Глава 27. Иногда наш компас ломается

Очередная булавка воткнута в карту, Напоминая о том, где мы побывали, Миля за милей Оставляют след на нас       Гермиона должна была этого ожидать.       Но она не могла в это поверить. Девушка, как и ее друзья, провела всю субботу, наблюдая, как люди приходят и бросают свои имена в Кубок. Она видела, что Гарри тоже бросает взгляды на него. Однако парень даже не приблизился к нему.       Она встала. Как и профессор Макгонагалл. Как и профессор Снейп. Все лица повернулись к Гарри.       — Невероятно, — пробормотал Тео.       Гарри не двинулся с места, и вскоре тишина превратилась в жужжание. Дамблдор снова позвал его по имени, и гриффиндорец медленно начал двигаться.       — Он не мог! — воскликнула ведьма, и в звенящей тишине это было похоже на крик. Ее глаза встретились с его, когда он находился с другой стороны зала.       — Я этого не делал, — прошептал ей Поттер, и Гермиона кивнула.       Она наблюдала, как парень исчез за той же дверью, что и остальные три чемпиона. Слизеринка почувствовала, как ее руки начали дрожать.       Еще накануне вечером она почувствовала облегчение от того, что Драко точно будет в безопасности, однако она забыла, что ее брат был магнитом для неприятностей и неудач.       — Пошли, давай вернемся, — сказал Блейз, потянув ее.       — Он не мог…       — Я знаю Грейнджер, я знаю, — сказал он. — Сейчас ты ничего не можешь сделать, так? Но ты сможешь заставить их смотреть на вещи по-твоему завтра.       Гермиона была так ошеломлена, что даже не потрудилась разозлиться на подкол в ее сторону и позволила утащить себя обратно в их гостиную.       Конечно, Блейз оказался прав, завтра она заставит их смотреть на эту ситуацию по-своему.       Вернувшись в Подземелья, она сразу пошла в свою комнату за пергаментом и пером. Гермиона собиралась написать Сириусу и Римусу, она заставит их прибыть сюда, в замок, прежде чем Дамблдор успеет подумать о том, чтобы подвергнуть Гарри опасности. Ведьма записала события сегодняшнего вечера и была уверена, что ее тон был четко передан в письме. Она направилась прямо в комнату мальчиков. Грег, который как раз снимал штаны, взвизгнул.       — Ради Мерлина, Гермиона! — она даже не посмотрела в его сторону, но услышала шелест занавески вокруг его кровати.       — Можно мне одолжить твою сову? — спросила она Драко, и парень кивнул. Ведьма наблюдала, как он открыл окно и сделал эту странную, жуткую, но невероятно крутую штуку со свистом, и они принялись ждать, когда его филин появится и сядет на подоконник. Тео пошел в ванную, чтобы переодеться, а Блейз ждал своей очереди по ту сторону двери. Он сверлил взглядом дверь. Гермиона была уверена, что они снова поссорились за те десять минут, которые потребовались ей, чтобы написать письмо и ворваться в спальню парней.       — Кому ты пишешь?       — Римусу и Сириусу, — ответила девушка как раз в тот момент, когда прилетела сова. Гермиона привязала письмо к лапе птицы и почесала ей голову. Ведьма хихикнула, когда сова наклонилась ближе. — Отнеси это Римусу Люпину, пожалуйста, Эней.       Эней угукнул и взлетел.       — Ему вообще наплевать на меня. Даже моя сова любит тебя больше.       — Я уверена, что ты это переживешь, — ответила она ему.       — А я не так в этом уверен, мое эго не выдержит…       — О, ради Мерлина! — простонал Блейз. — Дай и нам чертовы пять минут, ладно? Заканчивай уже там, стручок ты бобовый! — мулат забарабанил в дверь.       Гермиона закатила глаза, и Драко вздохнул.

