Глава 28. Они накатывают, как шторм на волнах

вот они накатывают, как шторм на море, раздаются выстрелы, и никто не в безопасности, мы в беде, нет, нет, нет, пока нет       Это был не последний сюрприз для Гермионы. На той же неделе у Гарри и других чемпионов Рита Скитер брала интервью, но в итоге Поттер оказался единственным, кого упомянули на большинстве страниц. Гермиона знала, что он не сказал и половины из того, что там было написано, но для остальной школы и общественности слизеринка была виноватой.       — Клянусь, Гермиона, я никогда бы не сказал этого о тебе! — Гарри прибежал, когда на стол упала первая газета. Она отмахнулась от него. Гермиона знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он не считает ее ответственной за смерть их родителей или за то, как он холоден к ней сейчас. Но письма с ненавистью продолжали приходить, и Гермиона воздержалась от открытия любой корреспонденции или посылки, которую ей присылали, так как это хоть немного облегчало ситуацию.       — Проблема вот в чем, — сказал ей Блейз, когда они занимались в библиотеке на второй неделе ноября. — Здесь есть кто-то, кто не рад новости о тебе, — сказал ей мулат, и ведьма вздохнула.       — Только ты не начинай, — начала она саркастически. — Это не то же самое, что обнаружить дохлую крысу под одеялом или понять, что кто-то не поленился перепутать этикетки на всех моих ингредиентах в студенческом шкафу.       — Ну, определить, кто стоит за первым легко. Тот, кто подкинул эту крысу, должно быть, девчонка. У нас же нет возможности попасть в женское общежитие.       — Я знаю, у меня есть глаза и уши, — она стиснула зубы.       Драко был тихим, и она заметила, что парень свернулся вокруг чего-то и изо всех сил старался скрыть это от остальных.       — Что ты там делаешь? — спросила Грейнджер и пнула его ногой под столом. Он подпрыгнул, и от испуга из его рук вылетел значок. На одной стороне она прочитала «ПОТТЕР ВОНЮЧКА», а на другой — «Поддержи Седрика Диггори!»       — Отдай! — крикнул он.       — Ты шутишь? — Гермиона посмотрела на заклинание на значке и разозлилась. Это была слишком хорошая работа. Она почувствовала, как ее гнев растет. Ох, если бы только он решил применить свои магические навыки к Г.А.В.Н.Э.!       — Что? — спросил Малфой, как будто не имел и малейшего представления о том, что случилось. — Диггори должен знать, что мы поддерживаем настоящего чемпиона Хогвартса, — произнес он. Блейз хихикнул.       — Ты знал об этом? — спросила она Забини.       Парень пожал плечами.       — Он спрятался в своей кровати за балдахином ночью. Мы думали, что он очень отчаянно нуждается в… ауч!       Гермиона почувствовала, как ее щеки краснеют, и была рада, что Драко остановил оставшуюся часть предложения Блейза. Даже если он это сделал, потянув Блейза за волосы.       — Гер-ми-вона, — сказал Крам, проходя мимо, и она улыбнулась ему. Он привык так делать. Каждый раз, когда они встречались в коридорах или в библиотеке, он подходил, чтобы поздороваться с ней и снова попытаться произнести ее имя. Но он никогда не задерживался, чтобы поговорить. Когда они были в библиотеке, она замечала, что он сидит за несколько столиков от нее, и время от времени украдкой поглядывает в ее сторону.       — Он влюбился, — Блейз рассмеялся и подтолкнул ее локтем, после чего преувеличенно пошевелил бровями       — Заткнись, — ответила девушка, но ее щеки горели алым цветом.       Драко издал звук и вырвал значок из рук Гермионы.       — Увидимся позже, — сказал он и быстро ушел.       Блейз с ухмылкой наблюдал, как Драко удалялся.       — Это правда! — обрадовался мулат, все еще ухмыляясь. — Это сводит его с ума, понимаешь?       — Кого?       Он цыкнул на нее:       — Да ладно, не говори мне этого. Ты знаешь, о ком я говорю.       — Он стал каким-то странным после того первого письма, ты заметил? — спросила она.       Блейз кивнул:       — Снейп предупреждал его быть осторожным, так мне сказал Драко. Пока мы не выясним, кто стоит за этими издевательствами, все на нашем факультете под подозрением, и... — он замялся, — Драко думает, что мальчики могут что-то предпринять.       — Ты про Винса и Грега? — спросила она, и Забини кивнул.       — Да. Они высказывались особенно неприятно в нашей спальне, это был один из тех немногих случаев, когда Тео на что-то реагирует. Он сказал, что если они не начнут думать головой, то их заклеймят. Винс ответил, что это будет честью для него.       Гермиона ахнула. Но быстро усмехнулась:       — Они понятия не имеют, о чем говорят.       — В том-то и дело, Грейнджер. Они все понимают. Мы считали их глупыми, но это не так. Их слова — это не чревовещание, понимаешь? Они верят в то дерьмо, которое говорят. Винс сказал, что ему было весело поджигать палатки.       — Это ужасно! — возмутилась ведьма. — Это... — для настолько удивительного поворота событий Гермиона не нашла слов, чтобы выразить свое мнение. Была ли она наивной, ожидая, что люди изменятся только потому, что она одна из них? Думала ли она, что тот факт, что она, будучи магглорожденной, завела друзей с факультета, заставит их изменить свое мнение? Нет, это была не наивность, это просто снова её эгоцентризм. Она не так уж важна, чтобы быть катализатором перемен на Слизерине, а теперь Грейнджер даже больше не была магглорожденной. Часть девушки знала, что ее сокурсники — вероятно, Винс и Грег — пытались объяснить себе свою терпимость к ней тем фактом, что она все-таки не была магглорожденной.       Мерлин, для них она была кем-то похуже.

***

      И Мерлин, она собиралась убить и Коллина Криви, и Риту Скитер.       В последнюю пятницу перед первым заданием, которое должно было состояться во вторник, совиная почта принесла «Ежедневный пророк» и еще одну посылку для Гермионы. Она сожгла ее в ту же минуту, как она коснулась ее тарелки.       Ей пришлось наклониться к Пэнси и читать газету вместе с ней, и обе ведьмы в ужасе закричали, увидев новую статью о Гарри и Гермионе.

