Глава 31. Неужели, будущее — это всего лишь прошлое, от которого мне никогда не убежать?

и огонь в моем сердце возник из пепла и тлеющих углей, и каждый мой шаг, который я делаю, заставляет дьявола отплатить       — Но, Гермиона, это какая-то бессмыслица! — воскликнул Блейз. Они уже целый час кружили вокруг одной и той же темы. — Она должна была быть в Бразилии! Она прислала мне открытку с Амазонки через попугая! Когда я пошел поговорить с ней на Балу...       — О, правда? — с сарказмом спросил Тео, все еще уткнувшись лицом в книгу, — ты выглядел очень занятым на Балу.       Блейз ухмыльнулся по непонятным для Гермионы причинам, но проигнорировал комментарий и продолжил:       — Она притворилась, что не знает меня! Ее собственного сына! Я имею в виду, у нее было довольно много мужей, я понимаю, что она может путать их между собой, но у нее только один сын!       — И слава Мерлину… — прокомментировал Драко. Он сидел рядом с ведьмой и был счастлив узнать, что, несмотря на то, что ее свидание с Крамом прошло очень хорошо, они договорились сохранить дружеские отношения. И поэтому их свидание все еще было назначено на субботу. Гермиона чувствовала, как ее щеки краснеют каждый раз, когда она смотрит на него.       — Как вы думаете, они встречаются? — заговорщически спросила Пэнси, и у всех из них была схожая реакция на идею о том, что их профессор Зельеварения может с кем-то встречаться.       У Блейза, конечно, была самая сильная реакция.       — Невозможно! — воскликнул мулат. — Этого просто не может быть! Она все равно выйдет замуж за того бразильца, я знаю это, моя мать не изменщица!       Гермиона вздохнула:       — Быть может, он просто пригласил ее, потому что они оба зельевары? Быть может, он хотел купить что-то в Бразилии, или, быть может, она хотела что-то привезти в Бразилию. Я уверена, они были на Балу как друзья, — она попыталась успокоить Блейза, и на данный момент этого, похоже, было достаточно.       У них оставалась еще одна неделя до рождественских каникул, и, очевидно, у всех было слишком много свободного времени.       Рита Скитер, которой все еще было запрещено находиться на территории школы, разумеется, не была приглашена на Бал. Она опубликовала на страницах сплетен в «Пророке», что Гермиона Грейнджер была спутницей Виктора Крама на Балу, поэтому теперь девушка получала множество международных писем с гневными посланиями.       Дафна нашла статью о Гермионе очень занимательной и прочитала ее всем, когда совы сбросили утренний выпуск «Ежедневного Пророка» на их стол.       — «ЧЕМПИОНКА ВНИМАНИЯ!» — начала Дафна, ее голос был таким же театральным, как и выражение лица. Гермиона застонала, спрятав свое лицо в руках. — «После долгой жизни в тени Рени Поттер, которая, кстати, все еще носит имя Гермиона Грейнджер, решила не проводить ни секунды вдали от внимания. Четырнадцатилетняя девочка преждевременно заполучила себе «Самое горяченькое в волшебном мире» на Святочном Балу, который состоялся в Хогвартсе два дня назад», — Дафна читала, и все мальчики хихикали над ее преувеличенным тоном. — «Свидетели рассказали «Пророку», что пара танцевала всю ночь, не отрываясь друг от друга ни на секунду. Кажется, романтика буквально витала в воздухе».       — Она, по сути, назвала тебя легкодоступной, — заметил Блейз.       — Подожди, — перебила Дафна, посмеиваясь, — дальше еще хуже!       — То есть это еще цветочки? — спросил Драко.       — «Не удовлетворившись тем, что взоры болгарского чемпиона были прикованы только к ней, Гермиона решила похвастаться своей «победой» перед братом и его лучшим другом, Родольфом Уэсли, — Тео фыркнул, услышав его имя, — у обоих мальчиков были менее удачливые партнеры для Бала (см. страницы 4 и 5 о том, как членство в Трех Волшебниках не всегда может помочь вам с девочками, историю о Гарри Поттере, нашем Трагическом чемпионе), а также перед наследниками Священных Двадцати Восьми — Драко Малфоем и Тео Ноттом — наши любимые мальчики из Трастового Фонда решили присутствовать в качестве Галантных Холостяков».       — Галантных Холостяков! — воскликнул Блейз и вытер слезы с глаз.       — «Мальчики из Трастового Фонда» звучит не так уж и плохо, — сказала Пэнси, пожав плечами, но ее лицо выдало, насколько она считала это нелепо смешным. — По крайней мере, ваши имена она правильно назвала.       — Как будто Скитер осмелится неправильно написать мое имя, — усмехнулся Драко.       Затем Дафна продолжила:       — «Гермиона Грейнджер похвасталась своим парнем перед мальчиками в самом провокационном стиле, явно намереваясь вызвать их реакцию. Все эти её волосы нужно использовать как поводья, чтобы, имея привлекательную внешность она не думала, что может прыгнуть выше своей головы. Внешность — это ещё не всё, мисс Поттер!» — закончила блондинка, убедившись, что указала пальцем в сторону Гермионы авторитетным образом. Грейнджер отмахнулась.       Пэнси выглядела отвращенной, а Гермиона была как обычно униженной. Хорошо, что ее родители не выписали себе «Пророк» и не будут читать это злодеяние. Но ей все равно было стыдно, просто думая, что тетя Цисси будет читать это, попивая утренний чай, или что Римус и Сириус будут пить кофе и обсуждать эти мерзости.       — Ты можешь подать на нее в суд, если хочешь, — предложил ей Драко. — Я уверен, что мать будет более чем рада предложить тебе одного из семейных адвокатов.       Гермиона покачала головой:       — Я же правильно думаю, что люди не поверят в это?