***

      Ей хватило одного взгляда на Рона, сидящего в одиночестве за столом Гриффиндора, чтобы понять, что он взял и повёл себя как последний придурок. Она вздохнула. Гермиона быстро съела свой завтрак и схватила стопку тостов.       — Я пойду найду своего брата, увидимся позже.       Она нашла Гарри выходящим из-за портрета Полной Дамы.       — Привет, — сказала ведьма, держа в руках еду и предлагая ему. — Я принесла тебе поесть. Прогуляемся?       В его зеленых глазах было целое море благодарности.       — Хорошая идея.       Они спустились вниз, быстро пересекли вестибюль, не заглядывая в Большой зал. К счастью, они никого не встретили по пути, но Гермиона заметила, как ему было неуютно. Они зашагали по лужайке к озеру, где был пришвартован корабль Дурмстранга. Утро первого ноября выдалось прохладным, но брат с сестрой продолжили идти дальше, несмотря на слишком сильный ветер. Между укусами тоста Гарри рассказал ей, что именно произошло после того, как он ушел вчера вечером.       — Ну, конечно, я знала, что ты не делал этого сам, — сказала она. — Выражение твоего лица, когда Дамблдор зачитал твое имя! Но вопрос в том, кто это сделал? Мне неприятно это говорить, но Грюм прав, Гарри. Ты видел, что случилось с Фредом, Джорджем и другими, кто пытался обмануть Кубок. Я не думаю, что кто-либо из студентов мог это провернуть.       — Скажи это Рону, — усмехнулся Поттер.       Гермиона вздохнула:       — На самом деле, я не думаю, что он реально считает, что ты сам кинул свое имя в Кубок.       — Это было не то, что он сказал вчера вечером.       — Ну, Рон известен тем, что много болтает, не так ли? Но ты знаешь, в чем настоящая проблема?       — В чем?       — О, Гарри, разве это не очевидно? — отчаянно воскликнула Гермиона. — Он завидует!       — Завидует? — недоверчиво спросил Гарри. — Завидует чему? Мне, выставляющему себя идиотом перед всей школой?       — Слушай, — начала Гермиона, но затем немного помедлила. Может быть, теперь, когда она стала его сестрой, она получит разрешение говорить о Роне. — Всегда все внимание приходится тебе, ты же знаешь. Я знаю, что это не твоя вина, — добавила она, когда парень, казалось, был готов начать говорить. — Я знаю, что ты не просишь об этом, но у Рона есть все эти его братья, с которыми он должен соревноваться дома, а ты его лучший друг, и ты действительно знаменит… — она помедлила, прежде чем продолжить, — он стал еще более грубым со мной с тех пор, как все узнали, что мы с тобой брат и сестра. Раньше Рон никогда не считал меня той, о ком нужно беспокоиться, но теперь я не просто твой друг, я на самом деле твоя сестра, и это другое, понимаешь? Мы с Роном стояли бок о бок, когда дело касалось твоей семьи, а теперь я её часть. Думаю, это был просто еще один неприятный удар.       — Вот и отлично, — горько произнес парень. — Действительно отлично, — они развернулись и прошли через арку, когда заметили двух людей, идущих по подвесному мосту. Гарри продолжил: — Передай ему от меня, что я поменяюсь с ним местами в любое время, когда он захочет. Передай ему, что он может это сделать, скажи ему… стой, это Сириус? — спросил он, внезапно остановившись.       Гермиона повернулась, чтобы получше рассмотреть, и да, это были Сириус с Римусом.       — Э-э, теперь, может быть, самое время сказать тебе, что я написала им вчера вечером?       — Что? — спросил он. — Зачем?       — Потому что я была права! Ты только что сказал мне, что они заставили тебя принять участие! Гарри, у тебя есть люди, которые заботятся о тебе и твоей безопасности. Ты несовершеннолетний! Они не имели права решать это без присутствия хотя бы опекуна. Ну, вот я и позвала твоего опекуна.       Они постепенно приближались, и хотя Гарри, казалось, был немного расстроен ее решением, однако его счастье от встречи с крестным отцом было весомее.       — Два чертовых месяца, — пробормотал Римус, когда он притянул ее к себе, в то время как Сириус сделал то же самое с Гарри.       Сириус обнял ее следующим:       — Спасибо, что написала мне.       — Как вы добрались сюда так быстро?       — Эта чертова сова быстрая, — ответил Сириус. — Прошлой ночью она чуть не швырнула твое письмо мне в лицо. Мы трансгрессировали в Хогсмид и прошли по проходу Гремучей ивы на территорию.       Гарри ухмыльнулся.       — Они заставляют его участвовать в Чемпионате, — сказала Гермиона нервным тоном, и взрослые посмотрели на Гарри. Он выглядел нервным и обеспокоенным, но парень никогда в жизни не позволял себе жаловаться, так что он не знал, как правильно это сделать. К счастью для них, Гермиона была распределена на Слизерин и последние четыре года была свидетелем одних только жалоб.       — Только через мой труп, — прорычал Сириус.       — Пожалуйста, давай не будем опрометчивы. У нас есть по меньшей мере три кандидата, которые бы хотели именно этого, — добавил Римус.       Они вошли в замок как раз в тот момент, когда Макгонагалл выходила из Большого зала.       — Выглядите великолепно, профессор Макгонагалл! — крикнул Сириус, и женщина остановилась.       Профессор Макгонагалл переводила взгляд с одного человека на другого. На скользкую улыбку Сириуса, встревоженное лицо Гарри, обеспокоенное выражение Римуса и кипящий гнев Гермионы. Сначала она обратилась к девушке:       — Я никогда больше этого не скажу, но Нарцисса Малфой действительно воспитала Вас как полагается, — а затем добавила со вздохом. — Теперь я заместитель директора, Блэк.       — Мы хотим видеть директора, — сказал Люпин, и женщина вздохнула.       — Конечно, Вы хотите, — ответила она. — Наверное, это первый раз, когда я рада отвести вас двоих к нему.       Макгонагалл тоже была не согласна с решением, чтобы Гарри участвовал в Турнире.       Вместе они поднялись по ступенькам к Башне директора, но на этот раз им не так повезло, потому что им не удалось избежать встречи с другими учениками. Все, мимо кого они проходили, указывали на них пальцами и шептались. Римус приветствовал нескольких учеников, а Сириус с радостью махал всем.       Профессор Макгонагалл произнесла пароль, и Люпин наклонился, чтобы прошептать ей на ухо, прежде чем они поднялись по последним ступенькам.       — Подними щиты.       Гермиона кивнула.       Аластор Грюм был внутри, это было первое, что она заметила. Знал ли Римус? Он учуял его присутствие? До полнолуния оставалось несколько дней, этого просто не могло быть. Может, он хотел, чтобы она оградила разум от Дамблдора? Он знал, что ее мысли о директоре были не самыми лучезарными.       Казалось, оба мужчины ждали их, когда дверь открылась. Гермиона была уверена, что Грюм увидел это своим голубым глазом, который теперь осматривал их крестных отцов.       — Какой приятный сюрприз! — произнес Дамблдор, и его глаза сверкнули, а губы изогнулись в улыбке.       Гермиона почувствовала, как ее кулаки сжались. Люпин бросил на нее предостерегающий взгляд, но он был не намного лучше её, потому что она видела, как он сделал шаг к Сириусу.       — Мистер Блэк и мистер Люпин хотят поговорить с Вами, директор, о Турнире.       — Разумеется, — ответил мужчина. — Проходите, хотите сесть? Может, лимонную дольку?       — Гарри не будет участвовать! — Сириус решил не церемониться. Однажды Дамблдор позволил ему гнить в Азкабане.       Грюм издал странный звук.       — Его имя вылетело из Кубка. Мы ничего не можем сделать.       Дамблдор все еще улыбался, он посмотрел на большие часы за своим столом и сказал:       — Всего одиннадцать утра. Пророк еще не объявил имена чемпионов, интересно, как новости распространились так быстро?       Сириус улыбнулся.       — Вы знаете меня, директор. Мне удавалось присматривать за Гарри, пока я был в бегах, я бы не стал расслабляться сейчас, не так ли?       Дамблдор хмыкнул, но его взгляд обратился к Гермионе. Она держала свои щиты на месте и похолодела, когда почувствовала, как кто-то осторожно коснулся их. Грейнджер постаралась сохранить бесстрастное выражение лица, поэтому оно не выдало ее эмоций. Слизеринка позволила Альбусу попытаться вторгнуться. Гермиону охватила ярость, когда он попытался проникнуть в ее разум насильно и без приглашения.       — Это обязательный контракт, Блэк, — сказал Грюм. — Я уверен, ты знаешь, что это такое.       — Знаю. Но насколько мне известно, несовершеннолетнему запрещено заключать обязательные контракты без разрешения его опекуна.       — Да, да, да, — протянул Грюм и подошел ближе, стукнув при этом посохом об пол. — Но Кубок создан при помощи древней магии, и на него эти правила не распространяются. Боюсь, у Поттера нет выбора.       Нет.       — Но это же абсурд! — взвизгнула Гермиона. Она почувствовала, как кто-то снова коснулся ее разума, словно пытаясь проникнуть внутрь, пока она была охвачена вспышкой гнева. Она ухмыльнулась про себя. Меня учила Нарцисса Малфой, старый дурак. Ее щиты были крепкими и устойчивыми. — Он не обязан ничего делать! — девушка начала расхаживать по комнате. — Он ребенок! Ему четырнадцать! Очевидно, что кто-то кинул туда имя Гарри, потому что хочет его смерти! В этом нет ничего нового, не так ли? Обязательный контракт, черт возьми!       