Прагма

      Город Фонтейн полностью преобразился к Двенадцатому Тейвату. По сравнению с тем, каким он был всего несколько месяцев назад, во время их первого отборочного проката, его было не узнать. Принимающая сторона не пожалела средств, чтобы устроить грандиозное шоу и поразить мир. На сложных переплетениях улиц развевались флаги всех семи стран, а сами улицы сияли безупречной чистотой. У Люмин урчало в животе каждый раз, когда доносился дразнящий аромат свежеприготовленной еды из лавок, выстроившихся вдоль белокаменных мостовых. Модно одетые горожане ловко лавировали между явными чужеземцами, а торговцы работали на износ, приветствуя тысячи новоприбывших и знакомя их со своей культурой.       За все годы, что Люмин провела в Стране Справедливости — помогая Итэру заселиться в университетское общежитие или участвуя в десятках соревнований по танцам на льду — она ни разу не видела это место таким оживлённым.       Церемония открытия тоже продемонстрировала красоту Фонтейна с подобающей пышностью. Грандиозный фейерверк украсил ночное небо в первый день основного события, за которым последовали изысканные выступления лучших артистов. Люмин едва могла следить за шоу, слишком поглощённая контролируемым хаосом на арене, представляя Снежную рядом со своим очень гордым партнёром.       Все семь стран будут соревноваться в двенадцати видах спорта, призванных продемонстрировать мастерство лучших атлетов мира: танцы на льду, фигурное катание, бобслей, лыжный спорт, плавание, прыжки в воду, серфинг, гимнастика, велоспорт, лёгкая атлетика, стрельба из лука и совсем недавно включённый футбол. Жаль, что у неё будет очень мало времени, чтобы познакомиться с участниками других дисциплин, особенно с теми, кто представлял её мондштадтские корни. Она едва успевала поздороваться с соперниками в собственном виде спорта, мельком помахав Аято и Аяке, представляющим Инадзуму, и братьям Рагнвиндр, которые тоже быстро поприветствовали её, прежде чем поспешить туда, где в толпе их ждали партнёры.       Для любого другого это было бы чересчур, но у спортсменов была привилегия держаться в стороне от общего хаоса, чтобы сосредоточиться на собственных выступлениях. Целую неделю сотни из них прибывали заранее, чтобы обустроиться в общежитиях и на площадках, куда им вскоре предстояло выйти. Нельзя было отрицать разницу в энергетике на этом уровне. Оба этапа Гран-при были сложными и напряжёнными, с сотнями участников, борющихся за место под солнцем. Но здесь их окружали десятки лучших из лучших, после того как каждая команда пробилась к победе, чтобы принять участие в финальном испытании.       Это только подстегнуло их в борьбе за золото, к которому они так стремились. Как только Аякс смог приступить к тренировкам после растяжения запястья — а это случилось за целых два дня до их отъезда — они с головой погрузились в работу, сосредоточившись на тонкостях, а не на сложных элементах. Каждый день был наполнен тренировками и отработкой выступлений. Оба тренера тщательно планировали их время, чтобы они могли проводить на льду как можно больше часов. Даже Царица предоставила ему двухнедельный отпуск от дел Предвестников, хотя настояла, чтобы он привёз золотую медаль в качестве платы, судя по словам её партнёра.       Им действительно, искренне помогло то, что они снова начали общаться, и беседа текла почти так же легко, как до их ссоры в Ли Юэ. Можно было бы подумать, что они устанут друг от друга и от общего дела после стольких часов вместе, но Люмин обнаружила, что всё ровно наоборот. В перерывах между попытками избежать предстартовых интервью с прессой и приветствиями с друзьями, которых они случайно встречали за пределами катка, они находили тихие моменты, чтобы исследовать свои… отношения.       Это часто приводило к тому, что Аякс задерживался в её комнате в Олимпийской деревне допоздна, а затем ему приходилось красться обратно под покровом темноты. Обычно она засыпала первой, измотанная дневным безумием, и часто просыпалась с трепетом в груди, когда он прижимал её к себе, точно так же, как делал всю их жизнь. Неважно, что она испытывала это уже десятки раз; теперь это ощущалось иначе. Оно было новым, волнующим и немного пугающим в хорошем смысле чувством, к которому она всё ещё училась привыкать. Затем он целовал её в лоб с дразнящим обещанием увидеться рано утром, оставляя её размышлять о том, как они вообще дошли до такой жизни.       Иногда он вообще не уходил. Такие ночи ей нравились больше всего.       Конечно, всё было не идеально. Но они работали над своими отношениями, как и трудились над своим партнёрством и над собой каждый день, прилагая усилия, чтобы преуспевать и на льду, и вне его. — Доброе утро! — перекрикивая шум толпы, поприветствовал Чжун Ли, когда основная четвёрка встретилась на лестничной клетке, ведущей к ледовой арене в первый день соревнований. Музыка для первых участников уже звучала. — Как вы себя чувствуете? — Уверенно, — ответила Люмин, медленно выдыхая сквозь сжатые губы. Она не лгала, даже несмотря на то, что от волнения у неё дрожали руки. — Мы готовы, — согласился Аякс, сжимая её руку в своей. — Вы только гляньте! — радостно воскликнул Венти, поправляя косички. — Отличный настрой для такого важного дня!   — Безусловно, — она чувствовала себя увереннее, чем на любом другом соревновании в этом году: в программе, в своих способностях, в их партнёрстве. — Мы всех порвём.       