***

      Как оказалось, люди легко в это поверили.       Международные письма с ненавистью были так же плохи, как и национальные письма с гадостями, с той лишь разницей, что большую часть времени Гермиона понятия не имела, о чем визжали её Кричалки.       Гермиона возобновила свое избегание Большого зала, решив обедать в случайных местах замка, чтобы безмозглые девчонки оставили ее в покое.       Гарри встретил слизеринку в пятницу, к счастью, с ним не было Уизли. Он сидел с ней в нише, и они оба наслаждались видом на территорию школы с пятого этажа в дружеской тишине.       — Я подслушал, как Снейп разговаривал с Каркаровым на Балу, — произнес он, нервно потирая руки. Гермиона нахмурилась.       — Насчет чего?       — Что-то о том, что Снейп делал вид, что что-то не происходит... Каркаров сказал, что что-то становится все яснее и яснее. Каркаров был очень встревожен.       — Это странно. Как ты думаешь, о чем они говорили? — спросила Гермиона.       — Я не знаю, — ответил Гарри, пожимая плечами. — Но что бы это ни было, Снейп сказал Каркарову бежать, если он хочет, но тот ответил, что он останется в Хогвартсе.       — Если это что-то, из-за чего Снейп предположил, что Каркаров сбежит... — она заколебалась, потому что Гарри едва перестал думать, что Снейп был злым, поэтому ей пришлось тщательно выбирать слова. — Ну, мы знаем, что Каркаров боится Волдеморта и его Пожирателей смерти, может быть, он просто пугливый человек…       Гарри фыркнул.       Жук пролетел через окно и приземлился на стекло, Гермиона настороженно наблюдала за ним, молчаливо моля, чтобы насекомое не подлетело слишком близко к ней.       — Ты разговаривал с Сириусом или Римусом? — спросила Гермиона.       — После Рождества нет. Я отправил им письмо, — ответил парень. — А ты?       — То же самое.       — Я прочитал последнюю статью о тебе, — ухмыльнулся Поттер.       Гермиона почувствовала, как ее щеки краснеют:       — О, пожалуйста, не напоминай мне о ней…       — Есть еще какие-нибудь завоевания, которыми можно похвастаться? — спросил он, смеясь в голос, на что Гермиона закатила глаза.       — Я ходила на свидание с Виктором, — сказала она ему, и Гарри ухмыльнулся, его зеленые глаза были полны озорства.       — Как всё прошло? — спросил парень и немного поудобнее устроился на подоконнике, отчего ей стало еще неуютнее сидеть. Гарри поймал ее сердитый взгляд и быстро положил ноги ведьмы на свои.       — Это было мило, — ответила она, — Виктор очень милый. Он мило произносит мое имя.       — Герми-во-на, — повторил Гарри, подражая сильному акценту Виктора.       — Но мы решили сохранить дружеские отношения. Представляешь? Отношения на расстоянии с международной звездой квиддича!       — Он не будет влазить в твои идеально продуманные часы учебы, — пошутил Гарри, и Грейнджер фыркнула.       — Очень смешно!       — Но дело не в этом, не так ли? Причина, по которой ты решила сохранить дружеские отношения.       Краем глаза Гермиона увидела, как жук приближается к ним. Гарри отбил его, и он полетел, приземлившись с другой стороны.       Ведьма вздохнула:       — Я была готова к тому, что он будет грубить, когда Виктор пригласил меня на Бал, но он повел себя полностью наоборот. Я знаю, что он тебе не нравится, но… — она замолчала, — тебя бы беспокоило, если бы мы с ним начали встречаться?       Удивление пробежало по лицу Гарри, а его брови взлетели вверх:       — К чему этот вопрос? — спросил он.       — Он пригласил меня на свидание. Мы идем на этой неделе, — сказала ему слизеринка.       Гарри кивнул.       — Не говори ему, что я это сказала, но он стал лучше. По крайней мере, в разговорах о тебе.       — Он стал лучше… — Гарри отвернулся, прежде чем продолжить: — Я знаю, что Рон говорит о твоих друзьях, и я пытался сказать ему, что он неправ. Они могут быть не очень хорошими людьми для большей части школы, но они твои близкие друзья.       — Да, они — мои самые близкие друзья, — произнесла Гермиона, и с улыбкой добавила. — А ты становишься отличным братом.       Поттер улыбнулся, и ведьма поняла, что это значит для него, для того, у кого никогда не было семьи.       — Спасибо, Гермиона. Даже если быть твоим братом означает иметь дело с Малфоем-зятем.       Девушка звонко рассмеялась:       — Давай не будем забегать вперед, — покраснела ведьма. — И, кроме того, ты выглядел так, будто сам был поклонником зеленого цвета.       Гарри фыркнул:       — Пожалуйста, никогда этого не повторяй снова, — произнес он и покачал головой. Прошло несколько секунд, прежде чем парень добавил: — Она просто нечто…       — Да, она такая.

***

      Поначалу Гермиона и Драко держали свое свидание в секрете, чтобы они могли как следует насладиться встречей без друзей — без их добрых намерений и всего остального — которые тряслись над каждым их шагом. Парочке повезло, что в субботу был разрешен поход в Хогсмид, и большинство учеников были рады покинуть замок, чтобы посетить деревню. Гермиона заметила, что многие ученики начали встречаться после Святочного Бала, и большинство из них с нетерпением ждали возможности насладиться друг другом в Хогсмиде.       Они тоже решили провести свое свидание именно там, а с друзьями встретиться позже. Гермиона заработала себе хорошую репутацию за последние четыре года, и никто не моргнул глазом, когда она сказала, что хочет насладиться пустой библиотекой в ​​субботнее утро перед тем, как отправиться в деревню. Гермиона и Драко были вполне готовы выйти из Подземелий, и казалось очевидным, что Драко тоже останется в замке.       Поэтому, как только все их друзья ушли, Гермиона с Драко встретились в почти пустой гостиной. Погода была все еще довольно холодной, так как было начало января, поэтому ведьма закуталась в теплое пальто и свой слизеринский шарф. Чтобы не упускать возможность, она также надела самые узкие скинни-джинсы, которые у нее были, прекрасно понимая, что они довольно хорошо облегают ее ноги, и однажды она даже поймала Пэнси, разглядывающую одежду магглов с жгучим любопытством. Гермиона распустила волосы, и ее кудри были весьма послушными, словно они знали, что для нее это важный день.       Драко уже ждал ее, и когда она наконец увидела его, то почувствовала необъяснимую нервозность. Это был не первый раз, когда они проводили время наедине. Ради Мерлина, они делили кровать бесчисленное количество раз.       Он также был одет в теплое пальто и шарф Слизерина, но вместо джинс на нем были черные свободные брюки. Гермиона втайне задавалась вопросом, каково это — увидеть Драко в джинсах.       — Привет, — сказал парень, и ведьма заметила, что его щеки порозовели.       — Привет, — ответила она.       — Надеюсь, ты не против пройти несколько ступенек сегодня, — сказал он ей и застенчиво протянул ей руку.       — Я не против, — сказала Грейнджер, взяв его за руку.       Он потянул ее, и рука об руку они вышли из Подземелий, а после поднялись по главной лестнице. Драко преуменьшил, когда сказал, что они поднимутся всего на пару ступенек. Вместо этого они поднимались по всем ступеням, которые только были в Хогвартсе, потому что почти через десять минут они оказались на Астрономической башне.       — Ты никогда не задумывалась, как можно попасть в эту маленькую башню на верхней стороне Астрономической башни? — спросил блондин, и да, она задумывалась, но давно решила, что это просто архитектурное украшение, чтобы замок выглядел красивее. Ни разу за все время их многочисленных занятий по Астрономии она не нашла ни одной двери, которая бы указывала на то, что оттуда можно подняться еще выше.       По-видимому, Драко задумывался.       — Мой прапрапрадедушка был директором, как ты наверняка знаешь, — начал объяснять Драко тихим голосом, пока они ходили по башне. Кабинет профессора Синистры был прямо наверху, им не нужно было, чтобы она выходила и спрашивала, что они там делают в субботнее утро. Здесь было намного ветреннее и, следовательно, холоднее, чем в их Подземельях, поэтому Гермиона использовала это как повод подобраться к Драко как можно ближе.       Он прошел в угол комнаты, который был, в основном, скрыт от глаз, но не специально: он просто казался достаточно неприметным, чтобы Гермиона не заметила его. И тут она поняла, что это было сделано намеренно. Там, на стене, ближе к одному из больших окон, которые они обычно использовали, чтобы смотреть на небо во время занятий, была кривоватая картина неба. Драко пошевелился, чтобы подвинуть ее, и Гермиона услышала щелчок. Теперь ей не нужен был предлог в виде холода, чтобы приблизиться к парню: ей было искренне любопытно, как звезды и планеты на картине двигались, и изнутри Венеры появилось небольшое отверстие.       Она ахнула, и Драко повернулся к ней с улыбкой.       — Добро пожаловать в секретную часть замка, Грейнджер, — он вытащил цепочку своего ожерелья из-под шарфа, и Гермиона наконец узнала, что в нем. Это было кольцо, ничем не отличающееся от того, что она видела на пальце Люциуса. Но это, она знала, было кольцом семьи Блэков.       — Почему ты не носишь его на пальце? — спросила она, наблюдая, как он прижимает его к небольшому отверстию. Оно идеально подошло.       — Я надену кольцо Малфоев однажды, — он ответил как раз в тот момент, когда сбоку появилась дверная ручка, и блондин повернул ее. — С восстановлением Сириуса Блэка в качестве полноправного члена семьи Блэков я больше не наследник. Он может носить свой перстень, а у меня есть кольцо моего деда Сигнуса на цепочке, — объяснил Драко, и поскольку Гермиона не была экспертом в обычаях чистокровных семей, разница прошла мимо нее.       Теперь это не имело значения, когда открылась новая дверь и показался кабинет. Они вошли внутрь, и как только Драко позволил двери закрыться за ними, та исчезла. Над их головами была стеклянная крыша, хотя снаружи замка она так не выглядела. Это была небольшая круглая комната, все стены которой были покрыты либо книжными полками, либо картами разных частей неба. Телескопы и другие приборы для наблюдения за небом были разбросаны по комнате и на столе в противоположном углу от того места, где они стояли. Прямо в центре лежал пушистый коврик с разными созвездиями. Парень снял шарф с пальто, и под ними оказался очень мягкий свитер цвета Слизерина. Гермиона тоже сняла верхнюю одежду, но на ней оказалась черная шерстяная водолазка. Она редко ее носила, потому что стеснялась того, как эта вещь облегала ее грудь. Но теперь, видя, как внимание Драко на мгновение отвлеклось на область груди Гермионы, она решила, что это был отличный выбор.       — Пойдем, — произнес Драко, снова взяв ведьму за руку и потянув к ковру. Он снял обувь, прежде чем ступить на него, и Гермиона сделала то же самое. — Что ты видишь? — спросил он.       Гермиона начала изучать ковер, она могла различить созвездие Сириуса, Ориона и тезку Драко — Дракона. Было и много других созвездий, которые она не узнала с первого раза, но затем она поняла:       — Звезды на полотне — это имена членов семьи Блэк.       Малфой улыбнулся и кивнул.       — Да, это звезда матери, — ответил блондин, указывая на имя Нарциссы. — Это звезда Дельфи, а это та, в честь которой был назван каждый Финеас.       — Каждое новое имя появляется на ковре? — спросила Гермиона, обводя звезды на созвездии Дракона. Она присела, чтобы рассмотреть его поближе.       — Да, мои предшественники не были особенно креативны, поэтому у нас много предков со схожими именами, которые делят некоторые созвездия между собой, — произнес Драко и сел, скрестив ноги, рядом с ней. Гермиона быстро сделала то же самое. — Но я первый Драко.       — Конечно, это должен быть именно ты, — Гермиона закатила глаза, и они обменялись теплыми улыбками. Она не думала, что кто-то еще мог бы носить это имя так же гордо, как он. — Оно тебе подходит, — закончила ведьма.       Его щеки снова приобрели розовый оттенок, что говорило ей о том, что он смущен. Девушка отвернулась, пытаясь удержать свои щеки от того, чтобы они не приобрели соответствующий цвет.       Драко призвал корзину, которая была спрятана в углу, тем самым удивив ее.       — Я подумал, что мы могли бы позавтракать здесь, — Малфой открыл корзину, и внутри Гермиона увидела множество фруктов, выпечки и печенья. — Я спустился на кухню и лично попросил Добби помочь, так что можешь быть уверена, что в приготовлении этого блюда не использовался рабский труд эльфов.       Грейнджер была почти уверена, что сможет поцеловать его в этот самый момент.       — Спасибо, — улыбнулась ведьма и потянулась к корзине, помогая Драко достать еду, но перед этим положила скатерть среднего размера на ковер, чтобы они не насыпали крошек на тысячелетний магический ковер.       Драко призвал подушки, которые лежали на диване позади него, и разложил их вокруг них обоих, создав очень удобное пространство.       — Ты хорошо подготовился, — произнесла девушка, не донеся тост до рта.       Он снова покраснел:       — Это должно было случиться давно, — ответил он. — И, кроме того, я должен был убедиться, что ты заинтересуешься в свидании хоть на секунду.       Гермиона огляделась вокруг. Драко знал ее. Наверное, лучше, чем кто-либо другой. Наконец, до нее дошло, насколько хорошо он осведомлен о том, что ей нравится. Гермиона не могла сильно винить Гарри, у нее тоже была склонность к приключениям: исследовать секретную комнату в замке? Да. Разузнать немного больше о древней магии? Безусловно, да. Только они двое, с подушками и книгами вокруг? Ей больше ничего не нужно!       — Я заинтересовалась, — ответила Гермиона, и он поднял одну бровь и улыбнулся этим своим причудливым ртом.       — Мы только начали, Грейнджер, ты так хочешь провести свидание со мной?       Гермиона фыркнула:       — Пожалуйста, я думала, ты оставил свое эго снаружи комнаты.       Парень рассмеялся, и они продолжили свой завтрак. Никто из них не заметил, что они придвигались, чтобы сесть поближе друг к другу. Драко с Гермионой разговаривали между укусами еды, а затем решили, что бросание фруктов друг другу в рот — разумный источник развлечения.       Драко убрал корзинку и крошки, и они устроились на ковре, улегшись на него животом вниз, причем каждый локоть Гермионы касался созвездия Драко, и это казалось уместным, потому что глаза Драко казались бесконечными, а Гермиона, при всей своей привередливости, была вполне довольна тем, что смогла разглядеть в них каждую деталь: поразительная синева его радужек, чернота расширенных зрачков, изгиб светлых ресниц. Драко Малфой был ее любимым объектом на данный момент, и ведьме не терпелось узнать, будут ли его губы такими же сладкими, как клубника, которую они ели несколько минут назад.       — Знаешь, — начал он, тоже, казалось, внимательно изучая ее лицо, — мне было интересно, чем наше свидание с тобой будет отличаться от того, что мы уже делали, — продолжил парень, и Гермионе пришлось поднять глаза и сосредоточиться на нем, а не на родинке, которую она только что обнаружила у него на шее. — И теперь я знаю.       — Да? — спросила девушка до смешного взволнованным голосом. — И в чем разница?       — Я могу открыто смотреть на тебя, не притворяясь, что я не влюблен в тебя без памяти.       Мерлин, он станет причиной ее смерти.       — О.       