Химия

      Первые снежинки мягко опускались на землю, когда Люмин проскользнула между стеклянными дверями и вздрогнула от резкого тепла в вестибюле. Раз за разом она забывала, как суровы бывают зимы в Снежной, несмотря на то что последние тринадцать лет носила тёплые куртки и шарфы. Стоило ей вернуться в Мондштадт на летние каникулы, и её внутренний термометр сбивался, приспосабливаясь к умеренному климату, чтобы потом снова дать сбой. Даже думать не хотелось о том, как она будет разбираться в автобусном расписании под снегом.       Войдя на каток, Люмин не ожидала увидеть своего партнёра так рано. Он растянулся на деревянной скамье, и уставился в потолок, где мерцали флуоресцентные лампы. От мысли, что могла опоздать, у неё сжался живот, но, взглянув на часы, она лишь нахмурилась. — Ты рано.       Аякс только простонал в ответ, зажмурившись.       Услышав этот жалобный звук, Люмин с трудом сдержала смех, она подошла к нему, уперев руку в бедро. — Что случилось?       Один тускло-голубой глаз приоткрылся. — На тренировке потерял равновесие и врезался в борт, — осторожно выдохнул сквозь поджатые губы он, и в голосе явственно слышалась боль. — Из меня словно вышибло дух.       От беспокойства у неё снова свело живот. Она живо представила, как хрустнули его кости, когда он ударился о бортик катка. За всю карьеру они оба не раз падали, но её тревога никогда не притуплялась. — Ты в порядке? — Ах, — фыркнул он, но тут же поморщился. — Не переживай за меня. — Сложно не беспокоиться.       Он раскрыл оба глаза и нахмурился. — Это не повлияет на тренировку. Обещаю. — Да не в этом… — «дело, я волнуюсь» — хотела сказать она, но уверенность покинула на середине фразы.       Как объяснить ему, что, несмотря на их непростые отношения, она всё ещё заботится о нём? Как донести, что она хочет его видеть здоровым, не ради побед, а просто потому, что он ей дорог?       Она не смогла подобрать те слова, которые так отчаянно искала. А он, не дожидаясь её объяснений, застонал и с трудом сел. Его рыжие волосы торчали во все стороны.       Тишина между ними была напряжённой, словно предвестник бури, пока они надевали коньки и готовились выйти на лёд.       Именно голос Венти разорвал неловкую тишину над их головами. — Не волнуйтесь о коньках! Сегодня мы не на льду.       Люмин посмотрела на хореографа и заметила, какого бледно-зелёный шарф волочился за ним. Венти вышел из боковой комнаты с портативной колонкой, и на его губах играла хитрая улыбка. — Почему? — спросила она, откладывая коньки в сторону, и его самодовольная улыбка стала ещё шире. — Скоро узнаете. Встретимся в танцзале! — бросил он на ходу и, не добавив ни слова, скрылся в коридоре, оставив их вдвоём.       Она оглянулась через плечо на озадаченное лицо Аякса. Поймав её взгляд, он лишь пожал плечами. Значит, и он ничего не знал. Люмин тяжело вздохнула, сунула коньки в сумку и протянула ему руку, чтобы помочь подняться. Он принял помощь, хотя болезненный стон выдал, что удар о борт всё же дал о себе знать. Его тёплые пальцы переплелись с её, и она потянула его за собой, как делала это всю их жизнь.       Едва они вошли в танцзал, Чайльд заметил незнакомку раньше Люмин. Женщина была среднего роста, но с более выразительными формами, чем его партнёрша. Она оживлённо беседовала с Венти, увлечённо обсуждая что-то. На ней красовался тёмно-фиолетовый берет, а длинные медово-каштановые волосы, собранные в небрежный хвост, спадали на плечо. Несмотря на холод, она надела короткую фиолетовую юбку, расшитую золотыми и сиреневыми розами. Люмин невольно сжала руку Аякса и удивлённо выдохнула: — Лиза! Что ты здесь делаешь?       О, отлично. Ещё один выходец из Мондштадта. Сил уже не было выслушивать насмешки Предвестников из-за того, что его тренерский состав и партнёр не из Снежной. Тем не менее, он приветливо улыбнулся, когда женщина повернулась к ним. — Привет, милашка! Ты сегодня просто сияешь! — она протянула руки, чтобы обнять Люмин, и та легко ответила ей. Но, отстранившись, Лиза пристально взглянула на него своими бледно-зелёными глазами. — А ты, должно быть, Аякс.       Он коротко кивнул. — Но можете звать меня Чайльд.       Её милая улыбка стала ещё шире. — У меня есть куда более интересные прозвища для тебя.       