Глава 32. Я пытаюсь найти недостающий элемент

что за тайна? забудь обо всем, пошли всё к чертям! мы где-то между раскачиваемся, раскачиваемся в тебе есть то, что мне нужно забудь обо всем, выкинь все из головы!       — Гермиона, мне нужно с тобой поговорить, — она услышала позади себя мужской голос и обернулась, чтобы увидеть Гарри с широко раскрытыми зелеными глазами. Его волосы были взлохмачены сильнее обычного.       Это был первый раз, когда он подошел к столу Слизерина. Такая дерзость не осталась без внимания ее однокурсников, которые в в открытую пялились на него.       — Моя мама выпускает средства для волос, Поттер, может тебе нужно что-нибудь? — саркастически предложил Блейз.       — Да, конечно. Скажи ей, чтобы она отправила в спальню для парней четвертого курса Гриффиндора, на третью кровать, — Гарри ответил так же саркастически. — Гермиона, это срочно.       — У тебя всегда срочно, — пробормотал Тео, сидящий рядом с ней.       Гарри вел себя странно. Страннее обычного.       Ведьма кивнула, вставая со своего места:       — Что такое?       Они вышли из Большого зала в тишине, но она чувствовала взгляды друзей на своей спине.       — Где Уизли? — спросила Грейнджер.       — Я сказал ему остаться. Мне не нужен еще один поединок между вами двумя, — сказал ей Гарри, и его щеки покраснели. — Я не доверяю ему то, что должен рассказать тебе, — закончил парень.       Это вызвало любопытство у Гермионы. Она никогда не была первой, кто слышал какие-то новости от Гарри, от самого Поттера. Уизли всегда был первым. Чтобы Гарри узнал что-то и не побежал сначала к рыжему… Это точно было что-то важное.       — Еще один сон? — спросила она.       — Нет, — ответил гриффиндорец. — Погоди, давай уйдем куда-нибудь, где нас никто не услышит. Я больше не доверяю даже стенам.       Гермиона кивнула. Она тоже больше не чувствовала себя в безопасности в стенах школы. Ребята поднялись по лестнице на пятый этаж. Ведьма просто следовала за ним, пока они проходили одну дверь за другой, а затем остановились у четвертой двери слева от статуи Бориса Бестолкового.       — Мы…? — начала она, но резко остановилась, когда Гарри произнес пароль.       Он ухмыльнулся:       — Я надеялся, что его все еще не поменяли, — и они вошли в комнату. Гермиона широко раскрыла глаза, увидев огромные размеры ванной. Она была там только один раз в начале семестра, но тогда не совсем не могла осознать, что происходит. Только не будучи покрытой кровью.       — Нам здесь не положено быть.       Гарри запер за ними дверь.       — Я проверил по карте, здесь точно никого нет. И я просто запер ее изнутри, — он также открыл несколько кранов, приглушив звук. Это уже отдавало паранойей.       — Что случилось, Гарри?       — Вчера кое-что произошло, — начал он, — я имею в виду, много чего, — добавил он, а затем начал рассказывать ей все те вещи, что произошли прошлой ночью. Послание в яйце, русалки, Миртл, Пивз и разговор между Грюмом и профессором Снейпом.       — Снейп сказал Филчу, что кто-то ворует из его кабинета, и он, похоже, не хотел, чтобы Грюм узнал об этом, но, Гермиона, единственная причина, по которой я вообще там был, это то, что я видел кое-кого в кабинете Снейпа на карте!       — Кого же ты увидел, Гарри?       — Барти Крауча! — воскликнул парень, и Гермиона нахмурилась.       — Но разве он не слишком болен для работы? — спросила она, цитируя Перси Уизли. — Что он делает, пробираясь в замок в будний день в час ночи?       — Вот именно! — не унимался Поттер — И дело в том, что я нигде не видел Грюма на карте! А он пришел с той же стороны, что и Снейп. В любом случае, это было не самое худшее. Грюм сказал Снейпу кое-что… Ну, Снейп ненавидит всех учителей ЗОТИ, но, похоже, он ненавидит Грюма особенно. Судя по всему, Аластор время от времени проникает в кабинет Снейпа, а тот очень сильно вздрогнул, когда Грюм заикнулся о некоторых вещах, которые никогда не отмоешь вторым шансом, которые могут стать более чистыми, но в конце концов всегда будут темнеть снова.       — Что? — спросила ведьма, и какая-то её часть нашла это очень зловещим.       — Я не знаю. Но он также сказал Снейпу идти спать, прежде чем он начнет снова плакать, и Снейп просто ушел! — Гарри, казалось, не мог поверить, что кто-то посмел приказывать их профессору Зельеварения.       — Ты сказал, что это не самое страшное, что было еще?       — Ты правда не поверишь, Гермиона, но после того, как я вернулся, я еще раз проверил карту, чтобы увидеть, разошлись ли они по своим покоям, и угадай, кого я увидел в кабинете Снейпа? — Гермиона непонимающе покачала головой. — Нарциссу и Люциуса Малфой, а вместе с ними Римуса!       — Люпина? — не поверила Гермиона, ее собственные глаза теперь соответствовали широко раскрытым глазам Гарри.       — Именно! И это не выглядело как короткая встреча старых одноклассников, они оставались неподвижными в его кабинете больше часа. Что бы они там ни делали, они определенно о чем-то разговаривали!       — Зачем Римусу разговаривать с ними?       — Вот о чем я тебе говорю! Это не давало мне спать почти всю ночь. А что, если Люпин перейдет на их сторону?       — Гарри! — резко бросила Гермиона. — Ты вообще слышишь, что говоришь? Перейдет на их сторону? Это исключено!       — Да, но что, если…       — Не говоря уже о том, что ты как будто бы намекаешь на то, что профессор Снейп тоже на другой стороне, — добавила Гермиона. — Сколько раз мы это обсуждали? Профессор Снейп спас тебе жизнь!       — Да-да, хорошо, но что там забыл Люциус Малфой?       Гермиона вздохнула. Тяжело.       — Он сложный… Он сторонник Волдеморта, не пойми меня неправильно. Вот почему я ушла от них тем летом, но… — ведьма остановилась, быстро решая, что сказать. — Он создает определенные условия. Что бы ни случилось на их стороне, Люциус этому не доверяет, — произнесла Грейнджер. — Нарцисса — это совсем другая история. Она обучала меня окклюменции, чтобы я могла противостоять Волдеморту. Она не на его стороне, но я думаю, что она будет стоять рядом со своим мужем до самого конца.       — Так поступают настоящие слизеринцы, — прокомментировал Гарри, бросив на нее понимающий взгляд. Гермиона кивнула, это то, что отличает настоящих слизеринцев.       — Они должны что-то знать, Гарри. Нарцисса и Римус… это не случайность. Я видела их летом. Миссис Малфой в основном общалась с Сириусом, но между ней и Люпином была какая-то фамильярность, я просто не знаю, что именно стоит за этим, — сделала свой вывод девушка.       Гарри кивнул.       — Что бы ни произошло между Снейпом и Грюмом, Снейп сам позвал их, — подытожил Гарри. — Это единственный вывод, к которому я пришел вчера вечером, размышляя об увиденном.       Гермиона согласилась. Она наклонила голову набок:       — Ты видел Грюма на карте вчера ночью?       — Я не думаю, что он был в замке. Я видел только Барти Крауча, бродящего то тут, то там.       — А сегодня? — спросила Гермиона, — у тебя карта с собой?       Гарри кивнул и достал ее из школьной сумки:       — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — он указал палочкой в центр пергамента, и они вместе наблюдали, как каждый уголок замка и люди внутри него появляются на листах бумаги.       — Вот! — указала Гермиона на фигуру Барти Крауча. Он был в кабинете Дамблдора, вместе с директором.       — Опять, — удивился Гарри. — Как думаешь, Министерство знает, что он здесь?       Гермиона не ответила, она просматривала остальную часть карты. Она видела профессора ЗОТИ за учительским столом этим утром, прежде чем ушла с Гарри, но теперь его нигде не было видно. А у слизеринцев через пятнадцать минут должен был быть урок с ним.       — Слушай, Гарри, — начала Гермиона. — Могу ли я одолжить карту? — спросила она. — Я думаю... — она замялась, это казалось безумием, но слизеринка могла легко проверить кое-что. — В прошлом году на карте показалось имя Петтигрю. Я не думаю, что то, что Грюм невидим на карте — это случайность. У меня с ним урок через пятнадцать минут, — объяснила она ему. — Я могу легко проверить, тут он или нет…       Если вместо него Гарри увидел Крауча в кабинете Снейпа… Северус сказал, что кто-то стащил что-то из его кладовки. То есть все еще продолжает воровать, а не так, чтобы это было один раз. Прошлой ночью Грюма на карте не было, но зато был Крауч. И, по словам Гарри, Грюм пришел с той же стороны, что и Снейп. Гермиона была в кабинете ЗОТИ бесчисленное множество раз в прошлом году, она прекрасно знала, что они находятся по разные стороны замка.       Ей просто нужно было сначала проверить свою гипотезу.       — Да, конечно, — ответил Гарри, и Гермиона моргнула, вырываясь из своих размышлений.       — Спасибо, — коротко ответила она, — Я верну её тебе сегодня вечером.       — Карта настолько же твоя, насколько и моя, — улыбнулся Поттер. — Мантия тоже, ты же знаешь это?       Для человека, у которого никогда не было личных вещей, Гермиона была впечатлена тем, как легко он был готов делиться.       Девушка улыбнулась ему в ответ. Быть может, Гарри был просто слишком добр.

***

      — Сядь передо мной, — прошипела она Тео, когда они вошли в класс.       Нотт не задавал лишних вопросов, просто поднял бровь с любопытством. Он знал, как добиться своих ответов.       Гермиона раскрыла карту за пределами класса и сложила ее так, чтобы класс по ЗОТИ оказался посередине. Она спрятала ее среди своих книг. Драко сел рядом с ней и посмотрел на ее странное поведение.       — Хочу ли я знать? — спросил он.       — Ты узнаешь позже, — ответила она, ожидая. Грюм любил появляться в классе, когда все уже сидели. Было очевидно, что он проверял это своим жутким глазом, чтобы открыть дверь в нужное время.       Гермиона воспользуется его театральностью. Она положила все свои книги и пергаменты на стол, а после начала класть все эти материалы обратно в свою школьную сумку. Ее руки немного дрожали, когда она услышала открытие двери и лязг его трости, как раз когда последняя книга, лежавшая поверх карты отправилась в ее сумку.       Вот оно. Барти Крауч.       — Шалость удалась, — пробормотала ведьма, засовывая карту в сумку вместе с последней книгой.       Драко смотрел на нее, выглядя впечатленным. Он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо:       — Горячо.       Гермиона почувствовала, как ее уши горят, а губы скривились от смущения.       — Мистер Малфой! — рявкнул Грюм, и парочка подпрыгнула, как и весь класс. Драко, казалось, не был обеспокоен, Гермиона поняла, что это было его намерением с самого начала. Глаз Грюма видел всё, и он, казалось, все время смотрел на нее. — Я уверен, что этот социальный эксперимент для Вас интересен, но я бы также хотел, чтобы Вы оставили свой интерес за пределами моего класса!       Социальный эксперимент.       Грюм назвал ее социальным экспериментом.       Она была не единственной, кого это оскорбило. Поскольку это замечание не ускользнуло от ее друзей.       