Глава 36. Передают, как народные песни

я думаю, ты должна жить со мной, и мы сможем стать пиратами, тогда тебе не придется плакать или прятаться в шкафу       — Во имя Мерлина, Гермиона. Всего половина девятого утра, — раздраженно пробормотал Блейз. — Почему тебе уже не сидится на месте?       Она резко повернулась к мулату, и тот слегка вздрогнул, тост из его руки упал на тарелку Тео, который спокойно вернул его на тарелку Блейза.       — Разве ты не чувствуешь это?       — Что? — спросил Блейз, снова берясь за тост. — Твое беспокойство? Да, оно буквально витает в воздухе.       — Что-то должно произойти, — ведьма проигнорировала его комментарий и кивнула себе под нос. — Я в этом уверена.       — О чем ты, черт возьми, говоришь? — не выдержал Забини.       — Это то самое время года, — продолжала она.       — Какое еще время года? Пасхальные каникулы?       — Время, когда начинают происходить плохие вещи, — наконец объяснила слизеринка, и подняла руку, чтобы отсчитать на пальцах. — В первый год мы отправились за Философским камнем в начале июня, на втором курсе я окаменела в мае, а в прошлом году события в Визжащей хижине тоже произошли в начале июня...       — Еще только вторая неделя апреля, — напомнил ей Тео.       — Мы накануне кульминации, Тео, вот что это за время! — резко бросила Гермиона. — И учитывая, что в феврале на меня было совершено покушение, я в полном праве беспокоиться о том, что со мной произойдет что-то опасное.       — Это очень притянуто за уши, Гермиона, — заметил Блейз.       В то же время старшекурсник довольно громко сказал:       — Давайте надеяться, что на этот раз у них всё получится.       Гермиона не стала утруждать себя ответом, она просто метко щелкнула палочкой по соку перед парнем, применив Экспульсо. Девушка убедилась, что жидкость попала парню прямо в лицо, прежде чем повернуться к Тео.       — Я не надумываю, я просто...       Ученики, сидевшие рядом с бедолагой, подпрыгнули, чтобы увернуться от брызг, но она знала, что привлекла внимание преподавательского стола и других студентов. У нее не было времени беспокоиться об этом, потому что Грейнджер заметила, как парень направил на нее палочку.       — Ты, маленькая предательница крови, сучка! — прошипел парень. Тыквенный сок капал с его подбородка и носа. — Остолбеней!       — Протего! — воскликнула Гермиона и одновременно с этим услышала, как это же заклинание эхом разнеслось от людей вокруг неё. Сила многочисленных Защитных чар заставила луч заклятия срикошетить и ударить Ледбери в грудь. Он отлетел прямо в стену.       Грейнджер вздрогнула. Друзья парнишки встали и вытащили свои палочки. Ведьма уже была готова защищаться, но внезапно палочки всех учеников за столом Слизерина выскользнули из их рук и карманов, зависнув над студентами вне пределов их досягаемости. Несколько учеников даже подпрыгнули, пытаясь схватить их обратно.       — Достаточно! — раздался громкий голос Дамблдора. Гермиона обернулась и увидела, что профессор Снейп был уже на полпути к их столу. Он не выглядел довольным. — Минус пятьдесят баллов со Слизерина. Нет никаких оправданий нападению на однокурсника в стенах замка. Пожалуйста, профессор Снейп, проследите, чтобы подобное поведение не повторилось на Вашем факультете.       Этот конкретный комментарий, казалось, еще больше разозлил Северуса, потому что он сердито взглянул на них, когда подошёл к студентам. Мужчина выхватил их палочки, зависшие в воздухе, и прошипел:       — Следуйте за мной. Сейчас же.       Пэнси быстро сунула в карман два кекса и бросила несколько булочек Блейзу, который тоже спрятал их в мантии.       — Ренервейт! — профессор Снейп выкрикнул заклинание, направив свою палочку на упавшего парня, который сразу после этого вскочил на ноги и двинулся к Грейнджер. Глава факультета встал между ними и свирепо остановил его: — Следуйте за мной.       — Она напала на меня! — пожаловался студент, указывая на Гермиону. — Вы видели? Она...       — Я не буду повторяться, Ледбери.       Все семеро молча последовали за своим профессором из Большого зала в Подземелья. Он повел их в один из маленьких классов, которые обычно отводились для студентов, сдающих ЖАБА, и заставил их сесть.       — Директор уже снял достаточно баллов за ваше ужасное поведение, поэтому я сразу перейду к части отработки. Сегодня вы будете варить Напиток живой смерти, чтобы помочь Больничному крылу пополнить запасы, — Гермиона выпрямилась на стуле, пока все остальные неудовлетворительно застонали.       Это зелье пятого курса! Грейнджер не могла поверить своим глазам, когда профессор постучал палочкой по доске, и на ней появились инструкции.       — Сейчас? — спросил Ледбери. — Сегодня же суббота!       — Я прекрасно осознаю дни недели, мистер Ледбери, нет нужды мне напоминать, — резко бросил Снейп. — Раз вы все решили испортить мне утро, я считаю уместным испортить вам всю субботу!       Слизеринец что-то пробормотал себе под нос, но профессор Снейп сделал вид, что не слышит. Он наколдовал котлы и ингредиенты на их столах, так как сегодня он, похоже, не собирался никого подпускать к своему шкафу.       Гермиона нахмурилась. У всех были ингредиенты и котлы на партах. У всех, кроме Гермионы. Она подняла руку.       — Эээ, профессор, — воскликнула она. — Мне кажется, Вы забыли про меня.       Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и выражение его лица ничего не выражало, когда он ответил:       — Нет, мисс Грейнджер, я не забыл. Я прекрасно понимаю, что варка продвинутого зелья для Вас и близко не похожа на наказание. Вместо этого Вы будете писать эссе.       Ведьма в ужасе ахнула. Один из парней фыркнул, и когда она повернулась, чтобы найти виновника, Гермиона обнаружила, что Драко, Блейз и Тео смотрели в другую сторону. И несмотря на это она все равно смерила их взглядом.       Северус поставил на ее стол чернильницу и положил листок пергамента. Он показал ей предложения в верхней части страницы, и она закусила губу, чтобы не возразить.       Я не должна была злоупотреблять проклятиями более высокого уровня на тупых студентах, добавляя еще одну цель на свою спину.       — Можете приступать. Вы будете сидеть здесь, пока все не сварите сносное зелье, которое я смогу отдать мадам Помфри. Не волнуйтесь, мисс Грейнджер будет ждать вас всех.

***

      В конце концов, Гермиона была права, когда беспокоилась. Они провели всю субботу в Подземельях: её друзья и шестикурсник с трудом приготовили зелье. Было уже за семь вечера, когда они с Пэнси, которую Гермиона практически несла на себе, вышли из класса. Пальцы Грейнджер горели после стольких переписываний. Они пересекли проход в гостиную и обнаружили, что там было много студентов, и все они смотрели на Гермиону со смесью гнева и зависти, что было для нее не ново, но все равно беспокоило её. Особенно, когда Драко, казалось, тоже злился.       — Что? — рявкнула Пэнси, никогда не сдерживавшая язык.       Драко бросил журнал на тумбу, и обе девушки пошли его смотреть. Это был еженедельный выпуск «Ведьминого досуга».       — Ты сейчас серьезно? — спросила она Драко, который скрестил руки на груди.       — Ты мне скажи, — ответил он, насмешливо усмехнувшись. Ведьма подняла журнал, и Пэнси наклонилась к ней, чтобы почитать. Большими, жирными буквами был написан заголовок, как будто кричащий на нее: «Тайная сердечная боль Гарри Поттера».

