Финал

      Люмин проснулась в постели Аякса.       Всё было почти так же, как в прошлый раз, когда они останавливались в Тейвате Двенадцатом. Тусклый голубоватый свет сочился сквозь плотные шторы, а значит солнце ещё не взошло над высокими горами Фонтейна. Она стряхнула остатки сна, подавляя зевоту, и уютнее зарылась под одеяло. Тепло встретило её, как старого друга, как и успокаивающий запах шампуня её партнёра, смешанный с ароматом сосны и моря, который грозил снова погрузить её в дрёму.       Но вместо того чтобы поддаться этому желанию, она придвинулась ближе к его телу и принялась изучать черты лица Аякса. Во сне он всегда выглядел гораздо спокойнее. Она не знала, на что смотреть сначала: на его чуть приоткрытые тонкие губы, когда он тихо посапывал; на длинные ресницы, касающиеся высоких веснушчатых скул; на бледную кожу, сияющую в раннем утреннем свете или на растрёпанные густые рыжие кудри, торчащие во все стороны... Её пальцы скользнули по твёрдой груди, опускаясь всё ниже и ниже, очерчивая каждую мышцу, пока не достигли обнажённого бедра.       Внезапно он пошевелился и резко втянул воздух. Люмин улыбнулась, когда он проснулся и обнял её. После всего, что произошло прошлой ночью, она не могла не думать о том, что их ждёт в будущем. Однако впервые мысль о таком будущем её не пугала. — Привет, — прошептал он сонным голосом. — Привет, — хихикнула она, пытаясь урвать как можно больше тепла у своего личного обогревателя. Аякс не возражал.       Они лежали в относительной тишине, прислушиваясь к тихому дыханию и ровному сердцебиению друг друга. Над горизонтом взошло солнце, и потоки золотистого света хлынули сквозь шторы, освещая её обнажённые руки и хрупкое тело. Несмотря на то, что в комнате стало светлее, никто из них не пытался встать. Вместо этого Аякс запустил пальцы в её шёлковистые волосы и принялся лениво целовать её щёки, подбородок и плечи. Тонкий рыжеватый пушок на его груди и щетина на подбородке щекотали её кожу, тихие смешки срывались с губ, когда она ёрзала от его прикосновений. Её ноги переплелись с его ногами, и она так крепко прижалась к нему, что было трудно понять, где заканчивается он и начинается она.       Она могла бы вечно оставаться в его объятиях.       Но, к сожалению, если они и дальше будут бездельничать, то опоздают и упустят золотую медаль. Аякс первым это понял и коснулся губами её волос. — Ты готова? — мягко спросил он, и рокот его голоса отозвался глубоко в его обнажённой груди.       Люмин тихо вдохнула, смакуя последние мгновения перед тем, как всё изменится. Когда она снова открыла глаза, она улыбнулась. — Готова.       К тому времени, как они наконец выбрались из постели, поели и сделали разминку, солнце уже стояло высоко над спортивной площадкой Оперы Эпиклез. Ярко-синее небо очистилось от дождевых туч, сменивших тусклую серость, окружавшую их последние несколько дней. Толпа снаружи исторического здания, иконы Фонтейна, спешила от арены к арене, пытаясь успеть на всё. Люмин поправила воротник своей ярко-красной куртки, спасаясь от холодного зимнего воздуха, и прижалась ближе к боку Аякса. Он крепко сжал её руку, непринуждённо ведя их сквозь толпу к ледовой арене.       Внутри было так же многолюдно, а возможно, даже хуже из-за сотен фанатов, втиснутых в крошечные сиденья. Они с партнёром разделились на несколько минут, чтобы переодеться. Не потрудившись заговорить с другими девушками, которые болтали в раздевалке или доделывали макияж, она натянула облегающее бордовое платье, плотно облегающее бёдра и талию. Люмин в последний раз проверила свой тёмный макияж и ярко-красные губы, а затем, не сказав ни слова, вышла из раздевалки.       Она не удивилась, обнаружив своего партнёра уже ждущим её, одетого с иголочки в изысканный тёмный костюм. Он снова пытался привести в порядок свои рыжие кудри, но ничего не вышло, и это только добавило ему мальчишеского очарования.       