря своему харизматичному обаянию и сногсшибательной внешности, она была на вершине славы. Было трудно не сравнивать себя с такой выдающейся личностью.       И, само собой разумеется, она с поразительной точностью напомнила Люмин и Аяксу об их параллельных жизнях. Как же это раздражает! Как же легко их читать! Будь она проклята! Будь они прокляты за то, что их так легко понять!       К концу лекции её плохое настроение вернулось. Во всём были виноваты ноющая боль в щеке, урчащий желудок и дурацкое идеальное всё у Синьоры. — Что с твоим лицом? — спросила Мона во время видеозвонка, когда Люмин жадно вгрызалась в свой сэндвич во время обеденного перерыва.       Она бросила на свой ноутбук убийственный взгляд, и даже на расстоянии, в Мондштадте, одна из её лучших подруг вздрогнула. — Если кто-нибудь ещё спросит меня об этом, я взорвусь, — произнесла Люмин. — Может быть, тогда не стоило клеить такой большой пластырь с кроликом? — спросила её подруга, потягивая чай. Эмбер, сидевшая рядом с ней в одной комнате и общаясь по видеосвязи, рассмеялась так сильно, что её напиток чуть не полился из носа, заставив Мону вскрикнуть от отвращения. — Знаешь, есть такой вид пластыря, который сливается с кожей. — В моей аптечке больше ничего не было! — воскликнула Люмин и тут же прикусила язык, осознав, что находится в университетском кафетерии. — Извините, сегодня я не в настроении.       Много лет назад, когда Аякс принял решение не получать высшее образование, они стали ежедневно созваниваться по видеосвязи. Она не осуждала его: он никогда не проявлял интереса к учебе и большую часть времени в межсезонье помогал своей семье с собаками и рыбалкой. Но его отсутствие стало дырой в её жизни. Даже когда они начали отдаляться друг от друга, она постоянно искала его в толпе. Ситуация усугублялась тем, что, проведя почти всю свою взрослую жизнь в Снежной, она так и не смогла выучить язык настолько, чтобы завести друзей.       В какой-то момент Мона и Эмбер, должно быть, осознали, насколько одиноко Люмин, и предложили ей созваниваться за обедом каждый день. Не то чтобы у них не было других дел, но Люмин была безмерно благодарна им, даже если они находились за тысячи километров, а не здесь, за этим маленьким столиком. — Опять поссорились с Аяксом? — спросила Мона, когда Эмбер пришла в себя. — Вообще-то нет, — Люмин поморщилась; сколько же раз они ссорились, что это стало первым вопросом? — О? — удивилась Эмбер, наклоняясь вперёд, чтобы занять почти весь экран. — Это сюрприз. — Знаешь, мы не всё время ссоримся. — Ах, ну да, большую часть времени, — промурлыкала Мона, подзывая официанта из «Доброго Охотника», чтобы тот подлил ей чаю.       Люмин закатила глаза, размазывая остатки сэндвича по тарелке. — Ну, иногда он бывает очень раздражающим. Но сегодня я не могу злиться на него, потому что он купил мне кофе. — Если бы он только знал, как легко тебе угодить.       Она была уверена, что он прекрасно знает, как добиться её расположения. Однако чаще всего он почему-то предпочитал делать всё наоборот — просто ради прикола. — Так почему ты сегодня злишься? — спросила Эмбер, поправляя свою ярко-красную повязку на голове.       Ещё один хмурый взгляд. — Синьоре выделили тренировочный слот сразу после нас, так что теперь нам каждый день придётся лицезреть её безупречное лицо.       Мона театрально вздохнула, перекидывая одну из своих косичек через плечо, а подвески на её руках мерцали при каждом движении. — Почему ей до сих пор не сломали нос?! — Вот и я о том же! — А может, просто игнорировать её? — Это будет очень, очень сложно, — произнесла Люмин, подперев подбородок рукой. — В любом случае, она вспомнила нашу прошлогоднюю программу и… кое-что сказала, о чём я думала, и её слова меня задели.       