Чжун Ли закатил глаза, в то время как бирюзовые глаза Венти сверкали озорством и восторгом, а на губах заиграла странная маленькая улыбка. Их главный тренер уткнулся в свой верный блокнот, чтобы не отвлекаться. — Давайте обсудим план действий на сегодня. Это соревнование будет не таким, как все, что вы видели раньше. Вы выходили на эту сцену только один раз, но то событие, как и все остальные в вашей карьере, нужно выкинуть из головы на эти выходные. — Вы знаете все шаги; они уже впитались в вас, — сказал Венти, складывая руки вместе. — Готов поспорить, ты могла бы станцевать этот танец даже во сне. Теперь дело в том, как вы подадите выступление. Позвольте себе стать персонажами вашей программы. Не забывайте об основах. Помните: ваша химия — это главное. — Вы прошли такой путь благодаря упорному труду и решимости. Теперь пришло время выложиться на полную. — Верьте в свою программу так же, как мы верим в вас. Ваша очередь показать миру, как усердно вы работали всю свою карьеру! — Без давления, — пробормотала Люмин, снова прерывисто вздохнув. — И не предполагалось, — просто сказал Чжун Ли и похлопал её по плечу, как отец, ласково хвалящий ребёнка. — Не волнуйся, — тихо прошептал Аякс ей на ухо. Его низкий глубокий голос отдавался эхом в ней, мурашки бежали по коже везде, где его горячее дыхание касалось лица. — У нас всё получится.       Боги всемогущие. Она не была уверена, что когда-нибудь привыкнет к этому. — Никогда не сомневайтесь, что я всегда верил в вас, — тихо сказал их главный тренер и улыбнулся так тепло, как она никогда раньше не видела. — Я не сомневаюсь, что у вас двоих всё получится. — Удачи! — крикнул Венти, махая на прощание, пока они шли вносить последние правки в свои программы.       Как только они остались наедине, Люмин взглянула на своего партнёра, изучая его привлекательные черты. Очередная короткая программа зазвучала из динамиков, заполняя тишину между ними. Как и в ту ночь, когда они сидели на диване, в тишине не было неловкости; скорее, это было простое осознание важности предстоящего дня. Аякс тихо сказал что-то, чего она не расслышала из-за музыки, но она позволила ему усадить себя и помочь надеть коньки.       В последний раз, когда они были на сцене такого масштаба, они были так молоды. То, что они вообще попали на Двенадцатый Тейват, стало для них неожиданностью, и победа никогда не казалась им достижимой. Возможно, поэтому тогда она не так нервничала, отмахиваясь от давления, как будто это была обычная игра, а не самое важное событие в их жизни. По крайней мере, тогда она не была так зациклена в своей голове, что не могла заставить свои чёртовы пальцы зашнуровать коньки, а желудок бурлил, как волны Чёрного моря в Снежной. — Успокойся, — прошептал Аякс, соскальзывая на пол, как только закончил с своими коньками. — Я не могу с этим ничего поделать, — по её спине пробежала ещё одна волна мурашек, когда он скользнул ладонью вверх по задней стороне её икры, его пальцы были не более чем шёпотом на прохладной коже. Рука замерла, достигнув сгиба её колена, и губы Аякса дрогнули в улыбке, когда он мягко потянул и переложил её ногу к себе на колени. Люмин шумно сглотнула; он наслаждался слишком сильно этими маленькими проявлениями близости, и это сводило её с ума. — Что бы ни случилось, это, вероятно, наш последний шанс просиять на мировой сцене танцев на льду.       Ураган синевы его глаз встретился с медовым золотом, и эта едва заметная улыбка стала ещё шире. — Тогда давай докажем им, почему мы это заслуживаем.       Боги всемогущие.       Розовый румянец залил её щёки, и она сосредоточилась на его пальцах вместо этой сводящей с ума ухмылки. Она всё ещё не привыкла к тому, что чувствовала, когда он смотрел на неё так. Будто он не мог дождаться, чтобы узнать всё об этой новой стороне их отношений, которые они исследовали, будучи чем-то гораздо большим, чем просто партнёры по льду и лучшие друзья. Ей тоже не терпелось, и это не помогало ей справиться с затруднительным положением. — Как твоё запястье? — выпалила она, голос взлетел на октаву выше, когда он закончил шнуровать один ботинок и легко перешёл к следующему.       Аякс не поднял взгляда от своей методичной работы. — Пока всё хорошо. Фиксатор определённо помог.       Хорошо. Это было хорошо. По крайней мере, с одним из них не будет проблем на катке. — А ты не... — Волнуюсь? — продолжил он за неё, подняв взгляд, когда закончил со вторым ботинком. Она сглотнула и быстро кивнула. — Волнуюсь. Как-то странно снова оказаться на такой большой сцене.       Люмин почувствовала, как напряжение спадает, и взяла его за руку, чтобы встать. Подвески на его браслете на удачу поблёскивали при каждом движении, маленькие металлические безделушки позвякивали друг о друга. — Немного больше, чем игра Предвестников, да? — Самую малость. В хоккее лишь немногие знают, кто я такой. В основном это просто фанаты этого вида спорта. — шумная аудитория взорвалась аплодисментами, когда очередной участник закончил, но она не могла оторвать взгляда от своего партнёра. — А в танцах на льду за этими выступлениями будет следить весь Тейват.       У неё снова скрутило живот, и она сильно толкнула его под рёбра. — Никакого. Давления. — И не предполагалось.  — Ты хуже, чем Чжун Ли.       Аякс запрокинул голову и рассмеялся, лениво положив руку ей на плечо. — Я возмущён! — поддразнил он, снова переплетая их пальцы.       