Глава 30. Кристально чистый в звёздную ночь

вижу тебя в платье, поклянись перед всеми нашими друзьями, другого никогда не будет       Это было не так сложно, как она думала. Гермиона рано усвоила урок относительно того, что она могла рассказать родителям о волшебном мире, и после года отсутствия дома у ее родителей было столько же новостей, сколько и у нее. Ведьма узнала о своей кузине Марте, которая только что завела парня, и о том, как ее дядя Бернард расстался со своей девушкой и теперь снова одинок, к полному отчаянию ее отца, который не мог поверить, что его брат отпустил такую ​​хорошую женщину. Гермиона кивнула и решила проявить больше заинтересованности к историям, так как она не была близка ни с кем из её ближайших родственников. Её магия проявилась рано, и Грейнджеры решили, что лучше избегать встреч с кузенами, тетями и дядями Гермионы, на случай, если что-то случится. Девушка задавалась вопросом, не станет ли это еще одной причиной, по которой, как только она расскажет им правду, ее родители обидятся на нее за то, что она лишила их и этого.       Не сейчас. Пока нет.       Грейнджер, однако, все же рассказала несколько историй. Гермиона поведала им, что помогла Сириусу Блэку обрести свободу, о том, как его несправедливо обвинили и приговорили к тюрьме и что она была той, кто открыл всем правду. Ее отец был очень горд, когда услышал все это. Гермиона часами пересказывала им события Чемпионата Мира — не те, что были после финала, конечно же, — а затем еще много часов объясняла, что такое квиддич и как в него играют.       Гермиона также рассказала им о Турнире Трех Волшебников и объяснила, что именно поэтому у них в школе состоится Бал. Её мать была более чем счастлива узнать, что у Гермионы уже есть пара, и еще какая! Её отцу не нравилось, что Крам был намного старше ведьмы. Он проворчал что-то себе под нос, из-за чего ее мать шлепнула его по руке, но они оба отказались ей об этом рассказывать.       Опять же, Гермиона не сказала им, что Гарри тоже участвует в состязаниях из-за того, что кто-то кинул его имя в Кубок в надежде, что его убьют. Она также не сказала, что в предыдущих Турнирах ученики подвергались серьезной опасности.       В целом, она чувствовала себя хорошо, вернувшись домой. Она смотрела шоу на BBC с родителями. Отец усадил ее смотреть новое американское телешоу, которое дебютировало в прошлом году, — «Секретные материалы», пока ее мать была в восторге от возвращения телевикторины «Университетский вызов».       Затем Гермиона решила занять себя чем-то. Она достала старые фотоальбомы с детства, оправдываясь тем, что давно не видела этих снимков. Она сразу же перешла к более ранним кадрам. Она увидела фотографии беременной матери и задалась вопросом, что случилось с тем ребенком. Неужели человек, спрятавший Гермиону, отдал ребенка ее биологических родителей кому-то на усыновление? Может ли она попытаться найти ее?       Ее мать прослезилась, увидев детские фотографии «Гермионы».       — Ты тогда была такой болезненной, — сказала ее мать, и Гермиона оживилась.       — Что? — спросила она.       — Да, ты была слишком маленькой, чтобы что-то запомнить, и слишком маленькой, чтобы понимать что-то, поэтому мы так и не успели тебе рассказать. Но у тебя был бактериальный менингит, когда ты была маленькой, и... — ее голос дрогнул, — врачи слишком долго не могли правильно поставить диагноз… В первый раз, когда мы пошли в больницу, они отправили нас обратно, сказав, что это просто грипп, — продолжила миссис Грейнджер, и отец нахмурился. — Какое-то время казалось, что тебе просто не станет лучше, нам приходилось много раз возить тебя по больницам, — рассказала мать.       — Тебя рвало от высокой температуры, а еще были судороги, — добавил ее отец.       — Ты была совсем маленькой, не могла держать еду, и мы были в отчаянии, потому что не знали, что делать, мы были такими неопытными, — произнесла Джин с легкой грустной улыбкой. — Я думала, что мы делаем что-то не так и не знаем, как заботиться о ребенке.       — Сколько мне было лет?       — Тебе тогда только исполнилось два года, — ответила ее мать, и Гермиона почувствовала, как ее сердце сжимается, но следующее предложение, которое сказал отец, заставило ее затаить дыхание.       — Я до сих пор помню украшения на Хэллоуин в той больнице, — сказал он, и Гермиона почувствовала, как у нее начало щипать глаза. Лили и Джеймса Поттеров убили на Хэллоуин. — Мы привезли тебя ночью, твоя мать кричала, потому что ты горела и билась в припадках.       — Они забрали тебя у нас, и прошло несколько часов, прежде чем они дали нам снова увидеть тебя, — прошептала миссис Грейнджер, и Гермиона выдохнула.       Она была почти уверена, что ее родители больше не видели свою дочь.       Но как? Они просто пришли туда? Ждали, пока умрет двухлетний ребенок? Это казалось невероятным. Но, по крайней мере, это было хоть что-то: ее родители привели Гермиону Грейнджер в ночь Хэллоуина и ушли с Рени Поттер. И тогда она стала Гермионой Грейнджер.       Она продолжила рассматривать фотографии, пытаясь увидеть, есть ли какие-либо изменения во внешности ребенка, но она не смогла ничего найти. Гермиона посмотрела на ребенка постарше, а затем на младенца на фотографиях и легко узнала себя в них.       