      «Любовная жизнь Гарри Поттера так же трагична, как и вся его жизнь. Его близкий друг Коллин Криви говорит, что за все годы обучения в Хогвартсе Гарри редко видели без некой Гермионы Грейнджер — ведьмы, которая, как мы теперь знаем, является Потерянной сестрой — Рени Поттер, потрясающе красивой девушкой, которая, как и Гарри, является одной из лучших учениц школы.

      Но их отношения, похоже, пошатнулись, как говорят нам очевидцы. Должно быть, между братом и сестрой процветала любовь, когда новость о семейной связи вспыхнула. Что же теперь им делать? Когда очевидная любовь всей вашей жизни оказывается недосягаемой?

      Мы надеемся, что Гарри сможет найти силы и без Гермионы, его теперь-уже-сестры, чтобы принять участие в первом задании в предстоящий вторник».

      — Мерзость! — отреагировала Гермиона, закончив читать.       — «Потрясающе красивой»? — повторила Пэнси. — Это немного слишком, не думаешь? — спросила слизеринка. — Я бы сказала что-то вроде «может помыться, если нужно, но ничего особенного из ряда вон выходящего».       Дафна усмехнулась:       — Уверена, что и твое лицо скоро начнет получать комплименты в «Ежедневном пророке», Пэнси.       — Лицо? — спросила Гермиона. — Ты все остальное пропустила? Она заставила всех подумать, что у меня был запретный роман с собственным братом! — пронзительно закричала Гермиона.       — Это просто доказывает, что ты действительно слизеринка, — сказал Тео из своего угла. Он медленно начинал говорить больше... — Со всем этим кровосмешением, — ...даже если из его рта вылетало дерьмо.       Все захихикали, и шестикурсник бросил взгляд в сторону Нотта, несомненно, из-за слова «кровосмешение».       Гермиона решила проигнорировать это.

***

             В субботу она потащила Гарри в Хогсмид с собой. Он и так уже слишком сильно нервничал из-за задания, а статья Скитер и общая глупость Рона Уизли не улучшали ситуацию.       Единственное, что немного подняло настроение Гарри, — это новость о том, что на следующий день к нему прибудет Сириус. Для окружающих Гермиона гуляла по Хогсмиду одна. Гарри большую часть времени оставался под мантией, а когда они были в «Трех метлах», то встретили Грюма и Хагрида. Грейнджер захотела сразу же уйти. Гарри знал и понимал, почему ей не нравится их новый профессор Защиты от Темных Искусств, поэтому он был краток.       — Может еще пройдемся? — спросила Гермиона.       Гарри кивнул, и как раз перед тем, как они ушли, Хагрид попросил парня встретиться с ним у его хижины около половины двенадцатого и сказал, что ему нужно показать Поттеру что-то очень важное и что он должен взять с собой мантию. Гермиона не была уверена в том, что стоит идти, но Гарри, похоже, никогда ее не слушал.       Они вернулись в замок, и парень все еще был невидим.       — Во сколько завтра прибудет Сириус? — спросила она его.       — Он сказал, что мы встретимся с ним в Коридоре Одноглазой Ведьмы около десяти.       — Зачем он пробирается в замок тайком? — спросила Гермиона. Она не могла не посмеяться над этим.       Гарри заметил этот тон в ее голосе и рассмеялся:       — Не знаю, мне кажется, ему слишком нравится быть анимагом, — ответил Гарри. — Хочешь пойти со мной? Он захочет тебя увидеть.       — Только если ты не против! Пропустить одно-два проклятия за глазуньей и тостами было бы неплохо, — сказала ведьма, закатив глаза.       — Представь, если кто-то застанет нас в этом темном коридоре? Наш жаркий роман раскрылся! — рассмеялся Гарри.       — Мерлин, заткнись, — Гермиона всё-таки тоже рассмеялась, и они оба, дойдя до входного зала, разошлись по своим общежитиям. — Увидимся завтра.       — До скорого.

***

      — Куда ты идешь? — спросил Драко, когда она повернула в противоположную сторону от Большого зала.       — На встречу с Сириусом, — ответила она.       — Профессор Люпин будет с ним? — спросил Тео.       — Не знаю, возможно.       — Передай ему от меня привет, — сказал он, прежде чем войти в Большой зал.       Блейз громко фыркнул позади нее. Они с Драко обернулись.       — Насколько плохо, что я ревную к бывшему профессору? — спросил он их.       — Потому что он передал ему привет? — спросил Драко с ужасной улыбкой. — Я бы сказал, что это довольно плохо. Пошли, мы можем вместе сжечь газету для Гермионы, и ты сможешь кинуть еще один острый комментарий, чтобы получить от Тео сердитый взгляд.       — О да, самое яркое событие моего дня, — Блейз ответил с преувеличенным вздохом. — Увидимся позже, Грейнджер.       — Эй, — крикнул Драко, когда она собиралась уходить. При таком раскладе она опоздает на встречу с ними. — Встретимся после обеда? Хочу показать тебе одно место, которое я нашел, — спросил он с легкой улыбкой. Гермиона почувствовала бабочки в нижней части живота.       — Да, — ответила ведьма и застенчиво улыбнулась ему, на что он ответил ей тем же.       Ей было все равно, что она улыбалась сама себе всю дорогу до третьего этажа. Ей потребовалось достаточно много времени, чтобы понять, что она влюблена в Драко, и теперь, когда она это точно знала, это ощущалось как злокачественная опухоль. Гермиона чувствовала это как инфекцию, распространяющуюся по ее телу и кровоточащую при каждом взаимодействии с блондином.       Он все еще был немного странным по отношению к ней, не отстраненным, потому что Гермиона думала, что никто из них больше не способен на это, но все, что сказал ему Снейп, застряло у нее в голове. Драко обращал внимание на всех, кто даже смотрел на нее, и кто не был в их ближайшем окружении.       Неудивительно, что она пришла раньше Гарри, поэтому решила зайти в коридор, когда убедилась, что вокруг точно никого нет. Гермиона подпрыгнула, увидев в темноте сверкающие желтые глаза.       — Мерлин, ты меня напугал!       Сириус преобразился и виновато улыбнулся ей:       — Гарри подойдет?       — Да, он сказал, что я могу присоединиться, ты же не против?       — Нет, конечно, нет. Я ждал тебя.       Гермиона улыбнулась.       — Римус не пришел?       Сириус поморщился, и Гермиона поняла, что это был неправильный вопрос.       — Сегодня нехороший день, — это был его ответ.       Гермионе не нужно было беспокоиться о том, чтобы ответить, потому что они услышали, как приближается Гарри.       Сириус взъерошил и без того растрепанные волосы Поттера, и парень рассмеялся.       — Итак, начнем наш мозговой штурм, — произнес он с ухмылкой, и Гермиона подумала, что, несмотря на его комментарий о нехорошем дне, он выглядел моложе. И свободнее. Они удобно устроились на полу и осветили проход светом своих палочек.       — Я знаю, каким будет первое задание, — сказал Гарри, и Гермиона удивленно расширила глаза. — Это то, что мне рассказал Хагрид.       — Тебе не положено знать, — сказала она, — но хорошо, что ты знаешь. Тебе нужно любое преимущество, которое ты можешь иметь.       — Ну, не так уж и много я имею. Хагрид был с мадам Максим, так что я уверен, что Флер Делакур уже знает, и я прошел мимо Каркарова по пути обратно, так что он тоже знает. Думаю, во вторник только Седрик будет в неведении. Я не думаю, что это справедливо.       — Справедливость — для пуффендуйцев, Гарри. Седрик знает заклинаний на два года наперед, чем ты. То, что ты идешь на первое задание, зная, с чем будешь иметь дело, а он нет, — лучшая карта, которую ты можешь сейчас иметь.       — Это очень по-слизерински с твоей стороны.       — Ну, это ведь тот факультет, куда меня распределили, не так ли?       — Ладно, — прервал их Сириус, — Гермиона права. Но ты можешь рассказать Седрику и заполучить союзника. Команда Хогвартс. Тебе нужно подумать об этом, — произнес он. — Но Каркаров... Это тот, на кого действительно стоит обратить внимание.       — Почему? — спросил Гарри.       — В последний раз, когда мы виделись, мы с Лунатиком немного покопались после того, как ушли, — начал Сириус. — Но мы не могли сказать вам в Хогсмиде, потому что мы никогда не знаем, кто может нас подслушивать, а с новостями, которые звучат повсюду, всегда найдется кто-то, кто подслушивает. Но Каркаров… он был Пожирателем смерти, вы знали об этом? — брат с сестрой покачали головами, но Гермиона не удивилась. Она знала, что половина гостей на рождественском балу Нарциссы были каким-то образом замешаны в этом. — Его поймали, и он сидел в Азкабане вместе со мной, однако его помиловали. Я готов поспорить на все, что именно поэтому Дамблдор хотел, чтобы в этом году в Хогвартсе был мракоборец — чтобы присматривать за ним. Грюм поймал Каркарова. Он был тем, кто изначально посадил его в Азкабан.       — Каркарова помиловали? — Гарри медленно спросил. — Почему они это сделали?       — Он заключил сделку с Министерством Магии, — с горечью ответил Сириус. Гермиона была уверена, что к нему-то никто не приходил с предложением каких-либо сделок. — Он сказал, что осознал ошибочность своих действий, а затем назвал имена… Он отправил в Азкабан кучу других людей ради своей выгоды… Могу сказать, что он не очень популярен в этом месте. И с тех пор, как он вышел, насколько я могу судить, он обучает Темным Искусствам каждого ученика, который проходит через его школу. Так что следите и за чемпионом Дурмстранга.       — Гермиона с ним водит дружбу, — сказал Гарри.       — Мы с ним не вожу дружбу! — парировала она, радуясь, что при слабом освещении не видно, как покраснели ее щеки.       Сириус ухмыльнулся:       — Уже двигаетесь дальше?       — Пожалуйста, не надо, — сказала она и закрыла щеки руками.       Гарри вопросительно посмотрел на них обоих.       — Ты что-нибудь знаешь о Каркарове, Гермиона? Возможно, моя дорогая кузина что-то говорила?       Грейнджер покачала головой.       — Он ей не очень нравится, это единственное, в чем я уверена. Она всегда уходила, когда он был рядом, не то чтобы он был особенным. Он был на прошлогоднем Йольском балу, который устраивала тетя Цисси, но, вероятно, это было потому, что Люциус пытался заключить сделки по поводу Молний и знал, что сможет использовать Каркарова, чтобы уговорить Крама, а следовательно, и остальную часть болгарской команды купить эти метлы.       Сириус кивнул. Она была рада видеть, что даже Гарри считал, что тут было что-то еще, что Люциус водил дружбу с Каркаровым по другим причинам. Сириус, похоже, считал это веской причиной.       — Мы просмотрели выпуски «Ежедневного пророка» за последние несколько месяцев, пытаясь найти что-нибудь необычное, и обнаружили две вещи, — сказал Сириус. — Грюм сообщил о нападении перед началом семестра, и да, Гарри, я знаю, что Рита написала, что это была очередная ложная тревога, — поспешно добавил он, видя, что Гарри собирается заговорить, Гермиона прикусила язык, — Но я почему-то так не думаю. Мне кажется, кто-то пытался помешать ему попасть в Хогвартс. Я думаю, кто-то знал, что сделать что-то плохое будет намного сложнее, если он будет рядом.       — И поскольку у него слишком часто случались ложные тревоги, никто не собирался разбираться в этом слишком внимательно, — заключила Гермиона.       — Точно, но я лично знаю Грозного Глаза, — сказал Блэк, и слизеринка заметила, как скривились его губы, когда он это произносил. Он, похоже, тоже не был его большим поклонником. — Может, он больше и не мракоборец, но он по-прежнему лучший из всех, кто когда-либо служил Министерству.       — И этим своим глазом он может видеть все сквозь предметы, даже сквозь мантию Гарри, — добавила Грейнджер.       — И сквозь мантию тоже? — с любопытством переспросил Сириус, и девушка кивнула. Блэк вздохнул и медленно сказал: — В любом случае, я слышал кое-какие очень странные вещи. Пожиратели смерти, кажется, в последнее время немного активнее, чем обычно. В июне прошлого года мы подняли шумиху. Признание Гермионы и исчезновение Питера снова вывели их из себя. Они показали себя на Чемпионате Мира по квиддичу, не так ли? Кто-то активировал Темную метку...       — Э-э... насчет этого, — начала Гермиона и в нерешительности прикусила губу.       — Ты готова рассказать, почему на самом деле покинула Мэнор, Гермиона? — спросил Сириус. Его голос звучал мягко, как будто он точно знал, что она чувствует. И, может быть, так оно и было, может быть, он лучше всех знал, каково это — предать того, кого любишь.       — Та группа людей на Чемпионате Мира... Они не были отмечены Темной меткой, — сказала она. Это действительно было похоже на предательство. Как будто она только что разорвала свое сердце и отдала что-то ценное. У нее не было желания хранить секреты Люциуса, она прекрасно знала, кем он был и что делал, так же как и на что он был способен. Скрытность Гермионы не имела ничего общего с Люциусом, но двум другим людям она могла навредить, если бы сказала слишком много.       Сириус не стал просить рассказать больше. Он не стал спрашивать, откуда она это узнала и известно ли ей что-нибудь еще. Он лишь принял ту часть информации, которую она была готова предоставить, и за это она была ему благодарна.       — Если есть кто-то еще… Хм, тогда интересно, это... — сказал Сириус, потирая левой рукой подбородок.       — Что?       — Это значит, что до Пожирателей смерти дошли те же слухи, что и до меня, — сказал он. — Что бы ни происходило с их хозяином, они в неведении. А это значит, что с ним есть кто-то еще, кто-то вроде...       — Петтигрю и человека, которого я видел во сне, — закончил Гарри.       — Возможно. Я слишком долго не обращал внимания на Питера, но теперь я знаю, — сказал Сириус, и это напомнило ей о том, что Блейз сказал о Винсе и Греге. — Питер — крыса, он прожил тринадцать лет как крыса, и я уверен, что он гораздо лучше общается с другими представителями своего вида, чем это делал я, когда был собакой. Я думаю, что после побега он отправился прямиком к своему Хозяину. Вы слышали о той ведьме из Министерства Магии, которая пропала без вести? — спросил их Сириус.       — Берта Джоркинс? — уточнил Гарри.       — Именно… Она исчезла в Албании, и, по слухам, именно там в последний раз был Волдеморт. Она должна была знать о приближающемся Турнире Трех Волшебников, не так ли?       — Да, но… маловероятно, что она наткнулась бы прямо на Волдеморта, не так ли? — спросил Поттер.       — Не прямо к Волдеморту, но, возможно, прямо к Питеру. Послушай, я знаю Берту Джоркинс, — мрачно сказал Сириус. — Она училась в Хогвартсе в то же время, что и я. Она была на несколько лет старше нас с твоим отцом. И она была идиоткой. Очень любопытная, но без мозгов, совсем без. Это не лучшее сочетание, Гарри. Я бы сказал, что ее было бы очень легко заманить в ловушку.       — Значит... — Гарри остановился, — значит, Волдеморт мог узнать о Турнире? Ты это имеешь в виду? Ты думаешь, Каркаров мог прибыть сюда по его приказу?       — Я не думаю, что это Каркаров, — сказала Гермиона. — Он слишком занят, натирая пол перед Крамом. Вы сказали, что он заключил сделку с Министерством и выдал имена многих Пожирателей смерти, но он не боится, потому что думает, что у него есть защита, которую может предложить статус знаменитости Крама, — заключила она. — И вообще, как он мог проникнуть в дом Грозного Глаза летом, если был с Крамом на Чемпионате Мира?       — Не знаю, — медленно произнес Сириус, — но в чем-то ты права. Гарри, что касается третьего человека из твоего сна, что ты о нем помнишь?       — Что? Ты же не думаешь, что это правда, не так ли?       — Я не думаю, что мы находимся в том месте, где можно выбрасывать информацию, потому что мы не понимаем ее источника. Вещие сны — это явление в волшебном мире. Может быть, ты...       — Пожалуйста, не говорите, что у него есть Дар, — пробормотала Гермиона.       Сириус только ухмыльнулся:       — Мы не знаем, Гермиона. Но я с тобой согласен. Каркаров не кажется мне человеком, который вернулся бы к Волдеморту, если бы не знал, что Волдеморт достаточно силен, чтобы защитить его. Что наводит нас на мысль о существовании третьего человека. Отсюда и третий мужчина из сна Гарри.       — А Петтигрю? — спросила слизеринка. — Это не мог быть он?       — У Питера действительно есть навыки, позволяющие оставаться незамеченным. Мог ли он попытаться напасть на Грозного Глаза? Да. Но мог ли он быть тем, кто кинул имя Гарри в Кубок? Нет. Он бы не осмелился вернуться в замок, зная, что у вас будет возможность увидеть его. И, кроме того, у него нет тех навыков, которые позволили бы перехитрить Кубок.       — Отсюда кто-то третий, — заключила Гермиона.       Сириус кивнул.       — Одно можно сказать наверняка: кто бы ни поместил твое имя в этот Кубок, он сделал это не просто так, и я не могу отделаться от мысли, что Турнир был бы отличным способом напасть на тебя и представить это как несчастный случай, — сказал Сириус. — И Гермиона получает свою долю писем с угрозами, чтобы перевести внимание людей с тебя на нее.       — Надо мной издеваются, чтобы перевести внимание? — спросила девушка.       — Я думаю, что первыми были они, — сказал Сириус. — Это было слишком сложно для студента. Нарцисса сказала мне, что у тебя были проблемы с удалением всей крови.       — Вы разговаривали с Нарциссой? — удивленно спросила Гермиона. Без сомнения, за этим разговором последовала истерика.       — Нюниус рассказал ей, а она рассказала Римусу, который рассказал мне, — объяснил он.       Гарри усмехнулся, услышав прозвище их профессора Зелий. Гермиона просто надеялась, что Гарри не будет настолько глуп, чтобы начать повторять его за крестным.       — И всё, что произошло с того момента...? — спросила Грейнджер.       — Люди чувствуют себя увереннее. Тот, кто недоволен твоим так называемым возвращением, может сказать что-нибудь по этому поводу. Сейчас так много детей Пожирателей смерти, что, бьюсь об заклад, все они получают приказы от своих беспокойных родителей.       — Думаю, это действительно хороший план, — сказал Гарри, мрачно усмехаясь. — Им просто нужно будет отойти в сторону и позволить драконам делать свое дело.       — Да, эти драконы, — начал Сириус, — есть выход, Гарри. Не поддавайся искушению применить оглушающее заклинание — драконы сильны и обладают слишком мощной магией, чтобы их можно было вырубить только с помощью Ступефай, понадобится около полудюжины волшебников одновременно, чтобы одолеть дракона...       — Да, я знаю, я только что это видел, — сказал он.       — Но ты сможешь сделать это один, — сказал Сириус. — Есть способ, и всё, что тебе нужно, — это простое заклинание. Самое слабое место дракона — это его глаза, так что ударь по ним, и все будет готово.       — Ну, я не знаю ни одного...       — Подойдёт заклинание Конъюнктивитус. Оно не такое сложное, и ты легко сможешь обойти дракона, когда он ослепнет.       Гарри посмотрел на него скептически, Гермиона сжала его руку.       — Я помогу тебе, мы сможем выучить это заклинание вместе.       — Скорее всего, ты его выучишь. Честно говоря, им следовало кинуть твое имя в Кубок!       — Гарри! — Гермиона шлёпнула его. — Ну, меня было бы не так-то легко убить!       Сириус фыркнул:       — Ладно, хватит. Никто не умрет. Я буду наблюдать за заданием с трибуны, Римус тоже придет, — сказал он им. — Мы сможем спасти твою задницу, если понадобится, — пошутил Сириус, и Гарри, похоже, это развеселило. — Не волнуйся, с тобой все будет в порядке, — мужчина сжал плечо Поттера в знак поддержки.       — Передай Римусу привет от Тео, — сказала Гермиона, и Сириус кивнул.       Они поднялись на ноги, насколько это было возможно, и Гермиона увидела, как Блэк покачал головой и глубоко вздохнул.       — Знаешь, единственное, что он мне сказал, это спросить тебя о парнишке, — произнес он.       — У него всё не очень хорошо, — ответила Грейнджер и заметила, что Гарри заинтересовался. — Может, Римус мог бы написать? Ну, знаете, о том, что Вы слышали от него в Хогсмиде в тот день? Я не думаю, что Тео...       — Конечно, — тут же ответил Сириус. — Будет сделано.       Гарри все еще было любопытно, и Гермиона покачала головой:       — Это касается Тео, извини, но я ничего не скажу об этом.       Парень только пожал плечами. После этого они оба попрощались с Сириусом и смотрели, как он снова превращается в собаку, прежде чем исчезнуть в темноте туннеля.

***

      Это не она должна была сразиться с драконами, но в то утро, когда должно было пройти задание, она ужасно нервничала. Гермиона, конечно, не рассказала никому из своих друзей о том, каким будет первое задание, поэтому они в основном думали, что она просто беспочвенно волнуется.       Занятия закончились в полдень, и все разошлись по своим комнатам, чтобы оставить сумки и сменить форму. Она не смогла увидеть Гарри, пока шла к месту, где должно было состояться первое задание. Но она также не увидела никого из других чемпионов.       Гости-зрители уже сидели на трибунах, и Гермиона быстро заметила своего крестного и Сириуса. Они, похоже, тоже заметили ее, потому что помахали, и она направилась к ним. Девочки остались позади, так как хотели сесть рядом с парнями из других школ, поэтому Гермиона с удивлением наблюдала за различающимся румянцев на щеках подруг. Пэнси даже притворилась, что споткнулась об одного из парней, просто чтобы он помог ей подняться на ноги.       Тео и Блейз поприветствовали своего бывшего профессора, и Гермиона заметила, как Римус пристально посмотрел на Нотта и сразу же завел разговор. Сириус взглянул на Драко, и парень сделал то же самое.       — Привет, маленький кузен, — поздоровался Сириус. — Приятно с тобой познакомиться, — Гермиона не была уверена, что ему было приятно.       Драко не был наивным, и она заметила, как дернулся левый уголок его рта.       — Приятно наконец-то взглянуть в лицо тому, чье имя выжженно на семейном полотне, — ответил Малфой.       Сириус, казалось, не обиделся, напротив, он рассмеялся, запрокинув голову. Она заметила, что у него снова начали расти волосы, чего она не видела два дня назад, когда они разговаривали в тускло освещенном туннеле.       — Да, с тобой все в порядке, — сказал он, и по какой-то причине это, казалось, понравилось Драко.       Гермиона нервничала, и не она одна. Сириус и Римус, сидевшие рядом с ней, были тихими и беспокойными, она не знала, разобрались ли они с тем, что произошло, до того, как Блэк пришел навестить их, но, по крайней мере, они были рядом. В их распоряжении был почти весь ряд. Тео сидел в углу, самом дальнем от прохода, возле него Римус, далее Сириус, Гермиона, Драко, а Блейз замыкал их группу. Скорее всего, он предпочел быть как можно дальше от Тео. Гермионе отчаянно хотелось, чтобы эти двое снова заговорили.       Они с Гарри выучили и отрепетировали заклинание, предложенное Сириусом, и, конечно, у нее получилось это быстрее, чем у него, но Поттеру не потребовалось много времени, чтобы наверстать упущенное. Несмотря на это Гермиона все равно нервничала, потому что в воскресенье он решил сменить тактику, и они провели весь день, работая над заклинаниями призыва, благодаря чему Гарри теперь мог вызвать свою метлу из своей спальни в гриффиндорской башне. По крайней мере, если это не сработает, у него будет возможность прибегнуть к заклинанию Конъюнктивитус.       Шум стоял невыносимый. Большинство учеников Хогвартса поддерживали Седрика, а некоторые — Крама. Единственными, кто, казалось, поддерживал Гарри, кроме нее, Сириуса и Римуса, были Коллин и Деннис Криви.       Наконец, появился Людо Бэгмен. Он выглядел немного неухоженным.       — Добро пожаловать! Добро пожаловать! — поприветствовал он ликующую толпу. — Сегодня у нас первое задание Турнира Трех Волшебников! — снова раздались радостные возгласы. — Я знаю, я знаю, вам всем не терпится увидеть, с чем вот-вот придется столкнуться нашим любимым чемпионам! Я могу с уверенностью сказать, что мне бы не очень хотелось оказаться на арене. Нет-нет, на мой взгляд, это слишком чешуйчато.       