Драко ухмыльнулся, и Гермиона вспомнила слова Блейза, сказанные им в поезде: «Вместо этого он был просто очаровашкой» и что у Драко, «как и у Нарциссы есть склонность к романтике».       — Что? — спросил Малфой. Гермиона знала, что блондин прекрасно осознавал, что натворил. Драко выглядел совершенно обезоруживающе, когда его губы кривились, а нос неэлегантно морщился, пока он по-настоящему веселился.       Гермиона решила стереть эту ухмылку с его лица. Она примерила такое же выражение на себя и наклонилась вперед. На его лице появилось удивление, а чернота в центре серых глаз расширилась. Грейнджер резко остановилась. Их плечи соприкасались, а лица были в нескольких дюймах друг от друга. Драко больше не ухмылялся, вместо этого он переводил взгляд с ее глаз на губы.       — Ты будешь моим первым поцелуем, — сказала она и увидела, как он пытается скрыть улыбку. Малфой тоже наклонился, и его челка слегка упала ему на лоб, и потому что она могла, потому что то, что произошло между ними в этом пространстве, придало ей достаточно уверенности, ведьма протянула руку и откинула тонкие волосы назад. Они были такими мягкими, какими она их себе и представляла, и в этом свете его светло-русые волосы практически блестели.       — Я могу с этим смириться, — ответил он, и Гермиона слегка фыркнула, его позабавил этот звук, и он наклонился еще немного, теперь их носы почти соприкасались. — Я могу смириться с тем, что я — это все твои поцелуи.       — Как самонадеянно с твоей стороны. Как я могу дарить тебе все свои поцелуи, даже не узнав, хорошо ли ты целуешься? Я бы сильно поторговалась и... хмммф...       Сначала это было просто прикосновение губ, Драко просто хотел заткнуть ее, и она подумала, что, возможно, разозлила его, усомнившись в его умении целоваться. Но затем он принял сидячее положение, которое позволило ему взять ее лицо в ладони и слегка отстраниться.       — Я обязательно смирюсь с этим, — сказал он, все еще находясь близко, и она улыбнулась, прежде чем снова прижаться губами к его губам.       Они двигались медленно, все еще немного неуверенно. Гермиона никогда не была поклонницей любовных романов и полагала, что описания в книгах не настолько достоверны. Единственное, что она знала наверняка, это то, что ее сердце бешено колотилось в груди, и она была в ужасе от того, что он мог это услышать. Даже если Малфой и услышал это, то, похоже, не подал виду, потому что склонил голову набок и попытался притянуть ее еще ближе к себе, обхватив руками лицо ведьмы.       Гермионе нужно было пошевелиться, нужно было прикоснуться к нему, но ее положение не позволяло ей протянуть руку, потому что нужно было как-то удержать свое тело. Грейнджер отодвинулась ровно настолько, чтобы перестроиться, как это сделал он, и теперь они оба сидели, скрестив ноги, друг перед другом. Их колени прижались друг к другу, когда они возобновили поцелуй, это волнующее изучение губ друг друга. И теперь ведьма могла прикоснуться к ним, наконец-то она могла сделать то, чего жаждала уже несколько месяцев.       Его волосы были такими же мягкими, какими она их себе и представляла, и ее пальцы, казалось, нашли приют у него на затылке. Удивленный возглас, вырвавшийся из его горла, когда она притянула его к себе за шею, вызвал у нее в груди что-то убийственное, и она без тени сомнения поняла, что в ее груди что-то произошло, словно цепь защелкнулась, удерживая ее привязанной к нему.       Глаза Драко потемнели, когда он, наконец, приоткрыл их. В них почти не осталось серого цвета из-за размера зрачка, но, Мерлин, его улыбка была совсем другой. Гермионе выпала честь удостоиться нескольких личных улыбок, но эта улыбка была новой, она была ее новой любимой, и, скорее всего, вспоминая ее, она могла бы вызвать патронуса.       — Я бы тоже могла с этим смириться, — ответила Гермиона немного застенчиво, и он рассмеялся, но не раньше, чем украл у нее еще один поцелуй.       Мерлин, а сейчас такое возможно? Она не была уверена, что переживет перспективу случайных поцелуев от Драко Малфоя.       Они еще немного поговорили и определенно еще немного поцеловались, и к тому времени, как солнце начало садиться, у них заурчало в желудках, и они решили спуститься в Хогсмид, чтобы встретиться со своими друзьями. Был январь, и они были в горах, так что Гермиона знала, что сейчас не могло быть больше четырех, так как небо все еще было окрашено в красные и оранжевые тона, но когда они переставляли подушки и Драко протянул руку, стоя в дверях, Гермиона не могла не почувствовать, что в послеполуденном сиянии всё изменилось. Ощущение было немного сюрреалистичным – мягким, плюшевым и снисходительным.       Прогулка вниз и в деревню была приятной. Они снова закутались в свои пальто и шарфы, Драко обнимал ее за плечи, а она прижималась к нему. Это было немного глупо — то, как они улыбались друг другу каждый раз, когда их взгляды встречались, и Гермиона чувствовала, как трепещут бабочки при каждом сжатии руки Драко, обнимавшей ее.       Они нашли остальных своих друзей в «Трех метлах», и Гермиона была удивлена, увидев, что Блейз и Тео сидят бок о бок и, кажется, о чем-то оживленно беседуют. Блейз, несомненно, снова принялся беззастенчиво пялиться.       Тео заметил их первым, и его взгляд упал на то, как они с Драко обнимались. Он улыбнулся и подмигнул ей, прежде чем помахать рукой, чтобы привлечь внимание собеседника.       — Эй! — воскликнула Пэнси, и по блеску ее глаз Гермиона поняла, что ей придётся очень долго рассказывать о своем свидании.       Они сидели со своими друзьями, и Драко все время был рядом. Им приходилось отпускать руки друг друга, чтобы есть и пить, но их ноги оставались переплетенными под столом.       Неудивительно, что Гарри был там с Роном. Они сидели не так далеко, как раньше, и Грейнджер вскоре поняла почему.       Гарри протопал к их столу и положил перед ними утренний выпуск «Пророка».       — Ну, здравствуй, Поттер, — поздоровался Блейз. Гарри проигнорировал его и повернулся к Драко.       — Где эти твои дружки? — спросил он Драко.       — Кто? — Драко изобразил непонимание. Гермиона попыталась прочитать газету и вздохнула, увидев заголовок: «ГИГАНТСКАЯ ОШИБКА ДАМБЛДОРА».       — Твой дружок, которого укусил флоббер-червь, — выплюнул Гарри, и друзья Грейнджер захихикали.       — Мы с ними больше не общаемся, — сказал Тео, и Гермиона вопросительно приподняла бровь. Она заметила, что Винс и Грег появлялись все реже и реже, но не думала, что это было сознательным решением парней. Судя по каменному выражению лица Тео, так оно и было.       Гарри, казалось, это немного смутило, но он быстро стряхнул это с себя.       — Что ж, в следующий раз, когда они решат снова вынести сор из избы, рассказывая всё этой ужасной женщине, напомните им, что у флоббер-червей даже зубов нет.       Пэнси ухмыльнулась:       — Вы только посмотрите на это, — начала она. — Поттер кое-чему научился! В конце концов, он получает образование, а не только славу.       — Я пытаюсь втиснуть выполнение своей домашней работы между битвами с Василисками и драконами, — ответил Гарри и, не сказав больше ни слова, отошел от стола.       Гермиона повернулась к Паркинсон.       — Прекрати, пожалуйста!       Еще одна ослепительная ухмылка:       — Что именно?       Грейнджер отказалась объяснять и сменила тему, еще не готовая обсуждать то, что было на самом деле.       К счастью, разговор переменился, и они смеялись вместе добрый час, прежде чем в паб вошла эта несчастная женщина.       Гермиона наблюдала, как Скитер пыталась заговорить с Людо Бэгменом, но тот быстро скрылся. По мнению Гермионы, он всегда, казалось, убегал то от одного человека, то от другого.       — Пытаешься разрушить чью-то жизнь? — громко спросил Гарри со своего места.       — О, боже, — произнёс Блейз, увидев Скитер. — Похоже, все будет хорошо.       — У него довольно острый язык, — прокомментировала Пэнси, и это показалось ей неприлично-грязным.       Глаза Скитер маниакально сверкнули, и она, казалось, поняла, что в этом пабе присутствуют ее любимые объекты статей. Гермиона собралась с духом.       — Гарри! — воскликнула Скитер с таким выражением лица, словно снова наступило Рождество. — Как мило! Почему бы тебе не присоединиться к...       — Я бы и близко к тебе не подошел с десятифутовой метлой, — яростно ответил Гарри.       — Ого, — сказал Тео.       — Зачем ты так поступила с Хагридом, а?       Рита Скитер приподняла свои густо подведенные брови.       — Наши читатели имеют право на правду, Гарри. Я просто выполняю свою...       — Кого волнует, что он наполовину великан? — крикнул Поттер. — С ним все в порядке!       Люди притихли, все прекратили свои разговоры и сосредоточились на перепалке.       — Как насчет того, чтобы дать мне интервью о том Хагриде, которого ты знаешь, Гарри? О мужчине, у которого такие мускулы? Ваша невероятная дружба и причины, стоящие за ней. Ты бы сказал, что он заменяет тебе отца?       С Гермионы было достаточно.       Ведьма резко вскочила, сжимая в руке стакан сливочного пива так, словно это была граната.       — Гермиона, нет, — одновременно произнесли Драко и Блейз.       — Вы ужасная женщина, — процедила она сквозь стиснутые зубы, не обращая на них внимания. — Вам все равно, не так ли? Всё для истории. Любой сгодится, не так ли? Даже Людо Бэгмен...       — Сядь, ты, глупая маленькая девчонка, и не говори о вещах, которых не понимаешь, — холодно ответила Рита Скитер, ее взгляд стал жестче, когда она посмотрела на Гермиону. — Я знаю о Людо Бэгмене такие вещи, от которых у тебя волосы завились бы... не то чтобы они в этом нуждались... — добавила она, глядя на густые волосы Гермионы.       Грейнджер усмехнулась.       — Ух ты, — сказала она фальшивым тоном. — Это возвращение, и ты воображаешь себя репортером, — в конце Гермиона цокнула языком, и волосы у нее на затылке встали дыбом, когда она поняла, что ее слова прозвучали точь-в-точь как у Пэнси.       Мальчики повскакали со своих мест и окружили ее.       — Пошли, — сказал Тео. — Давай, Грейнджер, — он потянул ее за собой, а затем посмотрел на Гарри. — Лучше будет уйти, — сказал он и кивнул Скитер, которая уже достала свое перо для быстрых цитат и водила им взад-вперед по листу пергамента, разложенному на столе.       Две группы вышли из паба одновременно, но никто из посторонних, увидев их, не подумал бы, что они были вместе.       — Она снова будет преследовать тебя, Гермиона, — тихо сказал Рон, когда они все быстро пошли обратно по улице.       — Пускай! — с вызовом произнесла она, и ее дрожь утихла только тогда, когда Драко снова взял ее за руку. Она посмотрела на их переплетенные пальцы, а когда подняла глаза, то увидела, что Гарри тоже смотрит на нее.       — Я действительно считаю, что ее лучшие статьи — это те, что включают твоё имя, — прокомментировал Блейз. — Я был в восторге от начала и до конца.       Все вокруг фыркнули, и Гермиона не стала произносить вслух, что они все вместе поднялись в замок.

***

      Северус делал всё возможное, чтобы свести количество писем с угрозами к минимуму, но последнее сообщение Скитер было совсем другим. Ей удалось разозлить две разные группы людей. Поклонников Крама, которые очень громко заявляли о том, что его дочь недостойна звезды квиддича, теперь были возмущены тем, что она так легко предпочла ему какому-то «шикарного британского мага королевского происхождения», как написал один из самых креативных. Он скрыл это от своей дочери, но некоторым письмам удалось ускользнуть от него.       Группа, следящая за так называемым «шикарным британским магом королевского происхождения», была в такой же степени взбешена тем, что выросшая среди магглов полукровка осмелилась раскатать губу на Драко Малфоя.       Северусу, как и Гермионе, до смерти хотелось узнать, откуда у этой Скитер столько информации.       — Нужно что-то делать! — Гермиона ворвалась в его кабинет через три дня после публикации статьи. Ее волосы были неровно подстрижены, и несколько прядей были фиолетовыми. Северус был уверен, что это не последний модный тренд его дочери. — Единственным человеком, с которым я говорила о своем свидании с Драко, был Гарри! И я знаю, что он не собирался продавать эту информацию ей! — Северус притворился, что слово «свидание», произнесенное его пятнадцатилетней дочерью, не вызвало у него желания убежать и спрятаться.       — Ей уже запретили входить на территорию замка. Боюсь, у нас связаны руки, мисс Грейнджер, — ответил он, что только еще больше разозлило ее.       — У нее явно есть какой-то незаконный способ подслушивать частные разговоры! — ответила Гермиона. — Мы с Гарри были в нише, и там никого, кроме нас, не было.       — Возможно, Вы захотите спросить у своего брата, как ей это удалось, — произнес Северус, — поскольку он довольно искусен в подслушивании разговоров, которые его не касаются.       Щеки Гермионы покраснели, и из-за того, что чертова Нарцисса Малфой учила девочку окклюменции, он больше не мог читать мысли в ее голове, поэтому он не мог проверить, что еще ее брат мог рассказать ей о разговоре, который он подслушал между собой и Каркаровым.       — Я контролирую почту, — в конце концов, признался он, и она могла извлечь из этого всё, что хотела. — Большая часть почты не доходит до Вас, так как я ее перехватываю. Я, однако, не в состоянии перехватывать все письма, но пока школа не найдет более качественную почтовую службу, Вы могли бы воздержаться от вскрытия всего, что вам присылают.       Северус предложил ей поправить прическу, и она поблагодарила его, покраснев.       Позже, когда она ушла, Снейп задумался, правильно ли он поступил, рассказав ей об этом, или же поделился слишком многим. Сейчас он мало что мог ей предложить, видит Мерлин, он не знал, настанет ли время, когда он сможет предложить ей что-нибудь, но он, по крайней мере, хотел, чтобы она знала, что кто-то что-то делает с травлей.       Он, как никто другой, знал, как много значит, когда ты чувствуешь, что кто-то прикрывает твою спину, когда над тобой издеваются. Он не позволил бы своей дочери почувствовать ту же безнадежность, что испытывал он.       Шли недели, и Гермиона, будучи умной девочкой, начала избегать открытых пространств или сидеть у окон. Однажды он услышал, как Паркинсон смеется и шутит, что Гермиона боится, что ее услышит ветер, но Северус начал думать, что в этом может быть доля правды. Ведьма явно так думала.       Гермиона заменила занятия в библиотеке на занятия на антресолях своей гостиной, поэтому Северус соединил книжные полки там с библиотечным архивом, чтобы его дочь могла просто произнести название нужной ей книги, чтобы получить её.       С одного из портретов в гостиной Слизерина Северус мог наблюдать за происходящим там, и он отправил ей листок бумаги, пока она работала над эссе, которое, вероятно, уже было идеально. Конечно, он оставил это анонимным, просто написав: «Попроси у полок книгу, которую хочешь», и с гордостью наблюдал, как она вскинула голову, оглядываясь по сторонам, пытаясь понять, кто это прислал. Любопытство взяло верх, и она подошла к ближайшей книжной полке и попросила книгу. Мадам Пинс бы медленно убивала его, если бы когда-нибудь узнала об этом, но вздох Гермионы и последующее хихиканье при виде книги, появившейся на пустом месте и представшей перед ней, стоили того десятки раз.