О-о-о, блять, он всё ещё не привык к флирту. Чайльд неловко рассмеялся и быстро перевёл взгляд на Люмин в немой надежде на помощь, но та и не подумала её оказывать. К счастью, Венти вмешался, правда, вовсе не для того, чтобы спасти его от неловкости. — Лиза — одна из лучших бальных танцовщиц Мондштадта, — пояснил он, обвивая её талию рукой. — Она славится умением создавать особую атмосферу в танце. — Можно и так сказать, — промурлыкала она, не сводя с него голодного взгляда. — Я здесь, чтобы помочь вам с тонкостями прикосновений. — Я пригласил её после тренировки в начале недели, — продолжил Венти. — Лиза будет заниматься с вами раз в месяц вплоть до Двенадцатого Тейвата. Она поможет создать между вами искру.       Чайльд и Люмин переглянулись. Без единого слова он почувствовал её напряжение, тревогу и раздражение из-за необходимости обращаться к другому тренеру, чтобы он научил их тому, что у них когда-то было. Он склонил голову, как бы говоря, что они оба готовы приложить все усилия ради золотой медали, даже если придётся вернуться к основам. Люмин фыркнула и надула губы, как всегда, когда оказывалась не права.       Этот короткий безмолвный разговор занял всего полминуты, но все его участники почувствовали себя так, словно действительно беседовали. — Любопытно, — произнёс Венти, привлекая к себе внимание. В его глазах вспыхнул интерес.       Но прежде чем он успел задать вопрос, Лиза продолжила: — Венти рассказал мне о вашей программе. Можете показать свои движения, чтобы я лучше поняла, с чем имею дело?       Они оба кивнули, и хореограф включил музыку. Драматичные аккорды струнных зазвучали, как всегда, воодушевляли. Начало их шагов было таким странным, когда они оказались не на льду: неуклюжие, хаотичные, руки и ноги не слушались. Чайльд никогда не занимался танцами или балетом. Его единственной наставницей была мадам Пин, которая четко направляла его, пока партнерша смеялась.       И хотя он никогда не обучался классическим танцам, Люмин всё лето посвящала освоению разных стилей: балету, танго, румбе и даже более современным направлениям вроде фристайла и хип-хопа. Каждый раз, возвращаясь в Снежную, она пыталась обучить его, чтобы они были на одном уровне. Но, надо признать, он был ужасным учеником, а она была не такой уж хорошей учительницей.       Под музыку они двигались так же, как показывал хореограф. Его руки лежали на её бедрах, направляя каждое движение. Она же сосредоточенно хмурилась и повторяла его жесты: поднимала руки вдоль его груди, цеплялась за футболку, продолжала движение вверх. Однако не прошло и половины танго, как Лиза покачала головой, жестом попросив Венти остановить музыку. — Хм, — протянула Лиза, когда музыка стихла, постукивая пальцем по надутым губам. — Итак, это история о непреодолимой ревности и глубокой привязанности. Но я не вижу этого в ваших движениях. Только застенчивого мальчика и упрямую девочку.       Чайльд резко втянул воздух, почувствовав боль в рёбрах после недавнего падения на тренировке. Люмин, стоявшая рядом, быстро оправилась от замешательства и упёрла руки в бёдра. — Не думаю, что кто-то называл тебя застенчивым после четырнадцати. — Нет, но многие называли тебя упрямой, — проворчал он себе под нос и тут же застонал, когда она слегка толкнула его в грудь. Он бросил на неё сердитый взгляд, и, судя по лёгкому румянцу на её щеках, ей стало хотя бы немного стыдно.       Лиза проигнорировала их обмен любезностями, встав перед ним и положив руки на его бицепсы, улыбаясь слаще мёда. — Люмин, начнём с тебя. Я хочу, чтобы ты посмотрела на этого красавца так, будто он... скажи, какая у тебя любимая еда? — О боги, — выдохнула его партнёрша, запуская руки в свои светлые и запутанные волосы. — Ты не имеешь права просить меня выбирать.       Но он-то знал, что выбрать. — Это те нефритовые мешочки из ресторана Ли Юэ в центре города, — вырвалось у него так же естественно, как дыхание.       Люмин моргнула, а затем улыбнулась. — Ты прав. Ну что ж, теперь я проголодалась. — Отлично! — удовлетворенно промурлыкала Лиза, рисуя большими пальцами круги на его бицепсах. Он сглотнул, пытаясь сосредоточиться. — Представь его как большую тарелку с едой. Ты чувствуешь сладость ветчины, свежесть овощей и острый бульон. Тебе нужно откусить кусочек. — Она легонько коснулась его носа кончиком пальца и проворковала, приглашая Люмин приблизиться. Не говоря ни слова, она передала свои руки его партнёрше. — А теперь направь этот голод — это желание — к нашему милашке. — Хочешь кусочек, Люми? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. В ответ она лишь закатила глаза. — Ты был бы вкуснее, если бы помолчал. — А где тогда будет веселье?       