Сириус смотрел на нее так, словно она была его самым любимым существом в мире. Римус выглядел смирившимся.       — Я имел удовольствие познакомиться с Вашей матерью, мисс Поттер, — произнес Грюм. Гермиона ненавидела его. — В ней был такой же огонь, что и в Вас. Потрясающее зрелище, не правда ли? — продолжил он. А затем он обратился к Сириусу и Римусу: — Жаль, что у нее не такие же волосы и глаза, как у Лили, сходство было бы поразительным.       Дверь снова открылась. Все обернулись и увидели входящего Снейпа. Блэк зарычал. Люпин закатил глаза. Отлично.       — Школьная встреча выпускников? — спросил он, изображая удивление. Гермиона не сомневалась, что он узнал об этом от одного из многочисленных студентов, которые, вероятно, сплетничали о них, и пришел увидеть это воочию.       — Сириус пришел сказать, что он не одобряет участие Гарри в Турнире. Гермиона, похоже, придерживается того же мнения, — ответил Дамблдор.       — Я думал, что вчера вечером всё было решено поспешно, — произнёс Снейп и встал рядом с Макгонагалл. Гермиона подавила ухмылку. Она любила хорошие выпады.       — Именно так, — Дамблдор пропустил комментарий Снейпа мимо ушей или проигнорировал его. — Сириус, боюсь, комиссия уже обсуждала этот вопрос вчера. Другие школы были недовольны таким поворотом событий, и если мы попытаемся и дальше нарушать правила, другие делегации, несомненно, решат, что Хогвартс поступает нечестно. Было выбрано имя Гарри, и мы...       — Его имя было выбрано? — повторила Гермиона. — Подумаешь! В жюри входите Вы, мистер Бэгмен, мистер Крауч, Каркаров и мадам Максим, директор, — она вовремя вспомнила добавить титул. — Вы знаете, что он не бросал своё имя в Кубок, Вы знаете, что он не может участвовать в соревнованиях, просто проигнорируйте это! Купите ему модный костюм, если так хотите, но не вмешивайте его в это!       Дамблдор улыбнулся ей.       — Боюсь, всё не так просто, Гермиона.       — Почему нет? — спросила слизеринка. — Во время приветственного пира Вы сказали, что задания на Турнире будут сложными и опасными и что крайне маловероятно, что студенты младше шестого и седьмого курсов смогут с ними справиться. Гарри только перешел на четвертый курс!       — Предполагается, что Хогвартс будет безопасен для студентов, директор, — сказал Сириус. Его тон был странным, каким-то сдержанным. — С тех пор, как Гарри начал учиться в школе, у него было множество испытаний. Если Вы позволите ему участвовать в Турнире, то отдадите его прямо в руки того, кто бросил его имя в этот Кубок и кто хочет, чтобы он подвергся опасности, — Гермиона кивнула. Именно. — Мой крестник не станет приманкой.       — Любопытно, — начал Грюм, обойдя их вокруг. — Я не вижу, чтобы Поттер хоть что-то сказал по этому поводу. Мы должны его выслушать, не так ли? — он повернулся к Гарри и обратил на него и свой обычный, и жуткий глаз. Она увидела, как Поттер переминается с ноги на ногу и переводит взгляд с одного взрослого на другого.       Дамблдор улыбался. Его глаза мерцали, когда он с тревогой смотрел на Гарри. Макгонагалл, казалось, нервничала: она не хотела, чтобы Гарри участвовал в этом, но, похоже, у нее не было права голоса в этом вопросе. Снейп смотрел на Грюма, в то время как Сириус и Римус терпеливо смотрели на Гарри.       — Э-э... — начал он, и Гермиона прикусила нижнюю губу. Она знала его достаточно хорошо, чтобы догадаться, что он собирается сказать. — Мне не нужно выигрывать Турнир, верно? Я просто должен участвовать и стараться, чтобы меня при этом не убили, — он попытался улыбнуться им. — Так получилось, что у меня это хорошо получается.       Грюм хлопнул в ладоши:       — Тогда решено! Очень похож на своего отца, Поттер. Он тоже был очень храбрым.       Сириус любил рассказывать о Джеймсе, он всегда первым говорил Гарри, как похожи отец и сын, но на этот раз... на этот раз Сириус выглядел разъяренным. Римус тронул Блэка за локоть, и когда мужчина посмотрел на него, у них, казалось, завязался невербальный разговор.       — Жаль, что вам двоим пришлось проделать весь этот путь сюда, — произнес Дамблдор. — Но знайте, что я более чем приглашаю вас остаться на обед, если хотите.       — Спасибо за приглашение, директор, — сказал Римус, оставаясь вежливым до конца. — Но если дети присоединятся к нам, мы бы хотели сводить их на денек в Хогсмид. Может быть, Вы могли бы позволить это?       Дамблдор улыбнулся.       — Конечно, наслаждайтесь!       — Семейная прогулка, как мило! — сказал Грюм с явным сарказмом в голосе.