Гермиона отвела левое колено в сторону, коснувшись Драко, и выдвинула правую ногу вперед, пытаясь добраться до икры Тео, в молчаливой просьбе обоим парням.       К сожалению, у нее не было третьей ноги, и Блейз остался без внимания. Со страхом она наблюдала, как он начал довольно громко перебирать страницы:       — Я запутался, профессор, — в его голосе звучало притворное замешательство. — Кажется, я нигде не могу найти лекцию о нетерпимости.       Гермиона вздохнула. Грюм уставился на парня:       — Минус пять баллов со Слизерина за наглость! — рявкнул он.       Как всегда, это был ужасный урок.       И как всегда, они безумно ждали, когда уже наконец окажутся очень далеко от этого класса, чтобы всё обсудить.       — Что это было? — спросил Тео.       Она посмотрела на своих друзей, все они смотрели на нее, ожидая.       — Я пока не знаю, — солгала слизеринка. Гермиона не могла рисковать, подвергая их опасности. Грейнджер понятия не имела, почему Барти Крауч притворяется Аластором Грюмом и вместо того, чтобы выполнять свою работу, преподает Защиту от Темных Искусств и ворует из шкафа с зельями посреди ночи. — Мне сначала нужно пойти в библиотеку, как думаете, Бинс заметит, если я прогуляю его урок?       Глаза Тео расширились:       — Ты подумываешь прогулять урок? — повторил он с благоговением в голосе.       — Гарри мне кое-что рассказал, и я… — она замялась, — что-то не так. Давайте встретимся в вашей комнате после ужина, тогда я вам всё и расскажу.       Никто не упомянул комментарий Грюма о ней, и Гермиона не чувствовала, что это было нужно. Глядя на всех вокруг, она знала, что это было беспочвенно.       Они кивнули и повернулись, чтобы пойти в класс профессора Бинса. Гермиона придержала Драко за рукав.       — Мне нужно, чтобы ты пошел со мной.       Малфой перехватил ее сумку и перекинул через плечо. Ведьма проследила за этим движением, не сказав ни слова. Они отправились по лестнице в библиотеку.       — Ты ведешь себя очень странно, я надеюсь, ты это понимаешь? — спросил он Гермиону.       — Я знаю. Но не волнуйся, ты будешь чувствовать себя так же странно, когда я расскажу, что, по моему мнению, происходит.       Он фыркнул.       — Не могу дождаться, — ответил Малфой и повернулся в сторону обычного столика Гермионы у окна.       — Нет, — произнесла она, — никаких окон. Я не хочу...       — У тебя тоже паранойя.       — Это не паранойя, если все мои разговоры каким-то образом попадают на первую полосу «Пророка», — парировала слизеринка, и они пошли между огромными томами раздела Магической истории.       Драко чихнул, и Гермиона не была уверена, был ли это настоящий чих или он просто драматизировал ситуацию. Эта часть библиотеки обычно была пуста. Уроки Бинса проходили достаточно ужасно, и никто из учеников не решался на дополнительное чтение по этой теме.       Они сели, и Гермиона достала из сумки два листа пергамента и протянула один Драко, чтобы они оба могли делать заметки.       — Что мы делаем? — спросил Малфой.       Грейнджер придвинула свой стул вплотную к нему и наклонилась, чтобы говорить тише, Драко повторил ее движение и, положив руку ей на колено, получил сердитый взгляд от ведьмы.       — Веди себя прилично, — предупредила она. После поцелуя с Драко Малфоем, он начал демонстрировать свою сильную тактильность, но Гермиона еще не совсем привыкла чувствовать его теплую ладонь на своих коленях, талии или пояснице.       — Я очень прилично себя веду.       — В твоих снах, ты имеешь в виду.       Он ухмыльнулся:       — Боюсь, там я веду себя очень плохо, — Грейнджер почувствовала, как все ее тело вспыхнуло от этого комментария. Но она была не одинока в этом, ведь, несмотря на всю его браваду, он всегда оказывался смущённым после своих более прямолинейных комментариев.       — Мне следовало попросить Тео, — пробормотала Гермиона, и Драко усмехнулся, однако промолчал. Она наложила на пергамент заклинание, защищающее от обмана, сделав его нечитаемым ни для кого, кроме них двоих. Ведьма почувствовала, как Малфой напрягся рядом с ней: он, казалось, понял, что всё, что она собиралась ему сказать, было серьезно.       — Хорошо, — сказал блондин, внезапно став серьезным. — Зачем я тебе нужен?       — Что ты о нем знаешь? — спросила она, записывая имя Барти Крауча поверх пергамента.       — Он? Снова?       Девушка кивнула.       — Он притворяется им, — объяснила она, записывая имя Грюма на пергаменте.       — Что?       — Точно. Сегодня на уроке я проверила это. Этот человек, — она указала на имя Крауча, — был тем, кто учил нас.       — Откуда ты знаешь?       Гермиона достала карту из своей школьной сумки:       — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — пробормотала она и посмотрела на Драко, который наблюдал, как оживает карта.       — Ты, блядь, издеваешься надо мной? — спросил Малфой. — Это... это... весь замок? — наконец договорил он, вытаращив глаза, когда увидел, как пергамент расширяется и на нём появляются имена. — Каждый человек?       Гермиона кивнула.       — На этой карте постоянно показываются все, кто находится в данный момент в замке, — объяснила ведьма. — Именно так мы узнали, что Петтигрю жив. Гарри увидел его имя на карте. Это не ложь.       — У него есть мантия и это? Теперь понятно, как он постоянно выпутывается из неприятностей, — объявил Драко.       — Хотела бы я, чтобы это могло обезопасить его, — ответила она, — но да, это помогает. И это то, что он видел вчера, а я видела сегодня, — она снова указала на имя Барти Крауча. Он был в классе Защиты, преподавал на третьем курсе Когтеврана, если судить по имени Полумны Лавгуд.       — Почему?       — В этом-то и вопрос, — ответила она. — Но есть кое-что еще, Драко, — Гермиона быстро написала имена людей, которых Гарри видел в кабинете профессора Снейпа прошлой ночью. — Что общего у этих людей и почему они оказались вместе в час ночи?       — Эти двое? — уточнил Драко, указывая на имена своего отца и Римуса, и фыркнул. — Единственное, что у них есть общего, это то, что один каждый год пытается продвинуть закон о борьбе с оборотнями, а другой — один из них.       — По словам Гарри, они пробыли в кабинете профессора Снейпа больше часа, после того как он, — она указала на Крауча, — сказал что-то, от чего профессора Снейпа охватила дрожь, и он схватился за левую руку.       — Нет, — Драко покачал головой, — это невозможно. Не может быть, чтобы он был одним из них.       — Что? Одним из кого?       Драко взял перо и нарисовал на нем змею и череп, Гермиона заметила, что это напоминает знак, который она видела в небе той ночью. Он огляделся, внезапно почувствовав себя таким же параноиком, как и она. Слизеринец понизил голос, и Грейнджер ничего не оставалось, как придвинуться к нему еще ближе.       — Это его метка, Гермиона. У его последователей она выжжена на левой руке. Я видел его метку, — он указал на имя своего отца. — Летом, после того, как ты уехала, я слышал, как он разговаривал с матерью: метка снова горит, ощущение стало яснее.       Гермиона вспомнила, как Гарри описывал боль в шраме после своих снов и что он чувствовал, когда был рядом с Волдемортом и Квиреллом в Комнате. Как будто кожа горела.       — Я никогда не был уверен насчет профессора Снейпа... — он заколебался, наблюдая за реакцией Гермионы.       — Ты хочешь сказать, что... — она замолчала, вспомнив, как всё это время бросалась защищать их профессора от обвинений Гарри, и он... То, что Гарри подслушал между Каркаровым и профессором Снейпом! Он говорил о метке!       «Каркаров сказал, что что-то становится всё яснее и яснее», — сказал тогда Поттер.       У Каркарова была метка. Как и сказал им Сириус, он купил себе свободу, подставив других людей. И поскольку он знал, что у профессора Снейпа она тоже была, он пошел уточнить у этого человека.       «Что-то о том, что Снейп делал вид, что что-то не происходит», — что это тогда значило? Что профессор Снейп не обращал внимания на горящую метку?       — И да, и нет, — сказал он и, увидев выражение ее лица, потянулся к ее запястью. — Гермиона, есть вещи, которых я не понимаю, — в его тоне слышалась настойчивость. — Есть разговоры, в которые я не был посвящен. Но также есть одна вещь, которую я знаю с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы понимать, насколько разделен мир, в котором мы живем: мой отец и дядя Северус всегда расходились во взглядах на фундаментальные убеждения, — сказал он ей. — Ты ведь помнишь тот дневник, верно? Дядя не хотел, чтобы он попал в замок, а мой отец хотел. Они ссорились все лето, — Гермиона кивнула, она вспомнила, как Драко говорил ей об этом. — Но дело в том, что раньше они этого не делали. То есть не соглашались. Это то, что мой отец всегда бросает дяде в лицо, когда они спорят.       — Так, что изменилось? — спросила она. Потому что Гермиона тоже кое-что помнила. У Мастера Зельеварения всегда были какие-то замаскированные советы, небольшие комментарии, призывающие ее быть настороже, быть внимательной. Если он был Пожирателем смерти, почему он так старался защитить ее и Гарри?       — Я не знаю. Но это, — он указал на группу имён, — доказывает то, что я говорил Тео. После того вечера на Чемпионате Мира тон моего отца изменился. Может, мольбы матери наконец-то дошли до его сознания, может, дело в чём-то другом, но он стал вести себя тише.       Провизия. Гермиона вспомнила все многочисленные документы, которые он подписывал.       — Так кого же ты имел в виду, когда говорил: «Не может быть, чтобы он был одним из них»?       — Его, — ответил слизеринец, указывая на имя Крауча. — Ты сказала про дрожь. Это реакция на метку. Отец однажды сказал мне, что это их объединяет, они всегда могут узнать, когда рядом есть кто-то из последователей. Он не один из них, — он снова указал на имя Крауча. — Мерлин знает, сколько раз отец пытался подкупить его. Отец говорил, что он несгибаемый.       — Тогда почему он под оборотным? Что ему нужно в замке?       — Вот в чем вопрос, не так ли? — спросил Драко. — А дядя Северус знает, кто притворяется Грюмом?       — Я не знаю. Я так не думаю. Он знал, что кто-то ворует у него ингредиенты. Когда это делала я, он знал, что я готовлю, потому что был осведомлён, для чего я брала ингредиенты, поэтому я уверена, что он узнал, что кто-то варит оборотное зелье, прежде чем узнал, что это был Грюм. Если он вообще уже узнал об этом.       — Горящая метка выдала бы его. Аластор Грюм не стал бы заполнять Азкабан преступниками, чтобы позже получить такую же татуировку. Он знает, что это кто-то другой.       — И на Грюма напали, помнишь? — заметила Гермиона заметила. — Когда в «Пророке» написали, что это был просто еще один случай, когда Грюм видел тени.       Драко кивнул и записал, на кого напали.       — Значит, это сделал Крауч? — спросил слизеринец. — Он работает в Министерстве, он должен был знать, кого отправят и сколько времени им потребуется, чтобы прибыть на место вызова, особенно учитывая, что Грюм оформляет ложные вызовы через день.       — Хорошо, но что насчет его мотивов? Что он получает от пребывания здесь, в Хогвартсе, чего не может получить от своего высокого положения в Министерстве?       Малфой задумался и провел черту между Краучем и Грюмом. Гермиона зачарованно наблюдала, как он быстро написал несколько слов под именем Грюма: «атакован», «заполнил Азкабан», «доверие Дамблдора», «другие боялись». Под именем Крауча значилось только одно: «падение Фаджа».       — Что это?       — Министр, — ответил парень. — Его популярность стремительно падает. Мать устроила настоящий переполох, «напав» на него с ситуацией Сириуса. Люди задаются вопросом, что еще он не изучил должным образом.       — Сотрудница Министерства, которая исчезла, — произнесла Гермиона и написала имя Берты Джоркинс под фамилией Крауча.       — Но это никак не связано с Хогвартсом. Почему он притворяется Грюмом?       — Чтобы быть ближе к Дамблдору? — предположила Грейнджер. — Из-за Турнира он все равно был бы здесь, как и мистер Бэгмен, поэтому ему не нужен был предлог, чтобы попасть в замок. Ему нужен был предлог, чтобы находиться здесь длительное время.       — Надзор или обслуживание? — задал вопрос Драко и записал его на пергамент. Прозвенел звонок, возвещающий об окончании второго урока.       — Ты имеешь в виду, наблюдает ли он за чем-то или что-то делает?       — Или за кем-то.       Гермиона откинулась на спинку стула, чтобы подумать. Гарри рассказал ей, что Крауч обвинил его в том, что это он наколдовал Темную Метку в тот день на финале. Винки была найдена под руку с Гарри. Он уволил Винки. Как она заполучила его палочку? Украла ли она ее? Когда?       — Драко! — прошипела Грейнджер и написала имя Винки под фамилией Крауча. Она рассказала ему все, что знала, и добавила: — Он так и не появился на игре, помнишь? Эльфийка осталась там одна. Винки все еще переживает из-за того, что ее выгнали со службы у Крауча. Если она украла палочку, то сделала это не по своей воле, а выполняя приказ.       — Эльфам все равно не нужны волшебные палочки, чтобы колдовать, — возразил Драко. — Их магия отличается от нашей. Что означает, — он остановился и положил перо поверх пергамента, — что она украла её для кого-то другого, — после он записал эту мысль.       — Заклинания можно отследить, — сказала Гермиона. — Я читала, что сотрудники Министерства регулярно проверяют свои палочки, и если Крауч наложил Темную Метку, он знал, что они смогут найти, кто сотворил заклинание. Ему нужна была чужая палочка.       Драко кивнул.       — Пожиратели смерти и Метка в небе вызвали панику. Крауч знал, что в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников, и это заставит Дамблдора усилить охрану замка.       — Поэтому он выбрал знаменитого бывшего мркоборца на должность преподавателя Защиты, — добавила она. — Каждый год у нас назначается новый преподаватель.       — Это чересчур, — отметил слизеринец. — Но это то, что мы имеем.       — Согласна. Это требовало проделать много работы, и ради чего? Готовить оборотное зелье сложно, на каждую порцию уходит не меньше месяца, и еще нужно добавить частичку человека, в которого ты превращаешься. Не говоря уже о том, что эффект длится всего час...       — Подожди, — перебил слизеринку Драко. — Нет, тут что-то не так.       — Что?       — Крауч был в замке, помнишь? — спросил он. — Мы видели Крауча и Грюма в одном и том же месте, — напомнил он ей, и Гермиона сокрушенно вздохнула.       — Как? — прошептала она. Всё встало на свои места, но теперь она чувствовала, что они вернулись к самому началу, и вопросов было больше, чем ответов. — Это он под оборотным зельем, я видела это. Ты это видел.       — Я знаю, — сказал он и откинулся на спинку стула. — У меня закончились идеи.       Гермиона просмотрела имена и всё, что они записали на пергаменте. Она все еще понятия не имела, что Римус делал вчера в кабинете Снейпа.       — Мы определенно что-то упускаем, — сказала она со вздохом. — Нам нужно провести небольшое исследование.       — О чем? Я не думаю, что у нас в библиотеке есть книги о мистере Крауче, Гермиона.       Ее глаза расширились.       — Нет, но у нас есть газеты, — объявила она и встала, потянув Драко за собой. Он поступил умно, захватив с собой их пергаменты. В отделе Истории магии находились архивы, которые были в буквальном смысле наименее посещаемой частью библиотеки. Это были груды старых газет, и поскольку у них не было обложек, как у книг, просматривать их было сущим кошмаром, и ни один студент никогда не обращался к ним за исследованиями.       Малфой выглядел так, словно впервые оказался в этом уголке, и Грейнджер была уверена, что это правда.       — Это ад, — утвердил он. — В буквальном смысле ад. Мы уже пропустили обед, пропустим остаток дня и, вероятно, ужин тоже.       — Не драматизируй, — закатила глаза Гермиона. — Мадам Пинс научила меня заклинанию. Как, по-твоему, она приводит в порядок библиотеку после того, как ученики оставляют десятки книг не на своих местах? — спросила она, улыбнувшись.       — Понятия не имею, библиотечная магия — это не то, что меня особенно интересует.       — Позор, — ответила слизеринка и повернулась к первой полке. — Любое упоминание Барти Крауча — перекрестная ссылка на Аластора Грюма, — произнесла она и улыбнулась, когда несколько вырезок выпали с полок и повисли в воздухе.       — Гермиона, ты просто блестящая, — воскликнул он и чмокнул ее в щеку, прежде чем подойти к газетным вырезкам и взять их все. Малфой повернулся и остановился перед ней. — Знаешь, это милое местечко, — сказал он с улыбкой в голосе.       — Для чего? — спросила она, но через мгновение поняла, потому что он подошел на шаг ближе.       — Для этого, — ответил он и, сократив расстояние между ними, поцеловал ее в губы, а затем мягко улыбнулся ей.       — Мы проводим расследование, Драко Малфой, — пошутила она, но, поскольку у нее, в отличие от него, были свободны руки, она подошла ближе и обвила его шею обеими руками. Ей нравилось, что для этого ей приходилось вставать на цыпочки. — Вряд ли сейчас подходящее время, — прошептала она ему в губы.       — Или место, — услышали они позади себя, и оба подпрыгнули. Гермиона обернулась и увидела, что мадам Пинс свирепо смотрит на них. — Из всех людей, злоупотребляющих библиотекой, я не ожидала, что такой окажетесь и Вы, мисс Грейнджер.       — Извините, — пробормотала она, — мы работаем над домашним заданием и немного отвлеклись.       Мадам Пинс по-прежнему сверлила их взглядом.       — Что вы здесь делаете? — спросила библиотекарь, и Гермиона заметила, как её взгляд упал на бумаги в руках Драко. На первой странице было видно лишь половину названия.       — Мы изучаем испытания Визенгамота во время Второй Магической Войны на уроках Истории магии, — быстро выдумала она. На самом деле они занимались войнами гоблинов, но Грейнджер поняла, что это в некотором роде схожая тема. — Нам нужно написать эссе о Совете магического законодательства       — Очень хорошо, — сказала Пинс, энергично кивнув. — Идите. Не отрывайте рук от книг, мисс Грейнджер.       — Да, мадам Пинс, — ответила Гермиона.       Улыбка Драко растянулась от уха до уха, когда они вернулись к своему столику. Девушка старалась игнорировать его самодовольное выражение лица. Ей не хотелось, чтобы он распушил хвост от такого поведения.       Они вновь погрузились в изучение и молча перелистывали страницы. Как упоминал Сириус, испытаний было не так уж много. Каждого темного волшебника, как они полагали, ловили и быстро отправляли в Азкабан, демонстрируя свою службу и эффективность. Новостей об арестах было гораздо больше, чем о судебных процессах.       — Черт, — пробормотал Малфой, развернув газету к ней. — Посмотри на это.       Жирным шрифтом на первой странице ноябрьского номера «Ежедневного Пророка» за тысяча девятьсот восемьдесят первый год красовалось:

ОТЕЦ ПРИГОВОРИЛ СОБСТВЕННОГО СЫНА К ПОЖИЗНЕННОМУ ЗАКЛЮЧЕНИЮ В АЗКАБАНЕ.

      Гермиона быстро пробежалась глазами по статье. У неё перехватило дыхание, и на глаза навернулись слёзы. Они понятия не имели. Она взглянула на Драко, и его лицо стало пепельно-серым.       — Это моя тётя, Гермиона, — прошептал он. — Это сестра моей матери.       На этот раз Грейнджер не знала, что сказать. Она взяла его за руку и крепко сжала. Его тётя, вместе с мужем и шурином, а также девятнадцатилетним Барти Краучем-младшим похитили родителей Невилла и пытали их до безумия. Гермиона думала, что Невилл живёт с бабушкой, потому что парень был сиротой, как и Гарри, но, оказалось, что нет. Его родители были живы, но сошли с ума и не имели понятия о том, кто их сын.       Гермиона наклонилась к Малфою и поцеловала в плечо, прежде чем положить туда голову:       — Ты избавился от этой маски, Драко, — сказала она ему.       — Но я боюсь, что она придет за мной, — ответил парень тихим голосом.       Им потребовалось время, чтобы вернуться к работе: в тот день они пропустили урок Чар из-за того, что Гермионе стало плохо. Её тошнило от осознания того, что эти Пожиратели смерти способны на такие чудовищные преступления. Поскольку они охотились за Гарри, её братом, они могли бы расправиться и с ней. Им не было дела до людей на своём пути. Не имело значения, что у Долгопупсов был годовалый сын, который ждал возвращения своих родителей.       Когда они спустились к ужину, голод уже сводил их с ума. За последний час желудок Драко начал издавать всевозможные звуки, и Гермиона решила, что у них есть достаточно веский аргумент на перекус.       Мистер Крауч был непреклонен, как и говорил Драко. Он отправил своего девятнадцатилетнего сына в Азкабан: он тесно сотрудничал с Грюмом во время военных арестов, когда тот возглавлял Совет магического законодательства. Он постоянно пытался протолкнуть какие-то новые законы, лишающие старые семьи права занимать места в Визенгамоте, что приводило в ярость упомянутые семьи и подталкивало некоторых из них, таких как Люциус Малфой, к взяточничеству.       С этого момента началась игра в угадайку. Но, возможно, Краучу надоело пытаться следовать закону, чтобы искоренить непотизм в самом сердце волшебного мира, и он разочаровался в неудачах? Возможно, он решил разрушить систему изнутри? Возможно, его злило, что бывшие Пожиратели смерти, такие как Каркаров и Снейп, получили преподавательские должности в крупнейших школах Европы, в то время как он сам приговорил собственного сына к пожизненному заключению? Вариантов было множество, и Гермионе было трудно сопоставить всё.       Учитывая, что Крауч и лже-Грюм появились в Хогвартсе вместе в начале семестра, возможно, он действовал не в одиночку.       Возможно, тот, для кого его домашний эльф украл волшебную палочку, был тем же человеком, который выдавал себя за Грюма.       Грейнджер продолжала прокручивать в голове свои мысли, но даже придумав несколько теорий, не могла объяснить множество вещей. Например, зачем Крауч-Грюм, казалось, поддерживал её в помощи Гарри на Турнире?       