Прежде чем Люмин успела ответить, Лиза взяла её ладони и медленно провела ими по его рукам и плечам. Чайльд с трудом сдержал вздох, стараясь не отводить взгляд. Иногда он не понимал, почему такие моменты давались ему так тяжело. Ведь это была всего лишь Люмин. — Начни отсюда, — негромко произнесла Лиза. Её голос почти терялся в звуках страстной музыки. Она отступила, давая Люмин возможность действовать самостоятельно, и, сложив руки на коленях, добавила: — Следи, как он реагирует на твои прикосновения. Как его тело отвечает твоим пальцам. Ласкай его, как любовника на шёлковых простынях.       Всевышние.       Он сглотнул, рассматривая трещину в гипсокартоне над головой партнёрши, пока Люмин в точности выполняла указания. Возможно, эта часть урока была предназначалась только ей, но он старался усвоить как можно больше. Разумеется, только ради того, чтобы стать лучше.       Каждый след, остававшийся от её пальцев, скользящих по его твёрдой груди, каждый тихий вдох и медленный выдох, каждый аромат её духов, пахнущих цветами и ветром… У него закружилась голова, и эти ощущения вврезались в память как навязчивое, но желанное воспоминание. Чем чаще она касалась его, тем сильнее хотелось привыкнуть к этому чувству, к этой близости.       Венти был прав насчёт их предыдущих выступлений. Раньше Чайльд считал, что проблема в технических ошибках или неудачных поддержках. Теперь он понимал: если для идеального выступления требовались такие прикосновения, до победы им было далеко. — Больше, Люмин. Мне нужно больше, — приказала Лиза твёрдым тоном, и он вздрогнул от неожиданности, отвлекаясь от томных движений партнёрши. — Если не сделаешь ты, сделаю я.       Чайльд не стал скрывать дрожь, и потянулся, чтобы приподнять подбородок партнёрши. Её медовые глаза удивлённо заблестели, а губы слегка приоткрылись в немом вопросе. — Люми, — выдохнул он, опасаясь обидеть Лизу, их нового учителя. — Пожалуйста, прикоснись ко мне.       Люмин быстро заморгала, изумлённая его отчаяниянием. А затем широкая улыбка расплылась на её лице, и кончики пальцев едва коснулись его обнажённой кожи. Этого было достаточно, чтобы по телу пробежали мурашки. — Ну надо же, ты испугался Лизы? — спросила она с мягкой, почти мурлыкающей интонацией, явно наслаждаясь ситуацией. Он тут же нахмурился. — Обычно я бы предпочёл умереть, чем признаться в этом, — пробормотал он, прерывисто вздыхая под пристальным взглядом светло-зелёных глаз Лизы. — Но да.       Сердце ёкнуло, когда она запрокинула голову и весело рассмеялась. На мгновение он уже ожидал, что она отстранится из вредности. Вполне в её духе. Но вместо этого её смех затих, а черты лица заострились, сосредоточившись. Одной рукой она нежно коснулась его щеки, другой — груди, прямо над бешено колотящимся сердцем. Её взгляд был таким же, как во время их безмолвных разговоров, и большой палец медленно скользил по его скуле.       Затем её ладони поползли вниз, вниз, вниз, едва касаясь его шеи, плеч и груди костяшками пальцев. Во рту пересохло, а лицо вспыхнуло. Он покраснел и ничего не мог с собой поделать, ведь не привык к такой близости, к её нежности. И мысль о том, что это происходит с его лучшей подругой, только усугубляла ситуацию. — Великолепно! — обрадовалась Лиза, хлопая в ладоши. Он пытался сосредоточиться, но Люмин не унималась, её руки настойчиво тянули его внимание. — Когда люди долго работают вместе, физический контакт становится формальностью. Вы выполняете движения автоматически, забывая о связи, которая когда-то вас объединяла. Но восстановить её так же просто, как встретиться взглядом и напомнить себе, кто мы друг для друга. Как пара. Как партнёры.       В углу комнаты зашевелился Венти, останавливая музыку. Чайльд смутился, вдруг осознав, что совсем забыл о присутствии хореографа. — Глубокомысленно, Лиза. — Я не только соблазнительница, знаешь ли, — пропела она, прежде чем взять руки Люмин в свои. — Так, Чайльд, теперь твоя очередь.       Люмин снова захотелось рассмеяться, увидев его румянец. Её так и подмывало поддразнить его по этому поводу, ведь его румянец делал веснушки ещё ярче. Но, к собственному ужасу, ей не нашлось что сказать. Дыхание перехватило, когда он сделал ход: сильные руки резко притянули её ближе. Грубые мозолистые пальцы царапали кожу. Он был властным и требовательным — всё, что она любила, но никогда бы не призналась даже перед смертью.       Веки дрогнули, когда его ладони скользнули по плечам. Однако, к разочарованию обоих, Лиза осталась недовольна. — Нежнее, нежнее, большой парень, — мурлыкнула танцовщица, мягко покрывая его руки своими. Он замер. — Она не манекен, она женщина. И заслуживает бережного обращения. Вот так.       