Поощрение

      Что, чёрт её побери, она здесь забыла?! — Сколько стоят билеты? — выпалила она, не в силах закрыть рот, пока глаза бегали по электронному табло. — Двести пятьдесят тысяч моры, — отчеканила кассирша с сильным снежнянским акцентом, ловко перебирая билеты. Заметив, что Люмин не торопится протягивать свою кредитную карту, женщина оторвала взгляд, приподняв темную бровь. — Вы не знали?       Внутри у неё всё перевернулось. А потом ещё раз. — Нет, — призналась она, вцепившись в ремешок сумки, как в спасательный круг. — Я впервые на хоккейном матче… — увидев, как её тёмная бровь снова слегка приподнялась, она поспешно продолжила, и её слова звучали невнятно: — …и вам нет до этого дела, потому что вы просто выполняете свою работу. Простите. Не хотела отнимать ваше время.       Резко развернувшись, она глубже закуталась в шарф. Какая глупая затея! Как ей вообще пришла в голову эта безумная идея? Она едва ориентировалась в автобусных маршрутах между кампусом и домом, не то что в дороге на хоккейный каток. Проведя рукой по волосам, Люмин поспешно вышла из очереди, отчаянно стараясь не заплакать, не поддаться панике и не выставить себя полной дурой перед раздраженными фанатами, которые так ждали возможность попасть внутрь. Как же ей не хватало Итэра. Архонты… Как же ей не хватало Аякса. Он бы с лёгкостью разрядил обстановку, превратив всё в смешной анекдот.       Она вскинула голову, моргая. — Простите? — Ваше имя?       Она нахмурилась от странного вопроса. — Люмин Виатрикс? — произнесла она скорее вопросительно, чем утвердительно. — Ах, вот в чём дело. Ну, так бы сразу и сказали, — фыркнула женщина, устало качая головой. Вдруг её лицо смягчилось, и она махнула ей рукой с идеальным маникюром, а потом протянула ей билет. — Вы мне показались знакомой. Берите.       …Чего? — И нечего тут стоять, — одернула её кассирша, снова помахав билетом. Люмин вздрогнула и вцепилась в заветный клочок бумаги, словно могла потерять. К её удивлению, пожилая женщина одарила её тёплой улыбкой. — Вы же не хотите пропустить первый период, верно? — Верно, — выдохнула Люмин, всё ещё озадаченная происходящим. — Спасибо?       Ещё одна мимолетная улыбка, и женщина, с прежней досадой, звала следующего из растущей очереди. Люмин сглотнула, неотрывно глядя на билет. Что только что произошло? Над ней сжалились? Пожалели её жалкую попытку попасть на каток? Должно быть, ей следовало бы сгореть от стыда, но вместо этого нервы натянулись до предела, а тревога достигла пика. Такого ещё не было.       «Успокойся», — приказала она себе, а потом, глубоко вдохнула и шагнула за стеклянные двери тут же окунувшись в жар вестибюля. Тёплый воздух согрел промёрзшие кости и успокоило взбудораженный разум. Она справится. Пусть и не знает ничего о хоккее. Но ей и не нужно было разбираться в нём — по крайней мере, не совсем. Она пришла сюда не для того, чтобы болеть за команду.       За последние три дня, она вбила себе в голову, что должна сходить хотя бы на одну игру, как просил её Аякс. Тогда он увидит, что ей это не нравится, и перестанет настаивать. Вот и всё, поклялась она себе.       И уж точно это не была отчаянная попытка удержать лучшего друга и узнать больше о его страсти.       Сотни людей заполнили фойе. Кто-то торопился купить попкорн, крендельки и традиционные угощения Снежной перед началом игры, а кто-то полностью оделся в сине-красно-серую форму своей команды. Люмин чувствовала себя чужой в своём синем свитере и джинсах, вцепившись в сумку. Но к счастью, именно это сделало её легкой мишенью для сотрудников, которые направили в нужном направлении.       Поднимаясь по ступенькам на каток, она почувствовала тот же трепет, что и на своём катке: тот же холод, гул флуоресцентных ламп, запах свежего льда… Но здесь ещё была ревущая толпа, приветствовавшая игроков на разминке, но и это не было совсем уж чуждо. У них с Аяксом тоже были фанаты, хотя масштабы не шли ни в какое сравнение.       