***

      Северус смотрел, как они вчетвером уходят, и делал вид, что не замечает устремленного на него голубого взгляда Грюма. Беспокойство Снейпа по поводу бывшего мракоборца росло с каждой секундой. Макгонагалл ушла вслед за ними, разочарованная не меньше, чем вчера вечером, когда Кубок выплюнул имя Гарри. Все они — участники более масштабной игры. Независимо от того, насколько близкими, по их мнению, они были с директором, им никогда не сравняться с ним.       — Северус, если бы у Вас была минутка, я бы хотел поговорить с Вами, — произнес Дамблдор, и он кивнул. — Давайте встретимся позже, Аластор, — сказал он Грюму, и тот проворчал что-то, что Снейп счел за согласие.       Грюм ушел, а профессор Зельеварения притворился, что не заметил, как Альбус едва заметно пошевелил пальцами, чтобы наложить на дверь что-то, что, вероятно, помешало мракоборцу подслушать и увидеть сквозь стенку, если бы он захотел это сделать. В том, что он захотел бы, Северус не сомневался.       — Девочка вспыльчива, — прокомментировал Дамблдор.       Северус хмыкнул.       — Учитывая, сколько неприятностей доставляли ей соседи по факультету в прошлом, я не удивлен, — сказал он. Но Снейп знал, что девушка всегда была такой. В тот день, когда он встретил ее, у нее было такое же разъяренное выражение лица.       — Аластор рассказал мне, что он видел в тот день, когда трансфигурировал мальчика Малфоя, — продолжил Дамблдор, и Северус испугался нетерпеливого тона в его голосе. — Реакция Гермионы была... — он замолчал, обдумывая свои слова. — Почти физическая. Я не думаю, что она осознает всю свою силу.       — Какую силу? — осторожно спросил Снейп. При любом проявлении эмоций Дамблдор держал бы свои мысли при себе.       — Лили пожертвовала собой ради своих детей. Гермиона, конечно, не была целью Волдеморта, но я не думаю, что Лили хотела рисковать, — Северус продолжал молчать. Он точно знал, насколько сильно Лили этого не хотела. — Сириус может подумать, что я специально хочу оградить его от Гарри, но он не знает, что жертва Лили создала кровную защиту для них обоих. Защита Гарри по-прежнему сильна, в чем мы убедились во время его первого года обучения, когда Квиррелл не мог прикоснуться к нему без того, чтобы обжечь руки. Вопрос в том, Северус, насколько защита Гарри досталась ему от Лили, а насколько от Гермионы.       У него перехватило горло.       — Что Вы имеете в виду?       — Если учесть то, что сказал мне Аластор, то позиция Гермионы по отношению к мальчику Малфою была достаточно сильной, чтобы создать барьер, если можно так выразиться... щит между ней и мальчиком. Он мог видеть это своим магическим глазом, но Минерва сказала, что чувствовала это, как потрескивание магии. Теперь, если мы возьмем в качестве примера ее поведение по отношению к брату сегодня, я думаю, что вполне возможно, что нечто подобное произошло и в ту ночь на Хэллоуин.       — Ей было два года.       — Что делает вполне вероятным всплеск неконтролируемой магии по отношению к ее младшему брату.       Холод. Вот что он почувствовал, услышав эти слова. Он знал о слухах, Мерлин, все знали о них, поскольку это была постоянная тема для разговоров о заговорах между выпивохами среди волшебников и ведьм. «Как ты думаешь, на кого первого Сам-Знаешь-Кто напал?» — шепотом спрашивали они. «Если она жива, то насколько, по-твоему, она сейчас сильна?» — обычно следовало за этим. Если Гермиона действительно создала волшебный щит с помощью непреднамеренной магии, что это значило для нее? На кого же первого напал Волдеморт? Пытался ли он сначала расправиться с Гермионой?       — Как метка, Северус?       — Горит, — ответил Снейп. Новость о том, что метка начала действовать, не стала неожиданностью для Дамблдора, когда Северус, наконец, рассказал об этом мужчине. С лета ходили слухи о странных событиях, которые, казалось, никто не мог объяснить. Исчезновение Берты Джоркинс было одним из них. Это правда, она не была самой умной ведьмой в округе, но она отправилась в Албанию. То самое место, куда отправился Квиррелл и откуда вернулся с Волдемортом на затылке. Дамблдор считал, что Волдеморт вернулся туда после смерти Квиррелла. В голову пришла мысль. — Директор, — сказал он с пересохшим горлом. — Кубок выплюнул имя Гарри.… Берта раньше работала в Отделе международного магического сотрудничества, а потом в Отделе магических игр и спорта, когда пропала в Албании. Что, если он узнал о Чемпионате Мира и самом Турнире от нее?       Дамблдор что-то пробормотал и задумчиво провел пальцами по бороде.       — Это возможно, вполне возможно. Но это наводит нас на мысль, что его имя написал кто-то, кто находится в замке. Кто мог работать с ним?       — Каркаров...       — Нет, — сразу же ответил Дамблдор. — Он в ужасе. Я полагаю, что единственная причина, по которой он согласился на участие его школы в Турнире, заключалась в том, что он останется здесь на весь год, —       Северус не согласился. Напуганные люди часто впадали в отчаяние и были готовы на всё, чтобы спасти свои задницы.       — Кто же тогда?       — Это действительно хороший вопрос.       — А Гермиона? — он заставил себя спросить. — Если это правда, что она создала вторую защиту для мальчика, как Вы думаете, тот, кто стоит за этим, придет за ней? — голос холодный, отстраненный, далекий от реальности, от смятения в его груди.       Его ладони были липкими, и он чувствовал, как с затылка капает пот. Много лет назад он обнаружил, что совершенная окклюменция не лишена чувств, и теперь точно знал, что нужно делать. Волдеморт ожидал, что его последователи будут бояться его, поэтому пот и дрожь были ожидаемы, даже приветствовались, но его разум больше не поддавался.       Дамблдор помрачнел.       — Несомненно, — ответил директор. — Гермиона сейчас в очень опасном положении. Интерес Малфоев сделали ее уязвимой, и если Волдеморт или его последователи узнают, что она стоит на их пути к Гарри, я боюсь того, что ее ждет.       Северуса чуть не стошнило. На самом деле, ему это было необходимо. Они придут за ней.       Ему нужно было поговорить с Нарциссой. Им нужно было точно знать, насколько широко известно, что Гермиона находится под покровительством Малфоев. Ему нужно было узнать, кто писал родственникам о его дочери, и перехватить несколько сов, прежде чем они доберутся до места назначения.       — Есть ли у нас способ узнать, имеется ли у Гермионы такая же кровная защита, как у ее брата? — спросил Снейп.       Дамблдор покачал головой.       — Если и имелась, то давно была потеряна, — ответил директор. — Защита Гарри поддерживается не только тем, что парень каждый год возвращается туда, где живет сестра его матери. В Гермионе больше нет крови Лили, поэтому мы никогда не могли ее найти с помощью заклинаний поиска. Любая защита, которую Лили могла дать своей дочери, исчезла, когда похититель забрал ее.       Ему нужно было присесть. Это была его вина. Забрав и спрятав ее, они сделали ее уязвимой, и из-за решения Гермионы рассказать миру о своем истинном происхождении, она зажгла неоновую вывеску у себя на макушке.       Северус извинился и быстрыми шагами направился прямиком в свой кабинет. Ему нужно было найти способ известить Римуса, ведь Северус больше не может появляться в доме этого человека, если не хочет объясняться с Сириусом Блэком.       Сириус Блэк. Снейп фыркнул. Он был неожиданным дополнением к тайне, но не ему было разбираться с этим человеком. Северус предоставит Люпину скрывать этот секрет от Блэка.       Он схватил горсть летучего пороха, зашёл в камин и, вздохнув, сказал:       — Малфой-Мэнор!       Нарциссы в гостиной не было, что было неудивительно. Это было чудесное воскресенье, и в Мэноре были места гораздо лучше, чем эта комната. Он нашел Нарциссу в ее Утренней комнате. Женщина рисовала. Снова нервные руки.       — Доброе утро, Цисси, — поприветствовал он.       — Северус. Какой приятный сюрприз, — ответила женщина, не отрывая взгляда от холста. Тон ее был столь же фальшивым, как и улыбка, которую она ему подарила.       — Люциус?       — Если ты его ищешь, он сейчас ухаживает за павлинами. А если интересуешься, не он ли причина, по которой я сейчас рисую, то мой ответ — да.       Снейп устроился в кресле у окна. На том самом, куда падали лучшие солнечные лучи из окна.       — Из Кубка вылетело имя Гарри. Он стал четвертым чемпионом.       — Что же случилось с «трех» в словосочетании «Турнир Трех Волшебников»?       — Кто-то положил его имя как ученика из другой школы.       — Конечно, кто-то положил, — сказала Нарцисса, закатив глаза. — Гермиона?       — Вероятно, она написала своему крестному сразу после событий, потому что они с твоим кузеном были в замке к завтраку.       Северус наблюдал, как ее рука скользнула по холсту, оставляя след синей краски на уже завершенном дереве. Нарцисса внимательно изучила картину.       — Они стали ближе, — прокомментировала женщина. Снейп знал, что ей все еще больно от того, что ей пришлось отпустить Гермиону. Мужчина удивился тому, что почувствовал вину за то, что он собирается сказать, придя сюда.       — Цисси, — позвал он, и его тон привлек ее внимание. Наконец женщина посмотрела на него. — Жертва Лили дала им кровную защиту, которая поддерживается контактом с ее сестрой. Вот почему Гарри должен каждый год возвращаться к своим тете и дяде, чтобы обновить защиту. У Гермионы ее больше нет. Мы сделали ее уязвимой, когда забрали у нее кровь Лили.       Ее черные глаза сузились, а взгляд стал свирепым.       — Скажи мне, Северус. Гермиона была единственной, кто написал своему крестному отцу. Что сделал Гарри Поттер, когда узнал о своем участии в конкурсе?       — Ничего.       Она усмехнулась.       — Может быть, у мальчика и есть кровная защита, но у Гермионы есть стержень. Когда мы забрали ее, мы дали ей то, чего Гарри Поттеру так не хватало. Она выросла в любви и заботе. Гермиона прекрасно осознает свои границы, и то, что она слизеринка, лишь укрепляет это. Она больше не боится постоять за себя и знает, что не нуждается в одобрении окружающих.       