Люмин подавила вздох, губы сжались в тонкую ниточку, когда Лиза направила его руки к её бёдрам. Не то чтобы он никогда не касался её там — миллионы раз во время поддержек, шутливых потасовок или когда два года делили кровать... Но это… это было совсем по–другому. Особенно вне льда, без необходимости контролировать каждое движение. — Почувствуй её нежную кожу под пальцами, — продолжала Лиза, не замечая, как её слова сводят Люмин с ума. Боги, возможно, она действительно истосковалась по его прикосновениям. — Почувствуй её сильные плечи, мускулистые руки, соблазнительные бедра. Передай свою энергию через ладони. Обними её так, как можешь только ты.       Аякс посмотрел на женщину, и его кадык нервно дёрнулся когда он выдавил из себя: — Я не очень хорош в этом.       Лиза не поверила: — Не попробуешь — не узнаешь.       Он нахмурился, глубоко вдохнул через нос и выдохнул через сжатые губы. Люмин уже мысленно перебрала миллион различных способов подразнить и свести его с ума, пока они не начнут мучить друг друга теми же обычными подколками, на которых держалась их многолетняя дружба. Но подходящих фраз не находилось, её разум был затуманен.       Когда музыка заиграла снова, Аякс двигался иначе. Его длинные пальцы скользили по её фигуре уверенно, но теперь не грубо, а решительно, направляя её движения. Спина непроизвольно выгнулась, когда его широкие ладони поднялись вверх, касаясь мест, которых не ласкали два, а то и три года. — Каждое прикосновение должно быть осознанным, искренним, — наставляла Лиза, стоя с руками за спиной. — Станьте продолжением друг друга.       Люмин едва сдержала стон, когда он притянул её к себе. Было ли это случайно или намеренно, она не могла сказать. Тепло разлилось по телу от точек соприкосновения, оставляя жгучие следы, словно чернильные пятна на ткани. Вскоре её начало трясти, будто она стояла обнажённой под ледяным ветром Снежной. — Уже лучше, — задумчиво произнесла Лиза. — Теперь посмотрите друг другу в глаза. Это ещё один инструмент. Синхронизируйте дыхание.       Архонты, эти глаза! Голодные, пожирающие её, как любимое блюдо. Дьявольские, дикие, какими они становятся, когда он взволнован. Необузданные, проникающие в самую душу, туда, куда она пускала только его. Ей даже не нужно было подстраиваться под его дыхание; они уже дышали в унисон, будто невидимая нить тянула их друг к другу, сплетая сложный узор на гобелене.       Она не заметила, как музыка стихла, и не осознала, как близко они с Аяксом оказались друг к другу. Она прижалась к его груди, и его лоб был всего в каких-то несколько сантиметрах от неё. Его горячее дыхание щекотало ей лицо, а любимый запах сосны и морской соли окутывал, как тёплое одеяло. — Ну что ж! — Венти хлопнул в ладоши, возвращая их в реальность. Им понадобилось слишком много времени, чтобы отстраниться друг от друга. Чайльд засунул руки в карманы, откашлялся и отступил. Тем не менее, его сердце бешено билось в груди, отдаваясь в ребра, и прежняя боль от удара о борт исчезла. — Вы добились огромного прогресса! Надо посмотреть, как это будет на льду, но я горжусь вашей работой. — Вы особенные, — согласилась Лиза, и её улыбка была по-настоящему теплой, не такой приторной, как прежние. — Я работала со многими парами, но далеко не все схватывают суть с первого раза, если вообще понимают.       Пары… Он взглянул на Люмин, ожидая, что она возмутится из-за этого слова, но обнаружил, что она внимательно его изучала. — С сегодняшнего дня и до двенадцатого Тейвата настоятельно рекомендую уделять этому хотя бы десять минут на каждой тренировке, чтобы укрепить эту связь, — объяснил Венти, подпрыгнув к ним и снова переплетя свою руку с рукой Лизы. — Это изменит всё. — Ещё одна идея, если позволите, — начала Лиза, сделав паузу, словно ожидая, что её перебьют, но Чайльд сомневался, что кто-то из них сможет что-то произнести. Тарталья знал, что он — точно не сможет. — Перед выходом во время соревнований, просто обнимитесь. — Обняться? — они переспросили хором, наконец сбросив напряжение.       Лиза кивнула. — Объятия не только уменьшают стресс и укрепляют связь. Они создают особую близость, о которой ты и не подозреваешь.       На несколько мгновений повисла тишина, а затем: — Слышал, Аякс? — спросила Люмин, и напряжение в её плечах постепенно спало. — Значит тебе нужно будет мыться.       То, что раньше мешало ему заговорить, исчезло. Он прислонился к ней, как к подлокотнику, зная, что она ненавидела это, а он обожал дразнить её. — Ну, не знаю. Кажется, тебе нравится, как я пахну после тренировки.       Лиза и Венти рассмеялись, когда Люмин, оттолкнув его от себя, скривила лицо в гримасе отвращения.

