Глава 26. Мне всегда нравилось играть с огнем

цифровое правосудие, теперь ты узнаешь нас да здравствует король и королева шумихи yacht money на взводе, не отрицаю       — Я не думаю, что нам следовало это делать, — произнесла Грейнджер. Они нашли нишу у окна этажом ниже и устроились на подоконнике.       — Это он не должен был этого делать, — резко ответил Тео. — Он провел сорок минут, травя четырнадцатилетних подростков. Он взрослая задница и бывший мракоборец.       — С тобой все в порядке? — вздохнула ведьма.       — Да, просто… — он покачал головой. — Ты думаешь, было приятно смотреть на этого паука под Круциатусом? Это ничто по сравнению с тем, что это заклятие делает с реальными людьми. Ты даже не представляешь как сильно оно заставляет их кричать.       Гермиона потянулась к его руке и сжала ее:       — Мне жаль, Тео.        — Не беспокойся обо мне, — Нотт пожал плечами. — С тобой все в порядке? Ты только что была в отключке.        Гермиона рассказала ему о том, что увидела после заклинания. Как Лили не сбежала, а встретила свою судьбу со смелыми глазами и огромной любовью к своим детям. После быстрого размышления она рассказала Нотту, что с тех пор, как Нарцисса начала обучать её окклюменции, к ней стали приходить отрывочные воспоминания.       — Так бывает, — заверил её Тео. — Когда ты учишься скрывать свои воспоминания, ты также учишься извлекать старые моменты из жизни. Ты начинаешь лучше контролировать свои воспоминания и то, что с ними делать.       — Это то, что ты делал, не так ли? — спросила ведьма, прекрасно понимая, что рискует тем, что он снова возведет свои щиты. Она поняла, как это выглядит со стороны, когда посмотрела на свое отражение в зеркале перед тем, как пойти на занятие с Грюмом. То, как ее глаза стали стеклянными, было точь-в-точь как то, что она видела на лице Тео каждый день. Парень отвернулся. — Я ненавижу то, что ты думаешь, что должен закрываться от меня, — сказала Гермиона.       Тео замолчал на мгновение, прежде чем сказать:       — Ты не сказала ему.       — Конечно, нет, Тео.       — А ты знала? О его чувствах?       — Знала, — ответила девушка, и он посмотрел на нее, наконец оторвав взгляд от созерцания озера. Она была рада видеть, что он не возводит свои щиты. — Он сказал мне через несколько дней после нашего с тобой разговора, — сказала ему Гермиона. — Тео, что случилось с парнем, который сказал, что пойти против воли отца стоит того? Парнем, который думал, что он должен сделать это снова?       — Этот парень определенно знает, как больно потерять то, что он любит, и как далеко его отец готов зайти, чтобы убедиться, что он это точно потерял.       — Но, Тео, каждый раз, когда ты отворачиваешься от Блейза или держишь кого-то из нас на расстоянии вытянутой руки, ты теряешь частички себя.       Слизеринец отрицательно покачал головой:       — Я лучше потеряю часть себя, чем позволю кому-то из вас погибнуть. Я усвоил урок того, что случается с людьми, когда я позволяю себе показать, как сильно я их люблю. Это больше никогда не повторится.       — Но это неправильно, — воспротивилась ведьма. — Блейз не заслуживает такого холодного отношения. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это сказать ему правду.       — Он не оставит это просто так, — ответил Тео, тяжело вздохнув. — Он постоянно похищал меня последние четыре года на каждом школьном празднике, независимо от того, сколько раз я говорил ему, что со мной всё будет в порядке. Он не шевельнётся. Его легче оттолкнуть.       — Серьезно? — спросила она. — Я не думаю, что прятаться за щитами окклюменции легко.       — Я принял решение, Гермиона.       — И я говорю тебе, что ты пожалеешь потом об этом.       — Ты собираешься встать на его сторону?       Гермиона почувствовала, как ее грудь сжалась. Она начинала ненавидеть это слово.       — Между нами нет никаких сторон, — ответила она ему ровным, но немного злым голосом. — Тео, если мы позволим себе расстаться, мы проиграем еще до того, как начали. Я покинула Мэнор, ты же знаешь это, не так ли? — парень кивнул. — Я осталась с Римусом и Сириусом, они были лучшими друзьями в Хогвартсе, даже больше, а теперь они... — ее голос сорвался, и она решила, что лучше пропустить несколько вещей. — Всё, что с ними произошло, было потому, что они оба когда-то оттолкнули друг друга. Я провела последние две недели наших летних каникул, наблюдая, что тринадцать лет сожалений делают с отношениями. Я не позволю тебе превратить то, что у вас есть, во что-то уродливое.       Нотт не ответил, и они просто молчали, пока не прозвенел звонок, возвещающий об официальном окончании их занятий.