Закусив губу, она прошла мимо зрителей к своему месту и села, положив сумку на колени. Взглядом она тут же нашла Аякса на льду в полной хоккейной экипировке. Его шлем едва прикрывал копну рыжих волос, а щеки раскраснелись от напряжения. Но особенно выделялся его энтузиазм от разминки. Он двигался синхронно с командой и с невероятной скоростью отправлял шайбу в ворота.       Казалось, он ожил, словно эти месяцы были лучшими в его жизни.       А может, и годы.       Свисток судьи прорезал воздух, и обе команды вернулись на свои скамейки. Люмин сглотнула, пожалев, что не взяла с собой попкорн перед началом игры. Иначе рисковала сгрызть губу до крови. — Привет!       Люмин повернула голову. Рядом сидела женщина с роскошной косой рыжевато-каштановых волос, переброшенной через плечо, а среди прядей поблёскивали заколки с тем же символом Фатуи, что красовался на футболке Аякса. Как и некоторые вокруг, она носила маску — серую с красными узорами, наполовину скрывавшую лицо. Вообще-то, маски были у доброй половины болельщиков на трибунах.       Люмина заставила себя проглотить нарастающее волнение. — Здравствуйте. — Ты Люмин, верно? — Я… да. — Потрясающе! — оживлённо воскликнула незнакомка, поправляя маску. — Как чудесно наконец-то познакомиться с тобой. — Простите?.. — Откуда это всеобщее узнавание? Сначала странное поведение кассирши, бесплатно пропустившей её на игру, не взяв непомерную для студентки сумму за двухчасовое зрелище, а теперь — этот восторженный взгляд от незнакомки, которую она точно не знала.       К счастью, долго гадать ей не пришлось. — Ты партнёрша Тартальи по танцам на льду, верно? — Ох… Люмин лишь кивнула, а улыбка незнакомки расползлась ещё шире. — Я Екатерина, а это Надя и Андрей. Наш общий друг играет за Фатуи, как и твой партнёр. Я так рада, что ты наконец-то пришла! — «Наконец-то»? — выпалила она, не успев задуматься, и пальцы вцепились в сумку.       Екатерина лишь кивнула, но тут оглушительный рёв трибун переключил её внимание на площадку. Гудок сирены заставил Люмин вздрогнуть на сиденье. Болельщики соперников, затянутые в фиолетово-золотые майки с эмблемой Райден Сёгун, взвыли от восторга — видимо, их команда сравняла счёт… или что-то в этом роде.       Когда шум утих, её взгляд выловил Аякса среди мельтешащих фигур. Он неспешно жевал жвачку, плывя к скамейке запасных. Всего за несколько минут игры его лоб уже покрылся испариной, а затылочные волосы свились в упрямые колечки. Брови нахмурились в привычном выражении — сосредоточенности, но с явной ноткой раздражения. Точь-в-точь как во время особо сложных поддержек на их тренировках.       При виде него её сердце затрепетало, но она усилием воли задушила эти предательские эмоции. Определённо, стоило взять с собой что-нибудь выпить. — Чайльд говорил, что не уверен, придёшь ли ты когда-нибудь, — вернулась к разговору Екатерина, когда игра временно затихла. — Но он всегда оставляет тебе билет на матчи.       Люмин резко перевела взгляд со льда на соседку. — Подожди, что? — Он тебе не сказал? — Нет? — О боги, только не говори, что ты заплатила полную стоимость за вход, — пробормотала вторая девушка рядом, — Надя — вспомнила Люмин. Она торопливо замотала головой, и троица облегчённо выдохнула. Теперь-то понятно, почему её впустили просто по имени и соответствующей внешности.       И всё же возникал вопрос: сколько раз Аякс оставлял для неё место, надеясь на её появление? Всматривался ли он в толпу перед каждой игрой, надеясь, что в этот раз она появится? — Признаться, мы уже думали, что ты так и не придёшь, но я рада, что ошиблась, — продолжала Екатерина, разглядывая свои ногти, пока судья снова свистел, останавливая игру на льду. — Правда, в последнее время они возятся с младшими, так что место пустовало. Так как же он тебя убедил?       Люмин уперлась взглядом в вышитые созвездия на сумке, яростно покусывая внутреннюю сторону щеки. — Если честно… сама не знаю, — может, из вредности, но уж точно не по какой-то другой причине. — Ты выглядишь нервной. — Потому что я очень нервничаю. — Но почему? — Екатерина подперла щёку ладонью. — Это просто хоккей.       