Глава 34. В выдохах и раскрытых в надежде объятиях

кажется, это за пределами возможностей человеческого тела,  словно что-то ускользает, находясь на безопасном расстоянии от меня, и вот, я не могу успокоиться,  я не могу не поддаться сомнениям       Холод. Это было единственное, что чувствовала Гермиона. Казалось невозможным, что все ее тело горело. Она чувствовала себя так, будто ее бросили в вулкан, а не в озеро. Ледяные воды обожгли ее кожу, и она онемела. Ведьма не могла почувствовать свое тело, не говоря уже о том, чтобы пошевелить им. Единственное, что она чувствовала, — это холод.       Тело не двигалось, а глаза не открывались. Второе, как она думала, было к лучшему, потому что Гермиона была почти уверена, что паника, которая вспыхнет в ней, если она откроет глаза и не увидит ничего, кроме темноты, только усугубит ситуацию.       Грейнджер знала, что она на дне озера, из-за тишины, которую она могла приписать только глубокому погружению. Она вспомнила, как однажды пошла плавать с маской и трубкой со своей семьей в Греции одним летом перед первым приездом в Хогвартс. Грейнджер вспомнила чувство давления в ушах, но это было не то же самое.       Она тонула. Погружалась на дно все глубже и глубже. Гермиона чувствовала себя так, будто кто-то прижал подушку к ее рту и носу и держал ее, давя, но так и не задушив ее до конца.       Она теряет сознание? Гермиона не могла точно понять что с ней. Профессор Снейп сказал, что это погружение будет похоже на сон, но на самом деле это был ад.       Иногда она могла поклясться, что чувствовала, как что-то ее касается, но это означало бы, что она могла чувствовать свое тело, что не было правдой. Но это было похоже на медленное, долгое скольжение чего-то острого по ее руке и щеке. Гермионе хотелось уклониться от этого ощущения, хотелось просто уплыть подальше оттуда.       Может, у нее были галлюцинации. Может, моряки, которые падали с кораблей в воду, видели существ вроде Кракена из-за низкой температуры воды. Но они все умирали.       Она тоже умрет? Или она уже умерла? Гермиона не могла разобраться. Она чувствовала только холод.       Вода дрожала вокруг нее. Нет, это звучало неправильно. Как вода может дрожать без волн? Она дрожала? Наверное. Вдруг через нее прошел ток, как будто холода было недостаточно.       Гермиона вновь смогла дышать. Белое февральское небо ослепляло, и она задыхалась, ее сердце колотилось в груди, а легкие горели, так как она только что провела десять часов, не дыша. Может, так и было.       Гермиона огляделась. Люди, казалось, ликовали, но она не могла их расслышать: звук был приглушенным, как будто она все еще была под водой. Виктор тащил ее за собой, потому что Гермиона не могла ничем помочь, она едва могла двигать головой, а ее руки и ноги все еще были ослаблены.       Девушка молча поблагодарила Мерлина за все те многочисленные случаи, когда она видела парня, плавающим в озере, за последний год, потому что теперь она знала, что он может выдержать холод и тащить ее за собой. Гермиона заметила, что одна русалка следовала за ними. Существо не отводило глаз от Гермионы. Как будто русалка знала, что Гермиона только что пережила.       Они достигли кромки воды, и ведьма беспомощно поползла по берегу. Галька резала ее ладони. Мадам Помфри обернула ее толстым одеялом, и Гермиона ахнула:       — Холодно, — прошептала ей слизеринка.       — Что? — спросила мадам Помфри.       — Хо… — снова попыталась произнести Грейнджер, и только тогда поняла, что не выговорила слово с первого раза. — Холодно, — попыталась она снова.       — Я знаю, я знаю, — попыталась подбодрить целительница, и натянула на нее еще одно одеяло. Женщина взмахнула палочкой, чтобы немного высушить волосы Гермионы, но это, похоже, не заставило ее перестать трястись и стучать зубами. Яростная дрожь в мышцах и спазмы продолжали бегать по ее телу.       Виктор что-то говорил, но Гермиона не могла разобрать что именно. Его руки двигались вверх и вниз по ее рукам, пытаясь отогреть бедолажку, но руки болгарина тоже были холодными, и она не могла не почувствовать это.       Делакур промчалась мимо нее, пытаясь броситься обратно в озеро, и Гермиона медленно повернула голову, чтобы проследить за девушкой. Всё её тело было вялым и тяжелым. Гарри был там. Он тащил сестру Делакур вместе с Роном.       Уизли, казалось, держался на воде хорошо, помогая маленькой девочке. Гермиона обернулась, чтобы найти Чжоу, и она тоже была в порядке, уже встала и оживленно разговаривала с Диггори.       Габриэль подбежала к своей сестре, как только ее ноги коснулись берега, и Делакур наконец оторвалась от мадам Максим, чтобы обнять сестренку.       Глаза Гермионы все еще были тяжелыми, как будто она могла потерять сознание в любой момент. Она сомневалась, что сможет бежать, даже если захочет.       Гарри подтолкнули к ней, и мадам Помфри обернула одеялами и его тоже. Целительница остановилась и отшатнулась при виде ведьмы.       — Вы вся синяя, мисс Грейнджер.       — Мне холодно, — ответила она, и выражение лица мадам Помфри стало серьезным. Она наложила согревающие чары на тело Гермионы, и девочка почувствовала мурашки по всему телу. Стало лучше, но, казалось, холод прорезал ее кости и поселился там.       — С тобой всё в порядке? — спросил Гарри, обеспокоенно глядя на нее. — Я хотел спасти и тебя, но русалки мне не позволили.       — Гер-ми-вона была моей целью, — ответил Виктор, нахмурившись.       — Я знаю, — ответил Поттер, — но она моя сестра.       Он сказал это, и все трое повернулись, чтобы посмотреть, как две сестры все еще обнимают друг друга. Флер ощупывала маленькую девочку, проверяя, нет ли у нее каких-либо травм.       С ней все было в порядке. Все, кроме Гермионы, были в полном порядке.       — У тебя в волосах завелся водяной жук, Гер-ми-вона, — сказал Виктор и потянулся, чтобы вытащить его из ее мокрых локонов. Она ненавидела насекомых, но у нее не было сил отогнать жука.       — Ты, кажется, не в порядке, — прокомментировал Гарри.       — Разве тебе не холодно? — спросила Грейнджер.       — Уже нет. Но когда я только заходил в воду, я думал, что до смерти замерзну.       Она почувствовала, как слезы грозят пролиться, но Грейнджер смахнула их, чтобы они не замерзли на ее веках. Гермиона отвернулась. Дамблдор присел у кромки воды, увлеченный разговором с главной русалкой. Она смутно отметила, что мужчина мог говорить на русалочьем языке, поскольку он издавал какие-то визгливые звуки, которые, казалось, были понятны только им. Когда он выпрямился, то повернулся к своим коллегам-судьям и сказал:       — Я думаю, нам нужно посовещаться перед тем, как мы выставим оценки.       Судьи собрались, чтобы обсудить то, что русалка сказала Дамблдору, и Гермиона почувствовала, как ее тело обвисло, и она позволила себе отдохнуть на плече Гарри. Мадам Помфри только что вернулась с Уизли и обеими девочками Делакур. Она дала Гермионе Бодроперцовое зелье.       — Выпейте это, — приказала целительница, и девушка послушно выпила всё за один глоток.       — Дамы и господа, мы приняли решение. Предводительница русалок Муркус рассказала нам, что именно произошло на дне озера, и поэтому мы решили присудить каждому из чемпионов баллы по пятидесятибалльной шкале, — объявил Людо Бэгмен, и люди в толпе начали шептаться, теряясь в догадках. Она часто слышала имя Гарри среди них и задавалась вопросом, что же именно сделал парень, помимо спасения двух заложников.       — Флер Делакур, хотя она и продемонстрировала превосходное использование заклинания головного пузыря, подверглась нападению гриндилоу, когда приближалась к своей цели, и не смогла спасти своего заложника. Мы присуждаем ей двадцать пять очков, — произнес мистер Бэгмен с помощью заклинания Сонорус.       — Я заслужила ноль, — гортанно сказала Флер, качая головой, хотя люди аплодировали ей.       — Седрик Диггори, который так же использовал заклинание головного пузыря, первым вернулся со своим заложником, хотя и на одну минуту позже лимита времени в час, — громкие крики пуффендуйев раздались в толпе; Гермиона увидела, как Чжоу влюбленно посмотрела на Седрика. — Поэтому мы присуждаем ему сорок семь очков.       — Чёрт, — выругался Гарри, и Гермиона издала звук, который, как она надеялась, он воспринял как вопросительный. Так и вышло. — Седрик прибыл первым. Если он не уложился во временные рамки, то и все остальные тоже. Я — безусловно, так как прибыл последним.       — Виктор Крам использовал неполную форму трансфигурации, которая, тем не менее, оказалась эффективной, и вернулся вторым со своим заложником. Мы присуждаем ему сорок очков! — Каркаров хлопал очень громко, он выглядел очень гордым за своего ученика. — Гарри Поттер использовал жабросли с длительным эффектом, — продолжил Бэгмен. — Он вернулся последним и намного позже временного лимита в час. Однако предводительница русалок сообщила нам, что мистер Поттер первым добрался до заложников и что задержка его возвращения была вызвана его решимостью вернуть всех заложников в безопасное место, а не только своего.       Уизли бросил на Гарри раздраженный взгляд, и Гермиона почувствовала, как ее брат напрягся рядом с ней.       — Ты молодец, — пробормотала она, — Я чувствую себя лучше, зная, что ты был под водой со мной, — сказала ведьма.       — Гермиона... — заговорил Гарри, отстраняясь и удерживая ее, когда ее тело упало из-за отсутствия поддержки, — ты определенно не в порядке.       — Мне просто нужно немного отдохнуть, я думаю, — ответила Гермиона.       — Большинство судей считают, что это показывает высокие моральные устои и заслуживает полных оценок. Однако... Количество баллов мистера Поттера составляет сорок пять!       — Я разделил первое место с Седриком! — радостно объявил Гарри и рассмеялся, Уизли последовал его примеру и начал хлопать вместе с остальной толпой.       — Молодец, Гарри, — сказала слизеринка и обняла его.       — Мерлин, Гермиона, — Гарри отстранился, широко раскрыв глаза, — ты как кусок льда!       Мадам Помфри услышала это и вернулась, чтобы проверить ее, как раз когда Бэгмен объявлял о третьем задании:       — Третье и последнее задание состоится в сумерках двадцать четвертого июня, — начал он. — Чемпионы будут уведомлены о том, что произойдет, ровно за месяц. Спасибо всем за вашу поддержку чемпионов!       — Вы идете со мной, мисс Грейнджер, — сказала мадам Помфри и помогла ей подняться, не то чтобы это сильно помогло, потому что ее ноги подкосились. Ее брат и Виктор поддержали ее, и внезапно Гермиона почувствовала, что возле нее есть еще пары рук. Все потемнело.       Сначала к ней вернулся шум. На ней было что-то тяжелое, но это было не мучительное давление, которое она чувствовала на дне озера, это было успокаивающе. Она действительно могла это чувствовать. Гермиона пошевелила пальцами рук и ног, проверяя свои конечности.       — ...не должно было случиться, — говорил кто-то.       — ...идеально сварено, чтобы избежать именно этого! — кто-то прошипел.       — Что-то, должно быть, пошло не так во время твоей варки зелий, Северус, — кто-то ответил, и раздался громкий шум... отодвигаемых стульев? Или столов.       — Пожалуйста, — кто-то попытался успокоить — скорее всего — профессора Снейпа, — давайте не будем увлекаться. У Вас ещё осталось зелье, Северус?       — Разумеется, — рявкнул он. Его голос был таким же ледяным, как и тело девочки.       Гермиона решила попробовать открыть глаза и обнаружила, что ее больничная койка была окружена людьми. Вокруг нее стояли декан её факультета, директор, её брат, Римус, Сириус, мадам Помфри и Грюм.       — Гермиона, дорогая, Вы меня слышите? — спросила мадам Помфри, приближаясь к ней и взмахивая палочкой.       — Да, — ответила она сухими губами. Сколько она спала? Ведьма нашла глазами Гарри. На нем была та же одежда, что и во время соревнований, но она была сухой. Значит много времени не прошло.       — Хорошо. Как Вы себя чувствуете?       Гермиона задумалась. Ей больше не было холодно, и голова не болела так сильно, как раньше.       — Лучше.       — Хорошо, хорошо. Вы можете сесть?       Гермиона кивнула и села, Римус, который был с другой стороны, помог ей и поправил подушки позади нее.       — Что случилось? — спросила она, и все смотрели на нее так, словно случилось что-то очень серьезное.       — У тебя была умеренная форма гипотермии, когда ты покинула озеро, — объяснила мадам Помфри, — но… — она помедлила, прежде чем продолжить. — Диагностическое заклинание, которое я наложила, показало, что ты теряла сознание по крайней мере четыре раза за последние тринадцать часов.       — Теряла сознание? — спросила она.       — Почти умерла, — перебил Грюм, и несколько человек в комнате вздрогнули от этих слов.        — Что? — спросила она в замешательстве.       — Магическое ядро отличается от маггловского, — начал объяснять Дамблдор. — Температура воды в озере была около восьми градусов, и, по-видимому, Вы это почувствовали, — его тон подразумевал вопрос, и он подождал, прежде чем продолжить.       Когда Гермиона кивнула, что вызвало раздражение у людей вокруг нее и серию ругательств со стороны Сириуса, Дамблдор продолжил, его глаза внезапно стали очень грустными.       — Такая низкая температура и такое длительное воздействие... убили бы маггла за два-три часа, но поскольку Вы ведьма, а зелье профессора Снейпа все еще оказывало на Вас какое-то воздействие, оно возвращало Вас к жизни несколько раз.       После того, как он произнес эти слова, наступила тишина. Гарри сидел на ее кровати, и только тогда она поняла, что он положил руку ей на плечо. Он выглядел несчастным. Римус все еще выглядел испуганным, а Сириус выглядел разъяренным, и она знала, что он, скорее всего, обвиняет в этом профессора Снейпа.       Она не могла смотреть на него. Он сказал, что это будет похоже на сон, но вместо этого она умерла по крайней мере четыре раза.       С этого момента всё происходящее — представление.       Так вот что значило это сообщение? Собирался ли он делать с ней ужасные вещи ради притворства? Был ли он готов настолько притворяться? Почему именно она? Грейнджер почувствовала горечь во рту. Почему он не мог дать испорченное зелье кому-нибудь другому?       Гермиона заметила, что мадам Помфри что-то говорит ей, и моргнула, чтобы сфокусировать взгляд на колдунье.       — ...каждый день перед сном до последней капли.       В руке у нее был пузырек, и Грейнджер решила, что это то, что она должна выпить. Слизеринка кивнула, и целительница поставила пузырек на прикроватный столик.       — Теперь с мисс Грейнджер всё будет в порядке, — сказал директор. — Давайте уйдем, чтобы она могла ещё немного отдохнуть, прежде чем вернуться в свою гостиную.       Дамблдор кивнул Грюму, чтобы тот следовал за ним. Сказал ли ему Снейп, что он не тот, за кого себя выдает? Он специально увел Грюма из больничного крыла?       — Если почувствуете головокружение или озноб, не стесняйтесь, скажите мне, мисс Грейнджер, — сказала старшая целительница, и Гермиона кивнула.       Как только за ней закрылась дверь кабинета, Сириус заговорил:       — Что ты всё ещё здесь делаешь? — спросил он, и по одному его тону ведьма поняла, что вопрос адресован профессору Снейпу.       Она не подняла головы, чтобы посмотреть, не отрывая взгляда от руки Гарри.       — Сириус... — попытался возразить Люпин, но его тут же прервали.       — Римус, ему нечего здесь делать, — произнёс Сириус. Гермиона уловила резкость в его тоне и заметила отсутствие привычного прозвища. — У него была одна задача!       — Ты же не глухой, Блэк, ты слышал, как директор сказал, что зелье было испорчено, — прорычал профессор Снейп.       — Несомненно, благодаря тебе! — рявкнул Сириус. — Уйди, она сейчас со своей семьёй.       — Сириус, он её...       — Ты можешь пойти с ним, Римус, если тебе так хочется, чтобы он присутствовал!       Глаза Гарри расширились от этого взрыва, и Гермиона перевела взгляд с одного на другого. Это был не самый лучший их день.       Римус посмотрел на Сириуса и с упрямством, достойным гриффиндорца, смерил Снейпа взглядом.       — Пойдем, Северус. Пусть дети немного поговорят.       Блэк смотрел Люпину в спину до тех пор, пока тот не закрыл за собой дверь больничного крыла.       — Ты же не думаешь, что Снейп испортил ее зелье, правда? — спросил Гарри, удивив Гермиону.       Сириус пробормотал что-то, чего Гермиона не разобрала, а затем уловила:       — ...не скроешь от него ничего.       Затем Гарри посмотрел на нее.       — Он заботится о тебе. Он был рядом с тобой в тот момент, когда ты упала в обморок. Он оттолкнул Крама в сторону и помог мне отнести тебя сюда, — сказал брат ей. — Он был в ярости, Гермиона.       Сириус выглядел очень недовольным всем этим, и Грейнджер решила, что не хочет слышать о Снейпе. Возможно, он сделал это не нарочно, но она доверилась ему и из-за него же утонула. Несколько раз.       — Что произошло между вами с Римусом? — вместо этого спросила Гермиона.       Взгляд Сириуса стал ещё тяжелее, и он нахмурился.       — Он уже несколько недель ведёт себя странно, уходит посреди ночи — он что-то скрывает от меня, зная, как сильно я это ненавижу, — проговорил Сириус. — Он знает, что случилось в прошлый раз.       Гермиона и Гарри переглянулись. Они знали, что Римус скрывает от Сириуса.       — Мне тоже не нравится профессор Снейп, — начал Поттер, и слизеринка с любопытством наблюдала за ним, потому что парень говорил таким тоном, который обычно не сопровождался разговорами о Снейпе. — Но он... — Гарри заколебался, — на днях он подправил мне очки. Он заметил, что у меня проблемы с чтением с доски, и изменил стёкла под моё зрение. Профессор не стал бы намеренно так поступать с Гермионой.       — Ты мне этого не говорил, — сказала Грейнджер.       Гарри покачал головой.       — Я понял, что это слизеринский обычай, — улыбнулся он ей. — И я понял это сегодня, увидев, как он практически материализовался рядом с тобой в тот момент, когда ты упала… Компания, которую мы видели в его кабинете на карте. Что у всех было общего? Это ты. Они все заботятся о тебе.       — О чем ты говоришь? — спросил Сириус, нахмурив брови.       — Мы знаем, куда уходит Римус посреди ночи, — произнесла Гермиона. Если они собирались рассказать Сириусу, то это должна была сделать она. Они наблюдали, как мужчина широко раскрыл глаза, а затем снова сузил их в подозрении. — Несколько недель назад Гарри видел Римуса, Снейпа и Нарциссу Малфой в кабинете Снейпа, — продолжила она и сжала руку Гарри, призывая его соблюдать тишину. — Он рассказал мне об этом, и мы пытались выяснить, что они могли делать вместе в час ночи.       — Это было после того, как произошло что-то между профессором Снейпом и Грюмом. Грюм сказал несколько слов, которые по-настоящему вывели Снейпа из себя, и тогда он позвал остальных, — добавил Гарри.       — Что он сказал? — спросил Сириус. Он был на взводе.       — Я думаю, тебе стоит спросить их, — сказала Гермиона. — Они знают это лучше, чем мы, — и она не могла сказать всего остального, потому что пообещала Снейпу, что не скажет. Было бы лучше, если бы Сириус поговорил с ними напрямую, чем если они разболтают что-то, чего не следовало.       — Римус не сказал мне, когда я спросил, зачем ему...       — Потому что вот теперь ты знаешь, — сказала Гермиона. — И тебе все ещё не нравятся твоя кузина и профессор Снейп, поэтому, мне кажется, он думал, что ты...       — Подумаешь, что он на их стороне, — закончил Гарри, нанося удар. Сириус побледнел, и Гермиона догадалась, что этот вопрос всё ещё остаётся актуальным для них двоих. И, судя по выражению его лица, это был очень вероятный вывод. — Потому что я так и думал до того момента с очками и до того, как увидел поведение Снейпа сегодня. Я с трудом ему доверяю, и мне было легче думать, что Римус будет на их стороне, чем, что Снейп и Нарцисса — на нашей, — слизеринка была безмерно рада, что Гарри упомянул в этом контексте и Нарциссу.       — Ты в порядке? — спросил Сириус Гермиону, всё ещё потрясенный новостью, но с новой решимостью в глазах. Она кивнула. — Я пойду поищу их сейчас, — он поцеловал ее в волосы и подоткнул одеяло вокруг неё.       Они оба кивнули, и брат с сестрой молчали до тех пор, пока не перестали быть слышны его шаги.       — Мне не нравится лгать ему, — сказал Гарри.       — Мы бы ничего не добились, если бы рассказали ему о Люциусе.       Гарри вздохнул.       — Я знаю. Как ты думаешь, они скажут ему сейчас?       Гермиона кивнула.       — Да.       — Мы с ним немного похожи, — прокомментировал Гарри, — с Сириусом. Он не любит, когда от него что-то скрывают.       — Никто не любит, — возразила Гермиона.       — Тогда почему ты не рассказала мне, что узнала о Грюме? — спросил он ее.       — Потому что я не хочу подвергать тебя опасности.       — Посмотри на себя, Гермиона, — сказал Гарри, указывая на её кровать. — Сегодня ты была в опасности.       Грейнджер вздохнула.       — Помнишь, мы всё время видим мистера Крауча на карте? Это потому, что он притворяется профессором Грюмом. Он под оборотным зельем.       — Нападение в конце лета и человек, совершивший кражу из запасов Снейпа... В тот день я видел мистера Крауча в кабинете Снейпа...       — Да. Я пошла спросить об этом Снейпа. Мы с Драко провели несколько часов в библиотеке, пытаясь понять, но так и не смогли объяснить себе, зачем мистеру Краучу притворяться Грюмом.       — Что он сказал?       Гермиона покраснела, вспомнив, как она допрашивала их профессора Зелий, прежде чем рассказать ему о том, что ей известно.       — Я хотела узнать, почему те трое взрослых были здесь в ту ночь, прежде чем рассказывать ему, кто притворяется Грюмом, — Гарри на это ухмыльнулся.       — Ты подкупила его, — фыркнул он. — Какая маленькая слизеринка.       — После этого можно было сходить в туалет по-большому! — сказала Грейнджер, слегка рассмеявшись. — Я сказала ему, что расскажу, кто притворялся Грюмом, если он расскажет мне, что остальные взрослые делали в замке в позднее время.       — Ну и наглость! — он усмехнулся и покачал головой. — Я бы потерял все очки, если бы рискнул сделать то же самое.       Гермиона пожала плечами.       — Он сказал мне, что, поскольку Грюм был ужасно заинтересован в том, чтобы настроить всех против меня, Снейп счёл разумным сообщить об этом Римусу, поскольку он мой крестный и у него есть средства для дальнейшего расследования того, кто носил личину Грюма.       — Значит, после той его встречи в коридоре он понял, что Грюм — это не Грюм?       — Да, кое-что из сказанного Грюмом его насторожило. И он позвал остальных, — Гермиона не сказала, что не совсем поверила в повод приглашения Римуса, но она поверила во всё остальное. — Он рассказал мне и кое-что ещё. Об Ордене Феникса.       — Что это?       — Это организация, созданная Дамблдором. Группа волшебников и ведьм, которые сражались с Волдемортом во время войны и которые готовятся к новой войне. Я думаю, Сириус и Римус тогда были частью Ордена, как и наши родители, — сказала она. — А профессор Снейп был их шпионом. Но он рассказал мне и о третьей группе людей, которые не полностью доверяют Ордену по той или иной причине, — объяснила Гермиона и начала наблюдать, как Гарри соединяет пазл.       — Почему Римус не доверяет Ордену?       — Из-за того, что случилось с Сириусом. Дамблдор знал, что он невиновен, Гарри. Оба раза. В прошлом году он не сказал Фаджу правды, помнишь? Я сказала. Сириус провел двенадцать лет в Азкабане.       Гарри кивнул.       — А Малфои? В чём их причина не доверять Ордену?       — Они эгоцентричны. Они заботятся только о себе, — ответила она. — Дамблдору никогда не будет достаточно их доводов, потому что Люциус связан с Волдемортом, и их интересы лучше соответствуют тому, что происходит сейчас. Дядя Люциус хочет, чтобы в мире существовала угроза возвращения его Лорда, а не его возвращение на самом деле.       — Потому что теперь он командует.       — Именно так.       — А Снейп?       — Я не знаю его причин. Но много лет назад случилось что-то, что заставило его стать шпионом, и я знаю, что он не одобряет то, как Дамблдор делает некоторые вещи, например, как он держал меня в неведении относительно моей семьи.       — Так что у всех свои причины.       Гермиона кивнула.       — Я знаю, что у тебя очень развито чувство справедливости и что ты всегда стараешься поступать правильно, но...       — Тебе не нужно пытаться защищать своих друзей ради меня, Гермиона, — сказал ей брат, удивив ее тем, что точно знал, что она собиралась сказать. — Они ведут себя правильно по отношению к тебе. И я слышал, что люди говорят о тебе и Малфое, я слышал, что Лаванда сказала о тебе и Нотте на днях. Но они по-прежнему ведут себя правильно по отношению к тебе.       Дверь снова открылась, и это помешало Гермионе ответить на это. Римус, Сириус и профессор Снейп вернулись. Снейп был единственным, кто не выглядел довольным.       — Они покидают замок и хотели попрощаться, — сказал профессор Зельеварения ей.       Римус наклонился, чтобы обнять её, и она прикрыла глаза от его объятий. Он всегда был теплым, но из-за того, что её тело всё ещё оставалось холодным, он казался еще теплее, и ей было тяжело его отпускать.       — Напиши мне, хорошо? — попросил он, и она кивнула. — Ты хорошо справилась.       Сириус подошел следующим и тоже обнял её.       — Спасибо, Гермиона. Я всегда ловлю себя на том, что благодарю тебя.       Она улыбнулась ему, когда он отпустил её. Мужчина коснулся рукой её щеки и улыбнулся в ответ.       — Мистер Поттер, Ваш крестный и мистер Люпин проводят Вас обратно в Вашу башню, — профессор Снейп произнес это тоном, который, как все знали, был приказным.       Гарри кивнул.       — Увидимся завтра.       Профессор Снейп наколдовал на её кровати комплект одежды и пару туфель с носками.       — Я думаю, если Вы переоденете одежду, в которой были на озере, ощущение холода покинет Ваше тело, — сказал он ей. — Переоденьтесь, я отведу Вас в Вашу гостиную.       Гермиона кивнула и, не глядя ему в глаза, задернула занавески вокруг своей кровати, после чего начала переодеваться. В тот момент, когда она откинула одеяло, по её телу пробежала дрожь, заставившая её вздрогнуть и на мгновение застыть, прежде чем она смогла заставить себя пошевелить руками, чтобы дотянуться до стопки одежды. Ведьма была уверена, что профессор Снейп услышал её вздох.       Очень медленно она переоделась, а затем раздвинула шторы. Снейп окинул ее беглым взглядом и нахмурился. Она догадалась, что её губы снова стали фиолетовыми. Гермиона чуть было не сказала ему, как ей холодно, но для этого ей пришлось бы поговорить с ним, а она боялась расплакаться, если сделает это.       Не говоря ни слова, она встала с кровати и схватила флаконы, которые мадам Помфри оставила на прикроватном столике. Снейп повернулся, чтобы уйти, и она последовала за ним.       В замке было холодно, с его неумолимыми камнями и огромными окнами, но ничто не могло сравниться с холодом Подземелий. Гермиона могла поклясться, что у неё изо рта шёл пар. Она обхватила себя руками, пока они спускались.       Профессор Снейп наложил на неё согревающие чары, прежде чем заговорить:       — Я помню, что просил Вас никому не рассказывать о том, что Вы увидели на карте.       — Я и не говорила. Я сказала ему спросить Вас, — ответила Гермиона.       — Ну разумеется, Вы так сказали.       Снова воцарилось молчание.       — Моргана, — произнёс Снейп, когда они подошли к камню, ведущему в гостиную. Гермиона пересекла его, не сказав больше ни слова.       Гостиная не была пустой, но, поскольку в среду занятий не было, большинство студентов наслаждались своим выходным где-то в другом месте. Внутри, по крайней мере, были её друзья, и все они оживились при виде её.       Блейз подвинулся, освобождая место на диване рядом с ним. Драко устроился с другой стороны от него, и Гермионе больше ничего не хотелось, кроме как прижаться к нему и попытаться забыть о прошедших часах. И о холоде.       — Видимо, она не утонула, — сказал один из учеников старших классов своему другу, но Гермиона притворилась, что не слышит этого. За первые два года она получила достаточно глупых издёвок, так что слизеринка к ним уже привыкла.       Гермиона втиснулась между двумя парнями, и их тепло уже действовало на неё сильнее, чем одеяла, которые дала ей мадам Помфри.       Драко не шевелился рядом с ней, и она знала, что он, вероятно, разозлился из-за того, что в качестве человека, которого Краму будет не хватать больше всего, выбрали её. Она просто надеялась, что он не сердится на неё.       — Что случилось? — спросила Пэнси. Они с Дафной сидели в кресле справа от Драко.       Гермиона рассказала им всё с того момента, как Грюм пошел за ней, и до нескольких минут ранее. Она только умолчала о своем разговоре с Сириусом и Гарри.       — Черт возьми, Грейнджер, — пробормотал Блейз, когда она закончила, и придвинулся к ней ближе, пытаясь дать ей больше тепла. Драко украдкой просунул руку ей за спину во время её рассказа, и она вздохнула. По крайней мере, он не был зол на неё.       — Они знают, кто испортил зелье? — спросил Тео. Гермиона покачала головой.       — Только моё было неправильным.       — Хм, — задумалась Дафна. — Есть два варианта. Либо тот, кто испортил зелье, целился конкретно в тебя, либо ты вытащила золотой билет.       — Но кто мог сделать что-то подобное? — недоумевал Тео. — Я имею в виду, я знаю, что есть много людей, которые могли бы сделать что-то плохое, но я не могу понять, кто был бы настолько безумен, чтобы испортить зелье, сваренное Северусом Снейпом специально для этого задания?       Что ж, у Гермионы были свои догадки.       Драко покачал головой:       — Он параноик в плане своих зелий, — сказал блондин. — Я сомневаюсь, что Снейп оставил бы их без присмотра или без Защитных чар. И даже, если бы он это сделал, то сразу бы заметил что-то неладное. Он может заметить, когда Крэбб или Гойл помешивают зелье слишком медленно.       — Тебе дали конкретный флакон с зельем? Или ты сама его выбрала? — спросила Дафна.       — Я сама его выбрала. Профессор Снейп поставил их на поднос, нам просто нужно было взять по флакону.       — Мерлин, Гермиона, если бы я не знал, как сильно ты будешь скучать по мне, я бы посоветовал тебе перевестись в Шармбатон, потому что на твою жизнь каждый год с тех пор, как ты поступила в Хогвартс, совершались покушения, — сказал ей Блейз, и на мгновение она обрадовалась, потому что ему удалось заставить девушку рассмеяться.       — Мы все можем перевестись, — предложила Пэнси, внезапно став серьезной.       — Тео слишком задумчивый для Шармбатона, — рассмеялась Дафна. — Честно? Бледное лицо Драко будет ужасно дисгармонировать с их униформой.       Парень закатил глаза:       — Шелк — материал для пижамы, — ответил он.       Гермиона хихикнула и немного наклонилась в его сторону, а он подвинулся ещё ближе.       Затем они ещё немного поговорили, а потом, когда пришло время, пошли вместе ужинать.