Мона и Эмбер обменялись многозначительными взглядами, которые не остались незамеченными. Затем Мона откашлялась, поджав свои пухлые губы. — Что сказал Аякс? — спросила она. — Он был очень милым, — тихо произнесла Люмин, глядя на недоеденный сэндвич. — Сказал, что всё это было в прошлом году, и мы уже давно не те, что прежде. В общем… было приятно услышать, что ему не всё равно. — Конечно, ему не всё равно, — нахмурилась Эмбер. — Он же твой лучший друг.       Ещё один хмурый взгляд. — Нет, Итэр — мой лучший друг. — Правда? — спросила Мона, и на этот раз её губы слегка изогнулись в улыбке. — Но почему-то ты больше говоришь об Аяксе.       Она сомневалась, что сможет нахмуриться ещё сильнее, чем сейчас. Возможно, её партнёр был прав: она всегда выглядела так, будто пососала лимонную дольку. Быстро переключив тему на астрологию Моны, она отвлекла свою подругу-ведьмочку на достаточно долгое время, чтобы перевести разговор о своих сложных отношениях с Аяксом в другое русло.       Если бы она позволила этим двум девушкам продолжить разговор, который они пытались завязать, она бы точно знала, чем он закончится. Каждый раз, когда они говорили о её партнёре, они всегда задавали один и тот же вопрос: «Когда вы уже будете вместе?» Это происходило на всех интервью с прессой.       Мона спрашивала об этом не так часто, как в юности, когда они, сидя в доме дедушки Эмбер, сплетничали о том, с кем хотели бы связать свою судьбу. Однажды, когда Люмин было пятнадцать, она случайно проговорилась о своей слабости к парням с рыжими волосами, и с тех пор подруги не давали ей покоя. Ситуация усугублялась тем, что Мона, изучив их созвездия, заявила, что они идеально подходят друг другу (во что Люмин ни капли не верила), а Эмбер постоянно твердила, что на катке они всегда выглядят так, будто сейчас поцелуются.       Ей стоило немалых усилий убедить их, что Аякс ей не нравится в таком плане.       Или, по крайней мере, раньше было так.       Он вырос в очень привлекательного молодого человека.       У него чёткие очертания челюсти, прямой нос и пронзительный, но слегка дикий взгляд. Он худощав, но его мускулатура развита, и она часто ощущает её под своими пальцами, когда они скользят по льду, тесно прижавшись друг к другу. В такие моменты они способны на такие движения, на которые другие пары отваживаются лишь в моменты близости…       Люмин тряхнула головой, очнувшись от размышлений, слушала Мону, которая увлечённо рассказывала о звёздах и Эмбер.       Автобус, который доставлял её от кампуса до катка, прибыл к двум часам, и она почувствовала облегчение. Оставалась всего одна тренировка, после которой можно было бы вернуться домой и запереться в душе, пока не закончится горячая вода.       А потом она заметила Аякса, который спешил через парковку с хоккейной площадки. Он был полон энергии и жизни, как всегда после своей третьей тренировки за день. Он тоже заметил её, как раз когда она открывала дверь автобуса. — Однажды я буду приезжать сюда раньше тебя и буду ругать за опоздание, — подшутил над ней Аякс, слегка толкнув в бок.       Она фыркнула и бросила на него насмешливый взгляд. — С твоим послужным списком? Это вряд ли.       Его лицо озарила та самая безумная улыбка, от которой у неё перехватило дыхание. Иногда она ещё не привыкла к тому, как он смотрит на неё. — Занятия прошли хорошо? — Вполне, как только кофе начал действовать. Но если я ещё хоть раз услышу об изоляции Инадзумы, то выцарапаю себе глаза.       Он издал смешок, и его рука обняла её за плечи, притягивая к груди. — Какая ты жестокая, — проворковал он, а она пискнула, взглянув на него снизу вверх. Запах сосны и моря, который она всегда ассоциировала только с ним, окутывал её, словно тёплое одеяло. — Из тебя бы получился отличный хоккеист, милая. — Ты шутишь? — спросила она с усмешкой, слегка толкнув его локтем. Он не шелохнулся, и она, покорившись, прижалась к его груди. — Да меня там просто раздавят, я же дюймовочка. — Ты сильнее, чем кажешься. И огрызаться умеешь, как никто другой.       