Тихий нервный смешок вырвался у неё как раз в момент затишья, когда шайба падала на лёд, а затем арена снова взорвалась радостными криками. Это «Предвестники» снова взяли игру под контроль. К сожалению, смех не остановил любопытство её соседки. Пришлось сглотнуть и потянуть за торчащую нитку на сумке. — Я ничего не смыслю в хоккее. — Совсем ничего? — изогнула бровь собеседница. Люмин смущённо улыбнулась и пожала плечами. После секундного недоумения на лице Екатерины появилась ехидная улыбка. Она ткнула локтем Надю, как раз когда судья пронзительно свистнул. — Эй, ребята, не хотите помочь мне провести ускоренный курс по хоккею?       Ох ё…       Трио тут же набросилось с объяснениями, перекрикивая друг друга. Кросс-чеки, цели, пассы руками — это моментально пролетело мимо неё. Только когда Екатерина заметила её полный непонимания взгляд, стратегия изменилась — теперь они разбирали движения Аякса. Так оказалось куда проще. Она знала его — его движения, мысли. Поэтому использование его в качестве учебного пособия помогло закрепить терминологию. К тому времени, как они закончили большую часть своих объяснений, матч уже перешёл во вторую четверть.       Было трудно не растеряться среди всех терминов и штрафов, не говоря уж о грохочущей трибуне, взрывающейся криками после каждого удачного момента. Каждый раз, когда голова шла кругом, она искала на льду знакомый острый силуэт и медные пряди. Что-то в том, как он наслаждался игрой, даже проигрывая, успокаивало — разжимало сведённые пальцы и растворяло тяжесть под ложечкой.       Как ни прискорбно, Итэр прав. Аякс умел её успокоить, даже не подозревая об этом.       Пронзительный свисток вернул её в реальность. Люмин заморгала, увидев, как судья отделяет её партнёра от другого игрока Фатуи, отправляя обоих на скамейку штрафников. Даже с трибуны доносились бранные тирады Аякса на снежном языке. Раздражение исходило от него волнами, когда он откатился назад и плюхнулся на своё место. — Ой-ой, — прогудела Екатерина, и улыбка на её лице выдавала тревогу в голосе. — Что? Он что-то нарушил? — спросила она, теребя пальцами край шарфа. — Нет, но Скарамучча так подумал, — девушка указала на одного из низкорослых игроков команды. В отличие от её энергичного, как щенок, партнёра, тот вечно хмурился, угрюмо следя за шайбой. — Они с Чайльдом вечно ссорятся. Скара язвит, Чайльд даёт в морду. На прошлой неделе Капитано остановил их в середине игры и за футболку оттащил на скамейку запасных.       Люмин не смогла сдержать смешок. — Они ненавидят друг друга? — Думаю, они всё ещё учатся работать вместе, — ухмыльнулась Екатерина. — Порой у них выходит идеально сыгранная комбинация. А иногда Скара с Арлекино — вон та, — ткнула пальцем в высокую фигуру с шайбой, — будто специально доводят его. — Ох. — Всё в порядке! Это часть работы новичка, — вставила Надя. — К тому же он им отвечает. Почти чаще, чем другой команде.       Люмин нахмурилась. — Отвечает? — Насмехается, — уточнил Андрей. — А, понятно. Он и на тренировках мне докучает.       Его подколы сводили её с ума, хотя иногда мотивировали работать усерднее — просто чтобы доказать, что он не прав. Но чаще заканчивалось тем, что он получал локтем под дых. — Вряд ли это то же самое, — теперь уже ухмыльнулась Екатерина. Она уже собиралась что-то добавить, но резко замолчала, когда Арлекино потеряла шайбу, случайно отдав её сопернику. Трибуны взорвались криками, когда игрок забросил шайбу в ворота прямо за спиной вратаря. Гул сирены оглушил арену, и болельщики в фиолетово-золотых футболках — Молния Инадзумы, как ей объяснили, — вскочили, торжествуя. Её новые знакомые явно не разделяли их восторг.        