Она не могла отрицать, как приятно было снова вести себя с ним непринуждённо. Не нужно было беспокоиться о его бурных эмоциях или о тайнах, висящих между ними. У неё появилось время поразмышлять о событиях этого дня. Впрочем, не стоило слишком волноваться; они действительно знали шаги и программу так, будто выжгли у себя в мозгу. Даже её мимика и личные штрихи, необходимые для усиления их химии, были отрепетированы столько раз, что стали практически второй натурой. По правде говоря, она замечала, что они делают эти интимные жесты чаще вне льда, чем на нём.       Её лицо снова залилось румянцем. Неужели она никогда не справится с этим чувством? — Ты видел свою семью сегодня утром? — спросила она, выглядывая из-за угла, когда очередная пара вышла на лёд, отчаянно пытаясь сменить тему их безмолвного разговора. — Нет, но я знаю, что они здесь. Тоня не перестаёт присылать мне голосовые сообщения с пожеланиями удачи. — Ой, милота! — Это точно, — Аякс окинул взглядом переполненный стадион, наморщив лоб. Она сомневалась, что они смогут найти кого-то из своих в этих забитых трибунах. — А твоя семья?       Неуверенное пожатие плечами. — Уверена, Итэр... — Уверена, Итэр... что?         Люмин повернула голову быстрее, чем сверкнула бы молния. Там, у перил, прислонившись, стоял её брат-близнец в футболке с их с партнёром лицами. Он заплел свои волосы в сложную косу, и улыбка, игравшая на его губах, становилась всё шире по мере того, как она смотрела на него. — Вот ты где! — пискнула она, не в силах отрицать, как рада его видеть. За месяц разлуки столько всего случилось — она всё ещё не упоминала об их новых отношениях с Аяксом. — Где ты пропадал? — Ты представляешь, как сложно было достать билеты на это событие в последнюю минуту? — спросил он, подпирая щеку. — Пришлось чуть ли не на коленях умолять, чтобы купить. — Я присылала тебе билеты, — фыркнула она, уперев руки в бока. — Ага, но ты не прислала билет моему парню. — Парню?! — выкрикнули одновременно Аякс и Люмин, и, к счастью, их крики почти заглушила трансляция комментатора. Но несколько голов всё же повернулись в их сторону на внезапный всплеск эмоций.       Улыбка Итера стала только шире. — Я сказал это вслух?       Боги, она вообще не ожидала, что Итэр и Альбедо наконец сойдутся в этом году. Часть её думала, что они никогда не признаются в чувствах, даже если съедутся, будут спать в одной кровати и не выберут других спутников. Похоже, им есть что обсудить, раз оба их избранника перестали быть «не-парнями» и стали кем-то большим. — Рассказывай всё! — У тебя соревнование, — напомнил брат, вмиг возвращая её в реальность. Забавно, всего на мгновение она так увлеклась его новостями, что забыла, кто они и где. — Всё расскажу, когда выиграете. — Никакого давления, — поддразнил Аякс, за что получил злобный взгляд и ещё один тычок локтем в рёбра. — Прислушайтесь, — продолжил Итэр, не обращая внимания на их непрекращающиеся подшучивания друг над другом. — Мы с Альбедо поспорили, кто будет болеть громче: мы или наши родители.         По её венам пробежал холод, и она напряглась, словно оказалась под прямым воздействием стихий снежного берега. — Подожди, что? Они здесь?!       Её близнец склонил голову набок. — Конечно. А почему бы и нет?       Потому что в последний раз она говорила с ними перед праздниками, объясняя, что не приедет домой, как обещала. Потому что они не были ни на одном её соревновании в этом сезоне. Потому что Люмин была ребёнком, которого они оставили в чужой стране, чтобы сосредоточиться на работе и брате-близнеце, которого она чуть не потеряла из-за танцев на льду. — Спасибо, Итэр. Мы обязательно будем слушать, — сказал Аякс, когда она не могла найти слов, чтобы объяснить своё удивление. Её партнёр, должно быть, заметил, как она напряглась; он перестал нежно подшучивать над ней, чтобы отвлечь от предстоящего важного события и от нервов, которые грозили поглотить её целиком, и стал медленно и лениво поглаживать её по спине. Это маленькое утешение вернуло её в настоящий момент, к нему, давая шанс перевести дух среди тревоги, копошащейся в животе. — Удачи! — подбодрил её Итэр, перепрыгивая через несколько ступенек к своему месту, не подозревая, как упоминание родителей выбило её из колеи.       Одно дело — танцевать перед тысячами людей, заполнивших арену, и сотнями тысяч, смотрящих из дома; совсем другое — танцевать перед своими родителями. Дыхание сбилось, пальцы дрожали, как листья на ветру, пока она пыталась и не могла взять себя в руки. Почему они ничего ей не сказали, хотя бы предупредили, что приедут? Она отправила три билета Итэру на случай, если они захотят появиться, но они так редко выделяли для неё время в своём графике, даже ради такого важного события, как Двенадцатый Тейват. Архонты, они чуть не забыли о прошлом разе, когда она выходила на сцену такого масштаба… — Эй, — прошептал Аякс, обхватывая её лицо ладонями, заставляя смотреть только на себя. Всхлип вырвался из её горла, когда его большие пальцы провели по её щекам. — Ш-ш, всё в порядке. — Я не ожидала их...   — Знаю, но это нормально. Они просто ещё два человека. Ничего страшного.         Ничего страшного, повторяла она про себя снова и снова. Они просто ещё два человека для неё, как бы сильно она ни жаждала их одобрения. К тому же она даже не видела их в толпе и не собиралась искать. Поиски только усилили бы тревогу.       