Она не могла сдержать смех, представляя себя в хоккейной экипировке, окружённой мужчинами и женщинами, которые были гораздо крупнее неё. — Думаешь, это поможет нам в борьбе с Синьорой? — спросила она, и в его голубых глазах мелькнула озорная искра. — О, я надеюсь на это.       Они вышли на лёд под оглушительную музыку — композицию Венти, созданную для их произвольного танца, которая звучала из всех динамиков. Хореограф кружился в центре катка, словно не замечая их присутствия. Его глаза были закрыты, а движения были настолько точными и почти волшебными, словно он полностью растворился в ритме.       Сердце Люмин пропустило удар, когда она прислонилась к бортику, заворожённо наблюдая за ним. В её тренере всегда было что-то причудливое, что привлекало её внимание, но видеть его на льду, выполняющим каждый шаг с лёгкостью дыхания, делало всё происходящее невероятно простым. Аякс, стоявший рядом, слегка наклонил голову и тихо подпевал, попадая в такт каждому повороту, развороту и быстрому вращению. — А вот и вы, — окликнул их Чжун Ли, вырывая из транса. — Вы оба опоздали.       Она открыла рот, чтобы ответить, но Аякс поднял руку. — Моя вина. Я плохо влияю.       Их тренер закатил глаза. — Надевайте коньки и давайте за работу.       Они оба кивнули и, не теряя времени, приступили к обычной разминке. Люмин не могла отвести взгляд от Венти, который сосредоточенно оттачивал движения, не обращая внимания ни на холодный взгляд Чжун Ли, ни на их опоздание.       Как только они вышли на лёд, хореограф остановил музыку и одарил их своей заразительной улыбкой. — Итак, у меня есть идея для вашей произвольной программы. Мне кажется, она поможет вам лучше понять эмоции, которые стоят за сложными элементами, которые мы уже начали разучивать. — О, это замечательно, — Аякс с ухмылкой толкнул её бедром. — Я уверен, что наша маленькая актриса это оценит.       Венти не обратил внимания на неудачную шутку, а Люмин резко толкнула его в бок. — Представьте, что между вами — запретная любовь, которой грозит разлука из-за внешних сил. И одна из таких сил — ревность, зависть и сплетни.       Он снова включил музыку и начал двигаться вокруг Чжун Ли, словно тот был куклой, которую он использовал для своей демонстрации. Сначала старому рокеру, кажется, не нравилось, что его используют в качестве игрушки, но, увлечённый музыкой, он позволил Венти делать всё, что было необходимо для рассказа. — Танго — это ваш взрывной конфликт, драма, гнев и предательство. Оно страстное, яростное и обнажённое.       Каждое движение Венти выдавало его нервозность: хватательные руки, грубые, резкие и отчаянные. Это совсем не то, что мадам Пин создавала для них. И, хотя это была лишь демонстрация, лицо Венти было наполнено эмоциями. Она ощущала исходящую от него ревность и ярость, словно он действительно застал Чжун Ли с другой женщиной.       А затем, когда танго завершилось, и музыка плавно перешла в любовную балладу, его движения изменились. Каждое прикосновение, хотя и оставалось отточенным и чётким, наполнилось теплом и нежностью. — Но затем, — начал он, нежно касаясь пальцами обнажённой кожи Чжун Ли, словно любовник, теряющий себя в объятиях простыней. — Вы оба осознаёте, что в этом мире вам не нужен никто другой, и готовы на всё, лишь бы быть вместе.       Когда музыка стихла, Люмин с удивлением обнаружила, что на её губах играет улыбка. — Венти, это в точности как в фильме, — произнесла она с восторгом.       Их тренер, слегка хихикнув, лишь пожал плечами в ответ. — Может быть. — У нас ведь не будет проблем с судьями из-за этого? — В правилах нет ничего, что мешало бы нам внести изменения, — ответил Чжун Ли, откашлявшись, и снова погрузился в изучение информации на своём планшете. Возможно, демонстрация Венти вызвала у старого камня волнение. — Поверь мне, — просто сказал Венти. — Он проверил.       