***

      Этой ночью Гермиона почувствовала на вкус, как пройдут ее следующие Мерлин-знает-сколько-дней.       Она убедилась, что вода в ванне горячая, и без проблем вошла в неё. Гермиона даже чувствовала себя спокойно, пока мыла тело и волосы. Это придало ей немного больше уверенности, и она не думала дважды, прежде чем полностью погрузиться воду и уйти на дно, чтобы смыть все мыло и шампунь с тела.       Это была очень, очень плохая идея. Её глаза внезапно открылись, а губы раскрылись в крике ужаса, что заставило её глотнуть воды. Гермиона ударилась, и после раздался громкий, звенящий звук. Пэнси и Дафна вбежали в комнату, и только тогда Гермиона поняла, что это был её собственный крик.       — Что случилось? — спросила Паркинсон, опустившись на колени рядом с ней.       Гермиона схватила подругу за руки, пытаясь выбраться из воды. Она почувствовала, как её снова тянут вниз. Она не могла говорить и не могла дышать. Это снова было как в озере.       Холодно.       Она тонула.       Кто-то убрал воду из ванны, Гермиона догадалась, что это была Дафна, так как сама она всё ещё держала Пэнси в яростной хватке.       — Всё в порядке, Гермиона, — сказала Дафна и обернула полотенце вокруг обнаженного тела девушки. Она смутно поняла, как Гринграсс вошла в ванну и обняла Гермиону своим телом. — Ты у нас в руках. Ты с нами.       Что-то промелькнуло в зеленых глазах Пэнси. Гермиона всё ещё смотрела в них, заметив, что они были почти такого же оттенка, как зеленые глаза Гарри. Любопытно.       Паркинсон наклонилась и попыталась обнять Гермиону. Это было неловко, потому что она всё ещё держалась за нее, а девочка не могла пошевелить руками, чтобы обнять Грейнджер в ответ, поэтому она довольствовалась тем, что положила подбородок ей на плечо.       — Мне так жаль, — пробормотала шатенка ей на ухо. — Мне так жаль, что это случилось с тобой.       Она почувствовала, как её паника медленно отступает, и наконец смогла отпустить Пэнси. Грейнджер поняла, что всё её тело трясется. Она быстро моргнула, пытаясь избавиться от воспоминаний. Когда это не сработало, она закрыла глаза. Гермиона обмякла на руках двух подруг.       — Давай вытащим тебя отсюда и согреем на кровати, — предложила Дафна и с помощью Пэнси вытащила Гермиону из ванны.       Они помогли ей одеться, и если бы Гермиона была немного более собранной, она бы чувствовала себя неловко из-за всего этого.       — Спасибо, — пробормотала она, пока Пэнси помогала надеть ей через голову большой теплый свитер. От него пахло Драко.       — Пойдем спать, — это был ответ Пэнси.       Гермиона снова замерла, когда они вернулись в комнату, потому что их окна выходили на озеро, и она могла видеть плавающих рыб. Русалки никогда раньше не проплывали мимо их окон и не станут сейчас, правда?       — Идем, — уговаривала Дафна и, не спрашивая, залезла в кровать Гермионы и потянула девушку так, что ей не оставалось ничего, кроме как сделать то же самое.       — Что...       — Ты вся фиолетовая, Гермиона, и твои зубы стучат. Я посплю с тобой, чтобы ты помнила, что ты не одна и что ты не на дне озера.       Гермиона могла плакать. Она просто кивнула и вздохнула с облегчением, когда Дафна обняла ее. Пэнси вздохнула.       — То, что я делаю для тебя, — сказала она, и Гермиона смутно вспомнила, что это был не первый раз, когда Пэнси говорила это.       Кровать немного увеличилась, чтобы вместить Пэнси, и все трое легли в маленькую кровать.       — Я задерну шторы, — сказала им Трейси у изножья кровати Гермионы.       — Спасибо. Всем вам.       — Ты у нас в руках.       И вот так она и уснула.

***

      Гермиона сходила с ума.       Северус заметил это в первый день после задания. Она часто отключалась от реальности, а затем начинала дрожать, как будто Согревающие чары в замке внезапно переставали работать. Гермиона стала носить шарф и перчатки внутри замка, а также дополнительный свитер под мантией. Все ее друзья держались рядом и обменивались обеспокоенными взглядами, которые теперь внимательные глаза Гермионы не замечали. Они также начали вызывать Синее пламя, которое она придумала на младшем курсе, чтобы дать ей дополнительное тепло.       Снейп знал, что всё это было делом рук Барти. Он просто хотел это доказать. Невозможно, чтобы его зелье было испорчено. Он держал жидкость под сильными чарами и хранил ее в своих покоях, куда никто никогда не заходил. Барти сделал что-то другое. Может быть, он наложил что-то на Гермиону, когда пошел за ней? Он знал, что Барти очень искусен в невербальных заклинаниях и что трость Грюма была магически заряжена. Северус видел, как мракоборец — настоящий — накладывал заклинания с её помощью. Он не исключал, что Барти тоже научился накладывать заклинания с помощью трости. Гермиона бы не узнала об этом.       Но всё равно у него не было никаких доказательств.       Северус всё ещё не знал, в чём заключался план Барти, но обнаружил, что ему всё равно. Он хотел, чтобы этот человек исчез, был по-настоящему мертв и похоронен. Он всё ещё не знал, почему Крауч-младший кинул имя Поттера в Кубок. Казалось маловероятным, что целью было убить мальчика, поставив его в опасные ситуации, когда этот человек продолжал помогать Гарри справляться со всеми заданиями.       И, очевидно, Барти не испытывал никаких угрызений совести из-за того, что Гермиону могли тоже убить или сильно травмировать.       Шли дни, и Северус видел, как круги под глазами Гермионы становились всё темнее и темнее, а её вопросы на занятиях становились всё реже и реже, пока она вообще не перестала их задавать.       Это изменение заставило профессоров недоумевать и даже подтолкнуло Минерву прокомментировать: «Мистер Поттер, кажется, стал значительно больше интересоваться учёбой во время занятий, в то время как Гермиона кажется немотивированной и отвлечённой». Он знал, что изменение Поттера должно было быть связано с его новой способностью лучше видеть написанное на доске и правильнее следовать инструкциям. И Гермиона не была немотивированной или отвлечённой, нет, она едва спала и, возможно, ничего не соображала.       