Это очарование сменилось чем-то другим, когда его тусклые голубые глаза окинули её грубым и пронзительным взглядом. Несмотря ни на что, её щёки зарделись от его жадного внимания. — Прекрати.       Он быстро заморгал. — Что прекратить? — Смотреть на меня так, будто хочешь меня сожрать. — Ничего не могу с собой поделать, кочана, — промурлыкал он, и самодовольная усмешка тронула уголок его губ, когда он протянул ей руку. Люмин взяла её без колебаний. — Я действительно хочу тебя съесть.       Её лицо мгновенно вспыхнуло цветом её костюма, и она со всей силы шлёпнула его по груди. — Аякс!       Её партнёр расхохотался, наклоняясь, чтобы покрыть её лицо поцелуями, как тем же утром в постели. — Доброе утро, — раздался в коридоре спокойный голос Чжун Ли, который появился из-за поворота в сопровождении Венти, весело подпрыгивающего рядом. В этот раз Люмин выдохнула с искренним облегчением, чувствуя почти благодарность к тренерам за это вторжение, хотя бы чтобы не визжать от не-слишком-тонкого влечения своего партнёра и его хитрой ухмылки. — Хорошо спали? — Да, — ответили они хором, быстро переглянувшись и мягко улыбнувшись друг другу.       Если Чжун Ли или Венти и заподозрили, что их подопечные что-то скрывают, то они не подали виду. Мужчина замялся на мгновение, его кадык дёрнулся, когда он с трудом сглотнул. — Это последний раз, когда я могу спросить вас об этом, знаете ли.       В одно мгновение исчезли и игривость флирта Аякса, и её собственная сдержанная чопорность. Когда Люмин снова встретилась взглядом с Аяксом, они оба погрузились в серьёзное, почти торжественное ожидание предстоящего дня. Это был последний раз, когда они выйдут на сцену в танцах на льду как команда, последний раз, когда они вчетвером будут работать вместе, чтобы завоевать золотую медаль. — Ох, уж этот Чжун Ли, — поддразнил Венти, разрезая растущее напряжение, словно тёплый нож масло. Он легонько толкнул главного тренера в бедро, усмехаясь: — Какой же ты сентиментальный! — Наверное, — промычал Чжун Ли, прочищая горло и пытаясь сосредоточиться на своём неизменном планшете. Ему потребовалось мгновение, чтобы собраться с силами и задать тот же вопрос, что и перед каждым выступлением. — Итак, как вы себя чувствуете? — Готовы, — просто сказал Аякс, и в его голубых глазах горел решительный огонь.       Люмин вскинула подбородок, испытывая уверенность, которой она и не чаяла достичь в начале этого сезона. Возможно, это была жажда победы, а может, то, что они с Аяксом наконец преодолели самые серьёзные препятствия в их непростых отношениях. — Лучшего дня, чтобы забрать золото, и не придумаешь.       На круглом лице Венти расплылась ещё более широкая улыбка. — Ты кто и что ты сделала с нашей Люми?       Она покосилась на Аякса и крепко сжала его пальцы. — Я изменилась.       На его привлекательном лице появилась волчья ухмылка. — Мы оба изменились. — Вы повзрослели, и мы очень гордимся вами, — объяснил произнёс Чжун Ли, постукивая ручкой по верному планшету. Мимолётная тёплая улыбка скользнула по лицам фигуристов, когда они заметили, что их всегда сдержанный тренер растроган их последним выходом на лёд даже сильнее, чем они сами могли предположить. — — У меня была удивительная привилегия наблюдать, как вы растёте и добиваетесь успеха. Я и представить не мог, кем вы станете, когда впервые познакомил вас друг с другом.       О боги. Осознание необратимости происходящего наконец настигло её; это становилось реальным. Хотя она всегда знала, как тяжело будет навсегда уйти из спорта, она была так сосредоточена на реакции Аякса, что совсем забыла, каково будет прощаться со своим тренером. В конце концов, за годы карьеры и жизни он стал для неё больше, чем наставником или настоящим отцом, влияя на её повседневные дела и долгосрочные цели куда сильнее, чем собственные родители. Глядя на его повлажневшие глаза и гордую улыбку, она почувствовала, как сердце сжалось от щемящей тоски при мысли, что не сможет подкалывать его из-за дурацкого телефона-раскладушки или того, как он одевается для самого незначительного спонсорского — Никаких слёз, — прохрипела она, чувствуя ком в горле. — Ты заставишь меня плакать. — Много ума не надо, чтобы тебя растрогать, — поддразнил его Аякс, за что тут же получил локтем в бок.       