Гермиона никогда не узнает своего настоящего лица. Она почувствовала, что ее начало тошнить, а затем слезы потекли по щекам. Родители заметили ее внезапную перемену и ведьма увидела их обеспокоенный взгляд. Будут ли они смотреть на нее так же, когда узнают правду? Гермиона сомневалась.       Она обняла свою мать:       — Мне так жаль, мама…       Ее мама тихо рассмеялась:       — За что? Ты была всего лишь ребенком. Это не твоя вина, что ты подхватила бактериальную инфекцию, — попыталась заверить женщина свою дочь, но все равно обняла ее в ответ.       Когда они убрали альбомы, Гермиона пошла на задний двор, и села на старые качели. Заросли полыни окружали ее задний двор. У нее внезапно перехватило дыхание.       Вспомнился разговор, который она вела с учителем Зельеварения несколько лет назад.       — Я думаю, это удивительно. Как что-то настолько простое, как растение, может быть частью чего-то действительно сложного, — сказала она тогда Снейпу.       Гермиона поняла, что он тогда замер, потому что знал. В прошлом году он признался, что знал правду с ее первого курса.       Кровавые ритуалы. Полынь использовалась в кровавых ритуалах. Растения на ее заднем дворе не были случайным совпадением.       Книги, которые Гермиона читала о Потерянной сестре, теоретизировали о кровавых ритуалах, потому что ее не могли найти с помощью заклинаний поиска. Она посмотрела на свои руки, как будто могла видеть кровь на них. Может быть, она все-таки грязнокровка. Гермиона нахмурившись. Если в ней больше нет крови Лили и Джеймса, является ли она вообще сестрой Гарри?       Ведьма вздохнула. Она устала от отсутствия ответов. Грейнджер собиралась получить их, и она намеревалась сделать это как можно скорее.       Чуть позже, прежде чем начать готовиться к Балу, она прижалась к отцу и мысленно умоляла кого-нибудь, кого угодно, удержать их от ненависти к ней. Гермиона каким-то образом знала, что в следующий раз, когда она их увидит, она скажет им правду. Она не сможет двигаться дальше и пойти за всеми нужными ей ответами, если не скажет им всё.

***

      Профессор Снейп был пунктуален, и на этот раз ее родители ожидали щелчка трансгрессии, поэтому не сильно вздрогнули от внезапного появления мужчины в их гостиной. Ее профессор был в своей парадной мантии, и Гермиона заметила, что он, похоже, в кои-то веки приложил некоторые усилия, чтобы выглядеть презентабельно.       Это стало понятно, потому что Гермиона потратила довольно много времени на свои волосы. Конечно, все было не так плохо, как могло бы быть, так как она пользовалась продукцией мамы Блейза из первой коллекции, и ее кудри стали намного более послушными из-за этого, но она все еще использовала щедрое количество снадобья «Простоблеск», чтобы сделать их максимально гладкими. Ее мать была вне себя от того, что ей наконец удалось закрутить волосы Гермионы в красивый пучок на затылке, не потеряв при этом ни пальца, ни одной-двух расчесок.       Ее мантия была из материала цвета барвинка, который выглядел довольно мягким, и ей нравилось крутить его. Ее мать хлюпала и шмыгала носом каждый раз, когда она слишком долго смотрела на Гермиону. Она должна была признать, что чувствовала себя довольно красивой.       Профессор Снейп кивал в ответ на что-то, что говорил ее отец, и по выражению его лица Гермиона поняла, что он спрашивает, будут ли студенты как-то контролироваться. Ее отец все еще был не очень рад узнать, что она пойдет на Бал с мальчиком почти на три года старше ее.       — Готовы? — спросил профессор Снейп. Гермиона кивнула, и он предложил ей свой локоть, чтобы она взялась за него и они трансгрессировали вместе. Ведьма помахала маме и папе, поклявшись себе сохранить в памяти их улыбки и любовь. На всякий случай, если она случайно потеряет это.       Знакомое, но все еще неприятное ощущение трансгрессии привело их в Хогсмид, но Гермиона даже не успела осознать холод поздней декабрьской ночи, как вдруг ее профессор Зельеварения наложил на неё согревающие чары. Путь к замку был проделан в основном в тишине, и Грейнджер нарушила ее только тогда, когда заметила, что они не направляются ко входу в замок.       — Куда мы идем?       — На корабль Дурмстранга, — ответил мужчина. — Когда Ваш отец упомянул, что Вы собираетесь пойти на Бал с иностранным спортсменом старше Вас, который сражался с драконом, я предположил, что он говорит о Викторе Краме, — ответил Снейп, и Гермиона почувствовала, как ее щеки вспыхнули. — Каркаров сообщил, что его ученики должны войти в Зал все вместе.       — О, — сказала она, за неимением лучшего ответа. — Хорошо.       Они остановились перед кораблем, это был первый раз, когда Гермиона подошла к нему так близко. Вблизи он выглядел довольно внушительно. Снейп поймал ее взгляд и, казалось, колебался, прежде чем открыть рот.       — Мисс Грейнджер… — начал он, и Гермиона была удивлена, увидев на его лице настоящее беспокойство, когда он переводил взгляд то на нее, то на корабль позади девушки. — Несмотря на некоторые из… Ваших… предыдущих поступков, Вы очень разумная ведьма, и я хотел бы верить, что Вы будете осторожна сегодня вечером, — сказал Северус, и его слова, казалось, боролись с каким-то барьером, чтобы вырваться наружу. — Каркаров… — он остановился, потому что в этот момент группа из трех студентов приблизилась ко входу на корабль. Гермиона смутно узнала в одном из них студента Хогвартса.       — Сириус рассказал мне, — пояснила ведьма, решив, что избегать словосочетания «пожиратель смерти» будет к лучшему. — Он избежал заключения в обмен на несколько имен.       Снейп скривил нос в недовольстве от этой информации. Гермиона подумала, что это забавно, как их крестники одинаково отреагировали на упоминание имен друг друга. Он подождал, пока студенты войдут на корабль, чтобы продолжить.       — Блэк сказал Вам имена, которыми делился Каркаров?       — Нет, — ответила Грейнджер. — Он просто сказал, что Каркарова там не очень любили из-за всех имен, которые он разболтал.       — Да, Каркаров склонен подставлять людей, чтобы спасти свою шкуру, — сказал он. — Гермиона, мне не нужно говорить тебе, что ты отлично справишься, если не будешь оставаться с ним наедине, — она кивнула. — Тогда иди, желаю тебе отлично провести вечер.       — Спасибо, профессор.       Гермиона повернулась и вошла в корабль. Конечно, внутри он был больше и совсем не походил на корабль. К счастью, Виктор ждал ее у входа, и он улыбнулся и поклонился, увидев ее.       — Герми-во-на, ты выглядишь просто потрясающе, — сказал ей болгарин, и Гермиона покраснела.       — Спасибо, ты и сам очень мило выглядишь, — ответила ведьма.       — Я увидел тебя из своего окна и решил подождать здесь.       — О, спасибо.       — Мы выдвигаемся через несколько минут. Нужно просто подождать нашего директора.       — Гермиона! — услышала ведьма и обернулась, не удивившись, что Дафна выглядела еще красивее, чем обычно. — Ты выглядишь потрясающе! О мой Мерлин, какое наслаждение для глаз! — воскликнула она и бросила обнимать ее, но остановилась на полпути. — Извини, я не хочу портить прическу, я обниму тебя, когда мы все будем растрепаны после танцев.       Гермиона хихикнула и посмотрела на парня рядом с Дафной. Он тоже был симпатичным. Ее подруга казалась очень счастливой, и Грейнджер была этому рада.       Виктор и спутник Дафны разговаривали на языке, которого Гермиона не понимала, и подозревала, что это был болгарский, учитывая национальность Виктора, поэтому две девушки быстро обсудили события последних нескольких дней, пока Гермиона отсутствовала.       — Я, конечно, никому ничего не сказала, как ты и просила. Но Блейз снова начал защищать «честь Гермионы». После того, как ты уехала, он сказал, что Драко должен был быть мужчиной и признаться в своих чувствах, а не притворяться, что он не видел, что ты все это время была рядом. Он разглагольствовал о том, как же это наверное чертовски трудно хоть раз сказать правду. Но в тот момент... мы все знали, что на самом деле он говорил о Тео. Кстати о нем, ты не поверишь! — Дафна проговорила всё это очень быстро и взволнованно захлопала в ладоши. — Тео пригласил этот невероятно, сногсшибательно красивый парень из Шармбатона, и Блейз пришел в ярость! И тогда Тео, наш собственный Теодор Нотт, сорвался и сказал... цитирую: «Ты говоришь так, как будто, черт возьми, не звал на Бал Терри чёртового Бута. Так чего же ты от меня ожидал?» Да, ты можешь в это поверить? — Гермиона на самом деле не могла. — Блейз просто стоял и смотрел, а Тео смотрел в ответ, а потом они оба просто ушли, и нам потребовалось несколько часов, чтобы найти, где каждый из них спрятался. Драко сказал, что с тех пор они ни разу не смотрели друг на друга.       Конечно, что-то должно было произойти именно тогда, когда ее не было.       — А Драко? — заставила себя спросить Гермиона. — Знаешь, кого...       Дафна слегка улыбнулась ей:       — Тебе не о чем беспокоиться, — произнесла блондинка. — Он знает, не так ли? Что ты идешь с Крамом.       Гермиона кивнула.       — Он был рядом, когда Виктор пригласил меня.       Глаза Дафны расширились, и она издала долгое «а».       — Теперь это имеет смысл. Он ничего не сказал, когда Блейз ушел, а когда Пэнси оценила его выбор партнера, его единственным ответом было «я намерен искупить свою вину».       — С кем он идёт?       — Со своей кузиной. Мы только что узнали, что это его кузина, девушка из Когтеврана. Ты её знаешь?       — Полумна.       — Да, это она. Она на год младше нас.       — Хорошо, что он идёт с ней, — сказала Гермиона. Она не стала добавлять, что Люциусу, вероятно, не понравится эта идея.       Девушкам пришлось прервать свои сплетни, потому что перед ними появился Каркаров и выстроил их всех в очередь, чтобы отправиться в замок. Крама, конечно же, поставили впереди, а Гермиона, как его партнёр, пошла рядом с ним. Все вместе они покинули корабль.       Это было, мягко говоря, интересно. В тот момент, когда дубовые двери открылись и они вошли внутрь, все взгляды устремились на них. Они вышли на лужайку прямо перед замком, где на розовых кустах над ними горели тысячи волшебных огоньков.       