Драко повернулся к ней с широко раскрытыми глазами. Она никому из них не сказала, каким будет первое задание, чтобы кто-нибудь из них мог не удивляться так сильно. Что ж, она предположила, что это было бы хорошей идеей, если бы это означало, что Гарри не будет допущен к участию в Турнире.       — Это... — начал он, но фраза оборвалась, когда группа волшебников вышла из одного из входов на арену. Все люди в этой группе были в специальной одежде из драконьей кожи и с палочками наготове.       — Черт меня подери, — пробормотал Блейз. Большинство людей, казалось, поняли, о чем речь, она даже слышала, как Уизли кричали Чарли Уизли, с которым она познакомилась на первом курсе.       — Ваши лица! Будьте осторожны. Это может обойтись вам дороже этих яиц, — сказал Бэгмен, и один из волшебников достал золотое яйцо и положил его посреди арены среди кладки обычных на вид драконьих яиц. Казалось, теперь, когда все знали, что это драконы, существа издавали звуки везде, где их держали, чтобы дать о себе знать.       Под ними было четверо ворот, но с того места, где она сидела, Гермиона могла видеть только двое с другой стороны. Она ахнула, когда одна из металлических створок поднялась и вся арена задрожала. Волшебники медленно вытащили дракона наружу.       — Черт меня подери, черт меня подери, — повторял Блейз. — Это Шведский тупорылый! — сказал он и наклонился ближе к краю своего сиденья, чтобы лучше рассмотреть животное.       Оно казалось немного растерянным, но быстро заметило свою цель и устремилось к ней, а волшебники осторожно удерживали существо и следили за тем, чтобы оно оставалось с закрытой пастью.       — Честно говоря, я не думаю, что мы достаточно далеко от них сидим, — сказала Гермиона.       — Тут есть защита вокруг трибун, — ответил Римус со своего места. — Я чувствую её.       Дракону, казалось, было наплевать на сотни людей вокруг, потому что, как только он приблизился к яйцам, он сел и начал угрожающе озираться по сторонам, не давая никому приблизиться.       — Им нужно будет достать яйцо, — констатировал Драко очевидное.       — Первое задание простое, — объявил Людо, на что Гермиона только усмехнулась. — Каждый чемпион встретится лицом к лицу с драконом, и его цель — достать золотое яйцо, которое охраняет дракон. Победители будут оцениваться по их магическим навыкам, а также по тому, как они справятся с драконом и сколько времени это занимает, — объявил он, и с каждым словом его голос становился громче, так как шум толпы тоже нарастал.       Как только все волшебники покинули арену и заняли свои места, Людо Бэгмен вернулся к микрофону.       — А теперь, я знаю, вам всем не терпится, так же как и мне. Давайте начнем! — произнес он, и толпа взорвалась громкими криками. — Дамы и господа, первым участником, который встретится лицом к лицу с драконом, будет чемпион Хогвартса — Седрик Диггори! — объявил Бэгмен.       Гермиона заметила, что Пуффендуй оказался самым громким из всех факультетов. За Седрика болела большая часть их школы, и рев, когда он вошел в ограду, был оглушительным.       Она понимала, что Гарри рассказал пуффендуйцу о драконах, но знала, что никакая подготовка не поможет встретиться с драконом лицом к лицу и остаться невозмутимым.       Толпа затаила дыхание в ожидании. Дракон пока не заметил Седрика, и тот огляделся, словно размышляя о своих дальнейших действиях.       Диггори направил свою волшебную палочку на большой камень, находившийся в поле зрения дракона, и трансфигурировал его в собаку. Сириус восторженно отсвистнул, вероятно, радуясь тому, что его представили на этом мероприятии. Это было блестящее проявление мастерства трансфигурации, и Гермиона не могла не признать его талант. Девушка вспомнила, как в прошлом году он помогал ей с приглашениями на Хэллоуин. Грейнджер украдкой взглянула на Макгонагалл, стоявшую в учительской зоне: их профессор Трансфигурации с гордостью наблюдала за своим учеником.       Седрик управлял собакой, заставляя ее двигаться в ту или иную сторону, привлекая внимание дракона. Все затаили дыхание, когда дракон двинулся с места. Лабрадор игриво подпрыгнул, провоцируя дракона. Тот фыркнул и открыл пасть, из которой вылетел огненный шар. Диггори успел заставить собаку отбежать в самый последний момент.       — О-о-о, небольшой промах. Совсем небольшой, — прокомментировал Бэгмен с излишним воодушевлением.       Но это привлекло внимание дракона, и он бросился за собакой. Седрик начал пробираться между камнями, подходя к существу так близко, что тот не мог его видеть.       — Этот парень рискует! — закричал Людо в микрофон.       Наконец Диггори добрался до того места, где лежало яйцо. Парень уже почти выбрался, как вдруг дракон оглянулся и увидел, что его яйцо исчезло. Животное бросилось за Седриком, и пуффендуйцы вскочили с мест. Толпа закричала, когда огонь поглотил то место, где только что находился чемпион Хогвартса.       — Умный ход, жаль только, что он не сработал! — заметил Бэгмен.       Арену озарил зеленый свет. Толпа снова закричала. Седрик справился с первым заданием. Волшебники, ответственные за дракона, немедленно подошли к нему. Они схватили его и изо всех сил пытались вернуть обратно в клетку. Существо яростно сопротивлялось, стреляя вокруг огненными струями и сжигая множество камней на своем пути.       — Что ж, это было нечто, — сказал Блейз.       Гермиона не могла не согласиться.       — Он выступил неплохо, — заметил Сириус. — Но в конце он обжегся и задержался немного дольше, чем следовало бы. Время и общее состояние чемпиона будут иметь решающее значение для финальных оценок, если все участники смогут пройти испытание.       — Действительно очень хорошо! — закричал Людо. — А теперь оценки от судей!       