К её облегчению, Чжун Ли, казалось, разделял ту же глубину чувств в их отношениях, его золотые глаза блестели от непролитых слёз. — Я ничего не могу с собой поделать. Для меня было честью наблюдать за вами все эти годы. Только за этот сезон вы сделали невероятные шаги в себе; и профессионально, и лично. — Так вы думаете, мы порвём соперников? — спросил Аякс, высвобождая пальцы из хватки Люмин, чтобы небрежно закинуть руку ей на плечо.       Их тренер прищурился. — Конечно. — Нет-нет, — поддразнила Люмин, прижимаясь к боку партнёра, — ты должен это сказать. — Обязательно?   — Это полезно для командного духа, — поддержал Венти с довольной усмешкой.       Чжун Ли вздохнул и уставился в потолок с видом мученика. А затем сдался: — Хорошо. Вы… порвёте соперников.       По коридору разнеслись одобрительные возгласы, когда тренер смягчился. Венти и Аякс запрыгали от радости, точно возбуждённые дети, и Люмин не смогла сдержать заразительного смеха. Даже когда Чжун Ли покачал головой, она заметила веселье, застывшее на лице её тренера, такое же, как когда они подкалывали его в детстве. Сердце её переполнилось любовью при виде этого; она будет скучать по нему так же сильно, как и по Аяксу, когда уедет в Ли Юэ. — В любом случае, — прервал их ликование Чжун Ли, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. — Чтобы ни случилось сегодня на льду, знайте: я невероятно горжусь тем, кем вы стали. Я знаю, вы выложитесь на катке полностью, стремясь занять своё место среди звёзд Двенадцатого Тейвата.       Одна слеза скатилась по её щеке, пока она смаковала эти слова поддержки. Она поспешно смахнула её, пока та не испортила макияж, но ком в горле рассасываться не желал.       Слеза не укрылась и от Аякса. Он тотчас же притянул её ближе к своей широкой груди. — Видишь? Ты заставил Лю плакать! — поддразнил он, но по тому, как его большая тёплая рука легла ей на спину, прижимая к себе, она поняла: он проверял, всё ли с ней в порядке. — Мы оба знаем, вы справитесь, — продолжил Венти, и весёлое выражение его лица сменилось уверенной решимостью. Он работал с ними всего один сезон, но по-настоящему стал частью их команды, так же страстно желая их успеха. — Пришло время показать миру, почему вы заслуживаете первое место. — Удачи, — прошептал Чжун Ли, по-отечески похлопав Люмин по плечу. Это было, пожалуй, самое сильное проявление физической привязанности, на которое он был способен, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы всколыхнуть в ней новую волну эмоций, подобно морскому приливу. — Мы верим в вас.       Прежде чем она нашла слова, чтобы поблагодарить их обоих за эту непоколебимую поддержку, они отошли, чтобы уладить последние детали у катка, о чём-то тихо переговариваясь между собой. Она шумно выдохнула, возвращаясь в настоящий момент благодаря медленным кругам, которые Аякс вычерчивал пальцами у неё на лопатке. Потребовалось мгновение, но вскоре сырые эмоции, которые, казалось, вот-вот утащат её на дно, отступили, растворяясь под его успокаивающим прикосновением.       Не говоря ни слова, он сумел её успокоить. Он всегда успокаивал её лучше всех, в любой ситуации.       Они направились к катку в относительном молчании, не чувствуя нужды заполнять тишину. Бросив взгляд на табло, Люмин отметила, что те, кто выступал днём, так и не смогли приблизиться к лидерам. Аяка и Аято заработали замечательные 162 очка, выйдя на второе место, но никто другой пока не преодолел отметку в 150. То ли судьи в этом году были строже, то ли программы изобиловали ошибками. Она также заметила, что они с партнёром должны выступать последними, сразу после лидеров Навии и Клоринды, а значит, им предстоит провести весь день в томительном ожидании, наблюдая за остальными.       