***

      С детства суббота была её любимым днём недели.       Когда она была маленькой, выходные означали приезд Итэра и небольшие вылазки с родителями. Это было время, которого они все ждали с нетерпением. По выходным они встречались с семьёй Аякса и разводили большие костры в снежную погоду. В то время Люмин, прижавшись под тёплым пледом к своему лучшему другу, заплетала густые рыжие локоны Тони.       Став старше, Люмин старалась посвящать выходные себе, проводя немного свободное время со своими школьными друзьями или просто отдыхая в своей комнате после напряжённой недели.       Теперь же выходные превратились в бесконечный сон до девяти утра, марафон романтических мелодрам и запретные вкусности, о которых она никогда не рассказала бы тренерам. Дни, когда можно было забыть об учёбе и парнях.       Именно поэтому стук в дверь застал её врасплох. Люмин оторвалась от экрана телевизора, а Паймон, недовольно зашипев, спрыгнула с её колен и поспешила прочь. Вряд ли это доставка еды, она ничего не заказывала. А может сосед, с которым она ещё не успела познакомиться, и он пришел попросить муки или что-то ещё. В кино так часто бывает. А вдруг это какой-нибудь невероятно милый парень?       Раздался ещё один стук, и она тихо простонала. Отложив ноутбук, Люмин наконец поднялась с дивана. Уставшие ноги взмолились о пощаде, но она проигнорировала боль и даже не посмотрела в глазок.       Яркое красное пятно в проёме заставило её вздрогнуть, но мимолетная тревога быстро рассеялась. — О, привет, — Люмин наклонила голову, когда Аякс посмотрел на неё сверху вниз. Его алый шарф плотно обвивал шею, а медные волосы растрепал колючий ветер. Прислонившись к косяку, он криво улыбался, и на этот раз улыбка казалась почти мягкой. — Что ты здесь делаешь?       Улыбка тут же сползла с его лица. — Ты что забыла?       Люмин слишком долго смотрела на него, не понимая, что происходит. Забыла? Что забыла? И вдруг вспомнился разговор в начале недели: она обещала оставить для него один свой свободный вечер. — О чёрт, — выдохнула она, отступая. Её глаза расширились, когда до неё наконец всё дошло. — Чёрт!       Чайльд ошеломленно уставился на неё. — Знаешь, когда я просил тебя отметить меня в своём расписание, я был абсолютно серьёзен. — Прости, я… — она бросилась в квартиру, на ходу выключая телевизор. А жаль, ему хотелось бы узнать, что она смотрела. — Не знаю, что на меня нашло! — Очевидно же, — проворчал он, закрывая за собой дверь. — Ты ещё хочешь пойти? — Да! — воскликнула она. Её янтарные глаза широко раскрылись, в которых читались смущение и ужас. Затем тише добавила: — Да. Дай только переодеться. — Не надо, — он закатил глаза и бесцеремонно плюхнулся на её диван. — Я собирался настоять на милых пижамах-слаймах. — Замолкни, — проворчала Люмин, торопливо уходя спальню. Не прошло и трёх секунд, как она высунула голову из-за двери. — Куда мы идём? — На улицу. — Куда на улицу? — Сюрприз.       Его партнёрша провела рукой по лицу и вздохнула. — Что мне надеть?       Его улыбка была хищной. — Одежду, желательно. — Ненавижу тебя. — Очевидно же, — повторил он, полностью откинувшись на диван и закинув ноги в сапогах. — Ты забыла про наше свидание. — Я надеваю джинсы, — решила она, громко хлопнув дверью. — И это не свидание! — А могло бы быть, — пробормотал он, глядя на закрытую дверь спальни. Тишина в квартире душила. Он привык к шуму в своём доме, где каждые пять минут кто-то кого-то звал, или за стенами хижины выл ветер. — Знаешь, парни вроде меня не привыкли, чтобы такие красивые девушки их игнорировали. — Потому что ты никогда не был на свидании, — донеслось из-за двери.       