Когда шум утих и Аякс снова вышел на лёд, Екатерина вернулась к разговору: — Итак, каково быть в паре с Чайльдом? Здесь он жестокий и пугающий. Не похоже, чтобы он был… романтичным. — Он очень романтичный! — выпалила Люмин и тут же покраснела. Голубые глаза Екатерины заблестели от признания, и она жаждала подробностей. — Ну, не в этом смысле. Он… нежный. И невероятно талантливый. И хороший партнёр.       Она не кривила душой. Их последняя тренировка с Лизой доказала, что он умеет раскрывать в себе ту, более спокойную часть. Хотя сейчас, когда он врезал оппонента в борт, никто бы так не сказал. И даже если у неё остались сомнения, годы, проведённые вместе, перевешивали плохое. — Как вы познакомились? — Случайно, — начала она, и губы дрогнули в улыбке. — Первые два года я выступала с близнецом. Пока он… не получил коньком по ноге и чуть не истёк кровью, — она сморщила нос, вспомнив душераздирающий крик Итэра, свои маленькие дрожащие руки, кровь на льду, пока Чжун Ли спешил наложить жгут… Свисток судьи вырвал её из кошмара, и она увидела шок на лице Екатерины. — После этого он завязал с катанием и ушёл в футбол. Я его не винила. — И я бы не стала, — пробормотала та, нервно перебирая конец косы. Люмин пожала плечами. — Но родители решили, что я должна продолжать, и тренер свёл меня с Аяксом, — она отчётливо помнила их встречу: его взъерошенные медные пряди, как он мёл край шарфа, и улыбку с пробелом от потерянных зубов, когда робко протягивал руку.       Она была, мягко говоря, ужасной. Язвила, что он никогда не сравняется с Итэром. Но когда он раскрепостился и начал отвечать тем же, что-то щёлкнуло, и с тех пор они неразлучны. — Брали медали? — спросила Екатерина, явно более заинтересованная этим, чем игрой. Люмин снова пожала плечами. — Серебро на Двенадцатом Тейвате. Ему было четырнадцать, мне — шестнадцать.       Голубые глаза собеседницы расширились. — Ого! Он об этом ни разу не говорил! — Мы не были этим довольны, — объяснила Люмин, следя, как Аякс передаёт шайбу Скарамушу через всё поле.       До золота не хватило буквально трёх очков — проклятая Синьора идеально выполнила поддержку в последний момент. Она скривилась при воспоминании. Тогда всё было проще. Тогда он ещё не стал другим.       Если Екатерина что-то и заметила, то была достаточно тактична, чтобы промолчать. — Значит, в этом году вы хотите получить золото? — Естественно, — Люмин встряхнула головой и улыбнулась. — Ставки слишком высоки, чтобы проиграть. — Например? — спросила Екатерина, и у неё похолодело внутри. — Не могу сказать, — она даже сама себе ещё не призналась. Если скажет, то сделает это реальностью. К счастью, Екатерина не настаивала. — Похоже, у вас что-то особенное.       Трибуны застонали, когда второй номер Предвестников промахнулся. Люмин ещё мало что понимала, но разочарование болельщиков было очевидно. — Знаешь, он постоянно говорит о тебе.       Это застало её врасплох. — Правда? — О да. Доводит остальных, но Капитано умиляется и не ругает. Влад терпит через раз.       Её будто сковало морозом снежной тундры. Слова застряли в горле, она не знала, что ответить. К счастью, гудок возвестил конец второго периода, и Андрей буркнул: — Пусть лучше на игре сосредоточится. Сегодня он вообще не в форме. — Иногда такова природа хоккея, — пожала плечами Екатерина.       Глянув на табло, она увидела, что «Предвестники» проигрывают со счётом два ноль. — Мы проигрываем? — спросила она, чтобы убедиться, что правильно поняла цифры. — Ага. Сейчас они взбесятся, — ответила соседка, а затем, с хитрой усмешкой, приподняла бровь. — Есть козыри в рукаве?       Ха, а как же.       Хотя…       Она достаточно хорошо знала Аякса, чтобы понимать: он расцветал от любого одобрения или внимания. Всё, чего он хотел, — быть замеченным. Возможно, виной тому было его детство среднего ребёнка в семье из десятерых. Он жаждал доказать свою ценность, и её слова были для него как вода в пустыне.       Тело двинулось вперёд раньше, чем разум осознал происходящее. Сложив ладони рупором, она крикнула: — Давай, Аякс!       