Говоря о соперниках, то те уже захватили внимание домашней публики настоящим вихрем эмоций. Их движения были страстными, они источали почти первобытное желание. Насколько она видела, допущено было лишь несколько помарок, включая несинхронный твизл. Тем не менее, они уверенно заняли первое место с общим счётом 171 очко.       Она сбилась со счёта, сколько пар уже выступило, когда Аякс снова взял её руку, развернув на своей ладони, чтобы приняться обводить линии жизни.   — Ты не дрожишь, — тихо прошептал он.       Хм. Она и сама не заметила. Она не помнила, когда в последний раз стояла перед выступлением без этой предательской дрожи в коленях. — Странно, правда?       Тускло-голубые глаза её партнёра медленно и методично скользили по её лицу. Она гадала, не ищет ли он признаки слабости. Гадала, нашёл ли он их. — Ты правда веришь, что мы справимся. — Я правда верю в нас. В нашу программу, в наше партнёрство, — она снова сжала его пальцы и опустила подбородок ему на плечо. — В наше будущее.       Его щёки вспыхнули впервые за весь день, и она почувствовала облегчение, потому что в глубине души боялась, что, признавшись в чувствах, он перестанет быть тем мальчишкой, которого она полюбила. Он поцеловал её в лоб, нежно, как всегда, а затем тихо вздохнул. — Знаешь, если мы не выиграем... — Ну вот, кто теперь пессимист?       Аякс закатил глаза, когда она его перебила, и толкнул её локтем в бок. — Если мы не выиграем, я всё равно хочу, чтобы ты знала: танцы на льду с тобой были лучшим, что случалось со мной.       Воздух вырвался из её лёгких единым выдохом, плечи опустились от этого признания. После долгих лет надежд, что он всё ещё ценит их общий спорт, она наконец услышала правду. Сколько раз она мечтала услышать это после изнурительной тренировки, мечтала знать, что он никогда не жалел ни об одном моменте, проведённом с ней? После их разговора на её диване несколько недель назад часть её терзалась сомнениями: любил ли он вообще этот спорт? — Даже в трудные моменты? — сдавленно выдавила она, когда снова обрела голос. — Даже тогда, — выдохнул он. — Ты дала мне цель, шанс проявить себя — даже если я лишь отражал твой звёздный свет. Ты дала мне возможность понять, кем я хочу быть, и я буду вечно благодарен, что ты рискнула, выбрав меня своим партнёром.       Люмин смотрела на него так, будто он снова признался в любви, но в этом откровении было что-то ещё более сильное. Она смотрела на него с благоговением, отчаянно пытаясь сказать что-то, хоть что-то о том, как много это для неё значит, когда организаторы объявили, что им пора выстраиваться для главного события.       Поэтому вместо слов она наклонилась и поцеловала его. Видимо, он к такому не привык. Архонты, она и сама ещё не привыкла, хотя была инициатором, потому что сначала он напрягся, а потом расслабился от её прикосновений. Когда она отстранилась, немного рубиново-красной помады осталось на его губах, окрашивая их памятью о её поцелуе. Она не стала её вытирать. — Я люблю тебя, — прошептала она, и эти слова шли от всего её существа, от разума, от души.       Аякс быстро заморгал, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Он вышел из ступора, когда распорядители снова позвали их, сглотнув шок и сказав: — Я тоже тебя люблю.       Он обнял её, прижимая к твёрдой груди. Люмин уткнулась лицом ему в шею, чувствуя, как его пульс бьётся о её губы. Впервые не она паниковала из-за программы или того, что ждёт их на льду. Впервые она держала уверенность в груди, словно насытившись знанием того, как глубоко он заботится о ней. Зная, что он, как и она, не колеблясь выложится в этом выступлении полностью.        