Нарцисса вымыла кисти и отложила палитру в сторону.       — Скажи мне, Северус, мальчик когда-нибудь выражал недовольство картами, которые ему раздавали?       Снейп покачал головой. Хотя он и считал парня высокомерным, ему было известно, что тот далек от этого.       — Видишь? Он рос в условиях нехватки ласки и отчаянно старался не выделяться, чтобы люди, которые должны были заботиться о нем, не заметили его. Это жестокое обращение, Северус. Возможно, сейчас у него есть сестра и крестный отец, которые любят его, но ему еще предстоит понять, что это значит. Его примером любви являются оба родителя, которые погибли ради него, — Нарцисса вновь усмехнулась. — Хорошо, что у него есть эта чертова кровная защита. Я не думаю, что парень не отправился бы навстречу своей смерти лишь бы угодить другим.       — Ну да, он же гриффиндорец.       — Чертовы дураки. Все они, — произнесла она с презрением. Затем Нарцисса вздохнула: — Но почему ты здесь на самом деле?       Они придут за ней.       — Кто точно мог знать о твоей связи с этой девушкой? — спросил Северус.       — Никто, кто имел бы значение, — ответила она и встретила его взгляд. — Гринграссы и Паркинсоны, Ннека Забини, Булстроуды, Гойлы и Крэббы.       — Нарцисса!       — Что? Она приезжает сюда каждое лето! Она занимается с их детьми! Что я должна делать? Наложить на них Обливиэйт? — спросила женщина и наклонила голову в сторону, внезапно задумавшись о том, что это неплохая идея.       Снейп задумался:       — А мы можем?       — Нет, это было бы глупо и совершенно необязательно.       — Необязательно?       — Да. Кэтлин выразила желание переехать в Париж до конца года. А Примроуз сообщила мне, что, когда Пэнси вернется в Кингс-Кросс в июне, она узнает, что ее семья переехала за границу.       — И? Что это значит для нас?       Взгляд Нарциссы был полон недовольства:       — Я предпочла бы не объяснять тебе по буквам.       Женщица вздохнула, поднялась с кресла и направилась на кухню, чтобы налить себе чашку чая. Вернувшись, она устроилась рядом со Снейпом и продолжила:       — Они не просто уезжают, Северус, они собираются скрыться. Киран не получил метку, и все эти годы ему удавалось оставаться в стороне от этих событий. Учитывая то, что происходило на Чемпионате Мира, он понимает, что на этот раз такого шанса не будет.       — А остальные?       — На данный момент Ннека разводится уже в пятый раз. И, как ни странно, она заинтересовалась зельеваром, который живет в глубинах Бразильской Амазонии и изучает редкие растения и цветы. Она полностью посвятила себя переезду туда, чтобы залечить свое сердце. Или что-то в этом роде, — произнесла ведьма, и Северус хмыкнул. Ннека действительно была интересной личностью, и он всегда с удовольствием общался с ней на балах Нарциссы. Она была настоящим знатоком зельеварения и гербологии.       — Проблема в Уилфреде Булстроуд, Тадеусе и Никодимусе, — продолжила она. — Я узнала от Флоренс, что Уилфред не выпускал свою дочь из поля зрения во время Чемпионата Мира из-за Гермионы и даже велел девочке не общаться с ней.       — Но она прекрасно общалась с Гермионой, — заметил Северус.       — Ну, дети редко слушаются своих родителей, не так ли? — спросила Нарцисса, отпивая чай. — Из того, что я узнала от Флоренс, у ее мужа могут возникнуть проблемы, и, конечно, есть Тадеус и Никодимус.       В этот момент за ними раздался голос Люциуса:       — С которыми я справляюсь.       Обернувшись, они увидели Люциуса, стоящего в дверях. Если его мантия и испачкалась или если бы он и вспотел, ухаживая за своими павлинами, они бы всё равно никогда об этом не узнали.       Нарцисса издала низкий горловой звук.       — Извини нас, если это не приносит нам особого удовольствия.       Северус не смог сдержать усмешку.       — Поделись, Люциус, — произнес он. — Как ты справляешься?       — Ну, я сказал им, что у меня с самого начала были подозрения на ее счет, и именно поэтому я пригласил ее к себе домой, — произнес мистер Малфой, проходя через комнату и с важным видом усаживаясь в кресло по другую сторону от Нарциссы. — Они были крайне удивлены, когда я сказал, что если бы я был неправ, то, по крайней мере, у нас в мире стало бы на одну грязнокровку меньше.       — Прекрасно, — заметил Снейп.       Нарцисса сделала еще один глоток чая.       — Я сказал им, что заставлю ее довериться нам для облегчения ее доставки к нашему Лорду, когда придет время. Так что вы можете представить мое недовольство, когда мои планы рухнули из-за ее внезапного отъезда.       — Ты сказал им, что собираешься преподнести мою дочь на блюдечке? — взорвался Северус от ярости.       