Вместо этого она уткнулась в его грудь, пальцы обвились вокруг его мускулистого торса. Её партнёр тихо усмехнулся, глубокий звук отдавался эхом в ней. Он обнял её руками, и кокон из его тела вернул её здесь и сейчас, защищая от всего, что могло случиться. Она позволила себе растаять в нём, как лёд жарким летним днём, и медленно дрожь прекратилась.       Как и советовала Лиза несколько месяцев назад, она воспользовалась этим моментом, чтобы сосредоточиться на нём, и их дыхание синхронизировалось, пока её сбивчивое дыхание возвращалось в норму. Пьянящий аромат сосны и моря, его запах, окутал её, даря ощущение комфорта. Каждая мысль, каждое движение становились частью их отношений и общей миссии. Это позволило вытолкнуть все тревоги из головы, заменив их теплом и нежностью, которые он мог предложить.       Это был просто очередной прокат с Аяксом, её лучшим другом, партнёром, мужчиной, в которого она была ужасно, отчаянно влюблена.       Чайльд взял Люмин за руку, без колебаний в тот момент, когда их имена объявили для выхода на лёд, сбрасывая свою истинную сущность ради тщательно продуманного персонажа, которого он создал. Для него это была просто ещё одна маска, позволяющая полностью воплотить историю, которую они хотели рассказать. Хотя они и не придумали сложной истории для ритмического танца, как того требовал произвольный, он и его партнёрша всегда преуспевали, когда отдавались во власть их общего воображения.       Их руки разъединились, чтобы занять позиции в центре льда, он замер прямо за ней. Он встряхнул плечами и руками, медленно выдыхая сквозь сжатые губы. Запястье больше не болело — хороший знак по сравнению с тем, как он чувствовал себя в прошлый раз, когда выходил на лёд на соревнованиях. Он также вернул уверенность, обнаружив, что может дышать без роя мыслей в голове.       Хорошо. Он пришёл сюда с целью: превзойти все ритмические танцы, что они когда-либо делали, побить личный рекорд, установленный на первом Гран-при, и забрать золотую медаль.       Энергия захлестнула его от восторженного рёва толпы и предстартовой дрожи, которую его партнёрша стряхивала перед ним, разглаживая ткань короткого чёрного платья в леопардовый принт. К его удивлению и восторгу, на её лице играла самодовольная усмешка, тёмные тени придавали ей более резкий вид по сравнению с мягкой, невинной девушкой, которую публика привыкла видеть на льду. Это была совсем другая Люмин по сравнению с той шестнадцатилетней, что сияла на сцене танцев на льду шесть лет назад.       Тейват и не заметит, что его поразило.       Как только зазвучал ровный ритм барабанов, Чайльд отпустил ожидания и позволил себе просчитанное удовольствие. Он ворвался в бешеный темп и сложные шаги, его движения отражались в чувственных покачиваниях бёдер Люмин. Каждый шаг вбит в мозг до мышечной памяти, до автоматизма. Теперь дело только в шоу.       Он сделал выпад, словно брошенный в самое сердце битвы, его движения были текучими, как вода в море. Большие ладони обхватили талию партнёрши, смакуя тепло её маленького тела в холодном воздухе арены. Каждое действие источало ту самую химию, которую они искали месяцами, обретая синхронность в своей программе. Его пальцы скользнули по нежной коже на её обнажённой спине, ощущая её так же, как делал бессчётное количество раз прежде. И всё же простая искра зажгла его к жизни, словно огонь, воспламеняющий сухую растопку в очаге.       Каждое движение, каждое покачивание бёдер, каждый аспект этого танца должны были быть идеальными. Он крутанул её в тщательно контролируемом движении, используя музыку, чтобы воплотить ту же энергию в их выступлении. Каждый удар барабана отдавался в нём эхом, песня на льду звучала громко и энергично. Люмин плавно двигалась в этой яркой жизни, её маленькое тело легко перемещалось в его руках. Его партнёрша, несмотря на все его бесконечные поддразнивания, действительно выглядела так, будто наслаждалась моментом, а не боролась с обычной каменной маской или хмурым взглядом. Её пухлые губы раздвинулись над красивыми белыми зубами, чувственная улыбка ослепляла толпу.       Его сердце пропустило ещё один удар при виде её улыбки, тепло наполнило каждую часть тела. Прикоснись к ней, почувствуй её, как призывала Лиза на каждой тренировке по химии перед важным выступлением. Его цель была не доминировать над Люмин, а подчинять её каждому своему желанию и капризу. Огрубевшие руки скользнули по её талии, когда они ворвались в очередную последовательность шагов. Он чувствовал тонкую ткань под пальцами, мог смаковать жар, исходящий от её бледной кожи при каждом повороте тела, мог наслаждаться тем, как её пульс учащался под его ладонями.       На мгновение он забыл, что это не просто очередная тренировка и что они находятся в самом разгаре энергичного ритмичного танца.       Сосредоточенность вернулась к нему в одно мгновение, стоило музыке замедлиться. Знакомая, чувственная мелодия возвестила начало второй половины программы. Воздух вырвался из его лёгких, когда они приступили к самой интимной части номера: Люмин обхватила его ногами за талию, а он, сжимая её в объятиях, начал опускать их всё ниже, ниже, ниже, пока они не оказались почти параллельны льду. Холод проникал сквозь тёмные штанины, когда Лю прижалась лбом к его лбу, и её горячее, прерывистое дыхание обожгло его щёку, заставляя забыть о морозе.       