Когда их сердца забились в унисон, как и при каждом осторожном объятии, танцоры едва отстранились друг от друга, чтобы в последний раз выйти на лёд. Люмин медленно выдохнула, сжимая его руку, оставляя себя прежнюю где-то позади, у входа. Вместо этого она воплотила отчаянную куртизанку, готовую рискнуть всем, чтобы защитить то, что любит. Аякс, казалось, сделал то же самое, его обычная беззаботная натура сменилась агрессивным и ревнивым любовником, которого требовала их программа. Даже шумная толпа, готовая стать свидетелем последнего танца этого дня, не могла отвлечь их друг от друга — два тела, но один разум, готовый оставить всё на льду.       Их руки разъединились, когда они разъехались в центр катка, глядя друг на друга через ледяное поле. Она позволила себе последний миг, чтобы впитать атмосферу этого выступления: ликующая толпа, бесстрастные судьи, мерцающие огни. Всё это лишь закаляло её разум. Она должна сиять ярче всех звёзд в ночном небе, если хочет впечатлить их.       Она перевела взгляд на своего партнёра, который сосредоточенно склонил подбородок. В её голове пронеслись десятки разговоров, в которых он подбадривал её через ту связь, которую они наконец обрели после шести долгих лет.       И вот стремительные струны ожили, наполнившись гневом, страстью и ревностью. Именно такие чувства должны были испытывать их персонажи в этом спектакле. Их синхронные шаги двигались так же плавно, как сам лёд, энергия пульсировала в костях, мышцах, душах. С первой поддержкой она бросилась в его объятия, и он осторожно поймал её, запуская их в контролируемое вращение. Эти длинные пальцы, которыми она любовалась всю прошлую ночь, впились в её бедро, твёрдо, но никогда грубо, никогда не причиняя боли.       Люмин тихо ахнула, когда они с лёгкостью вошли в ритм, не боясь, что кто-то из них оступится. В конце концов, они весь сезон вбивали эту программу в свои мышцы, тренируя тело запоминать эти точные движения. И всё же ментальная связь, сопутствующая совершенствованию танца, тоже была восстановлена, тщательно сшита заново после бурного времени разлуки. Его руки скользнули по её рукам, управляя и направляя так, как его ревнивый персонаж подчинял свою возлюбленную. Она смаковала ощущение, как его пальцы тянутся по прозрачной ткани её короткого платья, тепло, исходящее от его прикосновения, когда они скользили всё ниже и ниже, опускаясь на её обнажённую талию.       Одно стремительное движение — и они начали вращаться, сосредоточенно нахмурившись. Люмин ни на миг не сомневалась, как все предыдущие разы, когда они делали это движение, доверяя им сделать то, что нужно. Их вращения синхронизировались в тщательном совершенстве, быстрее и быстрее в такт крещендо. Затем, как раз когда достигли пика, они одновременно ударили руками, слыша волну возбуждения, прокатившуюся по залу.       Ни один из них не улыбнулся. Они были не Аяксом и Люмин.       Несмотря на одобрительные возгласы толпы, их руки скользили друг по другу в отчаянной мольбе любовника, пытающегося заставить партнёра остаться. Забавно; за всё время, что они репетировали это, она никогда не соединяла эти кусочки. Между их персонажами и их собственной дилеммой этого сезона возникала жуткая параллель. Ревность, гнев, страх — всё это сводило их с ума по-настоящему. Неужели Венти не мог знать, что произойдёт между ними, когда выбирал мелодию для их произвольного танца в начале года?       Она вышла из второй серии твизлов прямо в его объятия, готовясь к главной поддержке. Люмин не колебалась ни секунды; в конце концов, Аякс никогда не ронял её и никогда не уронит. С грацией, на которую способен только он, он поднял её выше, выше, выше, в свои объятия, пока её ноги не обвились вокруг его шеи. Она цеплялась за него так же, как сидела у него на коленях на диване в Снежной, и во время бури, и во время их примирения, нуждаясь в нём, как в спасательном круге. А затем вниз, вниз, вниз, скользя по его телу, словно водопад, в надёжные объятия мужчины, которого она любила больше всех на свете.       