Большинство судей поставили Седрику восемь баллов, а Крауч и Каркаров — семь.       — Тридцать восемь. Неплохо, — заметил Драко.       — Но то, что главы школ входят в состав жюри, принесёт предвзятость, — прокомментировал Тео со своего места, наклонившись так, чтобы его голос был слышен даже тем, кто сидел дальше от него. Блейз смотрел прямо перед собой. — Конечно, Каркаров и мадам Максим не поставят ему высокие баллы, ведь они рискуют оставить своих учеников позади.       — Но хорошо, что тут максимум десять баллов, — добавил Драко с ухмылкой. — Иначе Дамблдор поставил бы Поттеру сто пятьдесят баллов за... что там было?       — Чистое самообладание и выдающуюся храбрость! — одновременно ответили Гермиона, Блейз и Тео. В их голосах все еще слышался гнев. Сириус засмеялся:       — Однажды я потерял сто пятьдесят за чистую... — он замолчал и посмотрел на Римуса. — Как там сказала Макгонагалл?       — Чистую глупость и выдающуюся трусость, — произнес Люпин, и оба мужчины рассмеялись, обменявшись понимающими ухмылками.       Парни, казалось, нашли это забавным и тоже посмеялись с этого. Гермиона, напротив, недоумевала, что же могло произойти, чтобы кто-то потерял столь много очков. Она была готова на всё, лишь бы помочь своим друзьям избежать подобной участи.       — Твоя мама чуть не убила меня за это, — заметил Сириус, заметив выражение её лица.       — Думаю, моя мама убила бы, — добавил Драко.       — О, но она попыталась, — серьёзно произнёс Блэк. — Я уверен, что в глубине души она считала это наградой. Она устроила формальный ужин с нашей семьёй и Беллой, — мужчина посмотрел на Малфоя, который, похоже, уже слышал достаточно историй, потому что его глаза были похожи на блюдца. — Твоя мама думала, что я теперь достоин второго шанса, ведь, благодаря мне, Слизерин был на первом месте, а Гриффиндор на четвёртом. Этот ужин стал худшим наказанием, чем всё то, что устроили мне Макгонагалл и Дамблдор.       В этот момент волшебники внизу начали раскладывать новые яйца и украшать сцену золотыми лентами.       — О, — воскликнул Римус, когда на арену вывели второго дракона. — Они мне нравятся.       Гермиона озадаченно посмотрела на него.       — Это мои любимцы, — согласился Нотт. Грейнджер и Драко переглянулись и улыбнулись друг другу с пониманием, когда Блейз с недовольным тоном пробормотал что-то вроде: «Его любимцы, твою мать».       — Ты знал, что мой отец был валлийцем, Тео? — спросил Люпин, вызывая у Гермионы смех. Нотт делал вид, что ему очень интересна биография отца Римуса.       Сириус вопросительно приподнял бровь и посмотрел на хихикающую пару. Грейнджер жестом подозвала его поближе и прошептала ему на ухо:       — Тео и Блейз не разговаривают, но они оба нравятся друг другу.       Сириус не удержался и присоединился к их хихиканью. Забини же не нашел это смешным.       — Мисс Делакур, прошу Вас! — произнес Бэгмен, и толпа зааплодировала. Все ученики Шармбатона запустили фейерверк синего цвета и шумно поддержали свою чемпионку.       Гермиона была впечатлена. Флер выглядела немного взволнованной, но её лицо оставалось спокойным. Не теряя ни секунды, она бросилась к дракону. В воздухе девушка описала сложный узор волшебной палочкой, и дракон покачнулся. Делакур продолжала свои манипуляции, и с каждым шагом животное казалось всё более сонным.       Когда дракон наконец заснул, толпа затаила дыхание от волнения. Флер осторожно потянулась за яйцом.       — О… Почти! Теперь осторожнее...       Дракон фыркнул, и из его ноздрей вырвалась огромная струя зеленого пламени. Флер подпрыгнула. Её юбка загорелась, но яйцо уже было у неё в руках. Быстро произнеся заклинание водяного щита, она погасила пламя. Однако этого было достаточно, чтобы существо снова проснулось.       На мгновение показалось, что ведьма и дракон уставились друг на друга. Затем оба одновременно ринулись вперёд: дракон — к ней, а Флер — к выходу.       — Мерлин милостивый! Я думала, у неё уже всё получилось!       Делакур металась по арене, бросая заклинания направо и налево с завидной ловкостью. Гермиона была поражена её мастерством: девушка выглядела очень умело и проворно. У неё было симпатичное личико. Парень рядом с Гермионой явно был впечатлён не меньше.       — Закрой свой рот, пожалуйста, — раздражённо произнесла Грейнджер.       Драко послушно закрыл рот и смущённо отвёл взгляд.       — Она наполовину вейла, ты же знаешь?       — Я в этом не сомневаюсь.       Флер наконец добралась до выхода, и снова загорелся зеленый свет. Толпа разразилась аплодисментами.       — Очень хорошо! — прокомментировал Бэгмен. — Теперь давайте посмотрим на результаты...       Людо поставил восемь баллов, мадам Максим — десять, Каркаров и Дамблдор — семь, а Крауч — шесть. Все ученики Шармбатона освистали его и закричали в знак протеста.       — Тридцать семь, — сказала Гермиона.       — Не так хороша, как Седрик, но всё же неплохо, — заметил Сириус. — Думаю, она заслужила большего за то, что действительно справилась с драконом.       — Для столь низкой оценки в шесть баллов не было никаких причин, — согласился Римус.       Процесс повторился и с третьим драконом — Китайским Огненным Шаром, как пояснил знаток драконов — Блейз Забини.       — С каких это пор ты так много знаешь о драконах? — удивленно спросил Малфой, также пораженный знаниями своего друга.       — С тех пор, как я умирал от желания прокатиться на твоем, — без колебаний ответил Блейз.       — Да заткнись ты, мать твою, — произнес Драко, и Гермиона не удержалась от смеха, увидев, как уши парня раскраснелись.       Сириус рассмеялся и потянулся через пару, чтобы дать Блейзу пять.       — Лунатик, кто бы мог подумать! — воскликнул он, подталкивая Римуса локтем. Грейнджер улыбнулась: по крайней мере, она была уверена, что у них всё в порядке. — Эти слизеринцы умеют играть!       — Тебе недавно исполнилось тридцать пять, пожалуйста, веди себя соответственно, — ответил Люпин.       — Никогда, — парировал Сириус.       — А вот и мистер Крам! — произнес Бэгмен, и вся арена содрогнулась от гудения. После Седрика у Крама здесь определенно было больше всего поклонников. Теперь, когда Диггори успешно справился с заданием, все пуффендуйцы присоединились к аплодисментам звезде квиддича.       Китайский Огненный Шар заметил Крама в тот момент, когда тот вошел в вольер. Виктор бросился к дракону, подняв волшебную палочку и направив её к его морде. Из палочки вырвалась желтая струя света, и животное издало ужасный ревущий вопль.       — Очень смело! — закричал Людо.       — Это заклинание, которое я велел использовать Гарри, — пробормотал Сириус Гермионе. — По-видимому, это больно.       Дракон метался и визжал. Крам тем временем подобрался к яйцам. Теперь ему предстояло не наступить на тело существа, когда то в агонии виляло хвостом и хлопало крыльями.       Виктор схватил яйцо, и в следующую секунду дракон наступил на несколько яиц, разбив их. В толпе раздался общий ах.       — Дерьмо, — выругался Римус. — Он потеряет очки. Они не должны уничтожать яйца.       Как по команде, зеленый огонек сообщил им о том, что чемпион добился успеха. Волшебники принялись действовать: теперь у них возникло больше проблем, поскольку дракон стал слепым и разъяренным. Им пришлось оглушить его, чтобы снова загнать в клетку.       Каркаров поставил десять очков — что ни для кого не стало сюрпризом. Бэгмен присудил девять баллов. Мадам Максим и Дамблдор оценили его выступление на восемь и семь баллов соответственно. Крауч же поставил всего шесть баллов.       — Ну, естественно, он пожадничает свои баллы, — прокомментировал Драко.       — Но он на первом месте, — добавил Блейз.       Гермиона не могла вымолвить ни слова. Теперь, когда с тремя другими чемпионами было покончено, это означало, что Гарри был следующим. Сириус и Римус тоже притихли, и когда взрослые рядом с ней и тремя парнями выругались при виде дракона, девушка почувствовала, как у нее внутри все сжалось.       — Что за дракон? — спросила она.       — Это Венгерский Хвосторог, — ответил Малфой, схватив её за руку. — Он самый опасный из всех, кого мы видели до сих пор.       Грейнджер сглотнула и с замиранием сердца наблюдала за тем, как её брат заходит в ограду. Мерлин, он был намного меньше остальных. Блэк сжал её другую руку. Бросив быстрый взгляд на Римуса, она заметила, что тот держит вторую руку Сириуса в своей.       Дракон смотрел на Гарри: его крылья были полураспущены, а злобные желтые глаза устремлены на её брата. Драко был прав: это было самое отвратительное существо из всех. Оно выглядело хуже всех предыдущих драконов и при этом было намного больше. Он размахивал своим шипастым хвостом, оставляя на твердой земле следы длиной в ярд, словно говоря: «Не подходи ко мне».       Девушка увидела, как Поттер поднял палочку и что-то закричал. Но из-за шума толпы она не могла расслышать слов: предположила лишь, что это были Манящие чары. Она закрыла глаза и помолилась о том, чтобы к нему прилетела Молния.       — Что он делает? — спросил Драко.       — Он призвал Молнию, — ответила Гермиона, и в этот момент все услышали это чудо — метлу, стремительно проносящуюся по воздуху позади них. Она пронеслась над опушкой леса и замерла в воздухе рядом с ним. Толпа впала в эйфорию.       — Давай, Гарри, — произнес Сириус, его голос полон мольбы.       Гриффиндорец перекинул ногу через метлу и оттолкнулся от земли. Он взмыл вверх, и все, включая дракона, смотрели, как парень кружит над ним.       Поттер нырнул. Гермиона подавила крик. Гарри успел в последний момент свернуть в сторону, чтобы избежать огненной струи, выпущенной драконом.       — Великий Скотт! Он может летать! — воскликнул Бэгмен, его голос звучал в восторге. — Вы видите это, мистер Крам?       Гарри взмыл еще выше, описывая круг, а дракон следил за каждым его движением.       Внезапно Поттер рухнул вниз, когда Хвосторог открыл пасть, но на этот раз ему повезло меньше.       Огонь прошел мимо него, но хвост животного задел его плечо. Гермиона закрыла глаза и сжала обе руки. Драко уже привык к её мертвой хватке, а Сириус, похоже, не возражал, потому что крепко держал её за руку.       Она не будет смотреть. Она не могла.       Толпа кричала и стонала, и девушка слышала, как где-то свистит метла.       — Он пытается заставить дракона летать, — сказал Малфой, держа её в курсе событий, пока она сидела с закрытыми глазами. — Но дракон не дурак. Он не сдвинется с места.       Раздалось еще несколько стонов и вздохов. Гермиона почувствовала, как вспыхнули её щеки, и поняла, что дракон выпустил еще один сгусток пламени.       — Он молодец, Грейнджер, — сказал Драко неожиданно одобрительным тоном. Она открыла глаза, чтобы проверить.       Существо встало на дыбы и расправило свои огромные черные кожистые крылья. Гермиона отметила, что они были такими же широкими, как у небольшого самолета. Гарри нырнул. Все ахнули, когда он, пригнувшись как можно ближе к земле, на невероятной скорости пролетел между лапами дракона и схватил яйцо, словно это был снитч.       Толпа закричала. Грейнджер почувствовала, как охрипла от восторга. Блэк и Люпин прыгали и кричали. Все вокруг захлопали в ладоши.       — Только посмотрите на это! — завопил Бэгмен. — Наш самый юный чемпион быстрее всех добыл свое яйцо! Что ж, это уменьшит шансы на победу мистера Поттера!       — Скажи им, Гарри! — кричал Сириус. — Покажи им!!       Поттер летел к выходу, а волшебники пытались усмирить дракона.       — Я пойду за ним, — сказала Гермиона.       — Скажи ему, что мы им очень гордимся! — произнес Блэк, и Римус кивнул.       — Скажу, — девушка улыбнулась и побежала вдоль трибун к палатке мадам Помфри, где, как она была уверена, оказались все чемпионы, успешно завершившие задание.