Боги всемогущие, как же он любил танцевать с ней. Даже если он и сказал ей, что разлюбил этот спорт, а это не было ложью, он не мог отрицать того головокружительного восторга, который охватывал его сейчас. Как и в хоккее, восторг заливал мозг, чем больше они достигали пика за пиком в своём танце. Даже безумная энергия аудитории подпитывала его, нарастая с каждым движением, с каждым криком из толпы. Твизл за твизлом они кружились к совершенству, выходя из вращений в идеальной синхронности. Когда они в последний раз были настолько единым целым? Ещё один заряд уверенности накрыл его, когда он безупречно исполнил сложную дорожку шагов, мысленно приказывая себе не перевозбуждаться и не забегать вперёд.       К счастью, это был не хоккей, и здесь, посреди программы, он мог легко отыскать взглядом медово-золотистые глаза своей партнёрши. Один только взгляд на неё успокаивал бешеное сердцебиение и позволял просто наслаждаться той энергией, что бурлила у него в груди.       Финальная поддержка приблизилась намного быстрее, чем он ожидал; в прошлый прокат, когда мысленно молил свои ноющие мышцы держаться, пока его уверенность рассыпалась в прах. Он не позволит этому кошмару повториться. Чайльд подхватил её за талию, ощущая, как она доверчиво подаётся в его руки, и подбросил в тугое вращение, ни на миг не выпуская из рук, чувствуя каждый дюйм её тела. В конце концов, он не собирался её ронять. Ни сейчас. Никогда.       Она была луной в его ночном небе, тянула его, как морские приливы, через это безумное выступление. Возможно, со стороны казалось, что он управляет их движениями, но вся истинная мощь была заключена в ней. Ничто из того, что она делала, никогда не могло погасить любовь, которую он испытывал к ней.       Зрители взорвались овациями, вскочив с мест, когда они замерли в финальной позе. В этот миг весь мир увидел, как прекрасно они сияют, когда, наконец, разгоняют тучи, что висели над ними последние месяцы. Они действительно только что сделали это! Чувство гордости снова захлестнуло его с головой. Это было именно то, чего он хотел с того самого дня, как они пообещали друг другу бороться за своё партнёрство и за золото. Тяжело дыша, Чайльд наклонился и нежно поцеловал партнёршу в лоб. Люмин улыбалась, светясь изнутри от восторга за их общий успех. — Прекрасная работа, — похвалил он, его собственная улыбка была заразительна. Их сердца, их мысли, их действия снова синхронизировались, как в лучшие годы начала их карьеры.       Их тренеры, казалось, были не менее в восторге от исполненного танца, осыпая их похвалами. Вскоре их голоса слились в неразборчивый гул, потонув в рёве заполненных трибун, пока следующая пара готовилась к выходу на лёд. Чайльду было всё равно. Он был слишком переполнен эмоциями, чтобы сосредоточиться на чём-то ещё, кроме одного-единственного факта: у них получилось. И получилось блестяще.       К тому времени, как они добрались до табло с оценками, судьи уже закончили подсчёты. Он протянул руку Люмин, и она тут же вложила в неё свою. Их ладони сомкнулись, словно два кусочка пазла, созданные друг для друга. Её пальцы не дрожали; значит, она либо была уверена в их прокате, либо её, как и его, окутал тот самый туман, из которого он едва мог выбраться. Туман, в котором существовали только мелькающие внизу экрана цифры.       65.83.         Не рекорд, но этот результат вывел их на первое место. Неважно, что они открывали соревнования. Теперь всем остальным придётся прыгать выше головы, чтобы побить их результат. Это был отличный знак в погоне за золотой медалью — этого определённо достаточно, чтобы вознести их в книгу рекордов. Чайльд снова сжал ладонь Люмин, когда они опустились в мягкие кресла в зоне победителей. Его сердце пропустило удар от осознания того, что она не боится этого жеста, не боится, что их увидят держащимися за руки в прямом эфире.       Снова и снова они наблюдали за выходами соперников. Они переживали за каждую пару, видя в них отражение собственных амбиций. Некоторые поднимались на пьедестал, но их тут же смещали с третьего места те, кто выступал позже. Это касалось и Джинн с Дилюком: их агрессивная, драматичная программа превратилась в впечатляющее шоу под рёв зрителей, что, казалось, заполнил собой весь стадион, отдаваясь вибрацией в каждой клеточке тела. Они закрепились на втором месте, обменявшись с фаворитами радостными приветствиями. Впрочем, их пребывание на серебряной позиции длилось недолго. Звёздная программа Аято и Аяки, полная плавных движений и застывших мощных поз, сместила их на третье.       В ложе победителей все затихли, когда Навия и Клоринда вышли на лёд. Трибуны взорвались приветственными криками, свистом и улюлюканьем в честь любимиц публики. Чайльд выпрямился в кресле, пытаясь хладнокровно проанализировать их программу. У него действительно не было возможности увидеть их две недели назад на прошлом Гран-при: между ноющим запястьем, путаными мыслями и ссорой с Люмин он был изрядно рассеян. Ему не хотелось поддаваться всеобщей эйфории, но он не мог отрицать того беспокойства, что эта пара способна потеснить их с первого места.       