Он нахмурился. — Вообще-то был! — Та девочка из восьмого класса не считается. — Почему? — он провёл рукой в перчатке по её неразобранным вещам. Удивительно, но она жила здесь уже больше месяца и всё ещё не разобралась? Хотя между учёбой и танцами времени действительно не было. К тому же, она имела привычку собирать слишком много вещей и не желала с ними расставаться. — Потому что оно длилось тридцать минут.       Ого. Грубо, но справедливо. Он усмехнулся, прислонившись к стене её спальни. — Потому что кто-то всё время мне звонил.       Люмин тут же выглянула, нахмурив золотистые брови. — Кто? — Ты, глупышка.       Она поджала губы, на несколько секунд погрузившись в раздумья. Потом спросила: — И из-за чего я так психовала?       Он не сдержал смех, покачав головой: — Короткую программу переименовали в «ритм-танец». — Ах да! Эй, это было очень важно! — дверь с грохотом захлопнулась, едва не выбив раму. Чайльд хмыкнул, уставившись в пол. — И кстати, из-за тебя у меня не было ни одного свидания, — «потому что ты всегда будешь на первом месте». — Потому что ты вечно всё портишь.       Смешок за дверью подтвердил, что она его услышала. Затем послышались проклятия из-за пропавшего синего свитера. Чайльд закатил глаза и продолжил осматривать квартиру, пока неожиданное мяуканье не остановило его. Тут он вспомнил, как Люмин рассказывала о котёнке, которого получила от Итэра перед возвращением в Снежную. Опустив взгляд, он увидел белый комочек шерсти, увлечённо тыкавший лапкой в его ботинки. — Это твоя кошка? — Да, — донеслось из комнаты. Чайльд осмотрел кухню, нашёл кошачьи лакомства и высыпал несколько штук на ладонь. — Только осторожно, она кусается. — Не-а, она хорошая девочка, — промурлыкал он, протягивая угощение, которое кошка тут же жадно схватила. Он никогда особо не любил кошек — возможно, потому что в детстве у него их не было. Но эта малышка была мила и идеально подходила ворчливому характеру Люмин.       Говоря о его партнёрше — она как раз подошла сзади. — Какого чёрта? — возмутилась она, уперев руки в бёдра. — У тебя же собаки! Она должна инстинктивно тебя ненавидеть.       Это, конечно, работало не совсем так, но он всё равно рассмеялся. — Наверное, я прирождённый укротитель животных, — поддразнил он, потирая пушистые белые ушки котёнка. — Или ты просто подкупил её лакомствами, — проворчала Люмин, указывая на коробку у него под подмышкой.       Он одарил её кривой улыбкой. — Не велика разница. Она выглядела голодной! — Она всегда голодная — её зовут Паймон! — бросила его напарница через плечо, скрываясь обратно в спальне. Но дверь в этот раз оставила открытой. Чайльд закатил глаза, встал и поставил коробку с угощениями как можно тише, чтобы не дать Паймон повода для излишних размышлений. Когда Люмин не появилась сразу, он застонал и скрестил руки на груди. — Ты идёшь?       Наконец, она вышла, заправив прядь светлых волос за ухо. — Я готова, — объявила она, слегка покрутившись. Её пальто кремового оттенка и юбка в тон мягко колебались при движении. Судя по всему, она нашла тот самый синий свитер, который искала. И, к его удивлению, она даже успела нанести макияж: её соблазнительные губы блестели от блеска для губ. — Как я выгляжу?       Его сердце на секунду остановилось, когда он увидел, как она светится. — Ты выглядишь… — прекрасно. Потрясающе. Идеально. — Мило. Люмин закатила глаза и подхватила свою сумку, висевшую у двери. — Какой ты очаровательный, — ответила она, ухмыляясь ему через плечо.       И хотя она была в хорошем настроении, он знал, что сказал что-то не то. В последнее время он часто ошибался. Но правильные слова всегда застревали в горле, запертые вместе с чувствами к его лучшему другу. Резко мотнув головой, он протянул ей руку. — Пойдём, дурочка. Мы уже опаздываем.