Он мгновенно замер, услышав своё имя, боги, он так смешон, а затем расслабился. При первой же возможности он обвёл взглядом трибуны, и его блёклые голубые глаза нашли её в толпе. По лицу пробежала буря эмоций: от замешательства к недоверие, от благоговения к чему-то ещё — к тому, что она всё ещё не могла опознать. Даже на таком расстоянии она могла поклясться, что чувствует все его мысли — хорошие, плохие, отвратительные. Она знала его волнение, разочарование, удивление и сомнения так же ясно, как собственную ладонь.       В этот момент огромный стадион перестал существовать. Остались только они двое.       Два тела, один разум.       А потом снова раздался свисток. Судья бросил шайбу, и Аякс исчез. Остался только Тарталья.       И на этот раз она не возражала.       Опасная, дикая улыбка озарила его лицо, когда он прорвался сквозь соперников, молниеносно перехватив шайбу. «Молнии» не успели сообразить, что произошло, когда он, используя свою невероятную скорость, которой она всегда завидовала, проскочил мимо соперников, вратаря и вогнал шайбу в сетку. Трибуны взорвались рёвом, заглушая сирену, когда фанаты Фатуи вскочили с мест. — Он забил?! — закричала она, скорее спрашивая, чем утверждая. — Да! — проорала в ответ Екатерина, перекрикивая толпу. Её лицо сияло от восторга. — Сделай так ещё раз!       Так она и сделала: Люмин снова сложила ладони и крикнула похвалу. Сначала она подумала, что он может её не услышать, но он всегда искал её в толпе, так же, как и она его. Сердце забилось чаще, когда он оглянулся через плечо и снова нашё её. Его улыбка была такой яркой и чистой, что напомнила ей мальчишку, с которым она провела всю свою жизнь.       Ещё не улеглись эмоции от предыдущего гола, её партнёр снова завладел шайбой. У Люмин перехватило дыхание, когда он во второй раз играючи прошёл защиту, будто это не хоккейный матч, а прогулка в парке. «Молнии» не смогли его остановить. Он легко забросил шайбу прямо в ворота. Сигналы домашней команды зазвучали в тот же миг, когда Аякс забил.       Будто кто-то завёл его двигатель на полную мощность, чтобы он включился в игру. А потом она вспомнила — это она сделала. — Два гола за минуту! — завизжала Надя, перекинувшись через Екатерину, чтобы хлопнуть Люмин по плечу. — Ты скрывала от нас такой талант!       Щёки у неё моментально вспыхнули. Спорить было бесполезно. Скамейка Предвестников ликовала от последней шайбы её партнёра, впрочем, как и он сам. Если она знала его так хорошо, как думала, то это было только начало. Сейчас он оторвётся.       И вдруг она поняла, в чём кайф спортивных соревнований. Оно отличалось от танцев на льду, где важна каждая деталь и каждое движение оценивается с ювелирной точностью. Здесь все болели за свою команду, восторженно размахивая шарфами, пока игроки возвращались на лёд. И что-то в этом проникло глубоко в её грудь, в её кости, в её душу.       Теперь она понимала, почему он любил хоккей.       Это было весело.       Чёрт. Если она когда-нибудь в этом сознается, он не даст ей этого забыть.       Она надеялась, что у неё будет хотя бы минута, чтобы перевести дух после всего этого волнения, ведь сейчас шайбой владела другая команда. Но она сама пробудила монстра. Едва она подумала об этом, как Аякс уже вырвал шайбу и помчался вперёд, оставляя защитников «Молнии» позади. Вратарь даже не моргнул, когда шайба в третий раз оказалась в воротах.       Аякс вскинул кулак после третьего гола, а толпа просто взорвалась, вибрируя от восторга. Такой энергии она не чувствовала со времён их серебряного выступления. — Хет-трик!— три болельщика рядом с ней закричали, и тысячи бейсболок, шапок и других вещей полетели на лёд.       Она даже не успела спросить, что это значит, когда увидела: он поднял руку и указывал прямо на неё.       Его тускло-голубой взгляд был прикован только к ней. И даже когда вся команда облепила его с поздравлениями, он смотрел только на неё. От этого взгляда у неё перехватило дыхание, а сердце забилось в груди. Неважно, что она миллион раз видела эту ухмылку, сейчас всё было по-другому. И пока она не понимала, почему.