Она взглянула на Чайльда, и его отсутствующий взгляд, такой необычный для его обычно сосредоточенного лица, застал её врасплох. Ещё недавно он был таким энергичным после хоккейной тренировки. Она ожидала, что и на катке он будет таким же.       Она снова толкнула его в бок, пытаясь вывести из задумчивости. Её встретили затуманенные голубые глаза и порозовевшая переносица, из-за чего веснушки казались ещё ярче. Что с ним происходит? — Ты в порядке? — Да, — его голос сорвался и стал на несколько октав выше.       Как-то странно. — Ну ладно. Давайте начнём.       Венти несколько раз продемонстрировал им всю программу, а затем оставил их, чтобы они могли попробовать повторить её самостоятельно. Люмин медленно выдохнула через сжатые губы и встряхнула руками, чтобы снять нервозность. Когда заиграла музыка, она встретилась взглядом со своим партнёром и, следуя за сложными движениями, которые показал их хореограф, показала всё, чему научилась.       Она не ожидала, что всё получится с первого раза — в этом и был смысл тренировок по одной и той же программе почти каждый день на протяжении пяти месяцев. Возможно, понимание истории, лежащей в основе каждого движения, помогло ей глубже погрузиться в роль. Когда широкие ладони Аякса скользнули вниз по её рукам, как и учил Венти, она словно растворилась в его объятиях, отдаваясь на волю эмоциям, которые переполняли их обоих.       Возможно, дело было в музыке. Возможно, в их успешных сегодняшних тренировках. А, может, просто в том, что он был так же сосредоточен, как и она. С каждым его движением Люмин словно таяла. Их сердца бились в унисон. Каждый медленный поворот и встречный разворот, каждый общий вдох... Она была в смятении, которое даже не могла объяснить.       В какой-то степени эта история отражала их непростые отношения. Конечно, Венти не осознавал этого, когда выбирал сюжет для их совместной игры. Но каждый раз, когда ей казалось, что они наконец-то нашли общий язык, когда её сердце замирало от его нежных прикосновений, Аякс отдалялся от неё, или она от него.       Внезапно музыка резко оборвалась, прямо посередине кульминации. — Стоп! Стоп, стоп, стоп!       Люмин моргнула, пытаясь отогнать туман, её голова шла кругом, когда она пыталась восстановить дыхание. Аякс, не произнося ни слова, увеличил расстояние между ними, его брови были сведены вместе, отражая эмоцию, которую она не могла понять.       Венти внезапно появился между ними, уперев руки в бёдра. — Что это было? Вы же фигуристы, а не школьники, — с этими словами он обратил свой взор на её партнёра, и его брови нахмурились. — Дотронься до неё так, будто ты действительно этого хочешь!       Зрачки Аякса были настолько большими, что она почти не могла различить голубой цвет его радужки. — Я… — Я же говорила тебе, Венти, — перебила она. — Когда мы пытаемся быть так близко, нам кажется, что нам снова по семь или девять лет. — Мне всё равно.       Она удивлённо моргнула. — А? — Венти прав, — мягко произнёс Чжун Ли, прижимая ручку к губам, когда вновь появился в центре катка. Его янтарные глаза скользили по их фигурам, прежде чем остановиться на Аяксе, который, казалось, был не здесь. Что с ним происходит? — Как он уже говорил, танцы на льду — это не просто фигурное катание. Интимность между партнёрами — это основа повествования, особенно в такой романтичной истории.       Венти слегка кивнул, на его лице отразилось неудовлетворение. — К тому же, между вами искры летят. Почему бы не использовать это?       Воцарилась тишина.       Спустя несколько томительных мгновений плечи хореографа расслабились. — Может… вы просто не знаете, как это сделать? — предположил он. Люмин заметила, как Аякс слегка дрожал. Если бы она не знала его так хорошо, она бы не обратила внимания. — У меня есть идея. Чжун Ли, продолжайте отрабатывать с ними шаги — и не забудьте про поддержки, которые я показал! А мне нужно сделать звонок.       