Глава 29. Когда всё становится на правильный путь

держит меня, гравитация держит меня, я хочу, чтобы ты протянула ладонь       После этого обстановка в замке изменилась. У Гарри появились поклонники, и их было много. Уизли вытащил голову из своей задницы, и теперь ребята снова разговаривали. Гермиона была рада видеть, что, по крайней мере, ее разговор с Гарри о Роне, похоже, возымел эффект, потому что ее брат стал гораздо менее снисходительным к комментариям рыжего друга.       Еще одна вещь, которая изменилась, это то, как внезапно она стала везде видеть эту невыносимую Риту Скитер. Ведьма, казалось, выскакивала из ниоткуда, и всегда с пером в руке.       Гермиона действительно хотела узнать, как она передвигается по замку, поскольку ей вообще не полагалось находиться на территории школы. Она взяла интервью у Хагрида, и Грейнджер боялась того, что же она там придумает.       Как ни странно, еще одним изменением по сравнению с первым заданием стало то, что теперь Виктор Крам начал подходить к ней в библиотеке, вместо того чтобы просто махать рукой. Они никогда не разговаривали там из-за его поклонников и ее друзей, но она взялась показывать ему замок и ее любимые места для учебы, и вскоре обнаружила, что он очень хороший слушатель.       Поскольку Уизли снова жаждал внимания Гарри, Гермиона воспользовалась возможностью поработать над Г.А.В.Н.Э. и решить, что делать дальше. Она спросила друзей, как попасть на кухню, потому что, по-видимому, слизеринка была единственной, кто никогда не спускался туда перекусить ночью. Гермиона была более чем удивлена, когда обнаружила, что там работают и Винки, и Добби, и поспешила сказать Гарри, ведь он был бы рад видеть, что Добби счастлив как свободный, работающий и получающий зарплату эльф! Винки... ну, Винки скоро поправится.       Драко был с Тео в библиотеке, когда она нашла его позже, и начала рассказывать ему о том, что видела, как бывший эльф его семьи работал и как он все еще пытался наказать себя за то, что выступал против своих бывших хозяев.       — Почему ты злишься на меня? — спросил Малфой, уловив обвинение в ее тоне. — Я никогда ничего ему не делал!       — Да, но… — Драко не дал ей закончить.       — …Гермиона, я поддерживаю твою организацию, у меня на сумке три значка, и ты используешь мою сову, чтобы посылать свои маленькие угрозы Министерству, я согласен с тобой, что вся эта ситуация неправильная, но…       — Не «нокай» мне тут, Драко, этим ты просто перечеркнёшь всё, что сказал до этого, — она тоже перебила его. — Это всё часть их порабощения. Добби сказал, что они должны хранить секреты своего хозяина и молчать, поддерживать честь семьи и никогда не говорить о них плохо! Какое варварство!       Тео фыркнул:       — Если бедная Тилли когда-нибудь освободится, она может получить Орден Мерлина первой степени из-за того, что она знает.       — Не «если», а «когда» освободится, — Гермиона возразила.       Тео ухмыльнулся.       — Я никогда не говорил обратного, — парень наклонился над столом, вторгаясь в ее пространство и понизил голос. — Расскажи, как твой брат освободил Добби, и я сделаю то же самое, — он подмигнул ей, и ведьма приятно улыбнулась. Гермиона подняла бровь, глядя на Драко.       — Да, конечно, я освобожу всех своих домашних эльфов, а затем начну скрываться в обозримом будущем, потому что мои отец и мать будут охотиться за мной до конца моих дней.       — Не драматизируй, — ответила Грейнджер и обернулась, когда почувствовала на себе взгляд. Учитывая количество взглядов, которые она получала в последнее время, у Гермионы развилось своего рода шестое чувство к этому. На этот раз это был только Крам, сидевший через несколько столов от них. Она улыбнулась и помахала ему рукой. Его щеки немного покраснели, и он помахал в ответ.       — Не заглядывайся на него, — пробормотал Драко и бросил в нее скомканный кусок пергамента. Гермиона повернулась и нахмурилась. — Тебе не кажется странным, что он продолжает слоняться без дела?       И именно поэтому она не рассказала Драко о своей новой дружбе с Крамом.       — Слоняться без дела? — Гермиона повторила затем. — Он приходит сюда, чтобы спрятаться от толпы своих поклонников, которые, похоже, не видят, что он человек, имеющий право на личное время, а не тот, кто должен быть доступен к разговору всё время.               — Ну, у него должно быть личное пространство в этой его лодке, — ответил Драко.       — Не пытайся поменять тему, Драко Малфой. Мы говорили о...       — Ты говорила о...       — О том, как Добби, спустя два года после освобождения, всё ещё чувствовует необходимость наказать себя, когда называет твою семью плохими тёмными волшебниками.       — Ну, он должен был… — пробормотал парень, и Гермиона шлепнула его, светлые волосы упали ему на лоб. Он посмотрел на ведьму, и Гермиона почувствовала, как ее решимость пошатнулась из-за нового образа. Она действительно находила его намного более привлекательным, с тех пор как он перестал обильно наносить гель для волос, но она не собиралась говорить об этом. Или о том, как хорошо смотрелась его чёлка…       Тео кашлянул, и Гермиона моргнула.       — Ладно, — сказала она. — Продолжим. Добби сказал, что ему платят галлеон в неделю...       — Это определенно больше, чем Уизли получают в месяц, — пошутил Драко, и она снова шлепнула его.       — Ты можешь перестать быть огромной задницей хотя бы на пять чертовых минут? Ты влюбился или что? Мерлин, — не выдержала Грейнджер. — В любом случае, я всё ещё думаю, что это слишком мало для того объема работы, который выполняет домовой эльф, но Добби, похоже, не готов принять больше, нам следует попытаться найти золотую середину, — Гермиона сказала это, и Тео кивнул, он начал делать заметки. Блейз был их секретарем, но было трудно заставить секретаря и казначея работать вместе, учитывая их нынешнее затишье.       Они ещё немного поговорили о предложениях по новому законодательству, с точки зрения рабочего времени, зарплаты, выходных и одежды. Это была трагедия, что эльфам приходится носить всё это.       Гермиона была уверена, что она могла бы заключить для них более выгодную сделку.       Наступил декабрь, и в первую неделю зимнего месяца профессор Снейп закончил свой урок на десять минут раньше, чтобы сообщить им новость, которую они все так ждали.       — Я должен кое-что сказать вам всем, — протянул мужчина, когда все очистили и убрали свои котлы и ингредиенты. — Приближается Святочный бал — традиционная часть Турнира Трех Волшебников и возможность для студентов Хогвартса пообщаться с нашими иностранными гостями, — сказал он, и Пэнси хихикнула. Слово «пообщаться» показалось более иностранным на языке профессора Снейпа, чем для любого из гостей в замке. Снейп бросил на ведьму сердитый взгляд, прежде чем продолжить. — В этом году Бал будет доступен только для четвертого курса и старше, — Гермиона и ее друзья издали звуки волнения. Последовал ещё один сердитый взгляд от Снейпа. — Хотя вы можете пригласить студента помладше, если хотите — зачем вам это нужно, мне непонятно…       Пэнси вытянулась на своем месте. Милли и Трейси уже хихикали.       — Вам нужно будет надеть парадные мантии. Как я уверен, вы все это уже знаете, — продолжил профессор Снейп и воспользовался возможностью, чтобы конфисковать еще один «Ведьмин Гламур» из-под стола Дафны. — Бал начнется в восемь часов в Рождество и закончится в полночь в Большом зале.       Послышалось несколько недовольных возгласов по поводу времени.       — Я думал, у нас будет целая ночь! — пожаловался Блейз.       — Позвольте мне прояснить это очень четко, — сказал профессор Снейп, — Этот Бал задуман как праздник, однако, он не должен быть праздником вашего нелепого поведения. Я не потерплю никакого баловства, которое может опозорить наш факультет. Вам всем это понятно? — спросил он. Все кивнули.       Гермиона прекрасно знала, насколько шумны ее друзья, но ее все равно впечатлял тот шум, который поднимался всякий раз, когда собиралась группа из четырех или более человек. Казалось, все они говорили только об одном: с кем они идут на Бал. Среди всего этого хихиканья и шепота слухи о самом Бале начали быстро распространяться после новостей, по-видимому, Дамблдор купил восемьсот бочек глинтвейна у мадам Розмерты и заказал «Ведуний» на ночь — это было единственное, о чём могла говорить Дафна, так как она была их большой поклонницей.       Они сидели у камина в общей гостиной после ужина тем вечером. Все шестеро прижались друг к другу под одеялами, пытаясь согреться, насколько это возможно, учитывая, как ужасно холодно в Подземельях.       — Вы, ребята, должны уже что-то предпринять, вы знаете? — спросила Пэнси.       — По поводу? — спросил Блейз.       — Пригласить нас на Бал! — ответила она, и ее возмущение сотрясло одеяло, которое она делила с Дафной.       Блейз скривил нос.       — Я никого из вас не приглашу на Бал, — ответил он.       — Не говори так, будто ты предпочел бы пойти с Троллем, — отрезала Дафна, — мы не так уж и плохи…       Тео открыл рот, вероятно, чтобы поспорить, и она бросила на него сердитый взгляд.       — Не смей!       — Ты хочешь пойти со мной, Пэнси? — спросил Тео. Гермиона делила одеяло с Блейзом, и она почувствовала, как парень напрягся рядом с ней.       — Нет, — она быстро ответила. — Я собираюсь развлечься и поцеловать кого-нибудь. А если я пойду с тобой, я не сделаю ни того, ни другого.       — Тогда почему ты попросила нас пригласить вас, странная? — спросил Тео в замешательстве.       — Не нас — нас, а нас… девочек в целом. Я имею в виду, ты мог бы пойти и подкинуть эту идею остальным мальчикам, я полагаю.       Гермиона увидела, как взгляд Тео остановился на Блейзе на секунду, прежде чем двинуться, чтобы сделать вид, что осматривает комнату.       От нее не ускользнуло, что Драко молчал весь разговор. Она притворилась, что ее собственное сердце не колотилось каждый раз, когда их взгляды встречались.

***

      Гермиона только что закончила очередное занятие с группой второго курса. Она хотела найти Гарри и дать ему несколько брошюр, чтобы он разложил их в гостиной Гриффиндора, как он и обещал после того, как спустился навестить Добби и Винки на кухне. К счастью, ей это не понадобилось, потому что Гарри нашел ее еще до того, как она закончила собирать вещи, и сел на стол перед ней, Рон рядом.       Она дала ему брошюры, и Гермиона была уверена, что он что-то сказал Уизли, потому что на этот раз он не сделал ни одного комментария о Г.А.В.Н.Э. Гермиона просто хотела, чтобы Гарри перестал брать Рона с собой каждый раз, когда они встречались, но казалось невозможным, чтобы Уизли оставлял Гарри дольше, чем на десять минут с тех пор, как они возобновили свою дружбу.       Они немного поговорили, информируя друг друга о событиях прошлой недели, и, конечно, ей не потребовалось много времени, чтобы беспокоиться о своем брате, потому что он больше не открывал свое яйцо с той первой ночи.       — Гарри, пожалуйста, будь благоразумен. Ты не должен думать, что можешь оставить это на последнюю минуту!       — Да ладно, Гермиона, у меня есть время до двадцать четвертого февраля, — сказал Гарри, и Рон кивнул.       Грейнджер знала, что Уизли все еще соглашается и принимает сторону Гарри во всем, с тех пор как он заговорил.       — Да, дай ему передышку, — сказал Уизел, и она сердито посмотрела на него.       — Но на то, чтобы разобраться, могут уйти недели! — воспротивилась она. — Ты будешь выглядеть настоящим идиотом, если все остальные будут знать, какое следующее задание, а ты нет!       — Оставь его в покое, Гермиона, он заслужил небольшую передышку, — повторил Рон, и Гермиона почувствовала, что хочет швырнуть ему в лицо весь набор шахмат, который он изучал.       Она не стала этого делать, потому что мимо проходила группа парней из Дурмстранга, и она хотела показать пример студентам Хогвартса.       Они наблюдали, как группа приблизилась к двум девушкам, которые были недалеко от них, и один из парней из Дурмстранга пригласил на Бал более высокую из двух девушек.       Девушка хихикнула, а затем кивнула. Парень поцеловал ей руку, как будто они были в викторианской эпохе, и девушка снова хихикнула.       Рон издал отвратительный звук.       — Нам нужно поторопиться, знаешь ли... позвать кого-нибудь. Мы же не хотим остаться с парой Троллей.       Гермиона возмущенно фыркнула.       — Парой... чего, прости?       — Ну… знаешь, — сказал Рон, пожимая плечами. — Я лучше пойду один, чем с... с этой уродиной с твоего факультета.       — Боюсь, я не знаю, о ком ты говоришь.       — О, ты знаешь её, эта стерва с лицом как у мопса, с которой ты всегда ходишь.       — Ее зовут Пэнси, и ты это знаешь! Я не потерплю, чтобы ты говорил о ней гадости!       — Как бы то ни было, вместо того, чтобы быть с такими девушками, как она, я предпочту быть сам по себе.       — О, понятно, — сказала Гермиона, уже злясь. — То есть, по сути, ты собираешься позвать самую красивую девушку, даже если она совершенно ужасный человек?       — Да, — ответил рыжий, пожав плечами.       — Ну, именно поэтому у тебя до сих пор и нет девушки, — сказала она ему и собрала вещи, чтобы уйти.       — Я что-то не вижу, чтобы отродья Пожирателей смерти пригласили тебя.       Гермиона посмотрела на него и просто покачала головой.       — Очень жаль, что ты считаешь себя лучше, чем они.       — Стой, — вмешался Гарри. Чаще всего ему приходилось вмешиваться в их разборки. — Я же сказал тебе оставить ее друзей в покое, — сказал Поттер, и Уизли побагровел от смущения.       — Ты забыл, что сделала со мной ее подруга? — спросил Рон в гневе. Гермиона собиралась ответить, что он тоже ее спровоцировал, но Гарри опередил её.       — После того, как ты назвал ее злой и темной ведьмой, которая убила наших родителей, — начал он, и Рон заткнулся. — Я уже говорил, вы друг другу не нравитесь, и это нормально. Ты мой лучший друг, Рон, но она — моя сестра, — в этом было что-то вроде предупреждения, и Гермиона почувствовала приятное тепло. — Я сражался с Василиском ради твоей сестры, пора тебе понять, что ради своей я не сделаю ничего меньшего.       