Мальчик — возможно, не похожий ни на кого другого — но всё ещё просто мальчик, страдающий от всех обычных мук подросткового возраста, — пишет Рита Скиттер. — Лишенный любви после трагической гибели своих родителей, четырнадцатилетний Гарри Поттер думал, что нашел утешение в своей некогда девушке в Хогвартсе, но теперь ставшей сестрой — Гермионе Грейнджер. Он и не подозревал, что вскоре испытает еще один эмоциональный удар в жизни, и без того полной личных потерь.

Мисс Грейнджер, простая, но амбициозная девушка, похоже, питает слабость к знаменитым волшебникам, с чем ее брат Гарри, который вышел из игры по завоеванию ее сердца после прошлогоднего открытия, больше не может смириться. С момента прибытия в Хогвартс Виктора Крама, болгарского ловца и победителя последнего Кубка Мира по квиддичу, мисс Грейнджер заигрывала даже не с одним известным волшебником, а сразу с двумя. Сообщалось, что у Гермионы Грейнджер был короткий роман с наследником волшебного мира Драко Малфоем, но всё быстро остыло, когда мисс Грейнджер решила, что болгарская звезда квиддича — ее конечная цель. Крам, который открыто увлечен коварной мисс Грейнджер, уже пригласил ее навестить его в Болгарии на летних каникулах и настаивает, что «никогда не испытывал таких чувств ни к одной другой девушке».

      Что ж, это объясняет поведение Драко.

Однако, возможно, вовсе не сомнительное природное обаяние мисс Грейнджер привлекло внимание этих несчастных мальчиков. «Она действительно уродлива, — рассказывает Лаванда Браун, симпатичная и жизнерадостная студентка четвертого курса, — но она вполне справится с изготовлением любовного зелья, она довольно умна. Я думаю, что именно так она это и делает». Любовные зелья, конечно, запрещены в Хогвартсе, и, без сомнения, Альбус Дамблдор захочет расследовать эти заявления. Тем временем доброжелатели Гарри Поттера должны надеяться, что в следующий раз он отдаст свое сердце более достойной кандидатке.

      Блейз, казалось, был удивлен всему этому.       — Я бы дал девять из десяти, — оценил статью мулат. — Это развлекательное чтиво, не буду врать, и она изобразила тебя как холодную, расчетливую девушку, что является новым штрихом, однако тетка потеряла баллы, повторно заговорив о твоем запретном романе с Поттером.       — Заткнись, Блейз, — прошипел Драко и повернулся к ней. — Это правда? — спросил он.       — Что? — Гермиона спросила, честно говоря, совершенно растерявшись, так как в статье было много лжи, и она не знала, какую из них он имел в виду.       Кто-то усмехнулся позади нее, и, усвоив сегодняшний урок, она не стала реагировать. В конце концов, ее руки все еще горели от количества всего написанного.       — Теперь понятно, почему он пригласил ее на Бал. Принуждение к отношениям с кем-то под действием любовного зелья — преступление, караемое Азкабаном, Грейнджер.       — Так что? — повторила Гермиона, не сводя глаз с Драко.       — Он пригласил тебя провести с ним лето?       — Виктор пригласил меня сразу после того, как вытащил из озера, — ответила Гермиона и увидела, как выражение лица Драко исказилось в неудачной попытке скрыть свою ревность.       — И что ты ответила?       Гермиона подняла обе брови.       — Ты помнишь, какой я была, когда меня вытащили из озера? — спросила она его. Драко, по крайней мере, имел приличие выглядеть смущенным. — Я не ответила, потому что была слишком занята, пытаясь не замерзнуть насмерть, — возразила Гермиона. — Но в любом случае, это не важно. Важно то, как Скитер узнала об этом? Ее там не было. Она не могла это услышать... — взгляд Драко не выражал никаких эмоций, и Гермиона вздохнула: — О, ради Мерлина! Я не собираюсь проводить лето в Болгарии!       Позже, когда Гермиона потопала в свою комнату в общежитии, а девушки хихикали и посмеивались над реакцией Драко, ведьма начала сомневаться. Это зашло слишком далеко. Рита Скитер каким-то образом получала о ней информацию, и Гермиона выяснит, как именно.       Но сначала она разберется с новой волной писем с оскорблениями.

***

      В понедельник Гарри перехватил ее перед завтраком, но у него хватило здравого смысла взять еду с собой.       — Сириус написал мне письмо, — сказал он, предлагая ей тосты и потянув ее в противоположную сторону от Большого зала к Главному двору. — Он сказал нам быть у перелаза через забор в конце дороги из Хогсмида, дальше от «Дервиш и Бэнгс» в два часа дня в следующую субботу. Это будет последний визит в Хогсмид перед Пасхальными каникулами.       Гермиона нахмурилась.       — Почему в Хогсмиде? И почему бы не прийти сюда самому?       Гарри пожал плечами.       — Я думаю, он хочет, чтобы это было секретом. Может, из-за Дамблдора?       Гермиона фыркнула и уставилась в открытое пространство.       — Если он хочет, чтобы это было секретом, нам лучше перестать об этом говорить.       Парень фыркнул.       — Я вчера читал статью. Рон был вне себя от того, что тебя пригласили в Болгарию.       Она закатила глаза.       — Тогда он может присоединиться к Драко!       Гарри рассмеялся, но затем толкнул ее локтем.       — С тобой всё в порядке? Ты ведь не расстроена, правда?       — Расстроена? Да вот ещё! Блейз поставил статье девять баллов из десяти, я бы дала только шесть и добавила бы, что Скитер теряет хватку! Дерьмовый текст и куча старого хлама! То задание Турнира было в феврале, так почему же статью опубликовали только сейчас? Скитер понадобился месяц, чтобы собрать воедино три абзаца? Я пишу более длинные эссе по Арифмантике за день!       Он снова засмеялся.       — Но мне любопытно, Гермиона. Она ведь продолжает писать о личных разговорах. Как думаешь, она подсадила нам жучка?       Гермиона остановилась на месте. Ее глаза расширились, а рот отвис. Жучок.       — Гарри, я думаю, что ты прав, — воскликнула Гермиона, ее голос был слегка испуганным. — Это действительно жук!       Жук на окне.       Жук в ее волосах.       Оба раза содержание разговора Гермионы оказывалось на страницах «Ведьминого досуга».       Рита Скитер не подсадила им жучка, нет. Она сама была этим жуком, шныряющим вокруг. Она была анимагом, причём незарегистрированным, как и Сириус, а также Питер Петтигрю.       — Что? — недопонял Поттер. — У тебя сейчас то самое что-то затевающее слизеринское лицо.       Гермиона моргнула.       — Что-то затевающее слизеринское лицо? Что, черт возьми, это такое?       Он пожал плечами.       — Я не могу объяснить. Но у вас всех это есть. Такое лицо было у Тео, когда он бросил в меня бумажный шарик, и именно так на меня всегда смотрит Пэнси.       Гермиона не упомянула об использовании им имен вместо фамилий, и она также не упомянула, что что-то затевающее слизеринское лицо было не совсем тем, как Пэнси смотрела на Гарри.       — Можем ли мы теперь вернуться в Большой зал? — вместо этого спросила Гермиона. Она хотела привлечь к плану одного из своих друзей.       Гарри колебался.       — Я не думаю, что это хорошая идея, Гермиона.       Она нахмурилась.       — Почему нет?       — Сегодняшняя почта, — ответил Поттер. — Это нехорошо. Там, где ты обычно сидишь, сейчас куча писем.       — Мне все равно, Гарри. Они не отпугнут меня какими-то нелепыми словами на листках бумаги.       Но вскоре Гермиона обнаружила, что, на самом-то деле, они отпугнули ее. В первом конверте, который она открыла, был очень креативный коллаж. Гермиона была уверена, что тот, кто это сделал, был полукровкой и смотрел криминальные телешоу. Разными буквами там было написано следующее:

Ты ЗлобНАя девчОнКа. ГарРи ПотТЕР заслуЖиваеТ лучШегО. ВеРниСЬ ТудА, ОтКуда тЫ вылЕЗлА, мАГгл.