Две женщины ворвались в их жизнь с зажигательным и ярким танцем, намного более интенсивным, чем всё, что они с Люмин когда-либо исполняли. У Чайльда отвисла челюсть, когда они одно за другим выполнили вращения и поддержки, не сбившись ни на шаг. Технический уровень был выше всего, что пара пробовала прежде: их навыки оказались безупречны, движения терпеливы и идеально выверены по времени. Единственное, что он мог бы отметить как недостаток — если это вообще был недостаток, — отсутствие той искры и близости, которая была между ним и его партнёршей.       Тем не менее, реакция толпы, казалось, перевешивала его личную оценку. Их восторженные крики больше походили на хоккейный матч, чем на выступление по танцам на льду, даже на таком значимом, как Двенадцатый Тейват. Соперницы театрально поклонились, взявшись за руки, и направились к табло. Люмин сжала его ладонь, её тело словно окаменело, когда на экране появились оценки...       ...и показали, что пара получила 66.20 за ритмический танец. — Это очень близко, — осторожно произнёс он, поворачиваясь к партнёрше.       Лицо Люмин побледнело, её янтарные глаза смотрели прямо перед собой. Он практически слышал, как в её голове проносятся тревожные мысли, но вслух она лишь обронила: — Ага. — Их будет легко обойти. К тому же, я лучше буду догонять лидеров, чем отбиваться от преследователей. — Ты всегда был больше за нападение. — Мы справимся, Лю, — прошептал он, наклоняясь и касаясь губами её брови, чувствуя, как она дрожит под поцелуем. — Мы победим, ведь так?       Уголок её рта дрогнул в слабой улыбке, и Люмин осторожно выдохнула. — Да.

***

        Большинство ламп на тренировочном катке были погашены. Большинство фигуристов разошлись. Лёд освещал лишь одинокий прожектор, вырывая из темноты искрящийся белый круг. Люмин осталась, пытаясь стряхнуть предстартовую дрожь перед завтрашним днём. Музыка для произвольной программы гремела в наушниках на повторе, переходя от яростного танго с напряжёнными струнными к гораздо более тонкой и романтичной мелодии, обещающей, что влюблённые будут вместе, несмотря ни на что.       Прошло много времени с тех пор, как ей приходилось кататься просто так, чтобы успокоить взбудораженный мозг. Шесть лет, если быть точной. Обычно она возвращалась с катка слишком уставшей после тренировок, чтобы думать о том, чтобы снова надеть коньки и выйти на лёд просто для удовольствия. Она не понимала, как Аякс проводил всё своё время здесь, среди холода, гулкого света и запаха свежезалитого льда. Но сегодня, когда мысли не давали покоя, ей нужно было сделать хоть что-то, чтобы утомить тело и утихомирить бурю в голове.       Она покачивалась, позволяя музыке течь сквозь неё и направлять движения, словно она бесцельно плыла по бескрайнему морю. У неё не было чёткой последовательности в голове, но она вскоре обнаружила, что танцует их программу. Ленивые твизлы и драматичные взмахи рук, она сосредоточилась на выражении лица в такт романтической мелодии. Аякс сказал, что они никогда не смогут смотреть тот старый фильм без мыслей о своём номере. Её тело двигалось почти само собой, а она тихо напевала мотив под нос.       Тёплая рука коснулась её плеча, и если бы она не знала это прикосновение всю жизнь, возможно, и влепила бы нарушителю пощёчину. Вместо этого она вытащила наушники, убирая их в чехол. — Вот ты где, — прошептал Аякс, подъезжая к ней на коньках. — Ты меня искал? — Вообще-то нет, — просто сказал он, сложив руки за спиной. — Просто не мог уснуть.       Люмин тихо вздохнула. — Я тоже.         Её партнёр кивнул в сторону чехла, который она держала в руке. — Что слушаешь?       Она хмыкнула, протягивая ему один наушник, а второй оставив себе. Он вставил его в ухо, сразу узнав музыку их программы, и понимающая улыбка медленно расплылась по его лицу. — Пытаюсь правильно выстроить выражение лица, чтобы не выглядеть так, будто я проглотила целый лимон, — призналась она.       Нотки юмора с оттенком вины заплясали в его потускневших при свете прожектора голубых глазах, он опустил голову, тихо смеясь. — Я правда это сказал, да? — Так грубо, — промурлыкала она, осторожно скользнув чуть ближе. — Я думала, ты меня любишь. — Люблю, — выдохнул её партнёр, словно затаив дыхание, пока его руки скользнули по её бёдрам. Даже здесь, без любопытных глаз толпы, он мог подчинять её своим желаниям. Он прижался лбом к её лбу, жар дыхания коснулся её щёк, когда он сказал: — Больше, чем могу выразить.         Бабочки в животе грозились взорваться от этого простого признания, её пальцы обвились вокруг его пояса, притягивая ещё ближе.       Она не знала, когда они начали танцевать или почему это было первым желанием при виде него. Музыка в наушниках началась с середины программы, как раз в тот момент, когда звучало более мягкое, романтичное адажио. Аякс сжал её пальцы в своих ладонях, ведя за собой, но не пытаясь следовать шагам. Те же большие, огрубевшие руки скользили по её телу, зажигая огонь везде, где касались. Он делал это простое действие тысячу раз, но сейчас в нём было больше близости, чем когда-либо. Даже без одного наушника она ясно слышала мелодию в голове, настолько она впиталась в их разум, тело и душу.       Внезапно другой звук привлёк её внимание: высокий и фальшивый. Люмин чуть не прыснула со смеху, когда её партнёр начал подпевать их ленивым движениям. Он всегда любил использовать песни со словами для их выступлений именно по этой причине — они давали структуру, которой могло не хватать простой музыке. Он мог быть фантастическим танцором, но петь не умел, хоть убей! Сколько раз они ехали куда-то, и он взрывался песней, такой беззаботный в своём исполнении? Сколько раз она пыталась сдержать смешки, когда он саркастично спрашивал, не дразнят ли его, пока они оба не начинали плакать от смеха?       