***

      В понедельник утром Гермиона поставила перед друзьями коробку, и Тео начал раздавать брошюры.       — Что это? — поинтересовался Блейз, когда не так нежно выхватил брошюру из рук Тео.       Гермиона сняла крышку с коробки, и они все наклонились вперед, чтобы заглянуть внутрь. Пэнси первой полезла внутрь и достала красный значок.       — Говно? — спросила она. Грег фыркнул.       — Не говно… — ответила Гермиона. — Это Г.А.В.Н.Э. Аббревиатура, которая расшифровывается как Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов.       — Это то, чем ты занималась в библиотеке на протяжении нашей первой недели занятий? — спросил Блейз.       — Да, — ответила ведьма и начала раздавать им значки. — Тео помогал мне разобраться с существующим... — фыркнула она, — или отсутствующим, в данном случае, законодательством о домовых эльфах и их благополучии. — объяснила Гермиона. — Он согласился со мной, что это рабский труд, и мы собираемся прекратить возмутительное насилие над нашими собратьями — магическими существами — и провести кампанию за изменение их правового статуса. Кстати, это заголовок нашего манифеста, вы можете прочитать его полностью в брошюрах.       Блейз ухмылялся, и у Драко тоже было похожее выражение на лице, но в нем проглядывало развлечение. Она выжидающе посмотрела на них, и Пэнси вздохнула.       — Я сделаю это ради тебя, хорошо, — сказала слизеринка, — но дай мне зеленый значок, я не хочу, чтобы меня видели в чём-то красном.       — Два сикля за значок, — сказала ей Гермиона.       — Я еще и заплатить должна? — слегка возмутилась Паркинсон.       — Конечно! А как еще, по-твоему, я соберу деньги на нашу кампанию? — попыталась объяснить Гермиона.       Пэнси полезла в карманы, достала горсть монет и положила два сикля в жестяную банку, которую Тео доверил ей.       — Я казначей, — сказал Нотт и повернулся к Драко, — тебе лучше дать больше, чем два сикля, богатый ублюдок.       Малфой фыркнул и собирался пожаловаться, но Гермиона сделала щенячьи глазки и увидела, как он дрогнул, и после короткого вздоха потянулся к карманам, а затем положил два галеона в жестяную банку. Гермиона ухмыльнулась и прыгнула ему на шею.       — Спасибо!       Когда она отстранилась, то заметила, что его уши покраснели, и он смущенно положил в жестяную банку еще одну монету. Блейз усмехнулся, но тоже внес свой вклад.       Они с Тео заставили всех на ее курсе заплатить за значок и развесили несколько брошюр в их гостиной. Гермиона решила, что поговорит об этом с Гарри после обеда и попросит его и Рона тоже присоединиться.       Их первым занятием в тот день было Зельеварение, и если Гермиона спрячет значок и брошюру на столе Снейпа, когда пойдет мыть котел, в этом ничего такого не будет.       Гермиона потащила Тео с собой, чтобы поговорить с профессором Макгонагалл о ее организации. Она была уверена, что профессор сможет дать им несколько советов. Блейз, понимая, что Тео серьезно настроен помочь Гермионе, решил, что он будет секретарем их команды и, следовательно, должен присутствовать на всех собраниях, чтобы записывать всё. Нотт ничего не сказал, и когда Гермиона поймала взгляд Блейза, они подмигнули друг другу. Она засчитала это как прогресс.       Слизеринка подловила Гарри и Рона, когда они уходили с урока по Чарам, Гермиона бросилась их догонять, оставив своих друзей позади.       — Эй, Гарри! — крикнула Гермиона, и несколько гриффиндорцев начали показывать пальцем и шептаться. Грейнджер закатила глаза. Она дружит с Поттером уже три года, а теперь, когда выяснилось, что они брат и сестра, то оба становятся объектом для сплетен каждый раз, когда их видят вместе.       — Привет, — поприветствовал он ее с улыбкой. — Как дела?       — Хорошо, хорошо. Ты как?       — У меня тоже все отлично. Только что получил ответ от Сириуса, собирался найти тебя, чтобы показать.       — Круто! Расскажи мне...       — Что у тебя в коробке? — спросил Рон, перебивая Гермиону и указывая на предмет.       — Забавно, что ты спрашиваешь, — сказала слизеринка, не скрывая злого взгляда, который она бросила на него. Держа коробку в одной руке, она сняла крышку и показала им содержимое.       — Говно? — спросил Гарри, прочитав его так же, как это сделала Пэнси. — Что это значит?       — Не говно, — нетерпеливо ответила девушка. — Это аббревиатура. Г.А.В.Н.Э. Это означает — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов.       — Никогда о таком не слышал, — пожал плечами Рон.       — Ну, разумеется, ты не слышал, — живо ответила Гермиона. — Я только что это создала.       — Правда? — спросил Уизли и вызывающе поднял бровь. Он выглядел так уродливо, делая это. — Сколько у вас участников? — усмехнулся парень.       — Десять, — ответила Грейнджер, приподняв бровь. — Будет двенадцать, если вы двое присоединитесь.       — И ты думаешь, мы хотим ходить с значками, на которых написано «говно»?       Гермиона почувствовала, как ее лицо вспыхнуло:       — Г.А.В.Н.Э.! — горячо воскликнула ведьма. — Честное слово, это не так уж и сложно, — она вручила каждому из них по брошюре. Уизли не стал открывать свою, а Гарри хотя бы прочитал ее. — Я тщательно прорабатывала ее в библиотеке. Порабощение эльфов насчитывает столетия. Не могу поверить, что никто до сих пор ничего не сделал по этому поводу.       Рональд застонал, а Гермиона проигнорировала его и повернулась к Гарри.       — Наши краткосрочные цели — обеспечить домовым эльфам справедливую заработную плату и условия труда. Наши долгосрочные цели включают изменение закона о неиспользовании палочек и попытку устроить эльфа в Отдел регулирования и контроля магических существ, потому что они шокирующе недопредставлены.       — И как мы всё это осуществим? — спросил ее Гарри.       Она улыбнулась ему.       — Мы начнем с набора участников, — ответила она. — Чем больше людей вовлечено, тем больше мы привлечем внимания важных людей.       — Ты можешь ей поверить? — спросил Рон, и Гермиона продолжила.       — Вход стоит два сикля, это цена значка. Деньги идут на финансирование большего количества листовок. Спонсорство Тео принесло нам пятьдесят значков и брошюр.       — Тебе пришлось угрожать, чтобы змеи вписались в это? — усмехнулся Рон.       — Я...       — Ты же знаешь, что у всех них есть домовые эльфы, да? — продолжил он.       — Я знаю. Вот почему они лучше тебя понимают ситуацию. И они со мной согласны.       Еще одна ухмылка от парня.       — Спорим! — он повернулся к Симусу рядом с собой и пошевелил бровями, прежде чем снова обратить на нее внимание. — Гермиона, раскрой глаза, — громко сказал он, и несколько гриффиндорцев вокруг захихикали. — Им. Это. Нравится. Им нравится быть рабами!       — Никому не нравится быть рабом! — парировала она. — Ты же видел Винки! Она была напугана и ранена! Это не должно быть законно!       Рон только рассмеялся. Она повернулась к Гарри за поддержкой.       — Два сикля, ты сказала? — спросил ее брат. Гермиона почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. Она кивнула. — Дай мне значок, я прикреплю его к своей сумке.       — Спасибо, Гарри, — сказала она, слегка всхлипнув. Гермиона повернулась обратно к Рону.       — Забудь об этом. Я скорее всего заставлю людей бросаться в меня говном, если буду его носить, — сказал он. Еще больше студентов засмеялось.       — Не будь таким злым, — сказал Гарри Рону. — Я думаю, это очень даже мило, — сказал он уже Гермионе. — Я помню, как плохо обращались с Добби и как он был счастлив, когда я заставил Люциуса Малфоя освободить его.       Рон внезапно стал выглядеть так, будто проглотил что-то действительно ужасное.       Гермиона повернулась, чтобы уйти, она явно не собиралась принимать таких участников в свою кампанию. Она не слышала, что было сказано после её ухода, но громкий смех преследовал ее до Большого зала, и, сглотнув комок в горле, девушка направилась к столу Слизерина.       — Что случилось? — спросила Дафна, когда Грейнджер села на свое место перед девушкой и тяжело поставила на стол коробку.       — Уизли — придурок, — сказала она и сразу же возненавидела то, как ее голос сорвался под конец. Несколько предательских слез скатились, и она быстро смахнула их. Конечно, это привлекло внимание слизеринцев.       — Что он сделал? — спросил Драко.       — Он глумился над моей кампанией, говоря, что единственное, что он получит со значком — это то, что люди будут кидаться в него говном.       Пэнси фыркнула и бросила взгляд в сторону стола Гриффиндора.       — Гермиона, дай мне еще один значок, у меня возникла идея, — она покатила еще два сикля по столу, и Тео быстро спрятал их в коробку.       — Мне не нужны деньги за жалость, — пробормотала она.       — Брось, — отмахнулась Пэнси, — в этой школе мне жалко только одного человека, и это Уизли после того, как я разберусь с ним и его уродливой рожей.       Пэнси достала свой значок, еще один зеленый, и с помощью палочки превратила костыль-бабочку в зажим. Она ухмыльнулась собственной работе, сняла пару заколок-бантов с волос и заменила их значками. Гермиона улыбнулась подруге.       — Ого! — всхлипнула Дафна. — А мне нравится! Они достаточно маленькие, и это очень стильно!       Волосы блондинки были заплетены в косу, и она решила сделать то же самое со своим значком, прикрепив его к резинке на конце косы.       Гермионе снова захотелось заплакать.       — Спасибо, — сказала она немного дрожащим голосом.       — Ладно, — отозвался Драко, — платите все! Если Уизли кажется это забавным, его ждет сюрприз.       Ее сокурсники, как всегда, были готовы принять участие в любой доступной в данный момент форме «взбучки Уизли», и она с широко раскрытыми глазами наблюдала, как люди отдавали свои монеты в обмен на значки. У Уоррингтона, семикурсника, было столько значков, сколько только могло поместиться на его галстуке.       Когда коробка опустела, Тео ухмыльнулся, увидев количество монет в жестянке, и сказал:       — Думаю, нам придется сделать еще.

***

      Когда наступил день рождения Гермионы, у половины замка были значки Г.А.В.Н.Э., и ходили слухи, что Снейп потратил пятнадцать минут, рассказывая гриффиндорцам о домашних эльфах, потому что был уверен, что профессор Люпин забыл рассказать о них студентам в прошлом году. Смущение на лице Рона каждый раз, когда их пути пересекались, уже было достаточным подарком на день рождения, но она получала и много других подарков.       Все ее друзья вручили ей подарки. Нарцисса, Римус и Сириус тоже. Гарри не поскупился на подарки и подарил ей кое-что еще, кроме шоколада из «Сладкого королевства». Как и в прошлом году, она получила подарок без указания имени отправителя. На этот раз это был дневник, в котором задачи, срок выполнения которых близок к крайнему, или самые важные из них перемещаются вперёд.       Как ни странно, подарок она получила и от Молли Уизли. Гермиона, нахмурившись, осмотрела посылку и открыла ее с некоторым подозрением. Она никогда не разговаривала с этой женщиной. Грейнджер видела ее всего один раз в тот ужасный день в Косой аллее. Дорогая Гермиона,       Ты, наверное, знаешь, что я считаю Гарри членом нашей семьи, и когда я узнала о тебе, я была безмерно счастлива тому, что оказалось, что ты была жива и здорова все эти годы. Я хочу поздравить тебя с днём рождения и передать тебе свое приглашение, адресованное и Гарри тоже. Твои родители были моими старыми друзьями, и я была бы рада познакомиться с тобой поближе.       Пожалуйста, знай, что мы более чем приглашаем тебя провести лето с нами вместе с твоим братом. С любовью, Молли Уизли.       Внутри свертка был свитер ручной вязки, который, как она видела, носили многие Уизли. Ее свитер был слизеринского зелёного цвета с серебряной буквой «Г» посередине.       — Мы более чем приглашаем тебя провести лето с нами, — прочитал Драко записку. Ведьма и не заметила, что он украл ее. — Что это должно означать?       Блейз фыркнул.       — Она покинула Мэнор прошлым летом, не так ли? Бьюсь об заклад, Уизли в курсе. Берегись, Грейнджер, хорошие парни пытаются отгородить тебя от больших плохих парней на Слизерине. Следующее, что мы узнаем, — это то, что они потребуют повторного распределения по факультетам.       — Она именно там, где ей и положено быть, — сказала Пэнси и посмотрела Гермионе в глаза.       Грейнджер улыбнулась, и Паркинсон вернула ей улыбку. Они прошли долгий путь.       Позже, когда они поднимались по лестнице в класс Грюма, Драко сказал ей:       — Матери не понравилось видеть, как ты уходишь. Я думаю, она могла бы лично отправиться в дом Уизли, чтобы забрать тебя оттуда, если бы ты все-таки согласилась на их предложение.       — Зачем мне соглашаться? — спросила Грейнджер. — Это бессмысленно. И, кроме того, у меня уже есть два дома, третий мне не нужен, — сказала она и увидела, как он красиво покраснел.       — Твоя комната скучает по тебе, — произнёс он и подмигнул, прежде чем ускорить шаг и оставить ее позади.       — Пожалуйста, прекратите флиртовать, — сказала Пэнси и взяла ее за руку. — Это пахнет говном.       — Пожалуйста, перестань так использовать название моей организации, — Гермиона закатила глаза. — И мы не флиртуем.       — Хорошо. Вы с Драко не флиртуете точно так же, как Блейз и Тео не стали голубками друг для друга.       — Заткнись, — услышали они позади себя. Блейз и Тео сказали это одновременно, и Гермиона не смогла сохранить невозмутимость, глядя на их оскорбленные выражения на лицах.       — Я просто гей, — добавил Нотт.       — А я держусь подальше от придурков, — произнес Забини.       Черноволосая ведьма громко рассмеялась, и Грейнджер со смешком последовала за ней. Тео ускорил шаг и направился туда, где стоял Драко.       — Мерлин, что за пара неполноценных чистокровных наследников, — сказала она, глядя полными веселья глазами на спины Тео и Драко. Она повысила голос, чтобы ее услышали все: — Благородный Дом Малфоев и Великий Дом Ноттов зависят от двух мальчиков с крошечными членами.       Упомянутые парни показали ей средние пальцы, что еще больше развеселило ее.       Блейз ухмыльнулся:       — Спасибо, Пэнс.       — Не благодари. Моя работа, как хорошей чистокровной девушки, состоит в том, чтобы показать этим мальчикам жизненный путь.       — Я думала, что это для того, чтобы заставить одного из них жениться на тебе, — сказала Гермиона. Паркинсон только отмахнулась от нее.       — Я думаю, что Блейз, возможно, все-таки может быть в чём-то прав. Я тоже решила держаться подальше от придурков.       К сожалению, их хорошее настроение и смех быстро испарились, когда они встретились со своим профессором по Защите от Темных Искусств. Очевидно, их первый урок был недостаточно плохим, и теперь он хотел наложить на них проклятие Империус, чтобы они научились ему сопротивляться.       Это было, мягко говоря, унизительно. Он заставлял их делать всё, что заблагорассудится, и вел себя при этом не очень вежливо. Гермионе хотелось плакать. Дафна действительно заплакала. Тео, Блейз и Драко, со своей стороны, выглядели совершенно убийственно. Это был самый долгий урок в жизни Гермионы, даже у Бинса занятия не чувствовались такими долгими.       В середине октября, казалось, никто не говорил ни о чем другом, кроме студентов из других школ. Новость о том, что Виктор Крам стал частью студенческой группы Дурмстранга, распространилась, и Гермиона слышала, как все парни готовились выглядеть круто перед ним. Блейз, со своей стороны, был готов предложить парню свою собственную кровать и довольно громко заявлял об этом каждый раз, когда Тео был рядом.       Точно так же, как энтузиазм по поводу Турнира Трех Волшебников не угас, не утихли и шутки о хорьке. Впервые Драко пожинал плоды собственной злобы и издевательств.       Малфой все еще был невероятно смущён и унижен из-за всего этого, поэтому он в основном игнорировал комментарии, и злая часть ее... «Ты не злая Гермиона», — напомнил ей голос Римуса... подумала, что он заслужил это за всё, что сделал, причём не только с ней, но и с другими учениками. Однако Грейнджер не стояла в стороне, когда шутка прозвучала от одного из учителей.       Хагрид был в восторге от их результатов и от роста Соплохвостов, поэтому в порыве энтузиазма он предложил им всем приходить к нему в хижину по очереди вечером, чтобы понаблюдать за Соплохвостами и сделать заметки об их необычном поведении для своих проектов.       Это было слишком для Драко, который жаловался дважды в неделю, каждый раз, когда они отправлялись в лес.       — Я не пойду, — решительно сказал он. — Я достаточно насмотрелся на эти мерзости на уроках, спасибо.       — Ты будешь делать, что тебе говорят, — прорычал Хагрид. — Или я возьму пример с профессора Грюма. Я слышал, из тебя получился хороший хорек, Малфой.       Гриффиндорцы покатились со смеху. Драко покраснел от гнева и смущения. Гермиона сверкнула глазами и ответила за него.       — А я расскажу профессору Снейпу, что Вы угрожаете студенту, — недовольно проговорила ведьма.       Хагрид выглядел шокированным ее вспышкой гнева, и гриффиндорцы начали перешептываться. Она проигнорировала их и продолжила кормить своего Соплохвоста, хотя и слишком настойчиво.       — Привет, — произнес Гарри, подходя к ней.       — И тебе привет.       — В тот день ты была очень злой.       — В какой день? — спросила она. После месяца занятий она уже дважды выходила из себя.       — Когда Грюм трансфигурировал Малфоя.       — Да, я была зла.       — Ему действительно было больно? — спросил Поттер, и Грейнджер повернулась, чтобы посмотреть на него. У него было то же самое странное выражение лица, которое она видела у него во время Чемпионата Мира, когда он стал свидетелем того, как Люциус как бы заботился о ней.       — Да. Было, — ответила она, не понимая, почему он спрашивает.       — Я... — он заколебался, — ты же знаешь, что он мне не нравится, — Гермиона в ответ фыркнула. Это было еще мягко сказано. — Но он твой лучший друг. И я понимаю, почему ты продолжаешь защищать его, ведь Рон... — он замолчал, заметив неприязненный взгляд, который она бросила на него при упоминании Уизли. — Да, я понимаю, потому что Рон был груб с тобой, и он все еще мой лучший друг. Ему не следовало насмехаться над тобой по поводу Г.А.В.Н.Э., он был неправ. Мне жаль. Ты моя сестра и...       — Тебе не нужно защищать меня только потому, что я твоя сестра, — оборвала его девушка.       — Я знаю. Я должен защищать тебя, потому что это правильно. Боже, я знаю, что тебе не нужна моя защита, особенно когда у тебя есть все эти телохранители, — он кивнул ей за спину, и она, обернувшись, увидела, что ее друзья слоняются вокруг без дела, делая вид, что не пытаются подслушать их разговор. — У меня никогда не было семьи, Гермиона. Я не хочу портить с тобой отношения.       Ведьма улыбнулась ему.       — Спасибо, что извинился.       Это было странно. Эти извинения. Июньские события все еще были свежи и хаотичны в ее памяти, что только делало ее письма родителям — приемным и обманутым родителям — короче с каждым разом. Как она могла продолжать писать им, когда узнала о чём-то столь важном и судьбоносном? И как долго она могла скрывать это от них? Гермиона была растеряна в этом вопросе, и она ненавидела, когда терялась или не знала ответов на свои вопросы, но каждый раз, когда кто-то извинялся перед ней, она чувствовала, как будто с ее души спадал груз. Как будто на душе у нее становилось немного легче.       Когда пришло время идти в Большой зал на ужин, слизеринцы не смогли пройти. Там была большая толпа студентов, которые толкали друг друга, чтобы лучше разглядеть большую вывеску, установленную у подножия мраморной лестницы.       — Не был бы ты любезен прочесть это для нас, Флагшток, — произнёс Блейз, и Гермиона подумала, что это было адресовано Нотту, самому высокому из них. Забини проявил невероятную изобретательность, пытаясь не называть Тео по имени.       На упомянутого парня это не произвело особого впечатления. Но он прочитал объявление для остальных.       — ТУРНИР ТРЕХ ВОЛШЕБНИКОВ: Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибудут в шесть часов в пятницу, тридцатого октября. Уроки закончатся на полчаса раньше...       — О, нет! — воскликнула Гермиона. — Это урок со Снейпом!       — ...Ученики вернут свои сумки и книги в свои спальни и соберутся перед замком, чтобы поприветствовать наших гостей перед началом праздничного пира.       — О, яйца Салазара, это уже на следующей неделе! Гермиона, нам нужно поторопиться! — прокричала ей Пэнси.       — Зачем торопиться?       — Ты знаешь зачем! — продолжила кричать Паркинсон. — Давай, нам нужно идти...       — Я хочу есть, Пэнс.       — Воспринимай это как протест против рабского труда. Подумай о домашних эльфах, Гермиона! — возразила ведьма и потащила Грейнджер обратно в сторону Подземелий.       Гермиона фыркнула, так как прекрасно знала, что Пэнси не прочь спуститься на кухню и перекусить в полночь.       Они добрались до спальни, и как только черноволосая девушка закрыла дверь, она начала снимать рубашку и лифчик.       — Что ты делаешь?       — Мы испробуем заклинание. Кажется, я знаю, что мы можем использовать.       — Нам нужно использовать его, пока ты будешь без рубашки? — уточнила Гермиона       — Ну, конечно! Нам нужно знать, работает ли оно. И, кроме того, на них приятно смотреть, тебе не кажется?       Гермиона не смогла сдержать фырканья.       — Наверное.       — Фу, какой нелестный ответ, — сказала Пэнси, а затем усмехнулась. — Вот почему нам нужно обновить эти штуки.       — Ты же знаешь, что это довольно нелепо, верно?       — Для тебя, может быть, — сказала Паркинсон и села на кровать Гермионы, скрестив ноги. Грейнджер последовала ее примеру. — Ты помнишь, как Грозный Глаз использовал Энгорджио на пауке? — ведьма в ответ кивнула, с ужасом думая о том, к чему она ведет. — Я провела небольшое исследование. Мы можем использовать его для увеличения определенных предметов...       — Предметов!       — Мои сиськи — это предмет моего тела.       — Я не думаю, что это так работает.       — Может, ты хотя бы попытаешься? — произнесла Пэнси, уже начиная раздражаться. — Мы говорим о моей груди. Если что-то пойдет не так, мы всегда можем обратиться к мадам Помфри.       — Хорошо, но, может быть, нам стоит сначала попрактиковаться в Энгорджио с конкретными предметами, которых нет в наших телах, чтобы убедиться, что мы, по крайней мере, знаем, что делаем.       Девушка согласилась, и они вместе начали накладывать заклинание на случайные предметы в своей спальне. Пэнси попробовала его на левом рукаве своего свитера, и в результате увеличилась вся левая сторона кофты. Ее глаза расширились.       — Да, отличная идея, Гермиона. Пожалуйста, никогда не позволяй мне что-либо делать, не пробежав сначала мимо тебя.       Грейнджер хихикнула, но согласилась.       Они все еще тренировались, когда пришли другие девочки, и все они наблюдали за постепенным улучшением навыков Гермионы и Пэнси. Была уже глубокая ночь, и половина предметов в спальне была неправильного размера. У кровати Дафны столбик был больше, чем у остальных, замок на сундуке Трейси был размером с сам сундук, а шнурки на ботинках Гермионы были размером с альпинистскую верёвку.       — Девочки, — сказала Милли, когда было уже почти два часа ночи, — вы отлично справляетесь, этого нельзя отрицать. Но всё это неодушевлённые предметы. Части тела живые, не так ли? Может, я и не такая умная, как Гермиона, но я уверена, что свойства у них другие.       — Милли права, — произнесла Гермиона. — Мы уже научились этому заклинанию, но нет гарантии, что это сработает на твоём теле.       Паркинсон фыркнула.       — Поэтому нам нужно попробовать его на ком-нибудь, чтобы проверить, — ответила она и оглядела девочек.       — Нет, — сказала Дафна. — Я пас.       — Я тоже, — сказали Милли и Трейси.       Пэнси закатила глаза:       — Фу, с вами не весело. Ладно, я разберусь с этим. Давай ложиться спать, нам все равно скоро вставать.