Профессор Макгонагалл, одетая в парадную мантию из красной шотландки и с чем-то странным на шляпе, подозвала чемпионов и их партнеров и велела им подождать по одну сторону дверей, пока все остальные войдут внутрь. Она объяснила им, что они должны будут войти в Большой зал процессией, когда остальные ученики сядут за свои места. Флер Делакур и Роджер Дэвис были первыми в очереди, за ними шли Седрик и Чжоу, затем Гермиона и Виктор, а за ними Гарри и Парвати.       Гарри, казалось, перехватил её взгляд и только потом понял, что смотрит на свою сестру. У него отвисла челюсть.       — Гермиона?       — Привет, Гарри! — сказала она с ухмылкой. Парвати даже потерла глаза пальцами, чтобы проверить, хорошо ли она видит. Грейнджер сделала вид, что это её не оскорбляет.       — Я думал... — начал Поттер, но, что бы он ни подумал, ему пришлось подождать, потому что им уже нужно было проходить внутрь. Когда они вошли, все в Большом зале зааплодировали. Гермиона услышала, как кто-то шепотом произнес ее имя, и увидела, как на нее устремилось множество взглядов, полных глубочайшего отвращения.       Гермиона решила обратить внимание на Зал, который полностью преобразился. Все стены его были покрыты сверкающим серебряным инеем, а черный потолок, усыпанный звездами, украшали сотни гирлянд из омелы и плюща. Столы для факультетов исчезли, и на их месте стояло около сотни столов поменьше, освещенных фонариками. За каждым из столов сидело около дюжины человек. Чемпионы и их партнёры сели за большой круглый стол, рядом с судьями.       Когда она проходила мимо Рона, девушка заметила, что тот по какой-то непостижимой причине уставился на нее, но она тут же проигнорировала его. Пэнси вытаращила глаза. Слизеринка тоже, казалось, не верила своим глазам. Дафна захихикала и подняла вверх большие пальцы.       Драко... Что ж, Драко выглядел необычно. Он выглядел абсолютно аристократично в мантии, которая явно была сшита на него по фигуре. Его волосы не были зачесаны назад: к счастью, он сохранил этот образ с юности, и Гермионе еще предстояло узнать, насколько мягкими были его волосы на самом деле. Он смотрел на нее, просто смотрел. Блондин, глядя на неё, не испытывал удивления и, казалось, не сомневался в том, что видел своими глазами. Драко нервировал ее, потому что он явно оценивал ее внешность своими глубокими серыми глазами. Скажи же что-нибудь.       Гермионе нужно было идти дальше, но она не сводила с него глаз так долго, как только могла, и чувствовала его взгляд на себе, пока их процессия не подошла к главному столу.       Дамблдор радостно улыбнулся им, но Каркарову, казалось, претила мысль о том, что Гермиона была в паре с его драгоценным учеником. Людо Бэгмен был одет в ярко-фиолетовую мантию с большими желтыми звездами и хлопал с таким же энтузиазмом, как и все студенты. Мадам Максим, сменившая свою обычную форму из черного атласа на струящееся платье из шелка цвета лаванды, вежливо аплодировала им. Вместо мистера Крауча пятое место за столом занимал Перси Уизли. Гермиона почти забыла, что был еще один Уизли.       Тарелки перед ними были пусты, но на них лежали небольшие меню. Гермиона притворилась, что понимает, что они должны делать, но при этом как можно более незаметно огляделась по сторонам. Гарри был гораздо менее сдержан.       Дамблдор, который тоже изучал меню, отчетливо произнес, обращаясь к своей тарелке:       — Свиные отбивные! — и на столе появилось заказанное им блюдо.       Гермиона сделала заказ, решив выбрать тот, который казался самым простым в приготовлении. Она решила пока не обращать внимания на то, что именно это означало для эльфов, которые, вероятно, неустанно трудились на кухне. Виктор начал рассказывать ей о том, какие блюда они обычно едят в Дурмстранге, и ей стали любопытны различия.       — Ну, у нас тоже есть замок, но, думаю, не такой большой, как этот, и не такой уютный, — сказал Крам ей. — У нас всего четыре этажа, и камины разжигают только в магических целях. Но у нас территория вокруг замка еще больше, чем ваша, хотя зимой там очень мало дневного света, поэтому мы не наслаждаемся этими просторами. Но летом мы каждый день летаем над озерами и горами...       — Достаточно, Виктор! — Каркаров оборвал его с явно фальшивым смехом. Он все еще не мог смотреть на нее без злобы. — Не рассказывай больше ничего, или твой очаровательный друг будет точно знать, где нас найти!       Дамблдор улыбнулся, его глаза заблестели.       — Игорь, вся эта секретность... можно подумать, ты не хотел, чтобы тебя посещали, — Каркаров проигнорировал замечание, так же как Виктор проигнорировал своего директора и продолжил.       Гарри молчал в своем углу, и Гермиона хотела пригласить его к разговору, но он сидел далеко от нее, и ведьма не хотела прерывать другие разговоры, происходившие за столом, поскольку Флер, казалось, была полна решимости пожаловаться и обругать всё, что мог предложить Хогвартс.       Как только они закончили трапезу — или же когда Дамблдор решил, что они съели достаточно, — Альбус встал со своего места и попросил студентов сделать то же самое. Затем, по мановению волшебной палочки, все столы отодвинулись вдоль стен, оставив остальное пространство свободным, а затем он наколдовал приподнятую платформу вдоль правой стены. На нем были установлены барабаны, несколько гитар, флейта, виолончель и несколько волынок.       «Ведуньи» поднялись на сцену под бурные аплодисменты. Пэнси и Дафна заставляли Гермиону слушать их музыку, и Грейнджер она не совсем понравилась. Что ж, ей пришлось признать, что, когда она росла среди магглов и слушала музыку восьмидесятых, соревноваться было довольно глупо. Они взяли свои инструменты, и ведьма, немного нервничая, встала рядом с Виктором и другими чемпионами. Гарри немного помедлил. Грейнджер просто надеялась, что он знает, что должен танцевать.       «Ведуньи» заиграли медленную, печальную мелодию, и Виктор повернулся к ней:       — Я много репетировал, пока ты была дома.       — Я уверена, у тебя все получится, — заверила она его, когда они вышли на ярко освещенный танцпол.       Уверенно, совсем не так, как на их последней тренировке, он обнял ее одной рукой за талию, а другой крепко прижал к себе. Он вёл её, и Гермиона позволила ему это. Ей даже удалось получить от этого удовольствие. Вскоре на танцпол вышли другие студенты, и Грейнджер захихикала, когда все ее друзья заявили о себе, танцуя очень близко к ней.       — Я очень надеюсь, что ты понимаешь, что я очень зла на тебя, и именно поэтому тебе придется посвятить меня в трехчасовой отчет о том, как и когда это произошло, — предупредила Пэнси, буквально кружась в вальсе вокруг Гермионы и Крама.       — Ах ты, маленькая проказница, — засмеялся Блейз, как только появился, держа Майкла Корнера в руках. — Я так горжусь тобой.       — Ты мой самый любимый человек во всем мире, я надеюсь, ты это знаешь, — сказал ей Тео, когда продвигался мимо, и Дафна не преувеличивала, парень в его руках был невероятно красив.       Они танцевали до конца песни. Грейнджер заметила директора в чертовски забавной паре с мадам Максим. Грозный Глаз Грюм танцевал — или пытался танцевать — с профессором Синистрой. Профессор Макгонагалл, казалось, получала массу удовольствия, танцуя с мадам Помфри, и обе женщины смеялись, пока они танцевали. Но самым удивительным было то, что в объятиях профессора Снейпа была женщина. Гермионе пришлось приглядеться повнимательнее, чтобы убедиться, что она не ошиблась в женщине, но, бросив быстрый взгляд на искаженное ужасом лицо Забини, она поняла, что глаза ей не врут. Их учитель Зельеварения танцевал с мамой Блейза.       Песня сменилась на более веселую, и взрослые в большинстве своём покинули танцпол, уступив место младшему поколению. Заиграли быстрые биты. Гермиона никогда раньше не танцевала под такие песни, но она поняла, что это не так уж и сложно, особенно когда ее друзья в основном кружились вокруг нее, и все они танцевали и смеялись вместе.       В их танцевальной группе отсутствовали только два человека: Тео и Драко. Оба исчезли после окончания первой песни.       После нескольких песен она сказала Виктору, что ей очень хочется пить, и он пошел принести им что-нибудь выпить, а Гермиона воспользовалась этим, чтобы поговорить со своим братом, так как у нее до сих пор не было такой возможности.       — Привет, — поприветствовал ее Поттер. Рон ничего не сказал, он, казалось, уставился на свои рукава.       — Жарко, не правда ли? — спросила она, усаживаясь на стул. Может, она чувствовала жар из-за того, что все люди вместе танцевали. — Виктор только что отошел за выпивкой, — добавила она.       Рон бросил на нее испепеляющий взгляд.       — Виктор? — переспросил он более высоким, чем обычно, голосом. — Он еще не просил тебя называть его Вики?       Гермиона удивленно посмотрела на него.       — Что с тобой? — спросила она.       — Если ты сама не понимаешь, — язвительно ответил Рон, — то и я не собираюсь тебе говорить.       Гермиона уставилась на него, затем на Гарри, который пожал плечами, но по выражению его лица ведьма поняла, что он знает больше.       — Что?       — Он из Дурмстранга! — выплюнул рыжий парень. — Он конкурент Гарри! Твоего брата! Конкурент Хогвартса! Ты... ты... — казалось, у него закончились аргументы, чтобы обвинить Гермиону, — дружишь с врагом! Вот что ты делаешь!       Она ошеломленно посмотрела на него, а затем усмехнулась:       — С твоей точки зрения я всегда дружу с врагами. В чем же разница?       И как только она это сказала, один из так называемых врагов появился с другой стороны от Гермионы. Пэнси уперла руки в бока и смотрела на Рональда так, словно он лично причинил ей и ее семье много зла.       Гарри посмотрел на Паркинсон, и Гермиона заметила, что он, казалось, впервые по-настоящему обратил на нее внимание. Грейнджер была вынуждена признать, что её подруга выглядела просто великолепно в своем темно-зеленом платье, которое, казалось, облегало ее тело во всех нужных местах, а также делало ее увеличенную с помощью магии грудь еще более заметной. Паркинсон не выглядела на пятнадцать лет.       — Что за чушь ты несешь на этот раз, Уизелби?       — Я Уизли, — рявкнул он на Пэнси. — К тебе это не имеет никакого отношения.       Поттер все еще пялился на Паркинсон, и Грейнджер решила вмешаться, пока между Роном и Пэнси не произошел еще один инцидент.       — Я знаю, что все мои отношения с кем-либо являются преступлением для тебя, — начала Гермиона, — но разве не ты просил у него автограф с тех пор, как он прибыл в Хогвартс? Или ты не выпрашивал у меня мою футболку с его автографом?       — У тебя еще нет автографа? — спросила черноволосая ведьма таким тоном, что стало ясно, что она считает получение автографа Виктора самой обыденной вещью в мире.       — Зато есть фигурка, — добавил Гарри к невероятному предательству Рона. Пэнси, казалось, это понравилось.       — Уизелби! — воскликнула она. — Ты играешь в куклы для квиддича! — Гермиона прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Даже у Гарри в зеленых глазах плескалось веселье. — Как мило!       — Заткнись, ты, сука, — Рон зарычал на Пэнси. А затем повернулся к Гермионе: — Ты должна была быть умной, не так ли?       — И что это должно означать? — спросила Гермиона, уставшая от его разговора.       — Это же очевидно, разве нет? — ехидно произнес он. — Он ученик Каркарова, не так ли? Он знает, что ты сестра Гарри, и своими действиями он просто пытается приблизиться к Гарри — узнать о нем секретную информацию — или подобраться достаточно близко, чтобы проклясть его.       Пэнси, стоявшая рядом с ней, стала выше ростом, и Поттер, сидевший с другой стороны, повторил ее реакцию.       — К твоему сведению, он ни разу не спросил меня о Гарри, ни одного...       — Значит, он надеется, что ты поможешь ему понять, что скрывает его яйцо! Держу пари, вы обсуждали всё во время этих уютных библиотечных занятий.       — Я бы никогда не помогла ему разобраться с этим яйцом! — возмущенно воскликнула Гермиона. — Никогда. Как ты мог сказать что-то подобное... Я хочу, чтобы Гарри выиграл Турнир. Гарри это знает, не так ли, Гарри?       — Конечно, знаю, Гермиона, — ответил Поттер, что Уизли воспринял как очередное предательство. — Рон, все знают, что Крам был влюблен в Гермиону с тех пор, как прибыл в школу.       — О! — радостно воскликнула Пэнси. — У тебя все-таки рабочие глаза!       — Ты имеешь в виду, рабочие очки, — это был ответ Гарри. Гермиона настороженно наблюдала за их перепалкой.       Она была уверена, что это был первый раз, когда ее брат разговаривал с Паркинсон напрямую.       Рональд, казалось, тоже был озадачен этим разговором:       — Что ты вообще здесь делаешь? — спросил он Пэнси.       Девушка ответила на вопрос Рона, но при этом говорила с Гермионой:       — Чемпионы и их партнеры должны сделать колдографию на фоне большой рождественской елки через полчаса. Меня послали сообщить тебе это, — сказала она и пристально посмотрела на Гарри. Гермиона догадалась, что это относится и к нему тоже. — Что ж, этот разговор совсем не проясняет ситуацию, поскольку я уже знала, что Уизелби — ревнивый придурок, но мне пора идти. Гермиона, я всё ещё злюсь. И, Поттер, постарайся не умереть до конца вечера.       — Это угроза Паркинсон? — спросил Гарри, приподняв бровь. Его лицо с трудом скрывало веселье.       — О, нет, все знают, что быть на одной колдографии со странными людьми — плохая примета, вот и всё, — ответила она, а после ушла, покачивая бедрами и отбрасывая волосы за плечи.       И Гарри всё ещё смотрел на неё.       Рон, который был слишком занят тем, что бросал на него злобные взгляды, продолжал:       — Почему бы тебе не пойти и не найти Вики, ему будет интересно, где ты.       — Не называй его Вики! — Гермиона вскочила на ноги. Она повернулась к своему брату: — Кажется, вести с тобой цивилизованный разговор, когда он рядом, довольно сложная задача, но не думай, что я это так оставлю, — сказала она, указывая пальцем на Гарри, который только ухмыльнулся.       — Что ж, сестричка, — произнес он, и в его голосе зазвучал смех, который тот обычно скрывал, когда Пэнси была рядом. — Ты не можешь быть единственной, кто тут разбивает сердца, — сказал парень, и это было сделано так быстро, так ловко, что Гермиона была впечатлена, но это было на самом деле: быстрое движение плечом в сторону Рона и поворачивание его носа влево, где, как она уже заметила, находились двое ее любимых людей.       Грейнджер не стала утруждать себя ответом и решила направиться в указанном направлении. Они стояли, прислонившись к стене рядом со столом с угощениями. Драко, известный сладкоежка, с удовольствием брал сладости, пока Тео наблюдал за людьми вокруг.       — Привет, — обратилась девушка к ним. — Не думаю, что видела кого-то из вас на танцполе сегодня вечером.       — И я не видел, как Вы уходили с танцпола, юная леди, — ответил Нотт с ухмылкой, на что Гермиона закатила глаза.       — По крайней мере, вам двоим весело? — спросила она. Грейнджер знала, что Блейзу было весело, потому что, к своему неудовольствию, она застала его за тем, как он засовывал язык Майклу Корнеру в глотку. Девушка предположила, что Тео это тоже видел. И Нотт ушел с ней с последней вечеринки, где люди целовались с теми, с кем им целоваться не полагалось.       — Да, — с ухмылкой подтвердил Драко. — Моя кузина, которую я был приятно удивлён узнать во время этого вечера, научила нас очень интересной игре. Мы создаем истории о людях вокруг нас, и побеждает лучшая из них.       Гермиона улыбнулась, радуясь тому, что он выглядит довольным тем, как проходит вечер и что у него появилась возможность познакомиться со своей кузиной. В глубине души она боялась увидеть, кого бы Малфой пригласил после того, как Пэнси нашла себе кавалера. Девушка могла бы признать, что испытала облегчение, когда Дафна сказала ей об этом, позже она заметила одинаковые серебристо-блондинистые головы, стоящие рядом.       — И где она сейчас? — спросила Гермиона.       Драко и Тео обменялись удивлёнными взглядами.       — Она сказала что-то вроде... — начал Малфой и замялся, — ... частота песен отлично подходит для...       — Наблюдения за спариванием мозгошмыгов, — закончил Тео. — Что бы это ни значило.       — Что Пэнси делала с Поттером и Уизелом? — спросил Драко.       — Я всё ещё не до конца понимаю, — ответила она и покачала головой, пытаясь отбросить все возможные варианты. — И кто же выигрывает? — спросила Гермиона их. — Я имею в виду, в игре.       Малфой усмехнулся.       — А ты как думаешь, Грейнджер?       — Ты, конечно, — ответила она и покачала головой. — Ты нелеп.       — Что ж, спасибо, — сказал он с чрезмерным удовлетворением.       Гермиона беспокоилась о том, что пришла на Бал с Виктором и могла забыть о том, что было между ней и Драко. Девушка опасалась снова столкнуться с тем противным и подлым Малфоем, каким он был в библиотеке в тот день, когда Виктор пригласил её. Но пока что парень проявлял огромную зрелость.       Тео фыркнул, и Грейнджер повернулась к нему.       — Ты в порядке?       — Да. Я утопил все свои горести рядом с Драко и решил, что лучше выколю себе глаза, чем увижу, как Блейз целуется с другим парнем. Так что как только я допью этот напиток, я что-нибудь с этим сделаю.       — И вот почему он уже час потягивает свой напиток, — добавил Драко.       Гермиона рассмеялась, но её смех оборвался, когда Малфой оттолкнулся от стены и остановился прямо перед ней. Слишком близко.       — Привет, — сказала девушка, что звучало немного глупо.       — Здравствуй, — ответил Драко со своей убийственной ухмылкой. — Ты выглядишь сегодня просто великолепно, Гермиона.       — Спасибо... — она почувствовала, как её щеки вспыхнули от смущения.       — Я бы хотел... — он замолчал и отвёл взгляд в сторону. Виктор вернулся с их напитками. В самое неподходящее время.       — Герми-во-на, — произнёс он и протянул ей напиток. Крам кивнул Тео и Драко, и они кивнули в ответ.       Грейнджер посмотрела на Драко в ожидании, чтобы тот завершил свое предложение. Она надеялась, что он скажет хотя бы что-нибудь... Гермиона не рассчитывала, что Малфой окажется таким же красноречивым, как Тео, с его выпученными глазами, но...       — Хорошего вечера, Гермиона.       Девушка вернулась на танцпол с Виктором, и они продолжили танцевать.       Гермиона понимала, что Крам уделяет ей много внимания, поэтому не удивилась, что он, как оказалось, в курсе событий, происходивших между ней и Малфоем.       — Возможно, борьба за Кубок Трех Волшебников — не единственное соревнование, в которое я ввязался, — произнес Виктор, когда музыка стихла до такой степени, что они могли расслышать слова друг друга.       — Драко, он...       — Я полагаю, он твоя первая любовь?       Гермиона взглянула на него снизу вверх: его карие глаза светились добротой, и в его голосе не было ни капли ревности — лишь спокойное принятие.       — Да, — ответила девушка уверенно, точно так же, как год назад отвечала на вопросы на экзамене по Трансфигурации.       — Ты хочешь, чтобы он был и твоей последней? — продолжил Виктор.       Словно Смертельное проклятие, Гермиона произнесла:       — Да.       Крам кивнул:       — Он тоже ловец, не так ли? — девушка кивнула, не понимая, какое это имеет отношение к их разговору. — Мы никогда не прекращаем гоняться за снитчем. Так что одно свидание его не остановит, — сказал он с легкой улыбкой.       — Что?       — Могу я пригласить тебя завтра на свидание? Если он удерживает твое внимание так, как мне хотелось бы, то одно свидание его точно не остановит.       Гермиона вспомнила о том, как Тео выпучил глаза при виде Блейза, целующего кого-то другого, и о том, как тот только после этого решил действовать. Может быть, это заставит Драко наконец договорить то, что он хотел сказать.       — Да, — ответила девушка. — С удовольствием.       Они провели вместе остаток вечера. Малфой больше не упоминался в разговоре. Гермиона осознала, насколько, оказывается, одиноким может быть звезда квиддича. У Виктора не было близких друзей: он признался ей, что его график не позволял ему часто бывать в школе и что его заботы сильно отличались от проблем его сверстников. Ему было трудно общаться с ними или как-то заставить их общаться с ним, особенно когда все видели в нем нечто божественное. И Виктор, он... он был таким же неловким, как и в первый раз.       Они говорили несколько часов подряд, и Гермиона пересекла каменный коридор только в третьем часу ночи. В голове у нее приятно гудело. Ей было все равно, что ее волосы были растрепаны, а ноги болели. Она прекрасно провела вечер.       Сделав всего три шага, Гермиона остановилась, удивленная тем, что Драко сидит на одном из диванов в своей парадной мантии. Парень поднял голову, когда она вошла в гостиную, и оглядел ее с головы до ног: его глаза стали темными. Она подошла к нему и села рядом.       — Почему ты еще не спишь? — спросила Гермиона.       