Отчаянный темп музыки внезапно замедлился до нежной, романтичной баллады влюблённых. Аякс сжал её мягкие руки, ведя за собой в идеальном ритме. Те же большие, мозолистые руки скользили по её телу, и это было так нежно и интимно по сравнению с первой частью танца. Если начало их выступления было огнём, то сейчас — текучей водой, их движения сделались медленными и плавными.       Когда они вышли из очередной последовательности шагов, она почувствовала, как персонажи, которых они тщательно создавали, ускользают, точно песок сквозь пальцы. В отличие от прошлых раз, когда эти образы исчезали посреди танца, она не боялась ошибиться или выпасть из синхрона с партнёром. Она резко вдохнула, увидев, как губы её партнёра медленно шевелятся в такт песне, а на его красивом лице появилась та же улыбка, что и у неё. Он пел не так уж плохо, как накануне вечером, но, когда он напевал мелодию во время танца, у неё всегда замирало сердце. Юмор и абсолютная, чистая любовь заиграли на её лице.       Это были Аякс и Люмин. Просто два танцора, два лучших друга, две родственные души в центре катка, созданного для них, кайфующие от момента, как прошлой ночью, абсолютно свободные.       Его тёплая рука скользнула по её спине, оставляя на её теле тепло, пока они двигались в идеальной синхронности. Каждый шаг был прекрасен. Волшебен. Интимен. Именно таким, каким и должен быть. Его фальшивое напевание почти довело её до слёз; от смеха или от радости, она и сама не могла сказать. Они ворвались в финальный круг твизлов, их коньки пели по льду с каждым вращением.       А потом, когда они осторожно вышли из плотных, чётких твизлов, она повернулась, чтобы снова взять его за руку. Предательское сердцебиение вернулось, когда она услышала, как он шепчет слова песни, зная, что они только для неё, несмотря на тысячи людей, внимательно следящих за этой программой.       Я люблю тебя.         Аякс любил её годами. И Люмин отвечала ему взаимностью, так сильно и преданно, что позволила ему завладеть всем своим сердцем, сама того не осознавая. Для неё больше никого не существовало.       Её сердце забилось в унисон с песней, сдерживая слёзы, которые наворачивались на глаза, когда Аякс поднял её к небесам и позволил ей сиять. Толпа вскочила на ноги, неистовствуя в овациях, пока Люмин сияла ярче любой звезды в ночном небе, и улыбка на её лице была улыбкой полного доверия, веры и любви.       Даже когда музыка достигла крещендо, когда им оставалась только одна финальная поддержка, она бросилась в неё всем сердцем. Он легко подстроился под движение, прижимая её близко к телу. Всё быстрее и быстрее, она обвивалась вокруг его головы и шеи, пока он кружился, а затем скользнула обратно на лёд в идеальный такт музыке. Идеальный финал для такой сложной истории, случившейся между ними. Но теперь это было неважно; она знала, что доверяет решению, которое они приняли вместе. Она была готова увидеть, что готовит им будущее.       Будь что будет.         Горячее дыхание Аякса касалось её круглых щёк, её сердце всё ещё бешено колотилось. Люмин ловила ртом воздух, мышцы горели от интенсивности танца, но ей было всё равно. Они пришли сюда, чтобы сделать то, что должны были, — показать всему миру своё мастерство и талант. Но сейчас никто из них не обращал внимания ни на громкость толпы, ни на то, как неистово она ревела, они просто наслаждались последними мгновениями в качестве партнёров на льду.       Убедившись, что программа завершена, он вывел её из позы и подхватил на руки, тяжело дыша возле её тела. Люмин пискнула, снова зарываясь лицом в его шею. Только тогда на неё обрушилась вся мощь зрительного зала, и то, как её возлюбленный дрожал в её объятиях. Его руки впились в её короткие волосы, длинные пальцы напряглись на её обнажённой спине. Она не знала, смеяться или плакать, цепляясь за него так же яростно.       Они реально сделали это! Оставили всё на льду!       