Но эта песня, с его ужасным фальшивым тоном и исковерканной, интимной, романтичной мелодией, заставляла её влюбляться в него всё больше и больше.       Она не скрывала своего смеха, не скрывала сияющей улыбки, расплывшейся по её круглым щекам. Она больше не чувствовала необходимости скрывать какую-либо часть себя от него.         И она присоединилась к нему, её собственный голос был прерывистым и слабым по сравнению с профессиональными певцами в наушниках. Каждая поддержка, каждое движение казались невесомыми, пока они непринуждённо танцевали, наполняя пустой зал своей тихой мелодией. Ничто из сложностей прошлого больше не тяготило их, уступая место надежде на беззаботное будущее, полное любви к нему.       Любовь к нему, защитнику, кто пытался проникнуть в их личную жизнь с помощью назойливых и жестоких методов.         Любовь к лучшему другу, который знал каждую часть её правды, лжи, ошибок и страхов.       Любовь к партнёру, который поднимал её и позволял сиять, когда это было нелегко, преданному их делу так же сильно, как и она.       Любовь к единственному человеку, который видел её в худшие моменты и решил, что всё равно любит в ней всё, как бы сильно она его ни бесила или ни заводила, как бы трудно ни было на пути впереди.       Он не собирался бросать её. Теперь она это знала. Она наконец-то поняла.       Аякс коснулся её лбом, их носы соприкоснулись, когда музыка стихла, завершая их импровизированный танец. Люмин скользнула рукой вверх по его груди, останавливаясь прямо над бешено колотящимся сердцем. Её собственное сердце готово было разорваться от нежности, чем ближе он был. Она замерла в сладком томлении, гадая, поцелует ли он её снова. — Останься, — вдруг прошептал Аякс, его губы замерли в нескольких сантиметрах от её губ.       Она шумно выдохнула, сдаваясь. — Аякс…   — Я знаю, знаю, — сказал он, возвращая ей наушник, но продолжая сжимать её в объятиях, будто понимал: отстраниться сейчас — значит отпустить. Боже, она любила его даже в таких мелочах. — Я знаю, что эта поездка будет для тебя полезной, правда. Но это не значит, что я не хочу, чтобы ты осталась. — Мы договорились не обсуждать до конца олимпиады. — Нет, мы договорились не принимать решение, — на его лице мелькнула коварная ухмылка, и он взял её руки в свои, шершавые от мозолей в противовес её гладким пальцам. Люмин закатила глаза, хотя уголки её губ предательски приподнялись. — Давай, мисс будущий геополитик. Наверняка в твоих курсах есть что-то, что говорит о том, что нужно помнить о законах, которые ты сама установила.       Она рассмеялась, приподняв бровь. — Мои законы? — Конечно! Тебя что, ничему не учили в дипломатии?       Снежная дипломатия, как она успела понять, сильно отличалась от того, как вели переговоры в остальном мире. — Ну, да, но... — Никаких «но», — перебил он, всё ещё ухмыляясь. — Как насчёт того, чтобы применить свои дипломатические навыки на мне?       Люмин смотрела на него долгим взглядом, пытаясь понять, чего он хочет от этого учебного упражнения. Наверное, он ждал, что она убедит его отпустить её. Но она не хотела этого делать. Она не должна была переубеждать его в чём-либо; они должны прийти к соглашению вместе. Как партнёры. Как команда.       Как пара.         Её руки выскользнули из его, когда она описала маленький круг на коньках, чувствуя, как лёд поёт под лезвиями. — Полагаю, первое, что ты должен знать: дипломатия — это улица с двусторонним движением. Это не только одна сторона постоянно идёт на уступки, пока другая не будет удовлетворена. Иначе ты теряешь гораздо больше, чем приобретаешь, и соглашение выгодно только одной стороне, —что-то промелькнуло в его глазах — эмоция, которую она слишком хорошо знала. Слишком долго они шли на уступки друг другу без обсуждения, возможно, причиняя вред в процессе этих попыток помочь. — Это работа до тех пор, пока обе стороны не найдут взаимовыгодное соглашение, даже если...       Её слова затихли, когда она внезапно поняла, к чему всё идёт. Если Аякс и осознал это, он не подал виду, лишь склонив голову. — Даже если?  — ...Даже если в краткосрочной перспективе это больно.       Между ними повисла тишина. Не та неловкая тишина откровений, что случалась на протяжении всего этого сезона, и не та напряжённая тишина, что возникала при принятии трудных решений. Сейчас всё было по-другому. В ней чувствовалось что-то почти... терпеливое. Доброе. Любящее. — Ты меня любишь?   — Что? — спросила Люмин, резко повернувшись к нему.       Аякс медленно покатился на коньках, чтобы догнать её. Его движения были плавными и размеренными. — Люмин Виатрикс, — сказал он, и от его тёплого голоса по её коже пробежала свежая волна мурашек. Он обхватил её руки своими большими ладонями. — Ты меня любишь? — Аякс...   — Ответь на вопрос.         Она изучала его лицо, выискивая любую трещину, изъян или намёк на ссору. Не найдя ничего, она осторожно выдохнула: — Да. — Тогда какая разница! — воскликнул он, и его голос эхом разнёсся под высокими сводами пустого катка. — Это всё, что мне нужно!       Люмин уставилась на него так, будто у него внезапно выросли три головы и вдвое больше рук. Она несколько раз моргнула, пытаясь уловить логику в этой внезапной смене настроения. Всего несколько минут назад он умолял её остаться. — Я не понимаю. — Я тут немного поразмышлял...  — ...опасное занятие...   — ...и теперь я понял истинную причину, почему меня так расстраивал твой отъезд, — продолжил он, проигнорировав её вмешательство. Люмин сглотнула, закусив нижнюю губу, когда он снова взял её руки в свои. — Дело было не только в том, что я не смогу видеть тебя каждый день, хотя это меня тоже не радовало. Я чувствовал: если ты уедешь, то двинешься дальше — намеренно или случайно. Теперь я знаю, что этого не случится, потому что Люмин Виатрикс влюблена в меня!       Не успела она и слова сказать, как он подхватил её на руки, прижав к своей крепкой груди. — Ах... осторожно! — взвизгнула она, когда он поднял её в воздух. Её удивлённый смех разлетелся под куполом катка, но Аякс будто не слышал, слишком увлечённый своей радостью, которую она понимала лишь отчасти. Даже когда он кружил её снова и снова, торопливо вальсируя на льду, она даже не думала, что он может её уронить.       Он никогда раньше не ронял. — У нас всё получится. Мы всегда справлялись, — выдохнул Аякс, покрывая поцелуями её щёку. Люмин дрожала, её пальцы запутались в кудрях у основания его шеи. — Да, мы будем проводить время порознь, но это не навсегда. К тому же, с окончанием карьеры у меня будет больше времени в моём плотном графике, чтобы общаться с тобой. Я смогу приезжать в любой свободный уикенд или отправлю тебя в Снежную — без вопросов. — Но...   — Не смей читать мне нотации о деньгах, милая. Я готов потратить сколько угодно моры, чтобы быть с тобой, — перебил он. Его тон оставался твёрдым, но безумный огонёк, пляшущий на лице, выдавал гораздо более игривого, гораздо более беззаботного человека, чем она привыкла видеть. Боже, она не видела его таким беззаботным с детства. — Когда мы вместе, я буду водить тебя на свидания, и мы будем звонить каждый день, и проводить праздники вместе. Мы справимся. — Ты уже всё продумал, не так ли? — мягко спросила она, задыхаясь, будто слишком долго была под водой.       Аякс кивнул, его нос коснулся её носа, когда он осторожно поставил её обратно на лёд. — Это моя дипломатия, кочана, — прошептал он, сжимая её круглые щёки своими огрубевшими ладонями. — Мой компромисс.       Неделями раньше, переплетённые на мягком диване в её квартире, он тихо сказал, что их пути разойдутся, как бы сильно они ни хотели быть вместе. Оба хотели чего-то для себя, искали решений, позволяющих им быть теми, кем они хотят быть. Отправиться в эти путешествия, чтобы исследовать своё будущее, действительно означало расставание. Это означало конец ранним тренировкам и взаимным жалобам на программы. Это означало конец жёстким, негибким графикам и вечным беспокойствам о том, что опоздание может разрушить весь день. Это означало конец их встречам, которые случались чаще, чем у иных супружеских пар, их утрам и дням, проведённым вместе, как они делали с семи и девяти лет.       Но, может, их пути вовсе не расходятся. Просто всё меняется, и, возможно, к лучшему. Да, танцы на льду с ним и ежедневные встречи закончатся, но вместо этого могут расцвести прекрасные отношения, о которых она мечтала месяцами. Она могла позволить себе полностью влюбиться в него, не беспокоясь о последствиях для их партнёрства на льду. Она могла с предельной ясностью представить себе всё, что он описывал: как они, держась за руки, прогуливаются по улицам Ли Юэ после ужина в местном ресторане или как она уютно устраивается у него на коленях в доме его родителей во время праздничных торжеств. Более того, она хотела всего этого.       Она больше не позволит своему грызущему пессимизму тянуть её на дно. — Я люблю тебя, — тихо сказала Люмин, приняв окончательное решение; о нём, об их партнёрстве, о своём будущем.       Нежная улыбка стала шире. — Я знаю. — Поцелуй меня, — слова вырвались прежде, чем она успела подумать, но она не чувствовала колебаний в своей просьбе. По правде, это было так же естественно, как дышать. Её лучший друг, её партнёр, мужчина, которого она любила, резко вдохнул, его синие глаза расширились от её простой мольбы. — Поцелуй меня, пожалуйста.       Мгновение он медлил, но не заставил её ждать. Вместо этого он нырнул, как отчаявшийся человек, их губы встретились впервые с той ночи на хоккейном катке.       Там, наедине, в единственном месте, которое они делили годами, Аякс наконец поцеловал Люмин.       Сначала она напряглась, потом растаяла в его прикосновении. Тепло наполнило каждую часть её тела, совсем иначе, чем в другие разы, когда они были так близки. Её партнёр углубил поцелуй с умением, которого она от него не ожидала, его длинные пальцы запутались в её растрёпанных светлых волосах. Её сердце пропустило томный удар, когда он провёл языком по её нижней губе, касаясь её припухших губ острыми зубами.       Она ахнула, когда сердце забилось быстрее, чем если бы они откатали целую программу. Он тихо усмехнулся и снова прильнул к ней, мягко потянув за край рубашки, чтобы прижать их как можно ближе. Его лоб коснулся её лба, аромат сосны и моря, его аромат, окутывал их переплетённые тела, как самое тёплое одеяло холодной ночью.       Когда он отстранился, она чуть не упала, с трудом удерживаясь на ногах, которые дрожали, как желе. Но он не дал ей упасть, и его мальчишеская улыбка стала ещё шире, когда он промурлыкал: — Я думал, ты никогда не попросишь.