***

      К счастью, остаток января и первая половина февраля прошли в основном без происшествий. Конечно, была небольшая проблема с ограблением его кладовой, и это его очень раздражало. Он знал, что именно украл этот человек, и его раздражало то, что, скорее всего, в замке кто-то варил оборотное зелье. Альбус, как всегда, не думал, что это дело, в частности, было таким срочным, как некоторые другие.       Северус был с этим не согласен, он был уверен, что тот, кто был под оборотным, стоял за всеми этими эксклюзивами, которые получала Рита Скитер, а также следил за тем, чтобы его дочь получала самые отвратительные письма.       За месяц до второго задания ночью он уже почти заснул, как внезапно проснулся от шума за дверью своих покоев. Кипя от злости и проклиная тот день, когда согласился преподавать в школе, полной глупых, безрассудных детей, он отправился посмотреть, кто был за дверью.       — Филч? Что происходит? — залаял Снейп, заметив смотрителя у подножия лестницы.       — Это Пивз, профессор, — прошипел Филч. — Он сбросил это яйцо с лестницы.       Глаза Северуса сузились. Полтергейст еще никогда не воровал, и казалось маловероятным, что он начнет с турнирных яиц. Призрак хорошо знал, что не нужно давать поводов Дамблдору окончательного изгнать его.       Что привело только к Поттеру. Северус мог поклясться, что почувствовал, как на его голове появилась седая прядь. Парень был единственным чемпионом, обладавшим способностью исчезать, и Северус был уверен, что это был один из тех случаев.       Пока он направлялся на шум, профессор увидел, что внутри его кабинета были зажжены факелы, а дверца шкафа была приоткрыта. Еще один хмурый взгляд. Если Северус узнает, что его дочь и ее брат действительно готовят очередную партию незаконного оборотного зелья… Да поможет ему Мерлин.       — Пивз? — спросил он, уставившись на яйцо в руках Филча. — Но Пивз не мог попасть в мой кабинет...       — Это яйцо было в вашем кабинете, профессор? — спросил сквиб, и терпение Северуса окончательно иссякло.       — Конечно, нет, — огрызнулся он. — Я слышал шум и вопли за дверью...       — Да, профессор, это было яйцо, которое Пивз бросил, профессор.       — Но дверца моего шкафа была приоткрыта, кто-то там рылся!       — Но Пивз не мог...       — Я знаю, что он не мог, Филч! — снова огрызнулся Северус. — Я наложил заклинание таким образом, что только волшебник может попытаться его обойти! — что ж, возможно, он слишком высокого мнения о Поттере, или, может быть, это была его дочь, но в любом случае, он был уверен, что запер ее с помощью сильных заклинаний, которые ни один четверокурсник не смог бы преодолеть. Какими бы блестящими они ни были. — Я хочу, чтобы ты пошел со мной и помог мне найти злоумышленника, Филч, — продолжил он, страстно желая поймать мальчика и оставить его на растерзание Филчу, чтобы учитель мог снова заснуть.       — Я... да, профессор... но... — Северус пристально посмотрел на мужчину и сглотнул. — Дело в том, профессор, — жалобно начал он снова, — что на этот раз директор должен будет послушать меня. Пивз обокрал студента. Возможно, это мой шанс выставить его из замка раз и навсегда...       — Филч, мне наплевать на этого проклятого полтергейста; это мой кабинет, который... Тук. Тук. Тук.       Конечно.       Северус обернулся на шум. Ему резко захотелось проткнуть тростью волшебный глаз Грозного Глаза.       — Пижамная вечеринка, не так ли? — прорычал он, поднимаясь по лестнице.       Теперь... теперь это начало обретать смысл.       Кабинет Грозного Глаза находился далеко от этой части замка, и у него не было причины находиться здесь.       — Профессор Снейп и я услышали шум, профессор, — поспешно произнес Филч. — Пивз, как всегда, разбрасывал предметы, а потом профессор Снейп обнаружил, что кто-то вломился в его...       — Заткнитесь! — прорычал Северус, прерывая его. Грозный Глаз начал действовать ему на нервы с первой недели семестра, и Снейп лишь мечтал о том, чтобы этот семестр поскорее закончился, чтобы этот мужчина покинул замок. Эти случайные проверки в его кабинете были ему по горло.       Обычный глаз Грюма был устремлен на них, но Северус заметил, что волшебный глаз остался где-то позади. Поттер был рядом. Северус знал, что этот человек мог видеть тех, кто прятался под мантией-невидимкой.       — Я правильно расслышал, Снейп? — медленно спросил Грозный Глаз. — Кто-то вломился в Ваш кабинет?       — Это неважно, — холодно отрезал он.       — Напротив, — произнес Грюм, и его изуродованный рот растянулся в жуткой улыбке, — это очень важно. Кому могло понадобиться вламываться в Ваш кабинет?       Это ты мне скажи.       — Возможно, студент. Конечно, трусливые люди.       Северус заметил ухмылку на лице мужчины.       Ублюдок.       — Думаете, им нужны были ингредиенты для зелий? — спросил Аластор. — Вы ведь больше ничего не прячете в своем кабинете, не так ли?       Северус постарался понизить голос до угрожающего тона, который заставлял его учеников дрожать.       — Вы знаете, что я ничего не скрываю, Грюм, поскольку Вы сами довольно тщательно обыскивали мой кабинет. Я бы поверил, что такой аврор, как Вы, доверяет своей работе.       Лицо Грозного Глаза исказилось в еще более уродливой улыбке.       — Это привилегия мракоборца, Снейп. Дамблдор велел мне приглядывать...       — Так получилось, что Дамблдор доверяет мне, — резко перебил Свеверус. Поскольку Поттер был где-то рядом под своей мантией, меньше всего ему хотелось, чтобы тот поверил, что Дамблдор подозревает его. Он не хотел дослушивать до конца. — Я отказываюсь верить, что он отдал Вам приказ обыскать мой кабинет!       — Альбус доверчивый человек, не так ли? Верит во второй шанс, — его голос звучал с явным презрением к самой идее второго шанса. — Но я... — Грюм покачал головой, волосы на его изуродованной голове упали на глаза. — Я знаю, что есть некоторые вещи, которые никогда не отмоешь вторым шансом. Они могут стать более чистыми, но в конце концов всегда будут темнеть снова, не так ли?       Метка Северуса ужасно жгла, и он не смог удержаться от того, чтобы схватиться за левую руку. Его глаза сузились до щелочек. Присутствие Аластора не должно было повлиять на метку. Даже присутствие Люциуса не заставило ее отреагировать. Позже Северусу придется еще немного подумать над этим.       Грозный Глаз рассмеялся.       — Возвращайся в постель, Снейп. Иначе ты вот-вот начнешь плакать на коленях.       Северус замер. Он плакал на коленях дважды в своей жизни: перед Волдемортом, когда умолял его сохранить жизнь Лили, и перед Дамблдором, когда он умолял этого человека спасти семью. И поскольку старик все еще жив, Северус знал, что он не нарушил клятву никому не рассказывать об этом.       Он шагнул ближе, ярость грозила поглотить его, но он был достаточно сдержан, чтобы не позволить ей затуманить остальные чувства. И вот он уловил знакомый запах оборотного зелья.       — У Вас нет полномочий отправлять меня куда-либо, — прошипел Северус.       У него голова шла кругом от этих коротких комментариев: то, как он казался злым на Гермиону. То, что всегда оставался на два шага позади Поттера.       Грозный Глаз с ухмылкой произнес:       — Кстати, ты кое-что уронил.       Северус заметил знакомый кусок пергамента.       Вот оно.       Поттер оказался настолько неосторожным, что уронил карту, и Северус смог бы увидеть имя того, кто находился под действием оборотного зелья. Впервые в жизни он почувствовал благодарность мародерам.       Снейп потянулся к пергаменту, но едва коснулся его, как парень произнес Акцио.       Этот юнец явно собирался рано свести его в могилу.       — Поттер! — рявкнул он, оборачиваясь и пытаясь разглядеть мальчика под мантией. Он заметил, что яйцо упало в одном месте, а карта — в другом. Улыбка скользнула по его губам. Мальчик застрял на сложной ступеньке, и это было единственным объяснением того, почему он не двигался и не действовал, будучи невидимым, чтобы забрать свои вещи.       — Там ничего нет, Снейп! — весело произнес Грозный Глаз, и Северусу захотелось столкнуть его с лестницы. — Но я буду рад рассказать директору, как быстро твои мысли перескочили на Гарри Поттера!       — Что ты имеешь в виду? — резко обернулся Северус и свирепо уставился на него.       — Это значит, что Дамблдору будет очень интересно узнать, кто точит зуб на этого мальчика! — объяснил Аластор. — И я тоже, Снейп… очень заинтересован...       Конечно, так оно и было.       — Я просто подумал, — осторожно начал Северус, — что если этот человек был в сговоре с Волдемортом, он должен был притворяться, что все еще на их стороне… Что, если Поттер снова бродит по замку после отбоя? Это его вредная привычка… Его следует остановить. Ради… ради его собственной безопасности.       — А, понятно, — тихо сказал Грюм, явно забавляясь. — Ты принимаешь интересы Поттера близко к сердцу, не так ли? Может быть, чувствуешь что-то родственное?       Последовала пауза. Сердце Северуса забилось в груди как у дикого кролика.       Этот человек знал о том, что он отец Гермионы.       — Я, пожалуй, пойду спать, — коротко сказал Снейп.       — Лучшая идея, которая пришла тебе в голову за весь вечер.       Он вернулся в свой кабинет с колотящимся сердцем.       Нарцисса. Люциус. Римус. Мэри. Волдеморт.       Кто-то еще.       Ему было все равно, что уже поздно думать об этом. Он вызвал патронуса и вздрогнул, увидев вместо привычного животного серого волка. Северус моргнул, осознав, что патронус Гермионы был арктическим волком. Оба зверя из одного семейства.       Он был в полной заднице.       — Он уже достаточно собрался с силами, чтобы сплетничать об отцовстве, — произнес Снейп тихо, чтобы не привлечь внимание Блэка на случай, если тот был бы рядом с Люпином. — Отправь это Римусу Люпину и Нарциссе Малфой.       Серебристый павлин Нарциссы появился первым: «Я приду». Это было единственным предупреждением перед тем, как щелчок зеленого пламени наполнил комнату. Он быстро убрал решетку на своем камине и впустил Нарциссу и, что удивительно, Люциуса тоже.       Они едва успели выйти, как пламя снова вспыхнуло, и Римус шагнул внутрь. Они с Люциусом хмуро посмотрели друг на друга.       — Что, черт возьми, он здесь делает? — спросил Люпин.       Северус проверил заглушающие чары на своем кабинете и на всякий случай усилил их.       — Не знаю, почему так трудно поверить, что мне она нравится, — ответил Люциус так, словно это не он два года назад тайком пронес в замок дневник.       Римус решил проигнорировать его и повернулся к Северусу.       — Тебе повезло, что он был в ванной, когда прилетел патронус, — произнес он. — И всё изменилось.       — Я в курсе, — огрызнулся Снейп.       — Неужели ты так сильно по мне скучал? — усмехнулся Римус, и Северусу захотелось стереть ухмылку с лица этого человека.       — Что ты узнал? — спросила Нарцисса, не давая Снейпу наброситься на Люпина и переходя сразу к делу.       Он рассказал им о событиях вечера и поведении Грюма на протяжении всего семестра.       — Как ты думаешь, это мог быть Питер? — спросил Римус. — Мы с Сириусом уверены, что в прошлом году он сбежал к Волдеморту.       — С каких это пор Петтигрю может сварить хоть одно зелье? — холодно произнес Северус.       — Я полагаю, это тот же человек, который наложил Темную метку на Чемпионате, — парировал Люциус.       — Я думал, это был ты, — огрызнулся Люпин, но Малфой проигнорировал его слова.       — Кто это? — спросила Нарцисса. — Мы, должно быть, кого-то упустили из виду.       — А что если это кто-то новенький? — предположил Римус.       Люциус нахмурился.       — Он не связывался ни с кем из ближайшего окружения. Сомневаюсь, что он доверил бы кому-то новому находиться в замке.       — Но не похоже, что внутренний круг активно искал его все эти годы, не так ли? — парировал Северус.       Люциус скривил гримасу, которая могла означать как «я же не гончая собака», так и «ожидания существуют, и это не моя вина». Северус не был уверен, что именно из этого.       — Если Петтигрю добрался до него, — начал Римус, — он, вероятно, рассказал Сами-Знаете-Кому о карте и о том, как Гарри смог заметить имя, которого не должно было быть в замке.       — В этом году в замке стало больше людей, и благодаря этому стало легче смешаться с толпой, — заметила Нарцисса. После этого она вздохнув, добавила: — Какое замечательное совпадение.       — Кстати, о совпадениях. Кто расследовал нападение на Грюма в начале семестра? — спросил Северус. — Тогда он явно не заметил теней.       — Артур Уизли, — ответил Римус. Люциус позволил себе колкость, которая произвела впечатление на Северуса. — Он выполнял свою работу.       — Мы уверены в этом, — солгала Нарцисса. — Но речь не о недостатках Артура Уизли. Питер мог стоять за нападением на настоящего Грюма. И поскольку мы знаем, что он скорее крыса, чем волшебник, он, должно быть, сделал что-то не так, из-за чего вызвали мракоборца.       — Артур поговорил с Аластором, неважно с настоящим или под оборотным, он сказал нам, что Аластор сообщил, что злоумышленники взорвали мусорные баки, — вспоминал Римус.       — Тогда он разговаривал с человеком под оборотным, и Петтигрю было бы легко сбежать в своем крысином обличье, — заключил Северус.       Римус на мгновение задумался, а затем вздохнул.       — Сириус также считает, что в этом замешан кто-то еще. Гарри рассказал Сириусу о сне, который приснился ему летом перед Чемпионатом Мира. Он был в доме и слышал, как Петтигрю и Сами-Знаете-Кто замышляли его убийство с другим человеком. Гарри не знает, кто он такой. Он сказал Сириусу, что никогда его раньше не видел.       — Мы действительно сейчас будем верить чьим-то снам? — спросил Люциус с недоверием. — Мы что? Пятнадцатилетние девочки?       