Аякс наконец высвободился из её объятий, снова выезжая в центр катка. Он буквально вибрировал от возбуждённой энергии, поднимая руки и крича от чистого, животного восторга. Люмин не могла сдержать собственной радости, закрывая рот руками, которые дрожали уже совсем по другой причине. Её партнёр не дал ей и мгновения на осознание, прежде чем она снова оказалась в его объятиях, окутанная его ликующей энергией.       Даже если бы они не выиграли, она всегда будет знать, что оставила всё на льду. Она всегда будет знать, что они боролись не на жизнь, а на смерть за первое место, не совершив ни единой ошибки за всё выступление.       Мир вокруг неё двигался, как машины, проносящиеся в ночи, ярким размытым пятном. Пока они кланялись и благодарили тех, кто приветствовал их. Всё размылось ещё сильнее, когда Аякс сжал её руку и повёл со льда, так и не отпуская. Она едва слышала, как Чжун Ли и Венти восхищались их невероятным выступлением, пока они ждали оценки. Боги всемогущие, она едва могла сделать глоток воды, несмотря на жажду, реальность происходящего ударила в неё, как молния. Страх вцепился в нервы: боязнь пошевелиться, моргнуть или вздохнуть, боязнь изменить этот идеальный момент.       Голос комментатора ожил в динамиках, и вся арена затихла в одно мгновение. — Люмин Виатрикс и Аякс Алексеев, представляющие Снежную, заработали за произвольный танец, — её монотонный голос произнёс просто, растягивая результаты с каждым останавливающим сердце мгновением. Она не позволяла себе взглянуть на Аякса, пока он прижимался лбом к её виску, её глаза были прикованы к маленькому экрану перед ними. — ...111 баллов, новый мировой рекорд! Это доводит их общий счёт до 176.83 — а это означает, что они сейчас на первом месте.       Визг, вырвавшийся из неё, не был грациозным, как и то, как Аякс вскочил на ноги с радостным криком, излучая первобытную, мужскую энергию. У неё не было времени осознать победу, которую они только что одержали, когда он подхватил её на руки. Жар исходил от его тела, его руки впились в её обнажённую спину, а её пальцы вцепились в его волосы в самом крепком объятии, на которое она была способна. — Ты слышишь это, Лю? — спросил Аякс хриплым голосом прямо у неё над ухом, отчего по её и без того дрожащему телу пробежала волна мурашек. — Они болеют за нас! — Я... я...   — Тш-ш, всё хорошо, — прошептал он, на этот раз гораздо мягче, словно понимая, что она не может подобрать слов, чтобы описать вихрь эмоций, бушующий в каждом нерве. — Просто наслаждайся моментом. Мы будем помнить его всю оставшуюся жизнь.       Люмин расслабилась в его объятиях, уткнувшись лицом в его шею. Она впитывала в себя всё: эйфорию от рекордного счёта, бегущую по венам, рёв толпы, выкрикивающей их имена, славящей их за потрясающее шоу, знакомый аромат сосны, моря и пота, запах дома... Она глубоко вдохнула и зажмурилась, запечатлевая каждую деталь так быстро, как могла.       Он был абсолютно прав. Это был не тот момент, который она скоро забудет. Она будет смаковать его всю жизнь.       Следующие несколько мгновений до церемонии награждения вновь пролетели в тумане, так быстро, что она едва заметила, как Аякс отошёл от неё, чтобы обнять мать и младших братьев и сестёр, пока его отец гордо сиял у них за спинами. Часть её чувствовала себя полностью оторванной от реальности, будто она умерла и вознеслась над Селестией, растворившись среди созвездий. Она не видела брата, не говоря уже о родителях. Она никого не замечала, пока не повернулась и внезапно не оказалась лицом к лицу с обладательницей второго места, смотревшей на неё широким, благоговейным взглядом, её пухлые розовые губы слегка приоткрылись. — Поздравляю! — внезапно воскликнула Навия, и её голубые глаза заблестели в свете ламп. — Это было такое фантастическое выступление!       Люмин быстро заморгала, ошеломлённая энергичностью подростка. — О, спасибо! — Для меня была истинная честь соревноваться с вами в эти выходные, — продолжила девушка, теребя своё бледно-жёлтое платье. — Я лишь жалею, что у нас не было больше времени в карьере, чтобы встретиться лицом к лицу. — О, никогда не знаешь заранее.       