***

— Ты правда не хочешь остаться на вечеринке? — спросила Екатерина, перекинув сумочку через плечо, и в конце концов сняла маску.       Матч закончился вскоре после роскошного хет-трика Аякса. Предвестники выиграли, подхватив заданный им импульс. Когда толпа хлынула в зал, Люмин крепче сжала сумку. — Мне действительно не стоит, — ответила она, бросая взгляд на часы. — Мне уже давно пора спать.       Надя удивлённо приподняла бровь, буквально повиснув на Андрее. — Но ведь сейчас всего девять!       Люмин лишь пожала плечами. — Ранняя тренировка, — да и, если честно, она не была готова к встрече с Аяксом после этого матча. — Ах, — перебила её Екатерина, не дав Наде возразить. Люмин определённо должна потом поблагодарить её за помощь в этот вечер. — Ну что ж, тогда осторожнее на дороге. Надеюсь, тебе правда понравилось! — Понравилось, — не солгав ответила она. — Спасибо, за помощь. — Если это поможет нам побеждать, я готова повторить, — с этими словами Екатерина помахала на прощание, и втроём они растворились в толпе, оставив её одну в вестибюле.       Люмин глубоко вдохнула, стараясь успокоить остатки волнения. Несмотря на удавшийся вечер, она по-прежнему чувствовала себя чужой. Возможно, из-за давки, а может, потому что рядом не было Итэра. Она часто списывала свою тревогу на его отсутствие, когда что-то шло не так.       По мере того как толпа редела, она наконец смогла расслабиться и достать проездной. Что она скажет Аяксу завтра на тренировке? Он наверняка будет ждать похвалы. Может, стоит подурачиться, пообещав признание только после победы в Двенадцатом Тейвате? Или, наконец, воспользоваться его хорошим настроением и сообщить новость, которую откладывала уже больше месяца? Найдя проездной на дне сумки, она направилась к выходу. — Виатрикс!       Вот чёрт, похоже, разговора не избежать.       Резко развернувшись на каблуках, она отбросила длинную прядь волос. — О, привет, — выдавила она, заметив Аякса, бегущего в её сторону. Его лицо раскраснелось от напряжения, а веснушки на скулах казались ещё ярче под флуоресцентным светом. Он был в распахнутой форме, обнажая мускулистые руки с переплетением вен, которые она так часто разглядывала, когда они держались за руки. Одним резким движением он сорвал шлем, и его рыжие волосы вспыхнули, словно пламя.       Боги, иногда она совершенно забывала, насколько он красив. — Собиралась улизнуть от меня? — спросил он, игнорируя людей, пытавшихся остановить его для автографа. — Я не знала, когда ты освободишься, — возразила она. — Да и автобус не будет ждать...       Её слова оборвались вскриком, когда он внезапным движением подхватил её на руки, затянув в медвежьи объятия. Она хотела возмутиться, но он уткнулся лицом в её шею, и она мгновенно растаяла. Знакомый аромат сосны и моря окончательно лишил её воли. Он умел обнимать как никто другой, и Люмин не могла отрицать, предложение Лизы обниматься перед каждым матчем было прекрасным способом сблизиться с ним, не испытывая неловкости из-за того, что приходится просить его об этом.       Он долго не отпускал её, и она поклялась, что почувствовала, как он дрожит, прижавшись к ней; от волнения или чего-то ещё — она не могла сказать.       Тем не менее, они были на людях, и она не была уверена, что сможет выдержать эти взгляды. — От тебя пахнет мокрым носком, — соврала она, отталкивая его лицо, когда он не спешил отпускать. — Думаю, тебе нравится, — Аякс рассмеялся, и смех его отдался в груди низкой вибрацией. Затем его черты смягчились, а переносица порозовела — то ли от напряжения, то ли от смущения. Он сглотнул, кадык дрогнул: — Ты пришла. — Ты просил. — Я просил тысячу раз, — он откинул её прядь за ухо и прошептал так, чтобы слышала только она: — Что изменилось?       Столько всего… Люмин хотела быть частью его жизни, даже если ей не нравился хоккей. Она не хотела, чтобы он думал, что ей всё равно. И больше всего она боялась потерять его. — Хоккей важен для тебя, — выдавила она, откашлявшись. — А ты важен для меня.       Его черты смягчились ещё больше, хотя она и не знала, что такое вообще возможно. Голубые глаза Аякса прикрылись, когда он окинул её тем пронзительным взглядом, таким грубым и проникновенным, что она всегда вздрагивала. Она с трудом сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле.       