***

      Ресторан «Ли Юэ» в центре города не был дорогим или изысканным, но Люмин почти не тратилась на себя, поэтому Чайльд часто угощал её, когда она не решалась это сделать. К тому же, когда она вспомнила о своих любимых нефритовых мешочках на тренировке у Лизы, было сложно игнорировать выражение её лица.       Но в субботу в ресторане было оживлённее, чем он ожидал. Им понадобилось тридцать минут, чтобы найти столик у окна. Мимо проходили десятки людей, не заглядывая в окно заведения. Чайльд подшутил над ней, мол, если бы Люмин не забыла про их встречу, они бы легко вошли внутрь. Она же в ответ закатила глаза и пробормотала, что это не свидание, а он мог бы просто написать ей, чтобы напомнить.       Если быть справедливым по отношению к нему, она почти ничего не забывала за последние тринадцать лет — к добру или к худу. Но если быть справедливым по отношению к ней, он весь день нервничал, видя её имя на экране своего телефона.       Он не понимал, что с ним творилось в последнее время. От его бурных реакций на тренировках по танцам на льду до язвительных замечаний, когда команда вспоминала о ней. Ситуацию не улучшало и его беспокойство за их дружбу. Всё это выводило его из равновесия.       Поэтому он с головой окунулся в разговоры, дразня её и заставляя смеяться, как в детстве. Всякий раз, когда беседа затихала, он ловил её взгляд, устремлённый на заснеженные улицы центра Заполярного города, словно она в последний раз смотрела на него.       И вот, спустя мгновение, она обернулась к нему, положив ладонь на стол. — На этой неделе тренировки прошли хорошо, — Аякс нахмурился, не оценив начало разговора. — Ох, нет. Только не говори о тренировках. — Почему? — Потому что мы всегда говорим о тренировках, — вздохнул он, медленно ковыряясь палочками в лапше. Она же привычно закатила глаза. — Но это же всё о чём можно поговорить! — Люмин Виатрикс, ты же знаешь, что это не так.       Он ожидал, что Люмин закатит глаза и сразу перейдёт к рассказу о своих занятиях или неловких шутках Чжун Ли. Но она лишь улыбнулась и покачала головой: — Ух ты, полное имя. Похоже, всё серьёзно.       Он покраснел от её необычной интонации, но быстро взял себя в руки. — Почему бы тебе не рассказать о своих занятиях? — спросил Тарталья. — Ты и так всё узнаешь о моих занятиях, — легко ответила она, откусив немного риса на палочках, — на тренировках. — Хоть раз могла бы меня поддержать?       Люмин рассмеялась, не в силах сдержаться. — Ладно-ладно, — примирительно ответила она, едва сдерживая смех. С чего бы ей начать, чтобы ему было интересно? Даже когда разговор шёл легко, он часто отвлекался, стоило ей только заговорить об учёбе. — Вроде всё нормально. Поначалу преподаватели не понимали, что я профессиональная спортсменка. Один даже отчитал меня за отказ присоединиться к группе подготовки к экзаменам.       Аякс сосредоточенно нахмурился, наклонив голову, и безуспешно пытался поймать скользкую лапшу палочками. — А почему ты не пошла? — Потому что у меня была тренировка, — игриво ответила она и едва не подавилась водой, когда он бросил на неё убийственный взгляд. — В общем, он пригрозил поставить мне тройку. — Что? Как он посмел? — её напарник драматично вздохнул, хватаясь за тёмную рубашку, и покачал головой. — Хочешь, я с ним разберусь?       Ещё один смешок прозвучал от неё — точно так же, как в старые добрые времена. — Как бы забавно это ни было, Чжун Ли уже всё сделал. — Чжун Ли избил твоего профессора? — Нет! — Она засмеялась так громко, что привлекла внимание других посетителей.       В зале воцарилась тишина, все взгляды устремились к их столику. Даже успокаивающая улыбка Аякса не помогла — она сразу почувствовала себя неловко. — Он просто... поговорил с ним. На следующий день профессор принёс официальные извинения и предложил повысить оценку за посещаемость. — И ты этим воспользовалась. — И я этим воспользовалась, — повторила она, откидывая чёлку. — Ты меня так хорошо знаешь.       Теперь рассмеялся он, откинувшись на спинку стула. — Тринадцать лет даром не проходят, милашка. — А как у тебя дела? Давно не слышала, чтобы ты рассказывал о семье. И, честно, это неожиданно. Ты ведь не переехал? — Ха! Нет, — ухмыльнулся Аякс, наконец сдаваясь в борьбе с палочками. — Хотя иногда, когда мы погружаемся в работу, мне кажется, будто я живу в спортивном комплексе.       