      Пэнси рассмеялась.       — Я, конечно, не его самая большая поклонница, но даже я думаю, что он может заполучить кого-то, кто не является его родной сестрой.       — Они все такие! — сказала Гермиона, слегка испуганная тем, как охотно волшебный мир верит в инцест. — «Гарри Поттер может добиться гораздо большего, чем такие, как ты...» и «Ты заслуживаешь того, чтобы тебя сварили в лягушачьей икре...». Ауч.              Она открыла последний конверт из стопки писем, и желтовато-зеленая жидкость, сильно пахнущая бензином, хлынула ей на руки, которые быстро начали извергаться большими желтыми нарывами.       — Неразбавленный гной бубонтюбера! — взвизгнула Дафна и оттолкнула конверт вилкой, почти швырнув его в тарелку Винса.       — Тебе следует обратиться к мадам Помфри, — сказал Блейз. — Твоя рука выглядит отвратительно.       — О, спасибо, Блейз! — рявкнула она. — А я и не заметила!       Гермиона действительно пошла к мадам Помфри, жалуясь всю дорогу до Больничного крыла Тео, который был очень умен, чтобы помалкивать. Он просто подождал ее, а затем последовал за ней в их класс.       Нотт открыл рот только тогда, когда они пришли в класс Грюма:       — Я сяду рядом с тобой, — сообщил ей, прежде чем сделать именно то, что сказал.       Пэнси нахмурилась, потому что теперь она была партнером Гермионы на этом уроке, но вместо того, чтобы жаловаться, просто протопала в сторону Блейза.       — Это был просто гной бубонтюбера, — пробормотала она Тео. — Не начинай снова вести себя со мной странно.       Он ухмыльнулся и наклонился к ней, чтобы прошептать ей на ухо:       — Я знаю, что ты знаешь о нашем профессоре, — Гермиона вопросительно подняла брови, когда он откинулся назад. — Профессор Снейп сказал мне.       — Значит, держимся вместе?       — Всегда, моя дорогая, — Драко, сидящий сзади, пнул стул Тео, и Гермиона ухмыльнулась проявлению ревности. Она бросила на Нотта взгляд, который был явным предупреждением не провоцировать блондина. Конечно же, Тео проигнорировал его.       Гермиона смирилась с тем, что Тео всё утро называл Гермиону всеми возможными вариациями слов «любовь» и «дорогая», а также делал ей комплименты по поводу ее волос, веснушек, улыбки и даже каллиграфии.       К тому времени, как они шли на последний урок Зельеварения, Блейз предложил «Mi Amore», и Тео включил это в свой список ласковых обращений.       — Если бы мы встречались, Мi amore, я бы весь день говорил тебе, какая ты милая, — сказал он, когда они вместе сели на Зельеварении.       Драко слишком резко поставил свой котел на стол, и Блейз хихикнул рядом с парнем.       — Bellissima!       — Перестань позволять ему это, — прошипел Драко. — Он твой парень, ради Салазара!       Профессор Снейп уже был в кабинете, и он вздохнул.       — Мистер Нотт, пожалуйста, если бы Вы могли не испытывать сегодня профессоров и студентов, это было бы оценено по достоинству.       — Конечно, сэр, — ответил Тео.       Гриффиндорцы уже были в кабинете. С тех пор, как Гарри пришёл к своего рода перемирию с Тео и Пэнси, он перестал садиться в другом конце класса на их совместных уроках. Уизли это не очень понравилось, но он безропотно последовал за Гарри, и они оба сели позади Гермионы и Тео так, что оказались окружены четырьмя слизеринцами, поскольку Пэнси и Дафна расположились позади Гарри.       На мгновение Гермионе стало жаль Рона, так как она была уверена, что Паркинсон превратит их общий урок в сущий ад для парня.       К счастью для него, у неё не было на это времени, потому что через двадцать минут после начала занятия раздался стук в дверь кабинета в Подземельях.       — Войдите, — сказал Снейп своим обычным раздражённым тоном.       Когда дверь открылась, ученики обернулись. Вошел профессор Каркаров. Все смотрели, как он подходил к столу Снейпа. Он подкручивал пальцем свою козлиную бородку и выглядел взволнованным. Всех их охватило любопытство, когда он, подойдя к Снейпу, сказал:       — Нам нужно поговорить.       Он старался вести себя тихо, чтобы его никто не подслушал, но все внимательно слушали, делая вид, что сильно заинтересованы лежащими на столах корнями имбиря.       — Я поговорю с Вами после урока, Каркаров, — проговорил Снейп, но второй мужчина его перебил.       — Я хочу поговорить сейчас, пока ты не можешь ускользнуть от меня, Северус. Ты избегал меня.       — После урока, — рявкнул Снейп. Гермиона и Тео обменялись взглядами.       Каркаров выглядел крайне обеспокоенным, а Снейп — сердитым. Грейнджер была уверена, что это как-то связано с Темной меткой. Директор Дурмстранга стоял за столом Снейпа до конца второго урока. Казалось, он был полон решимости помешать профессору Снейпу ускользнуть в конце занятия.       Гарри был не так хитёр, как ему казалось, поэтому, когда он намеренно опрокинул бутылку с желчью броненосца за две минуты до звонка, Гермиона поняла, что так он хотел остаться, чтобы послушать разговор. Слизеринка кивнула ему и вывела своих друзей из класса. Она была уверена, что позже всё узнает у Гарри.