Это было похоже на обещание. Воздух потрескивал, и ветер пел в окне. Гермиона и Гарри посмотрели друг на друга, и его зеленые глаза были ясными. Он был упрям, это она хорошо знала, но он также был безгранично предан. Для него, у которого не было семьи и который не желал ничего другого, кроме этого, это было легко. Он хотел найти свою сестру, и теперь, когда он нашел, он любил ее так же сильно, как любил свою мать и отца. Для Гермионы это было немного сложнее. С Гарри было легко, она любила его как друга, и любить его как брата было не иначе. Ее проблема была в том, чтобы выяснить все остальное.       — Ну, вы двое, кажется, в порядке, разложите эти чертовы брошюры везде. Мне все равно, раз вы не можете уложить в голове, что эльфам нравится то, что они делают! — сказал парень, и Гермиона так вымоталась от него, что встала и устало улыбнулась Гарри. — Им нравится, когда ими командуют, так же как тебе нравится командовать всеми вокруг себя! Для них это кажется нормальным!       — Пока, Гарри, — сказала она, игнорируя рыжего.       — Увидимся, сестренка.       Но Рональд Уизли уже снова задел ее за живое. Казалось, он точно знал, что сказать ей, чтобы разозлить. Гермиона прошла через портрет и бросила коробку со значками на журнальный столик с большей силой, чем было необходимо.       — Что случилось на этот раз? — спросила Пэнси, не прежде чем бросить на Гермиону сердитый взгляд за то, что она толкнула ее лак для ногтей. — Уизли — задница, вот что случилось. Я пошла спросить Гарри, может ли он разложить несколько брошюр в гостиной Гриффиндора, и Рон Уизли, среди прочего, что не стоит повторять, имел наглость снова сказать, что домовым эльфам нравится, когда ими командуют, — пожаловалась ведьма. — Держу пари, им это нравится так же, как нам нравилось находиться под проклятием Империус! — взорвалась Гермиона.       — Мне не понравилось это, — сказал Грег.       — Это был сарказм, Грег! — слизеринка огрызнулась. — Мерлинова борода… — пробормотала Гермиона себе под нос. — Он говорил, что для них нормально быть вынужденными подчиняться каждому отданному им приказу, как будто у них нет симпатий или антипатий! У них нет свободы воли! И кроме того! — закричала она. — У него никогда не было ни одного эльфа! Он понятия не имеет, каково это!       Шестикурсник подошел к ним и с жестким выражением лица пробормотал:       — Я хочу значок.       — Что? — озадаченно спросила Гермиона. Она провела презентацию для своего факультета несколько недель назад, объяснив всё о своей организации, и большинство слизеринцев проигнорировали ее. Ну, она действительно получила сторонников после первого приступа задницы Рональда.       — Если это для них как проклятие Империус, — начал он, — то это неправильно. Я хочу значок.       Она заметила, что несколько других студентов обратили внимание на ее взрыв и тоже кивнули.       — Ну, у меня никогда не было эльфа, но Уизли будет в ярости, когда увидит его у всего Слизерина, так что я куплю два, — сказал староста. Несколько других учеников усмехнулись и кивнули в знак согласия.       Гермиона нахмурилась. Она не хотела, чтобы они присоединялись только для того, чтобы оскорбить Рона, но деньги...       — Вот, возьми их, — произнес Драко, отдавая значки и собирая монеты. — Может быть брошюру, чтобы зачитать вслух замечательные мысли Гермионы, когда мимо будет проходить Уизел? Еще один сикль…       Тео фыркнул, но староста все равно бросил еще одну монету.

***

      Наступила вторая неделя декабря, и их рождественские каникулы должны были начаться через четыре дня. Девочки — Гермиона даже призналась, что она была включена в эту группу — начинали нервничать из-за всех этих приглашений на Бал. Единственной девочкой в ​​их группе, которая пока что получила приглашение, была Трейси, у которой был парень из Когтеврана, который обычно сидел с ней во время Травологии. Он пригласил ее на Бал, когда они пересаживали Прыгающие Луковицы.       Блейз удивил их всех и пригласил Майкла Корнера на Бал, и Гермиона увидела, как окклюменция Тео дрогнула, когда когтевранец покраснел и согласился.       Драко еще не приглашал её, не то чтобы Гермиона была полностью уверена, что Драко пригласит ее, но всё было похоже на то, что каждый раз, когда они оставались одни, она ловила его взгляд на себе. Он краснел и что-то бормотал себе под нос, прежде чем отвернуться и полчаса избегать ее прямого взгляда. А потом он делал это снова.       Гермиона подумывала самой пригласить его вместо него. Она действительно собиралась это сделать, но каждый раз, когда она была близка к этому, кто-то появлялся, чтобы прервать их.       Как, например, Виктор Крам, который теперь стоял перед ними.       — Герми-во-на, — сказал он, и она повернулась, чтобы улыбнуться ему. Он был одет в свою обычную форму, красный плащ и меховую шапку.       — Привет! Как ты? Есть какие-нибудь успехи с яйцом? — спросила слизеринка.       Драко сидел перед ней, разложив между собой книги и пергамент, и работал над домашним заданием по Трансфигурации до прихода Крама. Краем глаза она заметила, как он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Вид у него был не очень довольный.       — Твой брат — мой конкурент. Боюсь, я не могу тебе этого сказать, — ответил он, и Грейнджер слегка улыбнулась, потому что парень действительно выглядел огорченным этим.       — Что ж, думаю, ты прав, — ответила девушка.       — Герми-во-на, — повторил Виктор и затем глубоко вздохнул. — Тебя уже приглашал кто-нибудь на Бал?       Грейнджер почувствовала, как ее глаза расширились, а сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Крам выглядел встревоженным, а Драко рядом с ней издал раздраженный звук. Она посмотрела на него и была разочарована тем, что увидела. Его лицо было напряжено, и он двигал челюстью, но его идеально ухоженная бровь была приподнята в вызове.       — Почему ты смотришь на меня? — спросил Малфой холодно и отстраненно. — Он спросил тебя.       В груди у нее стало тяжело, и она слегка кивнула, прежде чем оглянуться на Крама.       — Нет, никто не приглашал, — ответила девушка.       — Не окажешь ли ты мне честь, разрешив сопровождать тебя? — спросил Виктор и вытащил из-за спины веточку жимолости. Она прекрасно сохранилась. Без сомнения, на нее было наложено заклятие. Он протянул ее ей. — Я был очарован тобой с первой встречи, — продолжил он, и хотя она не питала к нему никаких романтических чувств, ведьма не могла не почувствовать, как ее сердце затрепетало, а щеки покраснели.       Еще один быстрый взгляд на Драко. Он больше не смотрел на неё. Слизеринец взял лист пергамента и делал заметки к главе, которую они уже прочитали.       — С удовольствием, — честно ответила Гермиона. Парень из Дурмстранга застенчиво улыбнулся и потянулся к ее руке, чтобы поцеловать ее, не сводя с нее глаз.       Всё это было очень мило и уместно. И отчасти она этого ожидала. В последние дни они больше разговаривали, и Виктору, казалось, действительно нравилось ее общество.       Получив ответ, он повернулся, чтобы уйти, а Гермиона осталась смотреть ему вслед в напряженном молчании.       Она повернулась к блондину, сидевшему перед ней, но тот всё ещё что-то писал и не обращал на нее внимания. Почему он не спросил ее? Почему он выбрал быть противным и отстраненным вместо того, чтобы сделать последний шаг? Должна ли она была отказать Краму? Позвал ли бы тогда её Малфой?       — Драко, — позвала его Гермиона.       — Поздравляю с твоим свиданием, — ответил он, не отрывая взгляда от пергамента.       — Я...       — По крайней мере, теперь ты пойдешь не одна, — продолжил он, и у девушки вырвался вздох. Возможно, она всё неправильно поняла. Может быть, Малфой и вовсе не собирался приглашать её, может быть, это было то, что он пытался сказать всё это время, но не мог найти способ сделать это, не расстроив её. Теперь Крам сделал это за него.       — Да, — отозвалась Грейнджер очень тихим голосом.       Ей хотелось бы чувствовать себя счастливее из-за Бала, ведь теперь у нее было назначено свидание. Гермиона знала, что только что её пригласил человек, о котором мечтали все остальные девушки в замке. Она знала, что Пэнси взбесится, а остальные девочки будут хихикать и строить теории, но бабочки в животе, которые подарил ей Крам, когда пригласил её, исчезли сразу, как только тот ушел. Гермиона не была наивной, она знала, что ей нравится внимание и все эти неловкости и смущение, которые обычно проявлял парень постарше в ее присутствии, но, в конце концов, она всегда искала серые глаза, устремленные от теперь уже хмурого парня.       Они молча доделали домашнее задание, а когда прозвенел звонок, возвещающий об ужине, молча собрали свои вещи. Грейнджер увидела, как Малфой на секунду заколебался, посмотрел на нее и на цветок, который она аккуратно положила поверх учебников, и сжал челюсти. Гермиона подождала и перевела дух, только когда услышала, как он вздохнул и кивнул головой в сторону выхода из библиотеки.       — После тебя, — произнес Драко.       Пригласил бы он ее?       Ученики из Дурмстранга все еще обедали вместе с ними, и Гермиона заметила Виктора и его друзей на их обычной стороне стола. Она невольно покраснела, когда увидела его, но, к счастью, никто этого не заметил, потому что Пэнси привлекла внимание половины сидящих за столом и всех их друзей.       Гермиона улыбнулась девушке, которая жестикулировала и отбрасывала волосы то в одну, то в другую сторону. Грейнджер села напротив Пэнси, а Драко сел на скамейку рядом с Гермионой.       — Вы не поверите! — увидев их, воскликнула Паркинсон. — Оливье пригласил меня на бал!       — Кто? — переспросил Драко.       Из-за неожиданного французского акцента, с которым Пэнси произнесла имя Оливье, Гермиона заподозрила, что он из Шармбатона.       — Оливье Дюфор, — ответила Пэнси, как будто это хоть как-то помогло. Малфой издал неопределенный звук, и Грейнджер повернулась к Дафне за помощью. Блондинка быстро указала на парня, о котором шла речь. Он сидел рядом с двумя другими парнями и девочкой.       — О! — сказала Гермиона. — Он красивый!       — Да! И я уже рассказала ему о цвете моего платья, — выпалила Паркинсон. — Так что он сможет надеть что-нибудь, что подойдёт к моему наряду.       — Мерлин запрещает поступить ему по-другому, — притворно согласился Блейз.       В следующее мгновение к ним подошли Трейси и Милли, и Пэнси начала рассказывать, как Оливье пригласил ее во внутренний двор.       Гермиона не произнесла ни слова.

***

      Прошло два дня с тех пор, как Крам пригласил ее на Бал, а она все еще не рассказала об этом ни единой живой душе. И, очевидно, Драко тоже держал эту информацию при себе, потому что ни Блейз, ни Тео не бросали на нее любопытных взглядов. На самом деле, казалось, Малфой полностью проигнорировал тот факт, что Гермиона собиралась на Бал с Виктором Крамом, и если кто-то и заметил, что парень предпочитает говорить о чем-то другом, а не о том, с кем он идет на танцы, никто не сделал ни единого замечания.       Во время ланча Виктор передал ей записку с просьбой встретиться с ним в неиспользуемом классе, который был предоставлен ему, чтобы он мог поработать над своим яйцом в четыре часа, и именно туда направлялась Гермиона. Хорошо, что так совпало, что классная комната, которой он пользовался, находилась в Подземельях, так что она могла легко выскользнуть из своей общей гостиной и пройти по уже знакомым коридорам Подземелья.       — Привет, — произнесла она, переступив порог. — Ты в порядке? Во время обеда ты выглядел озабоченным чем-то.       — Герми-во-на, — начал Виктор, и она заметила, что его уши немного покраснели, а сам он ходил взад-вперед по помещению. — Мне кое-что рассказали о нашем Бале.       — О, что же? — поинтересовалась она, внезапно забеспокоившись, что Крам передумал приглашать её на Бал.       — Предполагается, что чемпионы и их партнеры откроют Бал. Первым танцем.       Теперь Гермиона поняла, почему у него покраснели уши, она почувствовала то же самое на своих щеках.       — О.       Он кивнул, как будто ее реакция была именно такой, какой он ожидал.       — Я не умею танцевать, — в отчаянии сказал он.       Это был парень, мужчина, который несколько раз ловил снитч во время Чемпионата Мира и во время финала Кубка Мира, это был самый молодой игрок в квиддич, который играл за национальную команду, чемпион Дурмстранга, который без страха встретился лицом к лицу с драконом. И он, в конце концов, сбит с толку перспективой станцевать вальс перед школой.       — Ладно, — сразу перешла она к делу. Гермиона не была лучшей танцовщицей в округе. Среди своих одноклассников она могла бы найти танцоров и получше, но она посещала Балы Нарциссы и достаточно подглядывала за уроками Драко, чтобы кое-что знать. — Сначала нам нужна музыка, остальное не так сложно. Я уверена, мы справимся, немного потренировавшись, — объявила ведьма, и Крам кивнул.       Он трансфигурировал старые настольные часы в граммофон. Гермиона была этим весьма впечатлена.       Грейнджер быстро наложила на комнату заклинание тишины, чтобы тот, кто мог проходить мимо, не услышал их, не проявил излишнего любопытства и не заглянул внутрь.       Заиграла музыка, и они приблизились друг к другу, Гермиона усилием воли отбросила всю неловкость и заставила свои руки лечь в его ладонь и на плечо. Он аккуратно положил руку ей на спину, но никакая осторожность в мире им бы не помогла, потому что они оба наступили друг другу на ноги, как только начали двигаться.       Они нервно рассмеялись и попробовали еще раз, но девушка слишком нервничала, а парень не поднимал глаз от своих ног, боясь снова на нее наступить. Через несколько минут они успели взмокнуть, и он сокрушенно покачал головой.       — С драконом было легче!       Гермиона рассмеялась.       — Нам нужна помощь, — сказала она. Грейнджер знала свои сильные стороны, но она также знала, как распознать, когда ей в первую очередь нужен учитель. — Оставайся здесь, я скоро вернусь. Я знаю кое-кого, кто может помочь.       Парень кивнул, и ведьма быстро побежала обратно в свою гостиную. Мальчики играли на полу во «Взрывающиеся карты», и, к счастью, Дафна была единственной девочкой среди них. Она была единственной девушкой на их курсе, которую еще никто не пригласил, и она избегала всех разговоров, происходивших в их спальне, о Бале так же, как и Гермиона.       — Даф, — позвала ее Грейнджер. — Ты мне нужна, — после этих слов ведьма посмотрела на нее с любопытством и явным подозрением. Гермиона редко просила Гринграсс о чем-либо.       — Ты в порядке? — спросила она, приподнявшись с бедра Тео, на котором покоилась ее голова. Слизеринка в ответ кивнула.       — Да, просто мне нужна твоя помощь кое в чем, — произнесла Грейнджер. — У тебя найдется минутка?       — Конечно, — ответила Гринграсс и быстро собрала волосы в пучок, закрепляя его волшебной палочкой. Дафна повернулась к Тео. — Не двигайся, я вернусь на свою подушку.       — Да, мэм.       Гермиона схватила подругу за руку, как только за ними закрылась каменная дверь. Слизеринка сузила глаза с еще большим подозрением.       — Пожалуйста, пообещай, что не будешь смеяться и не расскажешь им. Пожалуйста, — начала Грейнджер.       — Я никогда не смеялась над тобой, — ответила Гринграсс, и выражение лица Гермионы смягчилось.       — Идём, нам нужна твоя помощь.       — Нам?       Гермиона не ответила, просто потащила Дафну туда, где ее ждал Виктор. Она открыла дверь, и если бы не нервничала из-за всей этой ситуации, то рассмеялась бы над удивленным выражением лица Дафны.       — Ты похитила Виктора Крама?       — Дафна!       — Что? — воскликнула она, подняв руки. — Это справедливый вопрос.       — Герми-во-не не нужно было меня похищать, — ответил Крам таким же обиженным тоном, как и Гермиона.       — Виктор сказал мне, что чемпионы должны будут открыть танцем Святочный бал, — объяснила Гермиона. — Но мы не умеем танцевать вальс.       Удивление слизеринки сменилось чем-то другим. Она посмотрела на смущенное лицо Крама, на граммофон на столе и на раскрасневшиеся щеки Гермионы. Ее глаза сузились, а затем медленно расширились, светлые брови почти достигли линии роста волос.       — «Нам» — это... — она остановилась. — Вы двое? Пойдете вместе на Бал? — Гермиона в ответ кивнула. — Ладно. Черт, ладно, — Дафна кивнула и хлопнула в ладоши. — Давайте сделаем это. У меня будут вопросы позже, но сначала вот это, да, — в ее тоне сквозила та самая деловитость Дафны.       — Спасибо, — поблагодарила её Гермиона и встала рядом с Виктором, готовая к обучению.       — Сначала, ребята, я посмотрю, на каком вы уровне, чтобы я знала, с чего начать. Я имею в виду, я хожу на занятия с того момента, как научилась ходить. Вы должны быть в этом лучше меня в том возрасте, — музыка начала снова играть, и Гермиона с Виктором быстро двинулись и снова немного смущенно улыбнулись друг другу, уже понимая, что в очередной раз выставят себя дураками, но на этот раз ещё перед кем-то другим.       Как и ожидалось, Дафна остановила их не прошло и двух минут.       — Всё не так уж плохо, просто у нас есть одна большая проблема — кто кем руководит, — объявила Дафна и оттолкнула Гермиону в сторону. Без колебаний Дафна заняла место Гермионы и заставила Виктора посмотреть ей в лицо. — Ты тот, кто ведёт, ты несёшь ответственность за то, куда и как вы оба будете двигаться. Ты должен смотреть вперёд, смотреть на своего партнёра, а не под ноги, — объяснила она и так же уверенно, как к Крам, повернулась и схватила Гермиону. — Тебе придется хоть раз в жизни потерять контроль, Гермиона, — Гринграсс понимающе ухмыльнулась. — Ты здесь не главная, ты должна доверять ему, чтобы он мог вести тебя.       Гермиона кивнула. И они попробовали еще раз, но без особого успеха. Дафна вздохнула.       — Ты не знаешь, как себя вести, мне нужно... — она остановилась и огляделась. — Есть заклинание, которое я никогда раньше не использовала, но, думаю, у меня получится, — сказала Дафна, вынимая волшебную палочку из волос, после чего светлые пряди красиво рассыпались по плечам. — Педес Трипудиум, — произнесла она и с радостным визгом захлопала в ладоши, когда перед Гермионой и Виктором появились две пары ног. Они выглядели как тени, но это не были тени ребят. — Вам нужно следовать за этими ногами. Они знают, что делать под музыку, поэтому просто следуйте за ними. Преподаватель, который учил меня и других учеников, заставил нас запомнить движения этих ног, прежде чем мы начали работать в парах, — объяснила Дафна и подошла к паре темных ног. Щелчок по клавишам фонографа, и музыка заиграла снова. Гринграсс легко и безукоризненно следовала за тенями своими ногами, держа тело прямо и голову высоко поднятой.       Она подтолкнула их вперёд, и им потребовалось несколько попыток, чтобы сделать то же самое более-менее презентабельно. Гермиона хихикнула, заметив, что было похоже на то, что у Крама две левые ноги, ведь он постоянно спотыкался. Они занимались этим часами, не замечая, как проходит время, пока они продвигались вперёд. Когда прозвенел звонок на ужин, троица подпрыгнула от неожиданности.       Они решили остановиться на достигнутом и попробовать в другой раз.       — Тебе лучше больше тренироваться, если ты собираешься пригласить мою подругу на Бал! — сказала Дафна Виктору, когда они уже собирались выходить из класса.       — Я буду! — пообещал он. — Мисс Гринграсс, у меня есть друг, который хотел бы пригласить Вас на Бал. У Вас уже есть партнер?       — О, — Дафна казалась приятно удивленной. Гермиона улыбнулась. — Нет, пока нет.       — Я позже дам ему знать, если Вам будет это интересно.       — Конечно, интересно, — ответила она, и Виктор поклонился им обеим на прощание.       Дафна повернулась к Гермионе, и на ее лице появилась широкая улыбка.       — Итак, — начала она, когда они остались вдвоем. — Сколько же времени ты уже это скрываешь?       — Он пригласил меня два дня назад, — ответила Гермиона.       — И почему ты никому не сказала?       — Я не знаю, я... — вздохнула слизеринка. — Все хотят пойти с ним на Бал, он звезда квиддича, буквально для всех он эталон, а я просто... я, наверное, — она пожала плечами. — Я боялась, что люди подумают, что я недостойна пойти с ним. Я не такая красивая и...       — Нет, — оборвала ее речь Дафна и остановилась перед ней. — Прекрати это сейчас же, — слизеринка обхватила лицо Гермионы обеими руками. — Ты более чем достойна. На самом деле, если Крам действительно главный приз на Балу, я бы сказала, что ты единственный человек в замке, который его заслуживает, потому что ты, Гермиона Грейнджер, самая блестящая ведьма, которую я когда-либо встречала. И если ты устала от похвал своему уму, то знай, что ты еще и самая красивая ведьма в этом замке. Обычно Скитер врунья, но она была права, когда назвала тебя потрясающе красивой, — произнесла девушка, и ведьма в ответ усмехнулась. — Я серьезно, Грейнджер, ты была так занята, не сводя глаз с Драко, что не замечала, как все оборачиваются и смотрят на тебя, когда ты проходишь мимо.       — Это потому, что я сестра...       — Нет, дело не в этом, — настаивала Гринграсс. — Я это знаю.       Гермиона обняла Дафну, и блондинка обняла ее в ответ. Они прижались друг к другу, не обращая внимания на то, что находятся посреди коридора. Спустя некоторые время подруги отпустили друг друга и рассмеялись над своей нелепостью.       — Спасибо тебе за все.       — Не беспокойся. Я сохраню ваш секрет только потому, что хочу насладиться реакцией окружающих, когда они увидят тебя с ним.       Гермиона рассмеялась, и они вместе отправились в Большой зал на ужин. Дафна, верная своему слову, не проронила ни слова.