Люциус улыбнулся:       — Знаешь, она сказала мне то же самое. Какая прелесть, — голос мужчины сочился сарказмом. — Вы бы слышали все эти ужасные предложения, которые они мне делали. Хотя… может быть, и нет. Но они были так ужасно разочарованы, когда я сказал им, что девочка уехала, что можно было подумать, будто именно они собирались принести её Лорду, — Люциус произнес это с такой спокойной интонацией, что Снейпу захотелось схватить его за шею. — Не смотри на меня так, Северус. Ты же знаешь, какие они оба пустоголовые. Не было трудно заставить их поверить в то, что я не испытываю к ней никаких чувств.       — Я уверен.       — Мне очень нравится твоя дочь, Северус. Мы всегда так оживленно беседуем.       Нарцисса выглядела так, как будто с нее хватит этих разговоров:       — Если они хотя бы намекнут своим полоумным сыновьям на то, чтобы смотреть на нее не так, как надо, я лично их прокляну.       — Осторожнее, милая. Ты можешь выдать себя.       Северусу стало достаточно этой беседы. Он попрощался с Нарциссой и пообещал держать ее в курсе событий, перед тем как вернуться в замок.       Их разговор словно поджег спичку: в понедельник начались сообщения.       Совы кружили над ними, сбрасывая письма и посылки ученикам. Он не мог не заметить, как его дочь поднимает голову. Прошло уже четыре года, а девушка все еще наслаждалась этим волшебством.       Сова опустила перед Гермионой фиолетовый конверт, и Северус с некоторого расстояния наблюдал, как она переворачивает его в поисках имени получателя. Он не мог знать, обнаружила ли девушка его, но как только она открыла конверт, письмо взорвалось.       Все ее друзья вокруг подпрыгнули от неожиданности и в один голос ахнули, а с того места, где он стоял, его дочь казалась залитой кровью.       Некоторые из присутствующих начали перешептываться, в то время как большинство смеялись и указывали на нее пальцами. Друзья Гермионы поспешили помочь ей подняться с пола.       — Извините меня, — обратился Снейп к Минерве, сидевшей рядом с ним, — я пойду разберусь, что случилось.       Он прошел мимо Дамблдора, который окликнул его:       — Началось, Северус.       Снейп не замедлил шаг и не позволил никому подумать, что слова директора произвели на него впечатление. Он направился туда, куда его крестник, Паркинсон, Гринграсс, Забини и Нотт увели его дочь.       Он подошел к дверям одновременно с Поттером, что удивило его до глубины души. Северус позволил парню следовать за собой, даже не взглянув на него.       С Гермионы капало то, что взорвалось в письме, и это облегчало ему задачу найти их.       — Что случилось? — спросил Снейп, открывая дверь в туалет для девочек — тот самый, где разыгрался весь этот спектакль с Троллем.       У всех в руках были мокрые фланелевые полотенца, и они постоянно бегали от раковины к дрожащей Гермионе. Она не плакала, но ее неподвижный взгляд выдавал состояние шока.       — Это не смывается, — произнес Забини, широко распахнув зеленые глаза. — Очищающие заклинания не помогают!       Северус заметил, что Поттер начал двигаться, только когда парень уже вытирал кровь с руки своей сестры. Снейп попытался наложить несколько своих собственных очищающих заклинаний, но они почти ничего не изменили.       Паркинсон была на грани слез. Носки и коленки Гринграсс были в крови — она пыталась отмыть ноги Гермионы.       У него не было возможности отмыть свою дочь так же, как это делали ее друзья. Поэтому он решил наложить на нее заклинание быстрой диагностики, чтобы выяснить, кому принадлежит эта кровь.       — Кто-то написал: «Темный лорд придет за тобой» на пергаменте, — сказал Нотт, показывая ему испорченную бумагу.       — Дайте мне ее, я попробую определить ее происхождение, — ответил Северус. Диагностика показала, что Гермиона действительно была в шоке: ее дыхание было поверхностным, а сердцебиение учащенным, но оно постепенно приходило в норму. — Ей нужно принять ванну, — произнес он со вздохом. Дамблдор мог бы подать жалобу на него, если бы захотел. — Пароль от ванны старост — «Мандариновые пузыри». Это четвертая дверь слева от статуи Бориса Бестолкового на пятом этаже, — после этого пять пар широко раскрытых глаз уставились на него так, словно профессор вручил им ключи от замка. — Отведите ее туда. Но сначала, Паркинсон, достаньте ей новую форму и... — мужчина огляделся и заметил, что всей компании нужна была смена одежды. — И для остальных тоже, — Пэнси в ответ кивнула. — Нотт, принесите успокоительное зелье от мадам Помфри. Скажите ей, что это срочно.       Гермиона, скорее всего, расплачется, как только вернется в свое обычное состояние, а Паркинсон, похоже, не сможет с этим справиться. Снейп взмахнул палочкой и создал записку для Помфри. Они оба ушли.       — Пойдем со мной, Драко, — сказал Северус своему крестнику. — Ты можешь помочь мне с этим.       Парень кивнул. Это, должно быть, пришло из замка. «Пророк» с новостями о чемпионах прибыл с письмом, взорвавшим его.       После этого профессор вышел из туалета, но не мог не заметить, что присутствие Поттера там не вызвало ни единого комментария.