***

      Письма с угрозами продолжали приходить на её имя в течение всей следующей недели. Её терпению пришёл конец, когда в очередном послании было написано: «Я прочитала в «Ведьмином досуге» о том, как ты обманываешь Гарри Поттера, а у этого мальчика было достаточно трудностей, поэтому я отправлю тебе проклятие следующей же почтой, как только найду достаточно большой конверт». Гермиона впервые за много лет решила поехать на поезде домой на Пасхальные каникулы.       В субботу Грейнджер покинула замок вместе со слизеринцами около полудня и примерно час ходила по магазинам в Хогсмиде, готовясь к Пасхе. В час дня она встретилась с Гарри, за которым последовал Рон, и они вместе отправились к «Дэрвиш и Бэнгс», а затем на окраину деревни. Эти места они ещё не посещали. Дорожка была вымощена не булыжником, как на главных дорогах, а травой и землёй. Здесь было меньше коттеджей и больше садов, тропинка вела к подножию горы, которая начиналась позади Хогсмида. И прямо там, у перелаза в конце дорожки, их ждал Бродяга.       — Привет, Сириус, — произнёс Гарри, когда они поравнялись с ним. Черный пёс радостно завилял хвостом, а затем повернулся и побежал прочь от них по заросшему кустарником участку земли, который поднимался к скалистому подножию горы. Гарри, Рон и Гермиона прошли через перелаз и последовали за ним.       Блэк привёл их к самому подножию горы, где земля была покрыта валунами и скалами. Грейнджер с расстройством подумала, что для него преодолеть всё это было легко, с его четырьмя лапами, но Гарри, Рон и Гермиона совсем скоро запыхались, и она дважды чуть не поскользнулась. Они последовали за Сириусом выше, на самую гору. Почти полчаса они карабкались по крутой, извилистой и каменистой тропинке, следуя за виляющим хвостом Сириусом.       Затем, наконец, пёс скрылся из виду, и когда они добрались до того места, где он исчез, то увидели узкую расщелину в скале.       — Это действительно необходимо? — заворчала Гермиона при виде этого.       Изнутри послышался лай, как будто Сириус велел ей уже заходить, и она закатила глаза. Они протиснулись внутрь и оказались в прохладной, тускло освещённой пещере.       Сириус вернулся в свой человеческий облик. Он улыбался им так, словно их прогулка была самым весёлым его занятием за последнее время.       — Добро пожаловать в моё скромное жилище беглого заключенного, — сказал он им, указывая рукой в разные стороны.       Гермиона заметила кучу тряпок и веток, которые, как она была уверена, он использовал в качестве постели, когда скрывался.       — Ты здесь жил? — спросил Гарри.       Сириус кивнул.       — Это не шикарное место, но я не мог рисковать и прятаться в Визжащей хижине или деревне, — следом последовало пожимание плечами.       — Что мы здесь делаем, Сириус? — спросил Поттер. Он казался немного потрясённым. Гермиона тоже почувствовала себя ужасно, представив, как он месяцами сидел в этой пещере.       — Я не хотел идти в замок, где есть уши, и ни в один из пабов Хогсмида, — сказал он им. — Ситуация становится всё более мрачной, и на нашем последнем собрании мы обсудили некоторые вещи, о которых я хотел вам рассказать.       — Собрании? — спросил Гарри.       — Ага, — сказал он. Грейнджер увидела, что он бросил взгляд на Уизли, прежде чем продолжить: — Ну, знаешь, старая добрая компания чудаков, — Гермиона фыркнула. Мерлин, ей так хотелось быть маленькой пчёлкой и подсматривать за этими встречами. Что ж, теперь она немного лучше понимала Скитер с её анимагией. — Мы сейчас поговорим об этом, — сказал он, показывая им «Ежедневный пророк» с заголовком «Мистер Крауч. Загадочная болезнь Бартемиуса Крауча».       — Что ты нашёл? — спросила Гермиона.       — Ещё не знаю. Я до сих пор жду отчёт от главного следователя.       Гермиона просмотрела газету. «Не появлялся на публике с ноября... Дом выглядит заброшенным... Больница магических болезней и травм Святого Мунго отказывается давать комментарии... Министерство отказывается подтверждать слухи о критическом состоянии».       Гарри тоже наклонился, чтобы прочитать.       — Похоже, он умирает, — произнёс парень. Гермионе стало интересно, рассказал ли он Рону о том, кто преподает у них Защиту от Темных Искусств.       Уизли, который, казалось, прекрасно понимал, что от него что-то скрывают, важно добавил:       — Помощник Крауча — мой брат. Он говорит, что Крауч страдает от переутомления.       Сириус фыркнул.       — Действительно, переутомился, — проговорил он, а затем повернулся к Гермионе. — Я слышал твои наблюдения о том вечере на финале Кубка Мира, но тебя не было рядом с Гарри на протяжении всего матча. Гарри, ты не возражаешь?       Поттер покачал головой и рассказал свою версию событий, связанных с появлением Темной метки, начиная с того момента, как он покинул ложе министра, и заканчивая моментом в лесу. Затем Сириус рассказал двум парням о том, что Гермиона рассказала Снейпу о Винки.       — Я не думаю, что Винки украла палочку, Гермиона, — сказал он в конце. — Кто еще сидел позади вас?       — Куча народу, — ответил Гарри. — Болгарские министры, Фадж, Малфои...       — Малфои! — внезапно воскликнул Уизли, и Гермиона обернулась, готовая яростно защищать сомнительную репутацию этой семьи. — Держу пари, это был Люциус Малфой!       — Кто-нибудь ещё? — спросил Сириус, явно избегая темы семьи своей двоюродной сестры.       — Людо Бэгмен, — вспомнила Гермиона.       — Он безобиден, хотя и продолжает предлагать мне помощь с Турниром Трех Волшебников, — отрицал Гарри.       — Я мало что о нём знаю. Он что-нибудь говорит о том, почему предлагает помощь? — спросил Сириус.       — Говорит, что я ему понравился, — объяснил Гарри, и Сириус хмыкнул. — Но мы действительно видели его в лесу как раз перед тем, как появилась Темная метка.       — Да, но он не остался в лесу, не так ли? — сказал Уизли. — Как только мы рассказали ему о беспорядках, он отправился в лагерь.       — Откуда ты знаешь? — парировала Гермиона. — Откуда ты знаешь, куда именно он трансгрессировал?       — Перестань, — недоверчиво ответил Рональд. — Ты хочешь сказать, что Людо Бэгмен вызвал Темную метку?       — Ну, скорее это сделал он, а не Винки, — упрямо возразила Гермиона.       — Не обращай на неё внимания, — сказал Рон, многозначительно глядя на Сириуса. — Она помешана на домов...       Но Сириус поднял руку, призывая Рона к молчанию. Спасибо.       — Домовой эльф не может наложить Темную метку, Рон. Только волшебники, отмеченные этой же Меткой, могут это сделать, — объяснил он.       — Тогда это сделал Люциус!       Сириус просто проигнорировал этот комментарий и спросил:       — Когда была наложена Темная метка и эльф был обнаружен с палочкой Гарри в руках, что сделал Крауч?       — Пошел проверять кусты, — ответил Гарри. — Но там больше никого не было.       — Конечно, — пробормотал Сириус, расхаживая взад-вперед, — но потом он её уволил?       — Да, — сказала Гермиона взволнованным голосом, — он уволил её только за то, что она не осталась в своей палатке и позволила себя растоптать...       — Гермиона, ты не могла бы уже оставить эльфа в покое? — воскликнул Уизли.       Блэк покачал головой и сказал:       — Она имеет лучше представление о Крауче, чем ты, Рон, — сказал Сириус, а Гермиона с ликованием наблюдала, как покраснели щёки и уши мальчика. — Если хочешь узнать, что это за мужчина, присмотрись к тому, как он обращается с подчинёнными, а не с равными, — Гермиона кивнула в ответ и пожалела, что не может повторить эти же слова дяде Люциусу. Он повернулся к ведьме и посмотрел на неё, когда заговорил снова: — Не думаю, что Крауч трезво мыслил, когда увольнял Винки. Этим он сделал себя уязвимым. Она больше не связана с семьёй, следовательно, магически не обязана хранить его секреты.       — Она в таком состоянии, — ответила девушка, — что не предаст его. Винки сказала... — Гермиона вздрогнула, вспомнив озеро. Блэк положил руку ей на плечо.       — Сириус, — встрял Гарри, — что насчет Крауча? Стоит ли нам беспокоиться о нём? Второе задание... — Гарри оборвал себя, бросив взгляд в её сторону.       Лицо Сириуса потемнело.       — Это он отдал приказ отправить меня в Азкабан без суда и следствия.       — Ты шутишь! — воскликнул Гарри. Гермиона знала, что это правда. В конце концов, Крауч вынес приговор своему сыну.       — Нет, не шучу, — ответил Сириус. — Крауч раньше возглавлял Отдел магического правопорядка, разве вы не знали? — Гарри и Уизли покачали головами. Гермиона кивнула. — Ему пророчили пост Министра Магии, — продолжил Сириус. — Он великий волшебник. Барти Крауч обладает мощной магией... и жаждет власти. О, он никогда не был сторонником Волдеморта, — добавил мужчина, когда брови Гарри поползли вверх. — Нет, Барти Крауч всегда был очень ярым противником Темной стороны. Но тогда много людей, которые были против Темной стороны... Ну, вам этого не понять, вы ещё слишком молоды.       — То же самое сказал мой папа на Чемпионате Мира, — раздражённо ответил Уизли. — Испытай нас, расскажи?       Сириуса, казалось, позабавил этот комментарий. Гермиона совершенно отчётливо видела, как мужчина даёт Тео советы, как разыграть эту шутку.       — Хорошо. Представьте, что Волдеморт сейчас могущественен. Этот новый Темный волшебник только что появился, вы не знаете, кто его сторонники, кто работает на него, а кто нет; вы знаете, что он может управлять людьми так, что они совершают ужасные поступки, не в силах остановиться. Вы боитесь за себя, за свою семью и за своих друзей, — он замолчал, и Гермиона подумала о Римусе и Сириусе, которые были тогда молоды и напуганы и которым вскоре предстояло всё потерять. Он продолжил: — Каждую неделю приходят новости о новых смертях, исчезновениях, пытках. Министерство Магии в смятении, они не знают, что делать, они пытаются скрыть всё от магглов, но те тоже умирают. Вот как это было раньше: повсюду ужас, паника и неразбериха, — Сириус вздохнул. — Что ж, в такие времена в одних людях проявляются лучшие качества, а в других — худшие. Поначалу принципы Крауча, возможно, и были хороши, но он быстро поднялся по службе в Министерстве и начал принимать очень жёсткие меры против сторонников Волдеморта. Мракоборцы получили новые полномочия. Например, возможность убивать, а не захватывать в плен. И я был не единственным, кого без суда и следствия отдали Дементорам. Крауч боролся с насилием с помощью насилия и разрешил использовать Непростительные проклятия против подозреваемых. Я бы сказал, что он стал таким же безжалостным и жестоким, как и многие, кто был на Темной стороне. Заметьте, у него были свои сторонники — многие люди считали, что он поступает правильно, и многие ведьмы и волшебники требовали, чтобы он занял пост Министра Магии. Когда Волдеморт исчез, казалось, что получение Краучем высшего поста было лишь вопросом времени. Но затем произошло нечто весьма неприятное, — Сириус мрачно улыбнулся.       Гермиона кивнула. Она знала это. Она читала это вместе с Драко.       — Его сын был пойман с группой Пожирателей смерти, которые пытались освободить других из Азкабана, — сказала Гермиона.       — Да, — Сириус кивнул. — Они пытались найти Волдеморта и вернуть его к власти.       — Сына Крауча поймали? — выдохнул Уизли.       — Ага, — ответил Сириус. — Представляю, какой это был неприятный сюрприз для старины Барти, — затем он повернулся к Гермионе. — Ему следовало бы проводить немного больше времени дома, со своей семьёй, не так ли? Не перекладывать родительские обязанности на домового эльфа, уделять ему больше внимания. Может быть, тогда он бы его не потерял.       Гермиона слегка склонила голову набок. Что-то было не так в его тоне и в том, как он смотрел на неё.       — Потерял его? — спросил Гарри. — Его сын умер?       — Я видел, как Дементоры привели его туда, наблюдал за ними через решетку двери моей камеры. Ему было не больше девятнадцати. Они поместили его в камеру рядом с моей. К ночи он звал свою мать, но, конечно, она не пришла. Она появилась только примерно через год после того, как его арестовали. Говорили, что она была больна и хотела повидаться с сыном перед своим уходом. Но парень тоже был болен. Дементоры чувствуют приближение смерти. Я заметил, как они были взволнованы, — он снова посмотрел на Гермиону. — Это был последний раз, когда я видел Барти Крауча, почти несущего на руках свою жену мимо моей камеры, а затем снова, только уже домой. По-видимому, вскоре после этого она умерла. Горе. Погиб и парень. Крауч так и не пришёл за телом своего сына. Дементоры похоронили его за пределами тюрьмы. Я видел, как они это делали.       Последовало долгое молчание. Мысли Гермионы путались. Она знала, что он хотел, чтобы она что-то поняла, связала воедино все факты, но информации было так много, что она не могла заставить свой мозг работать достаточно быстро. Драко утащил её до того, как была наложена Темная метка, и они исчезли до того, как появился тот другой волшебник.       — Итак, старина Крауч потерял всё, как раз когда думал, что добился успеха, — продолжил он. — В один момент он был героем, готовым стать Министром Магии, а в следующий — его сын мёртв, жена мертва, имя семьи опозорено. Популярность Крауча-старшего исчезла, как только его сын ушёл из жизни, потому что люди стали относиться к умершему с большей симпатией, удивляясь, как такой милый юноша из хорошей семьи мог так сильно сбиться с пути истинного. Напрашивался вывод, что отец никогда особо не заботился о нём. Итак, Корнелиус Фадж получил высшую должность, а Крауча перевели в Отдел международного магического сотрудничества.       — Может быть, именно поэтому Крауч выглядел таким испуганным, увидев там своего эльфа, — предположил Гарри. — Я думаю, именно поэтому он так остро отреагировал на то, что Винки нашли под Темной меткой. Это пробудило в нём воспоминания о сыне, о старом скандале и о том, как он впал в немилость у Министерства.       Сириус улыбнулся, и это совсем не соответствовало тону разговора. Что-то из сказанного Гарри открылось ему, но что? Что Сириус видел такого, чего не могла увидеть она? Что он хотел, чтобы она узнала?       