Это должно было прекратиться. Он в этом убедился, когда ходил по классу, проверяя варку зелий студентов, и увидел, как Гермиона ошиблась в дозировке и добавила одного лишнего жука-скарабея в свое зелье Костероста, что привело к ужасным результатам.       — Мисс Грейнджер, — позвал он, его голос был строгим, так что не только она подпрыгнула, но и гриффиндорцы вздрогнули.       Ведьма моргнула, глядя на него, вероятно, желая, чтобы туман в её голове рассеялся.       — Да, профессор?       — Напомните, сколько жуков-скарабеев используется для варки зелья Костероста?       Ее глаза расширились, и она, казалось, поняла, что сделала. По её щеке скатилась слеза, и девушка пробормотала:       — О боже, о боже, о боже… Пять, сэр, простите, профессор, я не знаю, что на меня нашло, мне ужасно стыдно.       В классе была полная тишина, мистер Долгопупс ахнул, как будто возможность того, что Гермиона сделает ошибку, казалась нереальной до сих пор.       — Вы должны быть внимательны во время варки. Пять баллов со Слизерина за ошибку.       После его слов от гриффиндорцев раздался тихий шепот.       — Так Вы точно запомните, сколько жуков-скарабеев используется для зелья Костероста.       Гермиона ссутулила плечи и снова моргнула, так как слёзы грозили вырваться наружу.       — Простите, профессор. Я начну заново и на этот раз приготовлю зелье как следует       — Постарайтесь, — ответил он.       Урок возобновился в тишине. Единственным шумом в классе были помешивания и нарезания ингридиентов. К счастью, ошибок больше не было, и Северус мог продолжить ходить по классу и следить за братом с сестрой.       — На сегодня всё, — произнес он, когда до конца урока оставалось ещё пять минут. Его заявление было встречено двадцатью парами широко раскрытых глаз. Северус никогда заранее не заканчивал занятия и прекрасно знал об этом. В его классе не было глупых сборов вещей заранее. — Соберите свои зелья в колбы и оставьте их на своих столах. Мисс Грейнджер, не могли бы Вы задержаться?       По классу снова прошёл шепот. Северусу захотелось закатить глаза. Честное слово, не похоже, что он был в восторге от Гермионы. Очень.       Он стоял к ней спиной, но услышал тихое:       — Поговори с ним, — от мистера Нотта, которое, как он предположил, было адресовано Гермионе. Северус повернулся и подождал, пока все закончат, прежде чем обратиться к дочери. Он жестом пригласил ее пройти вперед, и она села на стул перед его столом.       — Я заметил, что в последние несколько дней Вы были не совсем в себе, мисс Грейнджер, — начал мужчина. Гермиона пошевелила пальцами. Она что-то пробормотала себе под нос, но Северус не разобрал слов. — Что Вы сказали? — переспросил он.       — Как Вы могли это сделать, профессор? — увереннее произнесла Гермиона, на этот раз она смотрела на Снейпа, и её взгляд чуть не разбил ему сердце. Его дочь выглядела… сломанной.       — Я не понимаю о чём Вы.       — Зелье. Почему Вы дали мне зелье, которое не подействовало?       Он почувствовал, как его глаза расширились.       — Это то, что Вы обо мне думаете?       Неужели его дочь действительно думала, что он способен на такое?       — Вы сами это написали в записке. С этого момента всё происходящее — представление. Я подумала, что…       — Стоп, — он прервал её, — я не портил никакое зелье, и даже если бы и сделал это, Вам бы я его не дал, — Снейп наверняка отдал бы его мистеру Уизли за то, что его большой рот наговорил дочери Северуса. — Я не знаю, как это произошло, но это был не я.       Гермиона пожала плечами:       — На самом деле, думаю, это не имеет значения. Вы представляете, как тяжело жить в спальне Подземелий, похожей на аквариум… когда ты не можешь выносить вид воды или принимать ванну? — спросила она, и её выражение лица было затравленным. — Иногда мне кажется, что я всё ещё там.       Северус будет тем, кто убьет Барти, и ему это нравится.       — Вы больше не в озере, — произнёс он ей. — Я уверен, что все эти испытания — дело рук Крауча, и как только я смогу это доказать, я заставлю его заплатить за то, что он сделал, — пообещал Северус. — Мне жаль, Гермиона.       — Вы только что сказали, что это не Ваша вина. Не нужно извиняться.       Он слегка покачал головой.       — Нужно. Я должен был сделать больше. Я должен был отстранить Вас от задания или проверить всех вас после того, как зелья были выпиты.       Гермиона слегка фыркнула.       — Вы лучший мастер зелий в Европе, сэр, — сказала она ему. — У Вас нет причин дважды проверять приготовленное Вами же зелье.       — Это не повод, чтобы расслабляться.        Она кивнула и отвернулась. Северус прекрасно понимал, что слова не изменят ситуацию сейчас.       — Я могу помочь Вам, — предложил он, и это привлекло её внимание. — Я заметил, что Вы используете окклюменцию, чтобы скрыть от себя же свою травму. Я могу научить Вас лучшим способам справляться. Здоровым способам.       Её глаза снова наполнились слезами, Северусу захотелось подхватить девушку на руки.       — Вы правда сделаете это, сэр?       — Да, Гермиона.       — Спасибо, — ведьма кивнула.       — Я дам Вам снотворное, чтобы Вы наконец-то могли хорошо выспаться ночью, не беспокоясь о кошмарах. Завтра в семь мы встретимся в моём кабинете. Я считаю, что лучше разобраться со своими воспоминаниями и чувствами рано утром, когда дневные заботы еще не настигли Вас.       — Спасибо ещё раз.       — Не благодарите меня, Гермиона. Это мой долг перед Вами, — сказал он.       «Я должен делать больше», — хотел добавить Снейп.       Северус решил, что может начать с того, чтобы рассказать Дамблдору правду о том, кто на самом деле преподает детям Защиту от Темных Искусств.