Нарцисса не отреагировала на колкость мужа: ее лицо стало напряженным, словно она сжала челюсти. Ее глаза лишь слегка расширились.       — Что еще он видел во сне? — спросила она.       — Маггла и змею Сами-Знаете-Кого. Маггл был убит за то, что подслушивал, и Гарри проснулся, когда Петтигрю развернул кресло лицом к магглу.       Нарцисса задумчиво прищурилась. Северусу всегда казалось, что она выглядит сердитой всякий раз, когда погружается в свои мысли. Римус тоже заметил выражение ее лица.       — Что? — спросил Люпин.       — А где же была змея? Во сне? — уточнила она.       — Что? — переспросил Римус, сбитый с толку. Северус почувствовал то же самое. — Почему это имеет значение?       — Потому что мы можем узнать, был ли это на самом деле просто сон или видение в зависимости от того, где в этой сцене стоял Поттер. Если Поттер видел всех этих людей во сне, это означает, что он не был одним из них с точки зрения восприятия. Он действительно видел змею?       — Я не знаю, — ответил Римус.       Нарцисса издала звук недовольства.       — Мы всегда могли бы пойти неприятным путем. Хорошо, что мы трое хорошо знакомы с маггловскими больницами. Если кто-то появится холодным и окоченевшим без каких-либо других признаков смерти на теле, тогда мы узнаем.       Если бы Северус мог больше никогда не заходить в магловскую больницу, он считал бы себя счастливчиком. Римус, будучи безработным, вызвался пойти с ним.       — Мальчик не говорил как там был Темный Лорд? — через мгновение спросил Люциус.       — Нет, но он использовал Петтигрю для создания заклинаний и сказал, что Сами-Знаете-Кто знал, что Петтигрю, похоже, был недоволен его формой, — произнес Северус, стараясь уловить суть.       — Тогда стоит вспомнить события Чемпионата Мира, — пробормотал Люциус, его взгляд казался устремленным куда-то вдаль.       — И для чего это? — недоуменно спросил Северус.       — Темная метка. Тот, кто её наложил, должен иметь свою метку, — объяснил Люциус с очевидной уверенностью. Северус задумался: действительно ли страх этого человека был настолько велик, что он решился на такую помощь. — Это не может быть кто-то из новеньких. Если Темному Лорду нужен Петтигрю для выполнения своих заклинаний, значит, он не может заклеймить кого-то ещё.              Это заставило всех замолчать. Это правда. Северус прекрасно помнил, как было больно получить это клеймо, и он потратил больше времени, чем готов был признать, пытаясь разобраться во всех этапах этого процесса, чтобы в один прекрасный день снять эту отвратительную метку со своей руки.       — Значит, мы кого-то забыли, — с гордостью произнесла Нарцисса.       — Кто на свободе и кто в Азкабане? — спросил Римус, и Северус с ужасом наблюдал, как мужчина усаживается на стул. Нарцисса вздохнула и сделала то же самое, придвинув к себе другой стул. Люциус со вздохом сел, и Северус последовал его примеру. Он взял со стола лист пергамента и перо.       — Макнейр, Эйвери, Крэбб, Гойл, Нотт, близнецы Кэрроу, Яксли и Селвин, — перечислил Люциус с легкостью. Он заметил удивленный взгляд Римуса. — Что? Я должен держать их под контролем.       Северус произнес заклинание, и имена, которые он записал на пергаменте, появились перед ними.       — Макнейр сейчас работает в Министерстве, но я не понимаю, как это вообще произошло, — сказала Нарцисса, зачеркивая первое имя своей палочкой. — Крэбб навещал нас всего два дня назад, а Нотт… ну, мы все знаем, чем занят Нотт-старший.       Она продолжала вычеркивать имена, словно размышляя вслух.       — Гойл не понял бы тонкости, даже если бы это ударило его по лицу, — добавил Люциус, вычеркивая другое имя. — Эйвери слишком стар для этого. Он медлителен и не смог бы долго скрываться.       — Я помню Кэрроу, — сказал Римус. — Алекто была зла по своей природе и никогда не упускала возможности кого-нибудь околдовать.       — Но если она замешана в этом деле, то и Амикус тоже, — размышлял Люциус. — Эти жуткие близнецы никогда не бывают друг без друга. Кроме того, Поттер видел мужчину, а не женщину. Амикус — это сила двоих. Алекто думает за обоих.       — Значит, у нас остаются Яксли и Селвин? — спросил Северус.       — Я могу попытаться договориться с ними о встрече и посмотреть, придут ли они или найдут оправдания, — предложил Люциус. Теперь Снейп начал подозревать, что тут уже Малфоя опоили оборотным зельем.       — И почему ты так активно помогаешь? — спросил Римус с недоумением.       Люциус усмехнулся:       — Я давал дом Гермионе бесчисленное количество раз, в «Пророке» есть колдография, на которой я кладу руку ей на плечо. Как много знала крыса? Сколько он рассказал Темному Лорду? Темный Лорд еще не связался со мной. Это потому что он думает, что я его бросил? Или потому что больше не видит во мне члена своего ближайшего окружения? Или ему просто доставляет удовольствие заставлять меня потеть? Нет ничего хуже для меня, чем оставаться в неведении. Если я не знаю, что происходит, я не могу искать обходные пути. Я не могу гарантировать безопасность своей семьи.       Люпин усмехнулся:       — А я-то думал, что ты передумал.       — Пожалуйста, волк, еще слишком рано для этого. Кроме того, в Министерстве сейчас хаос. Фадж никогда не был так опозорен, как сейчас. И теперь мы узнаем, что Грозный Глаз находится Салазар знает где? Вероятно уже мертв...       — Нет. Ему нужны волосы и воспоминания. Кто бы это ни был, он держит настоящего Грюма при себе, — Северус прервал его.       Люциус пожал плечами:       — Неважно. В любом случае это ничего не меняет.       — Уже поздно, — произнес он, устало отводя взгляд от них. Ему необходимо было уединение, чтобы обдумать в тишине манеры и реплики самозванца Грюма. Ни одно выступление не было безупречным. — Присмотри за Яксли и Селвином. Возможно, стоит обратить внимание и на других. Я займусь Грозным Глазом.       — Я спрошу Артура и других мракоборцев, которые были на Чемпионате Мира, — предложил Римус. — Посмотрим, что сможем узнать.       Нарцисса кивнула, и она с Люциусом быстро поднялись и направились к камину, не удосужившись пожелать спокойной ночи.       Люпин колебался. Северус понимал, что тот обдумывает свои следующие слова. Он не раз был свидетелем того, как бывший староста разрывался между желанием рассказать директору о проделках своих друзей и необходимостью сохранить молчание.       — Карта подскажет тебе, — произнес Римус в конце концов. — Гарри тебе ничего не расскажет, но, возможно, Гермиона сможет помочь.       — Что? Ты хочешь, чтобы я попросил свою дочь украсть карту у брата, чтобы взглянуть на нее? — недоуменно переспросил Северус.       Люпин закатил глаза:       — Я уверен, что ты сможешь подобрать для этого более подходящую формулировку. Но да, именно это я и имею в виду.       — Иди домой, твоя дворняжка, вероятно, уже носится за своим хвостом, — сказал он с легкой усмешкой, на что Римус фыркнул в ответ.       — Спокойной ночи, Северус, — произнес он, прежде чем шагнуть в камин.