***

      Обычно к этому времени люди уже заканчивали собирать вещи, но, поскольку в замке оставалась большая часть гостей, в этот раз хаоса не было.       Гермиона сидела с Тео на антресолях в их общей гостиной. Поезд отправлялся утром, а младшие школьники, которым предстояло вернуться домой, дулись в уголке.       Она нервничала не только из-за предстоящего Бала. Они с Крамом еще немного потренировались вместе, и он признался, что практиковался в одиночестве в своей комнате перед тем, как лечь спать. Гермиона с облегчением увидела, что он прилагает довольно много усилий, чтобы научиться танцевать вальс. И поскольку Дафна сказала, что Гермионе следует научиться расслабляться и позволять ему направлять ее, она была более чем рада, что ее партнер настроен решительно. Но что действительно заставляло ее нервничать и немного тревожиться, так это то, что ее последнее письмо родителям, в котором она сообщала, что не вернется домой на Рождество, осталось без ответа.       Гермиона не могла избавиться от ощущения, что начала терять их еще до того, как успела сказать им правду. Она скучала по ним, она хотела увидеть их, подержать в руках свои детские фотографии и доказать себе и всему миру, что все были неправы, что они действительно были ее родителями, потому что альтернатива день ото дня становилась все тяжелее для нее.       Она перебирала пергаменты и все свои записи, она хотела отправить еще одну сову в Министерство до Рождества, воспользовавшись перерывом в работе Отдела, чтобы, возможно, на этот раз ей смогли ответить. Но у нее также было с собой несколько книг о яйцах и скрытых посланиях, и она пыталась найти что-нибудь, что могло бы помочь Гарри расшифровать яйцо, поскольку Поттер, похоже, не слишком стремился к этому.       — Я думаю, что пока у нас есть хорошие шансы на успех, — говорила ведьма.       — Гермиона.       — ...три галлеона в неделю, десять часов в день с двумя перерывами кажутся разумными, учитывая, сколько времени спят домашние эльфы и...       — Гермиона.       — Мы должны начать с этого и привести убедительные доводы в пользу формулировки, применяемой к эльфам, прежде чем просить их что-то сделать...       — Не могла бы ты...       — Я думаю, на данный момент этого достаточно, Тео, и не мог бы ты помочь мне разобраться с этими книгами? Я просмотрела их и выделила несколько...       — Ты можешь послуш...       — ...просто прочти мои заметки и скажи, согласен ли ты с моими основными тезисами, я думаю... — она замялась не потому что хотела, а потому что не могла продолжить. Тео закрыл ей рот рукой, фактически заставив замолчать.       — Пожалуйста, послушай меня, — произнес Нотт, и девушка издала негодующий звук, когда увидела, как он берёт её палочку со стола и прячет в карман. — Я предпочёл бы, чтобы меня не заколдовали, пока я не договорю, — Гермиона сердито взглянула на него. — Могу я сказать кое-что, прежде чем ты продолжишь свой монолог? — спросил он, и ведьма кивнула. Тео медленно убрал руку, как будто имел дело с разъярённой собакой. Она шлёпнула его по ладони и скрестила руки на груди.       — Что? — прорычала Грейнджер.       — Ты слишком много на себя берёшь, — сказал парень и поднял руку, прежде чем она успела возразить. — Сейчас два часа дня, воскресенье, а ты уже выпиваешь четвёртую чашку кофе. У тебя есть целый Закон о домашних эльфах с большим количеством поправок, чем я когда-либо читал. Ты выполняешь работу за своего брата на этом Турнире, обучаешь четырёх второкурсников, закончила все эссе, которые нам задали на рождественские каникулы, и дважды их вычитала. Ты исчезаешь каждый день на несколько часов, и единственная, кто, кажется, в курсе твоих планов — это Дафна, но даже она ничего не рассказывает, — Гермиона приподняла бровь. — Да, я пытался расспросить её. С тех пор, как мы сели, у тебя трясется нога, ты выглядишь так, будто вот-вот расплачешься. Гермиона, это продолжается уже несколько недель, — сказал он, и девушка почувствовала, как упомянутые слёзы наворачиваются на её глаза. — Пока я возвожу стены окклюменции, ты просто заставляешь свой разум работать так, чтобы он даже не смог подумать о том, что тебя беспокоит.       — Тео...       — Что происходит?       И слёзы начали катиться. Сначала пара капель, а потом они потекли рекой. Нотт вздохнул и пододвинул свой стул ближе к ней. Гермиона прижалась лицом к его груди, и он попытался успокоить её.       — Что за пара бестолковых лучших друзей... — пробормотал парень, и у неё вырвался сдавленный смешок.       — Я скучаю по маме и папе, — пробормотала она. — По моим родителям-магглам, — добавила Грейнджер для ясности.       — Тогда поезжай к ним.       — Я не могу.       — Почему?       — Поезд отправляется завтра, а я подписала заявление о том, что остаюсь. И кроме того, я не знаю, что им сказать... Я не знаю, как...       — Гермиона, тебе не нужно ничего им сейчас говорить. Не тогда, пока ты не будешь готова. Но я думаю, тебе стоит навестить их. Профессор Снейп обязательно что-то придумает. Ты не видела их с... когда? С прошлого Рождества?       — С лета, перед Чемпионатом Мира,— ответила она. — Прошло больше года.       — Тогда езжай к ним.       — Но что, если они заметят, что я веду себя странно? Что я не их дочь и...       — Ты их дочь. Независимо от правды. Они вырастили тебя и любят так же сильно, как ты любишь их. И если тебя спросят, почему ты такая странная, ты можешь рассказать о любых других вещах, которые тебя беспокоят: о домашних эльфах, о Гарри на Турнире, о Драко, который не спешит пригласить тебя на Бал... о чёртовом Блейзе, который ведёт себя как идиот.       Гермиона фыркнула: последнее точно не её беспокоило.       — Ты действительно думаешь, что профессор Снейп сможет доставить меня к ним?       — Да, — ответил Нотт уверенно, — у меня нет сомнений.       Гермиона кивнула и вытерла слёзы костяшкой большого пальца.       — Тогда я поговорю с ним, — сказала девушка и начала собирать свои вещи со стола.       — Оставь это, — сказал ей парень, — я соберу их, а ты иди. Поговори с ним.       Грейнджер снова кивнула и была уже на полпути к лестнице на первый этаж, когда вернулась и быстро поцеловала его в щеку.       — Спасибо, Тео.       — Всё для тебя, Грейнджер.       Она улыбнулась про себя, выходя из гостиной. Коридоры Подземелий были в основном пусты: ужин давно закончился, а комендантский час начинался меньше чем через час. Никто не хотел рисковать быть пойманым перед Святочным Балом.       Гермиона постучала в кабинет своего декана и терпеливо дождалась ответа:       — Войдите.       — Извините, профессор, у Вас найдется минутка? — спросила девушка, осторожно приоткрыв дверь кабинета.       Северус перебирал пергаменты, вероятно, готовя домашнее задание на предстоящую неделю. Он отложил их в сторону и жестом пригласил её войти.       Девушка села на стул перед его столом, положила руки на колени и изо всех сил старалась не теребить кутикулы.       — В чем дело, мисс Грейнджер?       — Я хотела бы узнать... То есть, возможно ли... Но это, конечно, невозможно, и я полностью понимаю, просто я...       — Гермиона, — перебил её профессор, его голос звучал почти мягко. — Мне кажется, Вы забыли начать с вопроса.       Мерлин, она, наверное, звучала жалко, если голос профессора Снейпа был почти мягким.       — Я хочу домой, — произнесла девушка и ненавидела себя за то, что голос её дрогнул на последнем слове. — Я знаю, что подписала заявление о том, что остаюсь, и поезд отправляется завтра, но после всего, что произошло с июня прошлого года, мне просто очень хочется поговорить с родителями.       Северус на мгновение замолчал. Он посмотрел на нее, и Гермиона не смогла понять, что отразилось на его лице.       — Что-то случилось? — спросил профессор, его голос звучал отстраненно, как будто она слышала его через радио.       — Ничего особенного, — ответила Грейнджер. — Я не видела их с лета перед третьим курсом, — она вздохнула. — Тео сказал, что я слишком много на себя беру, чтобы не думать обо всем, что изменилось в моей жизни. Он считает, что мне нужно сбавить обороты.       — Пожалуй, я соглашусь с Теодором, — произнес Снейп с лёгким вздохом. — Вы написали своим родителям о возвращении?       — Нет. Я только что приняла решение.       — Значит, они не знают, ждать ли Вас завтра на вокзале?       Гермиона покачала головой.       — Но всё в порядке. У меня есть немного денег, я могу позвонить им с вокзала Кингс-Кросс. Я живу недалеко. Им потребуется не больше часа, чтобы приехать за мной.       Северус покачал головой ещё до того, как она закончила.       — Так не пойдёт. К сожалению, теперь Вас легко узнать. Если кто-то увидит Вас на платформе, то мы вскоре прочтем об этом на первой полосе газет.       Гермиона попыталась сдержать улыбку. Она почти могла представить заголовок:       — Заглавными буквами будет написано: «ПОТЕРЯННАЯ СЕСТРА ОСТАВЛЕНА ОДНА ВНОВЬ, статья Риты Скитер — читайте полностью на страницах 3, 4 и 7», — произнесла Грейнджер.       Девушка была приятно удивлена, заметив, что профессор слегка улыбнулся в ответ.       — Собирайте свои вещи. Завтра я трансгрессирую Вас домой.       Гермиона улыбнулась.       — Большое спасибо, профессор!       Он открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но замялся. Грейнджер подождала.       — Я не хочу вмешиваться в Вашу жизнь, но может быть это как-то связано со Святочным Балом?       Её щеки вспыхнули от смущения.       — Нет, — ответила она, прикусив нижнюю губу. — У меня есть партнер для Бала.       Мерлин, её профессор мог подумать, что она убегает с Бала просто из-за того, что никто её не пригласил.       Его лицо слегка дернулось, и Снейп быстро кивнул.       — Тогда я могу забрать Вас из дома перед Балом. Поезда не будет ещё два дня.       — О, я не думала об этом. Не хочу Вас беспокоить. Если всё в порядке, я могу вернуться во время пасхальных каникул.       — Это не проблема, Гермиона,— ответил профессор. В кои-то веки в его голосе не было той обычной протяжности, которая говорила о том, что он ничего так сильно не хочет, как закончить разговор, к которому его принуждают. — Собирайте свои вещи и встретимся с Вами здесь в десять. Мы воспользуемся камином, и отправимся в «Кабанью голову», и я трансгрессирую Вас к родителям, — девушка кивнула. — Я пришлю завтра сову с сообщением о том, когда заберу Вас.

***

      Когда она вышла из кабинета и закрыла за собой дверь, Снейп выдвинул последний ящик своего письменного стола и вытащил потрёпанный конверт из-под других бумаг. Осторожно вскрыв его, он достал письмо и задумался над теми событиями, которые могли повлиять на жизнь Гермионы.       Северус осторожно вскрыл конверт и вытащил письмо. Колдография, к которой оно было приложено, уже давно стояла на каминной полке в его доме, но само письмо он всегда носил с собой.       «Она твоя.       Если с нами что-то случится, я хочу, чтобы ты ее спрятал. Назови ее Гермионой, потому что она будет моим последним воплощением перед вечным сном.       Она станет посланницей сновидцев. Лунатик и Мэри все знают».       Прошло почти пятнадцать лет, а он по-прежнему реагировал на эти слова так же остро, как в ту холодную январскую ночь. Новость о рождении Гермионы — или Рени, как тогда её называли, — облетела газеты в середине сентября. Он до сих пор помнил, как с яростью швырнул газету через всю комнату, увидев заголовок: «У семьи Поттеров родилась девочка». На колдографии были улыбающиеся Джеймс Поттер и его отец, а Джеймс держал на руках черноволосого младенца.       Самая большая ошибка в его жизни произошла два месяца спустя, когда он услышал пророчество Трелони и бросился рассказывать об этом своему хозяину. Он не знал, что Лили снова забеременела, и не мог даже представить, что Волдеморт услышит пророчество и вскоре обнаружит, что двое мальчиков подходят под его описание, а затем выберет сына Лили.       Он понятия не имел о том, что Гермиона была его, когда пришёл к Дамблдору. Он понятия не имел, что подверг опасности женщину, которую любил, и свою собственную дочь из-за глупого решения проявить себя перед человеком, который не заслуживал того, чтобы ходить по этой земле.       Северус часто тешил себя мыслью, что единственной причиной, по которой Лили написала это письмо, было то, что он рассказал Дамблдору и отдал свою душу, прежде чем узнал всю правду. Ему хотелось верить, что этим письмом Лили дала ему второй шанс.       Лили пряталась уже несколько месяцев, когда пришло это письмо. Снейпу потребовалось несколько часов, чтобы связаться с Дамблдором, узнав о надвигающейся угрозе для Поттеров. Но едва он закончил читать письмо, как трансгрессировал прямо к двери Нарциссы.       Тогда она была беременна Драко, и её руки сами собой потянулись к животу. Северус увидел в её глазах страх за своего ребёнка и не колебался. До сих пор он не мог понять, почему решил обратиться именно к Нарциссе — он просто знал, что она поможет.       Северус был благодарен за её помощь: облегчение нахлынуло на него, но теперь его дочь явно расстроена всем этим и просто хотела поговорить со своим отцом. С отцом, который не был им.       Северус хотел задать ей больше вопросов: «Расскажи мне, что случилось?». Он хотел произнести: «Скажи мне, как я могу все исправить?» — это было всё, чего он когда-либо хотел. Гермиона снова переутомилась, взяла на себя больше, чем могла вынести, как обычно, лишь бы не разбираться в той каше, в которую их втянули.       — Ох, Лили, что же мы наделали? — пробормотал он, проводя пальцами по буквам на бумаге.       У неё есть партнер на Балу. Один из тех тощих, неподобающих парней приведет его дочь на Бал, и она наверняка всё расскажет своему отцу. Нельзя отрицать, что Северус был ревнивым человеком — всегда таким был. С тех пор, как Гермиона начала учиться в школе, он завидовал Нарциссе за возможность открыто заявлять права на девочку. Он завидовал каждому разговору между ними и тому факту, что не мог просто преодолеть этот барьер.       Римус тоже был источником жгучей ревности. У него был тот же титул, что и у Северуса, но этот человек смог достучаться до неё несмотря на все свои трудности. Люпин с лёгкостью завоевал сердце Гермионы и заслужил своё место в её жизни.       