Ей это чувство было знакомо. — Уверена, младшим это тоже не нравится, — заметила она. Чайльд лишь пожал плечами. — Они другого и не знают. У Тони скоро день рождения, но я не могу смириться с тем, что она уже почти подросток, — он провёл рукой по растрёпанным рыжим волосам. — И меня точно хватит удар, если она не перестанет болтать об этом мальчишке, который ей нравится. — Заботливый старший брат. — Уверен, Итэр такой же. — И ты тоже, — легко парировала Люмин, подпирая лицо рукой. Она была права: взрослеть с двумя мальчишками одновременно и помогало, и осложняло жизнь — особенно когда дело касалось влюблённостей. Она до сих пор помнила, как Аякс устроил скандал, сломав нос парню, который слишком настойчиво за ней ухаживал в старших классах. Он даже не учился в её школе! Просто выследил того типа, чтобы «поставить на место».       После этого она неделю с ним не разговаривала, но потом не выдержала — слишком привыкла к его обществу. И когда же всё изменилось?       По выражению лица Аякса она поняла: он тоже об этом думал. — А у тебя? — наконец спросил он, и его блёклые голубые глаза скользнули по ней так, что она едва не растаяла. — Есть кто-то?       Вопрос застал её врасплох. Она открыла рот, чтобы ответить «конечно, нет!», но лишь замерла. К счастью или нет, молчание прервала энергичная блондинка, подскочившая к их столику и хлопнувшая Аякса по плечу. — Извините, Тарталья, — пропищала она высоким и смущённым голосом. — Можно вас попросить дать автограф? Мой младший брат ваш большой поклонник.       Лицо Аякса озарилось, будто восходящее солнце. — Конечно! — обрадовался он, не замечая недовольных взглядов других посетителей. Люмин никогда не понимала, как он игнорирует это осуждение.       Болельщица покраснела до кончиков ушей и покачивалась с пятки на носок. А Люмин задалась вопросом: понимала ли девушка, что он на свидание (это не свидание. Не свидание). — Ваша игра вчера была лучшей в этом сезоне! — добавила она. — Мы только начали, — Аякс одарил её своей фирменной кривой улыбкой, и что-то неприятно сжалось у Люмин в груди. — До плей-офф ещё много работы.       Что-то в этом разговоре, в той единственной части его жизни, где ей не было места, задело её сильнее, чем она ожидала.       Чайльд оставил свой ужасный автограф на салфетке, поблагодарил девушку за поддержку и фанатскую любовь, и она поспешила обратно за свой столик, где её подружки внимательно наблюдали за ними, перешёптываясь и хихикая.       К этой стороне жизни в «Предвестниках» он только привыкал: случайные встречи с фанатами, бесконечные фотографии, рекламные контракты. Ничего подобного не было в фигурном катании. Особенно если ты занимаешь лишь четвёртое место на чемпионате.       Тем не менее, он наслаждался каждым моментом. Даже за то короткое время, что находился в центре внимания, он уже понимал — хочет большего.       Однако, взглянув на Люмин, сидевшую с пустой тарелкой и сложенными на коленях руками, он пожалел о своих желаниях. — Прости, — искренне сказал он. Её золотисто-медовые глаза встретились с его взглядом, на лице появилась натянутая улыбка. — Всё в порядке, — ответила она, хотя он сомневался в её искренности. — Так… как прошла твоя вчерашняя игра?       Его будто ударили под дых — но в хорошем смысле, и сердце пропустило удар. Она никогда раньше не спрашивала его о хоккее. — Всё прошло шикарно! — ответил он, стараясь не звучать слишком восторженно о виде спорта, который она не любила. Но сдержаться не удалось. — Соперники были сильны, но нам не составило труда их обыграть. Толпа была в восторге, и это всегда делает игру интереснее.       Чем больше он говорил, тем сильнее сжимались её губы. — Ага, — сухо отозвалась она. Но он был слишком увлечён, чтобы заметить её реакцию, всё ещё находясь под впечатлением от её вопроса и внимания поклонницы. — Тебе стоит прийти на следующую игру. — Когда она? — Во вторник вечером.       Она нахмурилась. — Это учебный вечер. — И? — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать. Сделав глубокий вдох, он добавил мягче: — Сделай исключение. Останься допоздна.       Люмин нахмурилась, вертя соломинку в стакане с ледяной водой и по-прежнему избегая его взгляда. — Ну не знаю… — Почему нет? — …что? — Почему ты никогда не приходишь на мои игры? — вырвалось у него — тот самый вопрос, который он задавал себе каждое утро всё лето.       Люмин растерянно посмотрела на него. Обычно он легко читал её мысли, но сейчас — ничего не понимал. — Я... ничего не смыслю в этом виде спорта. — И не узнаешь, пока не придешь. — Но... — Никаких «но». Пожалуйста? Для меня это важно, — он хрустнул костяшками пальцев, стараясь не звучать слишком умоляюще. Он же Тарталья — новый Предвестник Царицы, самый быстрый игрок лиги, настоящий кошмар для вратарей. Как он мог побеждать на льду, если не мог уговорить лучшую подругу прийти на игру? — Всего один раз. Если не понравится — больше не буду просить.       Она долго колебалась, прочистила горло и снова уставилась на заснеженные улицы Заполярного. — Посмотрим.       Он знал её достаточно долго, чтобы понимать — это означало нет.