Внезапно её осенило — Турнир!       Она резко выдохнула и попыталась скрыть свои мысли под предлогом, что ест вареную картошку.       Крауч наложил чары на Кубок огня. Он точно знал, какие заклинания использовал Дамблдор, потому что сам принимал участие в этом процессе. Он знал, как обойти все ловушки. Гермиона понимала, что ни один студент не мог бы обмануть эту систему — у них было достаточно примеров неудач.       Но почему выбор Гарри, как чемпиона, входил в этот план? Она закончила свой ужин с нахмуренными бровями.       — Из-за тебя идет снег, Грейнджер, — заметил Блейз, слегка толкнув её локтем.       Гермиона пришла в себя и покачала головой. Вокруг неё закружилось несколько снежинок. Пэнси с недоумением смотрела на свой тыквенный сок, когда снежинки упали в стакан.       — В конце концов, это всего лишь вода, — произнесла Дафна с легким сарказмом.       — Теперь это вредная вода! Её молекулы могут навредить моей коже…       — Всё жирное, что ты ешь, вредно для твоей кожи, — заметил Тео, на что Паркинсон фыркнула, но всё же выпила этот тыквенный сок. Он наклонился к Гермионе и шепнул: — Всё ещё пытаешься разобраться с тем, что не давало тебе ходить на занятия весь день?       Грейнджер кивнула.       — Теперь мне придется обратиться к плану Б, — призналась Гермиона.       Драко с любопытством посмотрел на неё:       — И что же это?       — Я собираюсь спросить у профессора Снейпа.       — У меня нет ни малейшего представления о том, что заставило тебя плести интриги на этот раз, но если кто и может о чем-то просить Снейпа, так это ты. Просто улыбнись, подмигни — и ему конец! — подметила Дафна с лёгким удивлением в голосе.       Гермиона ненавидела неопределённость и понимала, что не сможет продвинуться дальше с имеющимися у неё данными. Ей нужно было поговорить с профессором. Она закончила трапезничать и вышла из-за стола, чтобы подождать у кабинета декана её факультета.       — Эй! — позвал ведьму Драко, дернув за рукав. Интонация его голоса вызвала недоумение у Блейза, а Винс буквально впился в неё взглядом. Блондин схватил её за руку и крепко сжал. — Если что, дай мне знать, хорошо? — спросил он.       Девушка кивнула в ответ. Драко отпустил её только после того, как поцеловал тыльную сторону её ладони. Гермиона покраснела, а все её друзья застонали и поперхнулись. Остальные открыто нахмурились.       Ей не хотелось зацикливаться на этом.       Когда она покинула Большой зал, профессор Снейп всё ещё сидел за учительским столом. Она решила не спешить. Боясь быть замеченной в его кабинете, она толкнула дверь, вошла внутрь и села. Ей предстояло подождать его появления.       Десять минут спустя девушка услышала за спиной звук открывающейся двери и замерла. Крепко сжав палочку в руке, она обернулась.       — Чем я могу Вам помочь, мисс Грейнджер? — произнёс профессор Снейп. Гермиона вздохнула: его взгляд был проницательным, и она заметила, что он выглядел ещё более измотанным. Мужчина явно чем-то был обеспокоен.       Гермиона смутно подумала о том, что у него есть какая-то защита, позволяющая ему чувствовать присутствие людей в его кабинете. Вероятно, эта мера предосторожности появилась после всех нашествий на его кладовку.       Девушка сглотнула и решила сразу перейти к делу. Показав ему карту, она заметила, как его глаза расширились от удивления, а челюсть отвисла. Разве он не считался мастером окклюменции?       — Вы рассказываете мне о том, что Вы, тётя Цисси, дядя Люциус и Римус делали здесь после часа ночи, а я рассказываю Вам о том, кто притворяется профессором Грюмом.       — Мерлин, девочка, — вырвалось у него. Северус взмахнул палочкой и наложил множество заглушающих заклинаний. — Вы определенно сведете меня в могилу раньше времени, — пробормотал он.       Она не смогла сдержать улыбку.       — Я бы не хотела этого, профессор.       В порыве редкой непосредственности профессор Снейп сел на стул рядом с ней, отказавшись от своего привычного места по другую сторону стола. Он повернулся к ней лицом.       — Объяснитесь.       — Я первая спросила.       — Гермиона, это не смешно, это...       — Скорее всего, тот, кто стоит за возникновением имени Гарри в кубке, — прервала его она, — кто-то третий. Тот, кто оставил Темную метку в небе во время Чемпионата Мира, — Грейнджер продолжала тароторить, загибая пальцы. Честно? Она могла написать целое эссе со всеми возможными вариантами.       — Кто это?       — Почему они были здесь?       — Чтобы обсудить то же самое, что ты собираешься сказать мне, — прошипел Северус.       — Но почему Римус? — парировала она. Этого она никак не могла понять. Присутствие Нарциссы и Люциуса имело смысл, все они были друзьями и так или иначе работали на Волдеморта. Но не Римус. Зачем профессору Снейпу вызывать его на ночное совещание после обмена любезностями с Лже-Грюмом?       Снейп заколебался, и Гермиона, отчасти зачарованная, отчасти испуганная, наблюдала, как его лицо изменилось, а взгляд прояснился. Тяжесть, давившая на его плечи, казалось, исчезла, а вездесущие морщинки вокруг глаз разгладились. Он так сильно зажмурил глаза, что Гермиона засомневалась: видит ли он ее вообще перед собой. Она знала, что правды от него не добьешься.       — Римус — твой крестный отец. Тот, кто выдает себя за Грюма, очень хочет поссорить вас. Я подумал, что будет благоразумнее сообщить об этом этому человеку, поскольку у него есть средства для дальнейшего расследования, чтобы выяснить, кто носит личину Аластора Грюма, — сказал он. Гермиона не поверила ни единому его слову. Ей было невероятно тяжело переносить ложь. — Сейчас я вижу, что в этом не было необходимости.       — Гарри увидел это на карте. Вы можете себе представить, как он воспринял присутствие дяди Люциуса? — сказала она. Когда профессор никак не отреагировал, слизеринка добавила: — Он увидел его имя, расхаживающее по Вашему кабинету. Вот почему Гарри был там вчера. И он не понимает, что человек, которого он видел здесь на карте прошлой ночью, — это тот же самый человек, который сейчас преподает нам ЗОТИ.       — Кто. Это.       — Крауч, — ответила она и достала карту из своей сумки. Он потянулся к ней левой рукой, и Гермиона не смогла удержаться от взгляда на его предплечье, где виднелась темная метка, становившаяся с каждым днем все более заметной. Теперь она горела?       Снейп поймал ее взгляд, и выражение его лица снова стало непроницаемым. На этот раз Гермиона не стала давить.       — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — произнесла девушка, указывая палочкой на карту. Постепенно появился замок, и первая эмоция этой ночи сорвалась с его лица. У него была своя собственная маска Пожирателя смерти.       Имя Барти Крауча выглядело как проклятие в кабинете ЗОТИ. Она знала, что увидит, поэтому не стала терять времени на изучение карты. Ее взгляд был прикован к профессору.       Он пытался разобраться в этом так же, как и она. Почему он там? Каков его план?       — Кто еще об этом знает?       — Драко, — ответила она и схватила листы пергамента, над которыми они работали вместе, и вырезки из «Пророка».       — Так вот почему Вы с мистером Малфоем решили сегодня взять отгул, — прокомментировал он. Ему было бы чересчур сложно не заметить, что они пропустили несколько занятий за один день. — Вы не торопились прежде чем прийти ко мне.       — Я хотела разобраться в этом сама, потому что знала, что есть вероятность, что Вы не будете откровенны.       Северус посмотрел на нее с вниманием. Это было так просто, но если отбросить шутки, Гермиона понимала: рядом с ней он ведет себя иначе, чем с большинством своих учеников. Но он смотрел на нее.       — Я знаю, Вы слышали о Пожирателях смерти, — сказал он, возвращая ей карту. Грейнджер кивнула: конечно же, она слышала.       Гермиона с тревогой знакомилась с участниками их обсуждения.       — Но слышали ли Вы об Ордене Феникса? — спросил Снейп.       — Нет.       — Это организация, созданная Дамблдором. Можно сказать, они — Светлые. Те, кто четырнадцать лет назад активно сражался против Темного Лорда и готовится к новой битве, — произнес он.       Гермиона хотела сказать, что он не мог дать ей яблоко, когда она просила апельсин, и что это вполне нормально. Но в то же время ей было интересно услышать его мнение. В конце концов, сейчас профессор был откровенен.       — Есть люди, — произнес он, издав звук, который, если бы его издал кто-то другой, Гермиона приняла бы за фырканье. Но это был Северус Снейп, и она не была уверена, способен ли он на подобное выражение веселья. — Больше людей, чем я знаю в данный момент. Они не не имеют права быть членами Ордена. Есть люди, которые по независящим от них причинам неразрывно связаны с другой стороной. Люди, которые были членами Ордена, но теперь чувствуют себя обиженными. Люди, которые не хотят откровенничать с главами своих организаций, балансируют на тонкой грани между двумя сторонами, действуя в тени.       — Или в кабинете Зельеварения в час ночи, — вставила Гермиона.       Слова Нарциссы, ее настойчивость — и сила — в том, чтобы заставить Гермиону изучать окклюменцию, условия Люциуса, то, что Римус был вынужден жить в изоляции и бедности, пока думал, что Сириус был предателем, и «что-то» Снейпа.       Профессор кивнул.       У Гермионы закружилась голова. Драко был прав: тон его отца изменился. Она не была настолько наивной, чтобы поверить, что Люциус Малфой когда-либо перейдет на другую сторону — он действовал исключительно в своих интересах и подыгрывал лишь тогда, когда это было ему выгодно. И Римус...       — Для человека, который так сильно верит в силу любви, он, кажется, игнорирует то, на что люди готовы пойти ради тех, кого любят, — произнесла она.       Снейп приподнял бровь в ответ. Гермиона знала, что это был вопрос.       — Дамблдор обманывал Римуса. На протяжении многих лет. И он бросил Сириуса, — продолжила Гермиона. — Как он может так сильно верить в любовь и самопожертвование Лили ради Гарри и при этом игнорировать ту боль, которую причинил Римусу своим отношением к Сириусу?       Профессор отвернулся, глядя на предметы на своем столе.       — Альбус Дамблдор живет с убеждением, что его влияние так велико, что люди не обращают внимания на его проступки и слепо доверяют ему.       Это было откровение. Профессор Снейп делился своими мыслями. Она не знала, что с этим делать и как это интерпретировать, но достаточно времени провела в Слизерине, чтобы понимать ценность информации.       — Уже поздно, — произнес профессор через несколько минут молчания. — Не делитесь тем, что знаете, мисс Грейнджер. Не каждый может скрывать свои мысли. Это, — он указал на карту, — не то, что мы можем позволить себе сделать достоянием общественности.       Девушка кивнула и начала собирать свои вещи.       — Спокойной ночи, профессор.       — Спокойной ночи, Гермиона.