***

      За два дня до того, как прибыли другие школы, Пэнси нашла на ком испробовать заклинание. Гермиона должна была это предвидеть. Ей следовало связать воедино все факты, но она поняла, что пыталась сделать Паркинсон, только когда девушка достала свою волшебную палочку и указала на Уизли.       — Ты что, корова, мне только что угрожала? — спросил Рон после того, как черноволосая ведьма как бы невзначай сказала ему, что ему следует подстричься, если он не хочет проснуться лысым. Это было сразу после того, как Рон обнаружил Гермиону и Пэнси, рекламирующих Г.А.В.Н.Э., и сказал им, что, если они так хотят освободить эльфов от кухни, они должны заменить их там собой.       Слизеринка усмехнулась и с легкостью увернулась от попытки Гермионы схватить её за руку.       — Конечно, нет, — произнесла Паркинсон с улыбкой, которую Грейнджер хорошо знала. Она была притворной. Девушка сделала шаг ближе к Рону, который, честно говоря, был как минимум на пятнадцать сантиметров выше Пэнси. Это не должно было выглядеть для него устрашающе. — Потому что если бы я действительно угрожала, это выглядело бы так.       И, одним движением своей волшебной палочки, галстук на шее Рона начал затягиваться, а его и без того покрасневшее лицо стало багровым.       — Если ты скажешь что-нибудь ещё неприятное обо мне или моей лучшей подруге, имей в виду: после того, как я задушу тебя этим галстуком, я заставлю тебя его съесть.       Пэнси отстранилась, и галстук на шее Уизли ослаб. Парень вздохнул и отпрянул назад.       — Ты сумасшедшая! Ты чуть не убила меня!       — Это точно. Чуть, — кивнула Паркинсон. — Предлагаю на этом закончить.       — Ты — зло! Ты ведь это знаешь, правда? — закричал он на Пэнси. — И ты! — Рон повернулся к Гермионе. — Тебе должно быть стыдно общаться с ними после всего того, что эти люди сделали с семьей Гарри! Возможно, слухи были правдой. Возможно, ты и на самом деле более темная ведьма, чем Сама-Знаешь-Кто, и именно поэтому тебя распределили на Слизерин!       — Энгорджио! — произнесла Пэнси, направляя всю свою пылкость прямо на рот парня. Обе девочки с широко раскрытыми глазами наблюдали, как язык Рона начал расти и расти, вываливаясь на пол. Уизли начал задыхаться и чуть не упал вперед под тяжестью органа. Он попытался удержать его руками, но у ничего не вышло.       — Что, во имя Мерлина, здесь происходит? — пронзительно закричала профессор Макгонагалл. Паркинсон всё ещё держала палочку наготове, а Рон пытался оторвать свой язык от пола. На самом деле это был не вопрос. Все и так знали, что происходит. — Мисс Паркинсон, Вы прекрасно знаете, что проклинать других учеников запрещено! Наказание! И минус десять очков со Слизерина!       Пэнси фыркнула и развернулась, чтобы уйти. Гермиона тихо последовала за ней, пока Макгонагалл не решила назначить и ей наказание. Черноволосая девушка была молчалива, но с ее лица не сходила ухмылка всю дорогу до общей гостиной Слизерина.       — Думаю, заклинание сработает, — наконец произнесла она, когда они вернулись в гостиную.

***

      Неделя, предшествовавшая прибытию представителей другой школы, была напряженной. Гермиона чувствовала, что и ученики, и все преподаватели нервничали из-за приезда делегаций. Замок был тщательно убран: от каменных полов до портретов и доспехов. Всё больше и больше очков снималось со студентов за неподобающее ношение школьной формы. Даже во время занятий профессора становились всё более строгими, словно желая, чтобы ученики Хогвартса вдруг продемонстрировали лучшие результаты и произвели впечатление на другие школы.       Гермиона и Пэнси завершили заклинание прямо перед завтраком в тот день, когда должны были прибыть делегации. Девушка поблагодарила небеса за то, что всё сработало. Она была в ужасе от мысли о том, что им пришлось бы идти к декану факультета и объясняться, если что-то пошло бы не так.       Девочки в их общежитии ахали и охали при виде этого. Паркинсон была невероятно счастлива: она вертелась и хихикала, когда её лифчик оказался слишком тесным и ей пришлось позаимствовать один из бюстгальтеров Милли.       — Я была готова сказать тебе, что твоя ценность и красота не зависят от размера твоих сисек, — начала Дафна. — Но они довольно милые, и я рада, что ты счастлива.       Пэнси улыбнулась в ответ.       Парни быстро заметили изменения. У Винса, Грега и Драко была одинаковая реакция: глаза распахнулись от удивления, а челюсти отвисли. Гермиона не испытывала ревности, напротив, она находила забавным то, насколько предсказуемыми были мальчики.       Утро пролетело незаметно: они были слишком взволнованы, и профессорам с трудом удавалось удерживать их внимание на уроках. Даже Снейп, самый строгий из них всех, сдался и отпустил их пораньше, пробормотав: «Если они так стремятся выставить себя на посмешище перед учениками других школ, то могли бы, по крайней мере, быть чистыми и вести себя пристойно».       Наконец, деканы факультетов собрали своих студентов перед замком.       Северус оттеснял физически более слабых учеников, заставляя их встать позади. А быстрый взгляд на Пэнси показал, что у нее на одну пуговицу меньше.       Сначала прибыли студенты Шармбатона. Они появились в огромной голубоватой карете, парящей в небе и запряженной дюжиной величественных крылатых лошадей-паломино, размером с слонов. На дверце кареты был изображен герб: две скрещенные золотые палочки, каждая из которых излучала по три сияющие звезды — символ Академии Магии Шармбатон.       Из кареты вышла гигантская женщина, которая, как казалось Гермионе, была выше Хагрида. Несмотря на свои внушительные размеры, она выглядела великолепно.       — Это мадам Максим, — прошептала Дафна рядом с ней.       Дамблдор начал аплодировать, и вскоре все остальные последовали его примеру. Мадам Максим, похоже, была тронута овациями; на ее лице засияла дружелюбная улыбка, и она подошла к директору, протянув сверкающую руку. Дамблдор, несмотря на свой рост, слегка наклонился, чтобы поцеловать ее.       — Моя дорогая мадам Максим, — произнес он с теплотой. — Добро пожаловать в Хогвартс.       Они обменялись несколькими любезностями, но внимание Грейнджер переключилось на студентов, выходящих из кареты. Она узнала эту форму, только когда вспомнила свой прошлогодний визит на Площадь Кашэ́. За спиной мадам Максим теперь стояла дюжина мальчиков и девочек. Они дрожали от холода — неудивительно, учитывая, что их одеяния были сшиты из тонкого шелка и совершенно не подходили для шотландской погоды.       — Я бы не отказался прижаться к одному или двум парням вон там, чтобы разделить с ними тепло их тел, — произнес Блейз фальшивым шепотом, понимая, что Тео слышит его.       — Да ну, — ответил Драко с ухмылкой. — Зная тебя, ты бы прижался ко всем из них.       Профессор Снейп, который не доверял друзьям Гермионы, решил держаться поближе к ним. Он хлопнул обоих парней по затылкам.       — Ради всего святого, ведите себя прилично.       Мадам Максим и ее ученики вошли внутрь замка, чтобы согреться и подождать прибытия Дурмстранга. Все продолжали смотреть на небо в том направлении, откуда ожидали появления новых гостей. Внезапно один из студентов закричал и указал на озеро.       В центре озера происходило какое-то волнение, на поверхности образовывались огромные пузыри, волны захлестывали илистые берега. Затем в самой середине озера возник водоворот, словно со дна выдернули гигантскую пробку. Все ахнули от удивления. Снейп застонал и пробормотал себе под нос: «Выпендриваются».       Медленно что-то начало подниматься из водоворота. Они увидели огромный корабль, сверкающий в лунном свете. Он имел странный скелетообразный вид, как будто это были воскрешенные обломки после кораблекрушения; тусклые огни в его иллюминаторах мерцали, словно глаза призрака. Судно скользнуло к берегу, и они наблюдали, как в воду бросили якорь и спустили доску.       Люди, выходившие из корабля, были гораздо лучше подготовлены к холодной погоде — все они были одеты в огромные меховые пальто. Гермиона узнала мужчину, стоявшего впереди. Это был Каркаров.       — Дамблдор! — сердечно позвал он, поднимаясь по склону. — Как поживаешь, мой дорогой друг?       — Прекрасно, спасибо, профессор Каркаров, — ответил Альбус с улыбкой.       — Старый добрый Хогвартс! — сказал Каркаров, осматривая замок с восторгом. — Как хорошо быть здесь! Виктор, иди сюда, в тепло...       В этот момент воцарился настоящий хаос. Все повернули головы и зашептались, когда в поле зрения появился парень, стоявший позади Каркарова.       — Это он! — прошептал Блейз. — Он действительно прибыл!       Гермиона наблюдала за игроком в квиддич, который оглядывался по сторонам. На его лице отразился лишь намек на любопытство. Казалось, ему не терпелось попасть внутрь или хотя бы скрыться от множества глаз, устремленных на него.       Когда они вернулись в Большой зал, то обнаружили, что ученики Шармбатона уже заняли места за столом Когтеврана.       Несколько гриффиндорцев стали жестами приглашать студентов Дурмстранга сесть рядом с ними, на что Гермиона закатила глаза. Слизеринцы, конечно, решили, что они слишком хороши для этого, и без лишнего шума уселись за свой стол.       Она знала, что в глубине души все они мечтали о славе и о том, чтобы Виктор Крам оказался за их столом.       Внезапно ему, как будто, стало известно о ее взгляде, и он повернулся, встретив ее глаза. Гермиона была удивлена, заметив, как его лицо изменилось, когда парень узнал её, а брови поднялись в удивлении. Девушка слегка улыбнулась и направилась к своему месту.       Едва она села, как к ней подбежали подруги. Пэнси поправила свою рубашку. Гермиона знала, что темноволосая девушка была не против расстегнуть еще одну пуговицу. Студенты Дурмстранга уселись за слизеринский стол, а Виктор Крам занял место прямо перед ней.       Драко, сидевший с ее стороны, наклонился к Краму.       — Пр...       — Герми-во-на, — произнес Виктор. Драко откинулся назад.       — О! — удивленно воскликнула Гермиона. — Ты помнишь!       — Конечно! — мужчина кивнул, словно само предположение, что он мог забыть о ней, было абсурдным. — У тебя всё было в порядке, Герми-во-на?       — Да, спасибо. А у тебя?       Крам покраснел от вопроса и лишь кивнул в ответ. Гермиона улыбнулась. Драко фыркнул, а Тео ухмыльнулся.       Их внимание переключилось на главный стол, где Филч устанавливал еще четыре стула — по два с каждой стороны от Дамблдора.       — Кто еще прибудет? — спросила Грейнджер.       Малфой пожал плечами. Девушка приподняла бровь и взглянула в его сторону, недоумевая, почему он вдруг решил замолчать.       В этот момент в зал вошел Альбус. Сдерживая улыбку, они наблюдали, как ученики Шармбатона встали при входе их директора и сели обратно на свои места только после того, как мадам Максим расположилась на стуле.       — Добрый вечер, леди и джентльмены, призраки и, в особенности, наши дорогие гости! — произнес Дамблдор с широкой улыбкой. — Мне доставляет огромное удовольствие приветствовать вас всех в Хогвартсе. Я надеюсь и верю, что ваше пребывание здесь будет комфортным и приятным. Турнир будет официально открыт в конце праздника, а сейчас я приглашаю вас всех поесть, выпить и почувствовать себя как дома!       Как только Каркаров сел на свое место, он наклонился вперед и начал разговор с Альбусом. Гермиона задумалась о том, как часто мужчина, который посещал балы Нарциссы и был близок с Люциусом, общался с директором Хогвартса.       На столах начали появляться блюда. При виде этого Грейнджер ощутила, как хорошее настроение покидает ее. Конечно. Еды было гораздо больше, чем обычно, и она была разнообразнее. Слизеринка узнала несколько французских угощений, а также предположила, что те блюда, которые ей не были знакомы, являлись болгарскими или относились к какой-то другой славянской национальности. Никто не знал наверняка, где именно находился Дурмстранг.       Гермиона открыла рот, но не успела произнести ни слова — почувствовала резкий удар по икре. Пэнси сердито взглянула на нее; это было недвусмысленным предупреждением соблюдать тишину в присутствии студентов Дурмстранга.       Она закрыла рот. На этот раз.       В середине ужина появились еще двое гостей: Грейнджер узнала в них Людо Бэгмена и, к ее огорчению, мистера Крауча.       — Ему должно быть стыдно после того, что произошло на Чемпионате Мира! — произнесла Гермиона к разочарованию своих одноклассников. Паркинсон нервно переводила взгляд с нее на Крама и студента Дурмстранга рядом с ним.       — Почему? — спросил Виктор с сильным акцентом.       — Потому что... — начала Гермиона, ужасая этим Винса и Грега. Пэнси выглядела смирившейся, а Тео все еще ухмылялся над ситуацией, которая была выше понимания Грейнджер. — В ту ночь, когда должна была состояться финальная игра Чемпионата Мира, одинокая эльфийка сидела в углу, её глаза были полны страха. Хозяин приказал ей оставаться на месте, и у бедняжки не было другого выбора, кроме как подчиниться.       Гермиона, рассказывая об этом, заметила, как Паркинсон, сидевшая рядом, закрыла лицо ладонями.       — Позже, когда все пытались спастись, я снова встретила эту эльфийку. Она причиняла себе боль, потому что тоже хотела убежать, но не могла! Её топтали, и у неё не было ни малейшего шанса на спасение!       — Это ужасно, — произнес Крам низким, полным расстройства голосом. Паркинсон подглядывала сквозь пальцы, не в силах вынести рассказ о страданиях.       — Это действительно так! — согласилась Грейнджер и улыбнулась. Девушка заметила, как кончик носа Крама покраснел. — Это была эльфийка мистера Крауча. Поэтому мне он не нравится.       Виктор посмотрел на мужчину, о котором шла речь, он не улыбался, и, с точки зрения Гермионы, выглядел довольно нервным.       — Мне это не нравится, — сказал Крам, когда повернул голову, чтобы снова посмотреть на Грейнджер.       Проверяя свою догадку, девушка одарила его еще одной улыбкой, на этот раз заметив, как покраснели его уши.       «Ох», — с удовлетворением пронеслось у нее в голове.       — Вот почему я основала свою организацию. Я стремлюсь улучшить права домашних эльфов и остановить это рабство и насилие по отношению к этому виду.       Тео, который всегда поддерживал её, протянул ей брошюру.       — Где ты это взял? — прошипев, спросил Драко.       — Я всегда ношу несколько листков с собой. Мы никогда не знаем, когда она начнет этот разговор, — объяснил Нотт, пожав плечами.       — Вот, — сказала Гермиона, протягивая листовку Краму. — Это...       — Момент настал, — прервал её Дамблдор, крадя внимания.       — Герми-во-на, я бы с удовольствием послушал об этом позже, — сказал парень ей и аккуратно спрятал листовку в карман. Грейнджер почувствовала прилив радости и восхищения.       — Турнир Трех Волшебников вот-вот начнется. Я хотел бы сказать несколько слов перед тем, как мы внесем шкатулку, чтобы прояснить процедуру, которой мы будем следовать в этом году. Но сначала позвольте мне представить персон тем, кто их не знает: мистера Бартемиуса Крауча, главу Отдела международного магического сотрудничества! — люди зааплодировали. Никто из окружения Гермионы не был настолько глуп, чтобы сделать то же самое. — И мистера Людо Бэгмена, главу Отдела магических игр и спорта.       Грейнджер знала о его славе как звезды квиддича и не удивилась количеству приветствий и аплодисментов в его адрес.       — Мистер Бэгмен и мистер Крауч неустанно работали последние несколько месяцев над подготовкой к Турниру Трех Волшебников, — продолжал Дамблдор. — Они присоединятся ко мне, профессору Каркарову и мадам Максим в жюри, которое будет оценивать усилия чемпионов.       Директор жестом велел Филчу принести шкатулку. Это был старинный деревянный сундук с инкрустацией из драгоценных камней. В зале раздались шепоты: интерес был ощутим. Дамблдор объяснил правила Турнира и рассказал о том, что каждое из трех заданий уже было подготовлено. Он уточнил, что каждая школа выберет чемпиона для представления своих интересов и что их будут оценивать не только по магическому мастерству, но и по смелости, способности к дедукции и умению справляться с опасностью.       Гермиона украдкой взглянула на Драко: он сидел на краешке стула, его ноги нервно подпрыгивали от волнения. Она положила руку ему на бедро в попытке успокоить.       — Что? — спросил Малфой, глядя на её руку, а затем на неё.       Девушка не знала, как объяснить ему её внезапное сжатие сердца. Её переполняло облегчение от того, что он ещё недостаточно взрослый для участия в турнире. Он будет в безопасности. Гермиона знала его достаточно хорошо, чтобы осознать: если бы он был старше и имел возможность участвовать, даже если бы у него не хватило смелости, он всё равно захотел бы попробовать из-за своего имени.       — Ничего, — произнесла Грейнджер, ощущая, как Драко продолжает внимательно на неё смотреть. Ей показалось, что он всё понял, потому что парень похлопал её по руке и сжал её. Ни один из них не отстранился.       — Чемпион, набравший наибольшее количество очков после выполнения третьего задания, станет обладателем Кубка Трёх Волшебников. Чемпионы будут выбраны беспристрастным жюри: Кубком Огня, — произнёс Альбус, доставая свою волшебную палочку и трижды постукивая по крышке шкатулки. Крышка со скрипом медленно открылась, и внутри оказалась большая, грубо обтесанная деревянная Чаша, наполненная пляшущими бело-голубыми языками пламени.       — Это ты сделала? — спросил Блейз с лёгкой усмешкой, и Гермиона не удержалась от улыбки. Ей хотелось, чтобы её голубые языки пламени были такими же красивыми, как эти.       Дамблдор закрыл шкатулку и осторожно поставил на неё кубок так, чтобы он был хорошо виден всем в зале.       — Любой, кто желает стать чемпионом, должен ясно написать своё имя и название школы на листке пергамента и опустить его в кубок, — продолжил он. — У начинающих чемпионов есть двадцать четыре часа для того, чтобы заявить о себе. Завтра вечером, на Хэллоуин, Кубок выберет имена трёх человек, которые, по его мнению, наиболее достойны представлять свои школы. Сегодня вечером Кубок будет выставлен во входном зале, где он будет доступен для всех желающих принять участие в соревнованиях. Чтобы ни один несовершеннолетний ученик не поддался искушению, — добавил Дамблдор, — я проведу возрастную черту вокруг Кубка Огня, как только он будет выставлен. Никто младше семнадцати лет не сможет переступить эту черту. Напоследок, я хочу донести до каждого из вас, кто желает участвовать в Турнире, что к этому событию нельзя подходить легкомысленно. Как только Кубок Огня выбирает чемпиона, он или она обязаны пройти Турнир до конца. Внесение вашего имени в Кубок является обязательным магическим контрактом. После того как вы станете чемпионом, ваше решение нельзя будет изменить. Поэтому убедитесь, что вы от всего сердца готовы к соревнованию, прежде чем опускать своё имя в Кубок. А теперь, думаю, пора спать. Всем вам спокойной ночи.