Он замолчал на несколько секунд, прежде чем заговорить снова: — Люмин, я… — Так, так! — внезапно раздался рядом с ними мягкий, но властный женский голос. Люмин оглянулась через плечо Аякса, который застонал от неожиданности, и увидела быстро приближающуюся к ним высокую женщину. Её короткие серебристо-чёрные волосы были мокрыми от пота и гладко зачёсаны назад. Арлекино — вспомнила она. — Вы, должно быть, мисс Люмин. Мы много о вас слышали, но я не верила, пока не увидела собственными глазами. — О! — только и смогла выдавить Люмин, когда коллега Аякса схватила её за руку, словно собираясь пожать, но вместо этого крепко сжала её в своей. Её собственные пальцы казались льдинками на фоне этих горячих ладоней. — Эй, эй, руки прочь от прекрасной дамы, — нахмурился Аякс, отмахиваясь от товарища по команде. Когда та не отпустила Люмин, он грубо разъединил их руки, брови сведены в явном раздражении. — Ты всю удачу спугнёшь.       Женщина фыркнула и небрежно оперлась на его плечо, словно на подлокотник. — Я бы посмеялась над твоими суевериями, если бы не видела, как ты разнес лёд вдребезги, едва услышав её! — её тёмные глаза снова устремились на Люмин, и та с трудом сдержала вздох. — Впрочем, я Арлекино, и должна признать ты гораздо красивее вживую.       Жар залил её щёки, а Аякс возмущённо рявкнул: — Арли! Прекрати, или я расскажу Коломбине.       Женщина мгновенно побледнела. — Ты не посмеешь. — А ты проверь.       Люмин фыркнула, наблюдая за их перепалкой, и почти пропустила появление третьего Предвестника. К удивлению, он оказался лишь немного выше неё и совсем крошечным по сравнению с остальными. — Здравствуй, Люмин, — произнёс он. Его голос, хотя и хрипловатый, звучал почти мелодично. — Очень приятно с тобой познакомиться. Меня... — Скарамучча, — закончила она за него, вспомнив рассказы Екатерины.       Одна из его тёмных бровей поползла вверх, а на бледном лице расплылась самодовольная улыбка. — О, ты слышали обо мне?       Люмин кивнула, прикусив нижнюю губу. — Боюсь, у меня неоднозначное мнение.       Что-то блеснуло в его глазах цвета индиго — возможно, это была забава. — И что же это за «неоднозначное мнение»? — Отличный хоккеист, но... маленький вредитель, если верить Аяксу, — ей было ужасно неловко, но смех партнёра придал ей необходимую уверенность.       К её облегчению, Скарамучча, казалось, не слишком разозлился, а лишь покачал головой, изображая поражение. — Было бы обиднее, если бы ты не была такой милашкой. — Архонты, прекратите немедленно, оба! — прорычал её партнёр, словно дикий волк, и тут же обхватил её за плечи, притянув к себе. Она покраснела, ухватившись за его стройный торс. — Кстати, а что вообще за имя — Аякс? — поинтересовалась Арлекино, разглядывая свой маникюр.       Лицо Аякса тут же помрачнело. — А… — Это моё любимое имя, спасибо, — неожиданно для себя выпалила Люмин. Повисшая тишина заставила её тут же пожалеть о словах. — В общем, мне пора идти... — Нет, подожди, — взмолился её партнёр, не желая отпускать её из своих объятий. — Я могу отвезти тебя домой, это не проблема.       Арлекино и Скарамуш мгновенно оживились, подхватив его слова: — О-о-о, отвезёшь её домой, здоровяк? — Я вас прикончу. — Как бы забавно ни было наблюдать за твоими попытками, — пробормотал Скарамуш, явно устав от банальных угроз. — Капитано послал нас за тобой. Журналисты ждут. — Разве это не может подождать? — заныл Аякс, взъерошивая рыжие волосы. — Это так не работает, и ты это знаешь, — развернувшись на каблуках, Арлекино направилась обратно к катку, практически волоча за собой Скарамуша.       Люмин с трудом сглотнула, одарив Аякса слабой улыбкой. — Видишь? Ты занят. — Не настолько, чтобы не уделить время тебе, обещаю, — по-прежнему не желая отпускать её. Это было хорошо. В его объятиях она чувствовала себя гораздо комфортнее, чем в одиночестве. — Позволь мне провести эти интервью, а потом я отвезу тебя домой. И заодно поужинаем.       Как будто в подтверждение, её живот предательски заурчал, достаточно громко, чтобы они оба услышали. Аякс торжествующе усмехнулся. — Ладно, — пробормотала она, щурясь от смущения, но переплетая мизинец с его. — Но место выбираю я. — Разумеется. — Поужинать и подвезти домой?! — донёсся крик Скарамуш, ожидавший их у входа на каток. — Какой джентльмен! — Арлекино положила руку на лоб и с театральным обмороком сползла по косяку двери.       Выражение лица её партнёра излучало чистейшую жажду убийства. — Добавляю расправу в список дел, — прошипел он, сжимая её палец. — Сначала интервью, потом еда, затем кровавая месть. — Ну, — выдохнула она, тщетно пытаясь перестать краснеть как сумасшедшая. В конце концов, это был всего лишь Аякс. — С приоритетами всё в порядке.