Северус не мог найти возможности сделать то же самое. Тем не менее она приходила к нему. Время от времени девушка оказывалась у дверей его кабинета с просьбами. Она никогда не лгала ему — это говорило о том, что Гермиона ему доверяет.       Снейп не раз замечал, что иногда ему приходилось настаивать на правде, но Гермиона еще не позволяла себе откровенно лгать ему в лицо, как это делал её брат.       Не подозревая об этом, она предложила ему шанс стать отцом хотя бы на одну ночь. Северус не собирался давать никаких советов или предостережений по поводу её первого свидания, но он мог забрать и отвезти её. На данный момент этого должно было быть достаточно, потому что с каждым днем Снейп ощущал, как его Метка становится всё темнее и зудела всё сильнее. У него становилось всё меньше шансов получить от неё прощение, когда вся правда всплывёт наружу.       На следующее утро Северус завтракал в Большом зале и с любопытством наблюдал за учениками, пытаясь понять, кто же пригласил Гермиону на Бал.       Хмурый вид его крестника и общее плохое настроение в последние дни были достаточным ответом. Это лишь разжигало его любопытство, ведь кто-то осмелился пригласить её, зная, что подвергается риску столкнуться с гневом блондина.       Когда подали десерт, он задумался, стоит ли сообщать Дамблдору о том, что Гермиона всё-таки собирается вернуться домой. К тому времени, как Северус закончил с пудингом, он решил, что директор может подождать. Просто потому что.       Снейп заметил, как она покидает слизеринский стол и машет на прощание своим друзьям, а мальчик Забини драматично вытирает глаза и признается ей в вечной любви. Гермиона хихикнула, и это немного успокоило его сердце: возможно, Северус не мог показать, как сильно любит её, но окружающие действительно ценили её.       Наконец, дождался условленного времени, чтобы покинуть своё место за высоким столом и направиться в свой кабинет. Его дочь ждала снаружи, прислонившись к стене с единственной школьной сумкой на плече.       — И это всё? — спросил профессор.       Гермиона робко улыбнулась:       — Это расширенная...       — Это было незаконно в прошлом году и остаётся незаконным в этом, — прервал её Северус, открывая дверь в свой кабинет.       Он объяснил ей, что они направляются в «Кабанью голову» и что она должна выбрать подходящий камин для трансгрессии. Снейп знал, что к этому времени девушка уже привыкла к парной трансгрессии, но всё равно старался сделать это как можно быстрее.       Гермиона не спросила, откуда он знает, где она живёт, и Северус надеялся, что этот факт ускользнёт от её внимания. Ему пришлось трансгрессировать их в гостиную, чтобы соседи не увидели двоих людей, появляющихся из ниоткуда.       Реакция магглов его не удивила. Мистер Грейнджер вскочил со своего места на диване, газета вылетела у него из рук, а миссис Грейнджер стояла в недоумении и уронила две кружки.       — Гермиона! — воскликнула её мать, и, казалось, её не слишком беспокоила разбитая посуда при виде дочери.       — Ради всего святого, ты меня напугала! — сказал мистер Грейнджер и поднялся на ноги. Он был ближе к Гермионе и первым заключил её в тёплые объятия. Северус тем временем собрал осколки с пола, починил две разбитые кружки и быстрым взмахом палочки вытер остатки жидкости.       — Какой сюрприз! — произнесла миссис Грейнджер. — Мы тебя не ждали! Ты же сказала, что останешься в школе!       Гермиона высвободилась из объятий отца и теперь прижималась к матери.       — Вчера я передумала, — объяснила она. — Профессор Снейп согласился привезти меня, так как я не смогла сообщить вам об этом до поезда, — девушка указала на Снейпа, и он кивнул магглам, которые теперь смотрели на него с любопытством.       — Спасибо Вам, — сказал отец Гермионы. — Вы её учитель Зельеварения, верно?       Северус снова кивнул.       — Моя Гермиона очень высокого мнения о Вас.       Северус почувствовал необходимость уйти.       — Папа! — смущенно произнесла Гермиона.       — Она моя лучшая ученица,— выдавил он из себя эти слова, хотя они и застряли в горле.       Его удивило то, что это не убило его. Щёки Гермионы покраснели, а глаза расширились от приятного удивления. Северус прекрасно понимал, что он крайне редко хвалит своих учеников и уж точно не соперничает с маггловскими родителями девочки.       Снейп не собирался соперничать с родителями Гермионы, это было совершенно очевидно. Повернувшись к ней, он произнес:       — Я пришлю Вам сову с информацией о дате и времени, когда приду за Вами.       — Спасибо, профессор, — ответила его дочь, и он кивнул в ответ, прежде чем трансгрессировать к черту из этого дома.

***

      Несколько дней, предшествовавших Балу, были полны хаоса. Украшения были завершены, и было бы слишком странно, если бы кто-то из них попросил его о помощи, чего, конечно, никто не сделал. Минерве пришла в голову ужасная идея обучить своих учеников из Гриффиндора основам бальных танцев, и Дамблдор решил, что было бы неплохо, если бы все главы факультетов тоже обучали своих студентов.       Северус отложил это на последнюю минуту.       Отчасти потому, что половина его учеников с раннего детства имела частных репетиторов и знала, как правильно двигаться, а отчасти потому, что ему просто не хотелось прилагать усилия.       Тем не менее, он понимал, что должен хотя бы сделать вид, что ему не все равно. Минерва не уставала спрашивать его, проинструктировал ли он уже своих учеников. Вздохнув, Северус собрал их всех в одной из многих неиспользуемых аудиторий в Подземельях и расчистил пространство. Все его ученики переглядывались, недоумевая, почему их вызвали в пятницу днём.       — Как вы уже знаете, — начал он с тяжёлым вздохом, — Бал состоится через два дня, и на нём будут танцы, — девочки захихикали, а мальчики застонали. — На самом деле это Бал, на котором нужно танцевать со своими партнёрами, — снова раздались хихиканья и жалобы. — Традиционно чемпионы и их партнёры открывают Бал, первыми выходя на танцпол, — крестник Северуса издал сдавленный звук и закашлялся. Тео Нотту пришлось несколько раз хлопнуть его по спине, прежде чем профессор смог продолжить без перерыва. — Но в процессе танца ожидается, что остальные студенты присоединятся к своим партнёрам. Поскольку я знаю, что большинство из вас с раннего детства учили правильно переставлять ноги, чтобы не выглядеть так, будто вы играете Кровавого Барона. Я надеюсь, что мне не о чем беспокоиться, — Северус заметил кивки среди нескольких членов Священных Семей и даже от небольшого числа полукровок. Доставая из кармана список, он начал называть имена. Его ученики привыкли к отсутствию инструкций: услышав своё имя, они просто шагнули вперёд. — Те из вас, кого я назвал, отвечают за то, чтобы проверить и помочь остальным. Я уверен, что вы знаете, как должен выглядеть вальс.       Они кивнули в ответ, и Снейп прислонился к стене, наблюдая за тем, как ученики выполняют то, что должно было быть его работой.