На заданный в уме ранее вопрос о том, знал ли Уизли об истинной личности Грюма, она получила ответ, когда Гарри сказал:       — Грюм говорит, что Крауч одержим идеей поимки Темных волшебников.       — Да, я слышал, у него это стало чем-то вроде мании, — кивнул Сириус. — Я думаю, он всё ещё думает, что сможет вернуть былую популярность, поймав еще одного Пожирателя смерти.       — И он прокрался сюда, чтобы обыскать кабинет Снейпа! — торжествующе воскликнул Рон, глядя на Гермиону.       — Да, но в этом нет никакого смысла, — сказал Сириус. От этих слов у Гермионы чуть челюсть не отвисла.       — Нет, есть смысл! — взволнованно настаивал Уизли, но Сириус покачал головой.       — Послушай, если Крауч хочет разобраться со Снейпом, почему он не пришёл судить Турнир? Это был бы идеальный повод регулярно посещать Хогвартс и присматривать за ним.       — Значит, ты думаешь, что Снейп может что-то замышлять? — спросил Гарри, но Гермиона прервала его, хотя его тон и был в её пользу.       — Послушайте, мне всё равно, что вы скажете, Дамблдор доверяет профессору Снейпу...       — О, перестань, Гермиона, — нетерпеливо сказал Уизли, и его тон ещё больше разозлил ведьму. — Я знаю, что Дамблдор гениален и всё такое, но это не значит, что по-настоящему умный Темный волшебник не смог бы его одурачить...       — Тогда почему Снейп спас Гарри жизнь на первом курсе? Почему он просто не дал ему умереть?       — Я не знаю. Может, он думал, что Дамблдор выгонит его?       — Что думаешь, Сириус? — громко спросил Гарри, прерывая их перепалку. — Как ты думаешь, каковы истинные намерения Крауча?       — Что ты думаешь о Снейпе? — возразил Рон.       — Я думаю, вы оба в чём-то правы, — сказал Сириус, задумчиво глядя на них с Уизли. — Когда я впервые узнал, что Снейп преподает здесь, я удивился, почему Дамблдор нанял его. Снейп всегда увлекался Темными искусствами, он был знаменит этим в школе. Скользкий, сальный, с жирными волосами. Вот кем он был, — добавил Сириус, и Гермиона закатила глаза, в то время как Гарри и Уизли ухмыльнулись. — Когда Снейп только поступил на первый курс, он знал больше проклятий, чем половина учеников седьмого курса, и он был частью банды слизеринцев, из которых почти все оказались Пожирателями смерти. Он также был очень хорошим другом Барти-младшего, но, насколько я знаю, Снейпа никогда даже не обвиняли в том, что он Пожиратель смерти. Хотя это и мало что значит. Многим удалось избежать ареста.       — Снейп довольно хорошо знает Каркарова, но он хочет сохранить это в тайне, — добавил Рон.       Мерлин, нет. Они ступали на опасную дорожку.       — Да, ты бы видел лицо Снейпа, когда Каркаров появился вчера на Зельеварение! — быстро сказал Гарри. — Каркаров хотел поговорить со Снейпом. Он сказал, что Снейп избегает его. Каркаров показал ему что-то на своей руке, но я не смог разглядеть, что это было.       Гермиона вздрогнула, но быстро скрыла это. Сириус снова посмотрел на неё и решил избавить их всех от этого лакомого кусочка информации.       — Я понятия не имею, в чём дело, но, даже зная, что Дамблдор иногда может обмануться в доверии, я сомневаюсь, что он позволил бы Снейпу преподавать в Хогвартсе, если бы тот когда-либо работал на Волдеморта.       — Тогда почему Грюм и Крауч так стремятся попасть в кабинет Снейпа? — упрямо спросил Рон. Итак, Гарри рассказал, что видел Крауча в кабинете Снейпа, но не рассказал своему другу остального. Интересно.       — Ну, — медленно начал Сириус, — я бы не стал отрицать, что Грозный Глаз обыскал все учительские кабинеты до единого, когда приехал в Хогвартс. Это ожидаемое капризное поведение, — произнёс Блэк, и Гермиона поняла, в чем дело: самозванец хорошо справлялся с ролью Аластора Грюма и пользовался этим в своих интересах. — Он серьёзно относится к своему предмету Защиты от Темных Искусств. Я не уверен, что он вообще хоть кому-то доверяет. Но я скажу это за Грюма: он никогда не убивал, если мог этого избежать. Всегда доставлял людей живыми, где это было возможно. Он был жёстким, но никогда не опускался до уровня Пожирателей смерти, — он помолчал. А затем добавил: — Но Крауч — это совсем другое дело. Если он действительно болен, то что он делал в кабинете Снейпа? Но если это не так и это просто отговорка, то что же такого важного помешало ему посмотреть финал Чемпионата Мира и заставило придерживаться этой легенды? То же самое и с Турниром. Он должен быть в замке и судить Турнир, — Сириус ухмыльнулся, прежде чем продолжить. — Если он продолжит в том же духе, то всё ускользнёт от него так же, как и его сын.       Гермиона застыла. Она была близка. Она почти чувствовала, как информация вот-вот прорвётся в её сознание. Ей нужно было возвести свои оклюменционные щиты и собрать все данные вместе, которые она получила за сегодняшний день и в ходе предыдущих бесед. По поведению Сириуса было очевидно: он осознавал, что у неё есть вся необходимая информация, чтобы дойти к тому, к чему он хотел её привести.       Сириус посмотрел на Рона.       — У меня есть знакомый, который копает под Крауча. Как ты думаешь, твой брат, который на него работает, сможет дать какую-то информацию о том, есть ли у них какие-нибудь зацепки по делу Берты Джоркинс? — спросил Блэк, и Уизли важно кивнул, внезапно почувствовав себя значимым.       — Бэгмен сказал мне, что у них нет, — ответил Гарри.       — Да, его цитируют в статье, — согласился Сириус, кивая на газету. — Он всё время говорил о плохой памяти Берты. Но я думаю, что это полная чушь. Я знал Берту, и она вовсе не была забывчивой — совсем наоборот, я же говорил тебе, помнишь? Очень любопытная и без мозгов, — Гарри и Гермиона кивнули. — У неё была отличная память для сплетен. Раньше это доставляло ей массу неприятностей, она никогда не знала, когда стоит держать язык за зубами, — добавил Блэк с лёгкой усмешкой. — Может быть, именно поэтому они не утруждают себя её поисками. Я могу представить, какой обузой она могла быть в Министерстве Магии.       — Ты всё ещё думаешь, что она могла попасть в ловушку?       Сириус кивнул.       — Только тот, кто был хорошо знаком с событиями этого года, мог провернуть всё это. Твоё имя в Кубке и нападение на Гермиону. Лишь несколько людей знали о Турнире, и ещё меньше знали о том, что должно было произойти. Я уверен, что она была одной из них.       — Я спрошу Перси, — предложил Рон.       — Постарайся, — кивнул Блэк. — И кстати, я хотел пригласить вас к нам на Пасхальные каникулы. Всех троих. Гарри сможет увидеть свою комнату.       Сириус улыбнулся парню, и Гермиона заметила кивок Гарри на словах «пригласить вас».       — Я с удовольствием! — воскликнул он.       Грейнджер тоже кивнула:       — Я тоже.       Улыбка Сириуса стала ещё шире.       — Отлично! У нас новый диван, Рон, так что, я уверен, у тебя не возникнет проблем со сном на нём.       — Нет-нет! Я привык спать на диванах, это не проблема!       — Хорошо, — произнёс мужчина. — Вы можете взять с собой метлы. Там много открытых площадок для полётов. А сейчас вам лучше вернуться в школу. Увидимся тогда в понедельник.       Все кивнули и попрощались с Сириусом.