Его щеки слегка покраснели.       — Грег храпит так громко, что невозможно уснуть. А Блейз с Тео ссорятся в ванной. Я не мог заснуть.       Гермиона не была уверена, верит ли ему до конца.       — Мне жаль, — произнесла девушка все равно.       Малфой лишь пожал плечами.       — Ты повеселилась на славу?       Гермиона кивнула.       — Да.       — Хорошо, — его голос стал очень тихим. — Я рад.       У Грейнджер скрутило низ живота.       — А ты? Тебе было весело?       — Да, — ответил он.       Тишина.       Малфой смотрел на ее волосы, и она невольно попыталась заправить выбившиеся пряди за ухо.       Он смотрел на ее всё ещё раскрасневшееся лицо, обнаженное плечо, ленту на бедре, на подол платья, который опустился на ее бедра, когда она села, на ее босые ноги после того, как она, наконец, сняла каблуки.       Гермиона сглотнула и глубоко вздохнула.       — Почему ты не пригласил меня на Бал? — спросила она наконец.       Драко резко повернулся к ней. Теперь все его лицо стало красным. Она заметила, как он сглотнул.       — Крам пригласил тебя первым.       — У тебя был целый месяц, чтобы сделать это! Кроме того, ты был там, когда он это сделал. Я смотрела на тебя в тот момент…       Грейнджер пыталась услышать от него что-то, что помогло бы ей убедиться в том, что он бы лучше пригласил её, чем просто смотрел на то, как вместо него это делает Крам.       — Ты бы сказала «да»? — осторожно спросил Драко, его голос звучал неуверенно.       — Конечно, — прошептала Гермиона. Мерлин, даже в тот момент, когда она подошла поздороваться с ним и Тео, девушка надеялась, что он пригласит ее на танец.       Драко встал, и ведьма подумала, что он собирается уйти. В этот миг ее сердце упало.       Он обошел диван, и она вытянула шею, чтобы взглянуть. Малфой подошел к ней с другой стороны и протянул руку.       — Могу я пригласить тебя на танец? — спросил он.       Гермиона кивнула, и теперь настала ее очередь ощутить, как она заливается красным. Грейнджер вложила свою руку в его и позволила ему поднять себя на ноги.       Драко положил другую руку ей на поясницу, и это прикосновение обожгло ее, как никогда прежде.       — У нас нет музыки, — прошептала девушка, находясь так близко к нему, что не могла сказать громче.       — Ты что, забыла, сколько репетиторов было у меня в детстве? Я могу станцевать вальс даже во время урагана.       И именно это он и сделал.       Малфой вел ее с такой грацией, что ей не нужно было беспокоиться о том, что она наступит ему на ноги. Драко был великолепен. Парень покачивался в беззвучном ритме, который мог слышать только он. Его рост позволял ей видеть его скулы, когда он смотрел вперед.       Они танцевали вальс в пустой гостиной. И даже босиком и без музыки — это было прекрасно. Все очарование ночи меркло по сравнению с тем, как его рука поддерживала ее спину и притягивала ближе при каждом повороте, или с тем, как его щека касалась ее головы, или с тем, как их пальцы переплетались.       Мерлин, она так сильно его любила.       Согласиться пойти на свидание с Виктором казалось нелепым по сравнению с тем чувством, которое Гермиона испытывала сейчас.       Драко заметил, что ее мысли блуждают где-то далеко. Он оторвал свою голову от её и посмотрел ей в глаза. Они больше не вальсировали: теперь они просто покачивались в такт воображаемой мелодии. Обе его руки лежали на ее спине, а девушка держала свои на его затылке.       — У него хватило ума поцеловать тебя, Грейнджер? — спросил он.       — Нет.       — Он сказал тебе что-нибудь о том, как ты светишься? — она покачала головой. — Радужно переливаешься? — она снова покачала головой. — Жаль. Тебе должны были сказать, как ты сияла сегодня вечером.       Это было неосознанно: Гермиона крепче прижалась к его шее, и ее тело словно само стремилось быть ближе к нему.       — Я не думаю, что он знает хоть одно из этих слов, — тихо ответила она. Четырнадцатилетний парень не мог знать таких слов. Но Драко Малфой определенно знал.       — Тогда что же он сделал? — спросил Драко.       — Он пригласил меня на свидание завтра.       На таком близком расстоянии невозможно было не заметить, как он сжал челюсти и сглотнул. Она почувствовала себя достаточно смелой, чтобы провести большим пальцем по его шее. Парень наклонился к ее прикосновению.       — Как это возможно, что я все время опаздываю? — спросил он, пристально глядя на нее.       — Ты не опаздываешь,— ответила Гермиона.       — Могу я… — начал Драко, не сводя с нее своих серых глаз. — Могу я тоже пригласить тебя на свидание?       Гермиона не смогла удержаться и прижалась к нему всем телом.       — Да, — прошептала она.       — Спасибо, — сказал он и отстранился от нее. Грейнджер почувствовала, как все ее тело реагирует на расстояние между ними. — Тогда в следующую субботу. Так что если твое свидание с Крамом пройдет хорошо, у тебя будет время изменить свое решение по поводу нашего.       Гермиона не сказала ему, что согласилась бы на брак, если бы он сделал ей предложение прямо здесь и сейчас.       Драко поцеловал ее в щеку и пожелал спокойной ночи. Гермиона застыла на месте, наблюдая за тем, как он исчезает в коридоре для мальчиков.