***

      Впервые оказавшись в хоккейной раздевалке, она попала в самое логово зверя, чему позавидовали бы многие фанаты. Воздух был пропитан едкой смесью пота и дезодоранта; десятки игроков Фатуи сбрасывали с себя спортивные кофты и экипировку, бросая их в сторону. В центре столпились журналисты вокруг исполинского мужчины с первым номером на спине. — Тарталья! — раздался акцент Снежной. В мгновение ока толпа репортёров поняла, что Аякс вернулся, как разъярённый рой, подставляя микрофоны к его лицу. Люмин сглотнула, прижавшись к своему напарнику, и впивалась ногтями в его бицепс.       У него всегда получалось общаться с прессой; ей же каждый раз казалось, будто язык прилипает к нёбу. Что-то в этих камерах, свете и настойчивых вопросах подавляло её, даже если они хотели узнать больше о любимом спорте. Аякс понимал это — его взгляд мгновенно нашел её, как только начался допрос. Сжав её руку, он получил кивок в ответ, и она выскользнула к стене. — Тарталья, — другой репортёр, поднося микрофон прямо к его лицу. — Это, безусловно, лучшая игра за весь сезон, возможно, за всю вашу карьеру. Ваши ощущения?       На его лице появилась всё та же ослепительная улыбка, настолько широкая, что обнажила едва заметную ямочку. — Как будто на седьмом небе. — Твой первый профессиональный хет-трик! — воскликнула блондинка. Её красивые светлые волосы были собраны сзади в идеальный хвост. Люмин не смог удержаться и сморщила нос, когда повернулась лицом к репортеру. — Казалось, это произошло из ниоткуда, особенно эти три гола за шесть минут! Многие не достигают такого за всю карьеру. Что случилось?       Она замерла, когда его взгляд снова упал на неё. Она знала этот взгляд. Она знала этот взгляд — их беззвучный диалог, недоступный посторонним. Он ждал разрешения, хотя знал, что ей не избежать внимания.       Прикусив губу, Люмин слегка кивнула.       Аякс повернулся обратно к светловолосой репортёрше, взъерошив свои рыжие волосы. — Знаете, мне везло на протяжении всей моей карьеры. Я ещё молод и только вхожу во вкус, особенно, благодаря другим игрокам и высоким стандартам. Но есть человек, чьи ожидания выше всех. Она заставляет меня работать лучше, чем кто-либо другой. Это моя лучшая подруга и партнёрша по танцам на льду, Люмин. Она тоже здесь сегодня.       Эти голубые глаза нашли её у стены, а выражение лица было непривычно открытым и ранимым. Казалось, комната внезапно лишилась воздуха. — Вы, наверное, не знаете, но она для меня как солнце после долгой снежной бури. Когда я увидел её, весь стадион озарился. Она заставила меня стараться, быть лучше, как она, — Люмин знала, что покраснела, но это её не смущало. В такие моменты казалось, что никого вокруг нет, как и в середине игры тем вечером. — Так что, если и есть человек, которому я обязан сегодняшней победой, то только ей.