Навия склонила голову набок. — Но разве вы не уходите?       Она ничего не сказала. Она не была уверена, что ей есть что сказать.       Тем не менее девушка тут же перешла к следующему вопросу. — Я должна спросить — у вас есть совет для меня и Клоринды? Мы хотим однажды стать такими же великими, как вы и Чайльд.       Такие же великие, как ты и Чайльд.       Плечи Люмин опустились, она не знала, какой совет должна давать новая чемпионка Тейвата Двенадцать. Она знала одно: она не будет, как Синьора, унижать девушку после такой близкой победы. Она не помнила, сколько лет было её сопернице; может быть, шестнадцать — столько же, сколько было ей, когда они сами в последний раз выходили на эту сцену. Сколько раз она хотела, чтобы Синьора сделала что-то подобное, но старшая женщина чувствовала угрозу и набрасывалась в ответ? — Вы уже на пути к этому, Навия, — наконец сказала она, сжав плечо девушки. — Мой совет тебе не нужен. Но... если я могу что-то порекомендовать, не бойтесь трудных разговоров с партнёром. — Она вздрогнула, когда большая рука обвила её талию, тепло разлилось по холодной коже. Она повернулась к своему рыжему партнёру, её сердце расширилось, когда он ответил той же глуповатой улыбкой. — Поверь мне, это сэкономит вам столько времени и душевной боли.       Она больше никогда не совершит ошибку, связанную с секретами и недопониманием. Она усвоила урок. Аякс тоже усвоил урок и крепко сжал её талию. — Спасибо, — выдохнула Навия, не замечая безмолвного разговора перед собой. — Спасибо!       Блондинка упорхнула, поспешив догнать своего сдержанного темноволосого партнёра. Часть Люмин не могла отрицать сходство, которое она видела в них с собой и Аяксом: они были такими же погружёнными в свой собственный мир, когда скользили к подиуму за серебряными медалями. Она надеялась, что её совет убережёт их от шести лет сложностей, которые пережили они с партнёром. В долгосрочной перспективе это пойдёт им на пользу — и она искренне надеялась, что у них всё получится.       Мягкий толчок в бок вернул её внимание к ожидающему взгляду партнёра, его бровь вопросительно приподнята. Люмин мягко улыбнулась, обещая одним взглядом, что с ней всё более чем хорошо.       Когда комментаторы назвали их имена как чемпионов по танцам на льду этого года на Двенадцатом Тейвате, она вновь осознала, как многого они добились всего за один сезон. За всё их партнёрство. Когда-то она только мечтала забрать золотую медаль с Аяксом. Теперь вес на её шее ощущался даже лучше, чем она могла представить, но она знала, что никогда не достигла бы этого без бесчисленного множества людей.       Для своих друзей она всегда была готова ответить на ночной звонок или задержаться за обедом, бросить все дела, чтобы посплетничать, даже если их разделяли сотни километров.         Для её брата-близнеца, никогда не боявшегося поддерживать её цели и верить в её мечты, или дать ей жёсткую любовь, когда она начинала раскисать.       Для своих тренеров, которые посвящают каждую свободную минуту и каждую частичку своей личной жизни тому, чтобы они добились успеха на мировой арене.       Для Аякса. За слишком многое, чтобы перечислить.         Их золотые медали звякнули друг о друга, когда она прильнула к своему партнёру. — Что ты сказал раньше. Ну, о том, чтобы сиять в свете софитов.       Одна рыжая бровь приподнялась. — Да? — Я не могла бы сиять так ярко без тебя рядом, — сказала она и вложила в эти слова все силы. — Спасибо.       Глаза Аякса расширились от этого признания, он резко вдохнул. Так редко ей удавалось застать его врасплох, её собственное волнение бурлило, как вода в закипающем чайнике. Затем, прежде чем она успела найти ещё слова, прежде чем они вспомнили, что они не одни, а среди толпы в тысячи человек, он сжал её лицо обеими руками и снова впился в неё жадным поцелуем.       Люмин не возражала ни секунды.