Остаток дня они провели на льду, повторяя одни и те же движения, но Аякс оставался в своём необычном состоянии. Люмин очень хотелось спросить, что случилось, но беспокойство о том, как бы не сделать хуже, мешало ей. Даже в детстве они постоянно подшучивали друг над другом, затевали драки и дурачились. Именно поэтому она всегда терялась, когда его голубые глаза пронзали её насквозь. Они обезоруживали её, заставляя трепетать от желания, которое она не могла объяснить даже самой себе.       К концу тренировки она была уверена, что он вылетит оттуда пулей, оставив её расшнуровывать коньки и разбираться с тем, что творится в его голове. Но он удивил её, протянув руку и молча ведя к скамейкам, чтобы переодеться.       Только выйдя с катка, он нарушил молчание: — Ты так и не рассказала мне про своего котёнка.       Какая… странная тема для разговора. Но если это было его способом завязать беседу, она только рада. — Ах да. Извини, выдался тяжёлый день.       Он выдавил улыбку, но его глаза остались серьёзными. — И когда ты его завела? — В августе, — объяснила она, коснувшись пластыря на щеке. — Итэр подарил мне её, чтобы мне не было так одиноко в холодные снежнянские ночи. Но, честно говоря, она просто ужасна.       Его улыбка тут же угасла, словно солнце скрылось за горным хребтом, окружающим Заполярный Дворец. — У тебя с августа живёт питомец, и ты мне ничего не сказала? — Разве я не говорила?       Аякс остановился у автобусной остановки, сжав кулаки. Затем он шумно выдохнул и провёл рукой по своим взъерошенным рыжим волосам. — Признаться, такое чувство, будто мы совсем не разговариваем, хотя видимся каждый день уже целый месяц.       Её сердце сжалось от неприятных слов. Он был прав — конечно, он был прав. — Я знаю, — тихо произнесла она, и в её голосе звучала как-то жалко, когда она плотнее укуталась в красный шарф. — Прости. — Это не похоже на то, что ты активно меня избегала, — сказал он, пожимая плечами. Из её груди вырвался сдавленный смешок, когда она с силой закусила нижнюю губу, рискуя прокусить её до крови. Эти голубые глаза, казалось, стали острее в последних лучах тёплого солнечного света. — Хотя, если это так, то как ты посмела? — О, я уверена, что твои чувства, должно быть, сильно пострадали, — поддразнивала она его, когда сомневалась. Она никогда не умела говорить о своих чувствах. — Моё сердце разбито вдребезги, — ещё один осколок беспокойства исчез, когда он подарил её своей очаровательной улыбкой. Его каменная маска таяла, чем дольше они разговаривали. — Итак какие у тебя планы на вечер?       Она постучала по рюкзаку. — Задания. — А, — произнёс он, проведя рукой по волосам, отчего они взъерошились ещё больше. — Я хотел предложить поужинать вместе.       Люмин подавила тревогу, которая зародилась в глубине её сознания. — А что насчёт пятницы? — У меня хоккей. — А.       Неужели у них никогда не будет возможности провести время наедине? Неужели она лишь пыталась следовать приказу Чжун Ли и Венти проводить время с Аяксом вне катка? Скучал ли он по ней так же сильно, как она по нему? — Может, в субботу? — наконец предложил он, нарушив затянувшуюся тишину.       Она знала, что у неё в этот день нет никаких планов. — В один из немногих дней, когда я от тебя отдыхаю? — О, прошу, ты же знаешь, что тебе нравится проводить со мной время, — сказал он, прислонившись к столбу и скрестив руки на груди. Его губы растянулись в широкой ухмылке.       Она закатила глаза. — Смотря какой день, — произнесла она. — Ну, надеюсь, тебе понравится проводить со мной время в субботу, потому что я уже всё спланировал. Заеду за тобой, угощу ужином, — он нежно коснулся кончиком пальца её носа, затем развернулся и направился к своему байку, не дожидаясь ответа. — Запиши меня в свой график, милая. Я не хочу, чтобы ты забыла.       Забыть вечер наедине с Аяксом? Да это просто невозможно.