***

      — Честное слово, — повторила Гермиона, казалось, в сотый раз. — Вы не должны ехать со мной, — сказала она, садясь в поезд. Трое парней последовали за ней внутрь. Она выпустила Живоглота, и кот направился прямиком к Блейзу на колени.       — Должны, — торжественно ответил Забини. — Нас пригласили, Гермиона.       По блеску в его глазах стало очевидно, насколько он взволнован всем этим.       — Я даже взял с собой свою метлу, потому что Блэк пообещал научить меня нескольким трюкам, — добавил Тео.       Гарри сел рядом с ней.       — Не могу поверить, что мне придётся проводить время с вами двумя где-то за пределами Хогвартса, — в его голосе звучало притворное страдание, но Гермиона знала, что его тон был наигранным. В тот момент, когда Тео упомянул о том, что взял метлу для тренировок, глаза Поттера заблестели от волнения.       — Кстати, что это за внезапный интерес к квиддичу?       — В этом году половина команды выпускается из школы, — объяснил Нотт. — Мы трое хотим в команду.       Грейнджер нахмурилась, а Гарри посмотрел на неё так, словно у неё выросла вторая голова.       — Кто трое? — спросила она на всякий случай.       — Я, Блейз и Пэнс, — ответил Тео.       После этих слов зелёные глаза Гарри расширились. Прямо как у Гермионы.       — Ты? — Гермиона повернулась к Блейзу. — Оседлаешь метлу?       Забини ухмыльнулся:       — А ты про значение…       — Пожалуйста, не заканчивай предложение, — одновременно воскликнули Тео и Гарри.       Затем Поттер добавил:       — Паркинсон? Играет в квиддич?       Блейз кивнул.       — Честно говоря, она единственная из нас троих, о ком правда можно было бы говорить как об игроке в квиддич, — сказал он. — Члены её семьи по материнской линии были игроками Холихедских гарпий.       — Она никогда ничего такого не говорила! — воскликнула Гермиона.       Ей было известно, что Пэнси увлекается квиддичем, но о спортивной династии в её семье она не догадывалась.       Тео пояснил:       — Это всё из-за её отца. Как только они поженились, он заставил её мать прекратить карьеру, а Пэнси запретил играть. Из-за этого она всегда обижалась на своего отца.       — Что же изменилось? — спросил Гарри.       — Паркинсоны покинули Британию, — с ухмылкой ответил Тео. — Где бы они ни были, это слишком далеко и закрыто для посещения сов. Пэнси сказала нам, что они не получают ни письма, ни статьи из «Пророка». Она воспользовалась этим шансом.       Гермиона покачала головой. Теперь у неё не будет возможностей избежать матчей.       — А поскольку Драко будет капитаном в следующем году, — добавил Блейз, — ты сейчас находишься в компании двух новых загонщиков Слизерина.       — Вы даже не собираетесь проходить пробы? — слегка возмущённо спросила Грейнджер.       — Конечно, мы будем на пробах, но мы достаточно хороши, и ты это знаешь, — с ухмылкой произнёс Блейз. Мерлин, Гермиона знала это.       Гарри, казалось, это нисколько не беспокоило.       — А Пэнси? На какой позиции она собирается играть?       — Охотник, конечно, — ответил Блейз.       Мальчики продолжили обсуждать квиддич, и прежде чем Гермиона успела погрузиться в бесконечные разговоры о командах и британской лиге, она обратилась к Гарри с вопросом о том, что именно он подслушал в тот день на Зельеварении.       Теперь, когда Рона не было рядом (он отказался от каникул вместе после того, как Тео и Блейз в воскресенье помахали перед его носом своими письмами-приглашениями на семейный праздник), они могли говорить более свободно, без Уизли и его недоверия ко всем слизеринцам.       — То же самое, о чём беспокоился Каркаров во время Бала, — ответил Поттер. — Он показал свою левую руку Снейпу и сказал, что это никогда не было так ясно.       После этих слов Тео и Блейз сели на краешки своих сидений.       — Дерьмо, — пробормотал Тео.       — Что? — спросил Гарри. — Что это значит?       — Они говорили о Тёмной метке, — произнёс Нотт. — Она обычно располагается на левой руке, и теперь она видна яснее. Это значит... — парень замялся. — Это значит, что Волдеморт либо вернулся, либо становится по-настоящему сильнее.       — У Снейпа Тёмная метка? — задал вопрос Гарри. Гермиона была уверена, что он спросит это.       — Да, — осторожно произнесла девушка. — Как ты думаешь, что я имела в виду, когда сказала тебе, что Снейп стал шпионом Дамблдора?       — Ты не договорила, Гермиона, — сказал он таким тоном, что она поняла: он не купится на её недомолвки.       Она пожала плечами и попыталась принять невинный вид.       — Я думала, что ты понял.       Он бросил на неё сердитый взгляд, но промолчал, потому что Тео добавил:       — И он сейчас работает с Римусом и Сириусом.       Гарри кивнул:       — Я знаю.       И вот так они избежали тему Снейп-злой-и-хочет-меня-достать. Как же спокойно быть в компании без Рона Уизли. Гарри был рад наконец-то отправиться к своему крестному, а Гермиона старалась помочь ему справиться с волнением, рассказывая о доме и окрестностях. Было интересно наблюдать, как Тео и Блейз, оба владельцы собственных поместий, названных их фамилиями, летних усадьб, зимних особняков и всего прочего, что положено богатым людям, были в такой же степени взволнованы возможностью побывать в маленьком доме. Гермиона пыталась скрыть свое веселье от выражения удивления на лице Забини, когда она сказала, что у них только одна ванная комната в доме.       Но на самом деле было приятно видеть, как её брат и лучшие друзья так общаются друг с другом. Она давно догадывалась, что Тео и Гарри поладят, если им представится такая возможность: у них много общего, причём не только из-за трагедий в их жизнях. А Блейз, ну, Блейз задавал вопросы и был открыт для разговора только потому, что знал: это важно для неё. Теперь, когда Рон не стоял рядом с каменным выражением лица, Гарри тоже мог общаться более свободно, не беспокоясь о том, чтобы сказать что-то такое, что могло бы вывести Уизли из себя.       Уже наступил ранний вечер, когда они прибыли в Лондон, и в это время года было гораздо тише, чем в сентябре или в конце июня. Римус уже ждал их с улыбкой. Он удивил всех парней, обняв каждого из них и похлопав по спине, что заставило особенно слизеринцев моргать в недоумении. Затем он обнял Гермиону и, держа ее за руку, повел их к маггловскому входу. Это был первый раз, когда Блейз и Тео проходили через эту колонну, и Гарри, уверенно шагнув вперед, объяснил, что им просто нужно пройти сквозь нее или даже пробежать, если так будет легче. Римус быстро уменьшил их сумки и рассовал все по карманам.       — Думаю, я впервые вижу их в среде, которая им незнакома, — заметила Гермиона, наблюдая за происходящим.       Люпин фыркнул:       — Сириус был таким же. В первый раз, когда я показал ему барьер, он прошел через него трижды, пытаясь застрять посередине.       — Было мило с вашей с Сириусом стороны пригласить их, — сказала девушка, на что Римус кивнул в ответ. Они вместе пересекли барьер, где их уже ждали Гарри и остальные двое.       — Добро пожаловать в маггловский Лондон, Теодор Нотт и Блейз Забини, — произнес Люпин.       Мальчики смотрели на всё окружающее в равной степени со страхом и благоговением. На маггловской стороне было гораздо больше людей, чем даже первого сентября: одежда магглов выглядела новой для парней, а поезда — более современными по сравнению с Хогвартс-Экспрессом.       — А где Сириус? — спросил Поттер. — Он не смог прийти?       Римус страдальчески вздохнул.       — Он в машине, — произнес оборотень. — Уверен, что сейчас выпендривается у станции.       Гарри усмехнулся, и они направились к выходу на улицу Йорк-Уэй. Там стоял очень симпатичный парень в солнцезащитных очках и черной кожаной куртке, прислонившийся к борту машины, которую Гермиона наверняка видела в одном из фильмов о Джеймсе Бонде. На крыше автомобиля лежали три больших пакета из МакДональдса.       — Ох, черт возьми,— пробормотал Римус рядом с ней. И только тогда Гермиона поняла: это был Сириус. Парень в солнцезащитных очках и кожаной куртке был именно им. Он помахал рукой и поднял на голову свои очки. Люпин провел их через улицу, где несколько прохожих остановились, чтобы сфотографировать машину. — Я же сказал тебе подождать в машине, — упрекнул он Сириуса, но его тон был игривым, а на лице уже появилась нежная улыбка. Он также не терял ни секунды, прежде чем пристроиться рядом с Блэком и положить руку ему на талию в собственническом жесте.       — Что это? — спросил Тео с широко раскрытыми глазами, глядя на машину.       — Это, мои юные падаваны... — начал Сириус с ухмылкой. Гермиона и Гарри фыркнули, услышав отсылку на «Звездные войны». — Астон Мартин ДБ5. Прелесть, не правда ли?       — Это машина, — благоговейно прошептал Тео, а Блэк расхохотался.       — Да, и к тому же очень хорошая машина, — добавил мужчина. — Давайте залезайте!       — Мы не поместимся, — заметила Гермиона с недоумением. Не говоря уже о том, что тут было всего две двери, так это ещё была и довольно маленькая спортивная машина.       — Девочка моя, внутри она больше, — уверил её Сириус.       Римус снова фыркнул:       — Мне не следовало дарить тебе телевизор.       — У вас и телевизор тоже есть? — удивился Тео. — В классе маггловедения есть очень старый, но он не работает.       — Да, — подтвердил Люпин и продолжил, прежде чем Сириус успел открыть рот. — Но я уверен, что вы все загружены домашними заданиями. Мы разберемся с предметами прежде, чем я позволю Сириусу устроить вам просмотр трех фильмов «Звездных войн», семнадцати про агента «007» или, Мерлин упаси, двадцати шести сезонов «Доктора Кто».       Блэк надулся от обиды, а Гарри не смог сдержать смеха из-за выражения лица своего крестного, которое резко контрастировало с его серьезностью два дня назад.       — Вы можете садиться, — сказал он, и они один за другим уселись в машину. Гермионе оставалось лишь поблагодарить магглов за то, что они по своей природе были слепы к магии и не заметили четверых подростков, усаживающихся на задние сидения автомобиля, который едва вмещал двоих.       Машина буквально заурчала, когда Сириус завел её, а мальчики на протяжении всей поездки лишь ахали и охали. Живоглоту пришлось вернуться в свою клетку, потому что ему не понравилось одно из двух: или сама машина или теснота в ней. Слизеринцы прижались лицами к окнам, разглядывая высокие здания и всё то, чего они никогда не ожидали от магглов. Гермиона думала, что Блейзу будет немного менее непривычно, ведь она знала, что один из бывших мужей его матери был полукровкой, и он имел некоторое представление о маггловской культуре. Однако, глядя на него сейчас, она поняла, что он никогда по-настоящему не жил в этом мире.       — Мы сделали небольшие изменения в доме, — сообщил Римус. — Мы добавляем дополнительную комнату, так что Гермионе и Гарри не придется делить одну долго, — он рассмеялся и повернулся к Сириусу. — Они могут помочь нам с покраской, раз уж ты решил сделать по-маггловски. Думаю, мы сможем сделать это все вместе и дать Тео и Блейзу возможность переночевать в этой комнате хотя бы в последнюю ночь перед возвращением в школу.       — Мы определенно можем помочь, — сказал Тео.       Сириус рассмеялся, но Гарри вмешался:       — Он понятия не имеет, сколько труда потребуется для покраски комнаты. Не слушай его.       Гермиона фыркнула от смеха. Нотт же нахмурился.       — Я не против, — сказал он. — Правда, Римус.       — Тогда ладно, — согласился Люпин. — Мы можем сделать это все вместе.       Поездка до их дома заняла два часа, и Гермиона быстро поняла, зачем было нужно покупать три пакета в МакДоналдсе, ведь уже через двадцать минут все они умирали с голоду. Они все разделили трапезу: Сириус купил для них разнообразные бургеры и целую гору картошки фри. Несмотря на минуту большой грусти после того, как Гарри объявил, что это был первый раз, когда он ел что-то из МакДональдса, а Римус потянулся к бедру Сириуса и обменялся с ним взглядом, как бы говорящим «теперь он с нами», они смеялись до упаду, а во время поездки под звуки радио пели песни. Оба раза, когда Гермиона ловила взгляд Люпина в зеркале заднего вида, она видела, как он был доволен.       Когда они прибыли, Сириус принял на себя роль полноценного хозяина. Он быстро увел мальчиков показывать дом и места, где они будут спать. Гермиона осталась с Римусом и отметила все изменения, которые произошли за последние восемь месяцев. Живоглот исчез в тот момент, когда она открыла его клетку. Гостиная сильно преобразилась с тех пор, как она была здесь в последний раз. Диван сменился на новый, появилась подходящая подставка для телевизора и сам телевизор. Кресла по-прежнему не сочетались друг с другом, но теперь выглядели гораздо уютнее.       Ведьма услышала смех из одной из комнат, и Гермиона заметила, как Люпин улыбнулся этому звуку.       — Он вел себя как ребенок, когда вы четверо сообщили, что приедете, — сказал он ей. — Он не спал всю ночь, пытаясь подготовить новую комнату.       — Он выглядит счастливым. И ты тоже.       Римус кивнул.       — Каждый день дается нелегко, но плохих дней становится всё меньше, — произнес он. — Сириус никогда не был создан для того, чтобы сидеть в клетке. Я не думаю, что ты когда-нибудь увидишь его таким, каким он был раньше,— сказал мужчина с грустью. — Но то же самое можно сказать и обо мне, я полагаю. Однако я скучаю по нему больше, чем по старому себе, поэтому, когда он наконец осознал, что свободен, наблюдать за ним было всё равно что выйти на берег после долгого плавания.       — Теперь ты целый, — начала Грейнджер. — И Сириус тоже. Ты так добр к Тео. Я не знаю, как тебя отблагодарить за то, что ты поладил с ним.       Мужчина улыбнулся ведьме и погладил ее по щеке.       — Я не знаю, как тебя отблагодарить за тебя, Гермиона, — произнес Римус.       — Гермиона! — позвал Блейз. — Иди сюда!       Она фыркнула, а Люпин жестом показал ей идти.       — Скажи Сириусу, что я вышел покурить.

***

      Было почти невероятно осознавать, что они вшестером совсем не чувствовали неловкости. Но так же удивительно было то, насколько изменились ее друзья и брат за эту неделю. Гарри, у которого никогда не было никого рядом только для него, купался во внимании Сириуса и наслаждался историями о своем отце и их совместных приключениях. Она наблюдала, как Гарри был счастлив из-за простых вещей, таких как утренний приход на завтрак в пижаме, когда Сириус, смеясь, взъерошивал его волосы и спрашивал: «Хорошо спал?». Тео тоже удивлял её тем, насколько он соскучился по семье: каждый раз, когда Римус предлагал ему чашку чая, или, кладя руку на плечо, помогал с домашним заданием на Пасхальные каникулы, или приглашал его посмотреть ночной фильм, мальчик краснел и с нетерпением кивал.       Когда Нотт наконец привык, Блейз тоже стал более расслабленным. Гермиона не подозревала, насколько личность Блейза отвлекала внимание от Тео. Ему не нужно было постоянно выступать на публике или демонстрировать свою неприступность, ведь рядом не было никого, кто мог бы доложить на него за это, никто не думал о нём хуже только из-за того, что он не принадлежал к британским Священным Двадцати Восьми.       Гермиона тоже поняла, как сильно она ценит эту семью, что она полюбила своего крестного, Сириуса и Гарри так же безоговорочно, как и своих маму и папу. Ей очень хотелось, чтобы, когда придет время рассказать правду родителям, они оба остались у неё.       Они довольно легко пришли к рутине. Они завтракали вместе, а затем все вместе убирали со стола, чтобы вчетвером могли поработать над домашними заданиями до обеда. После обеда мальчики отправлялись на улицу играть в квиддич, а Гермиона погружалась в свои исследования — ей еще предстояло разгадать, чего от неё хочет Сириус. Парни возвращались в дом, только когда солнце садилось, и все переходили в новую комнату, чтобы либо покрасить мебель, либо помочь её собрать. Для Блейза и Тео сборка мебели казалась столь же весёлым занятием, как и колдовство. Время принятия душа было хаотичным: они решали, кто пойдет первым, вытягивая соломинки. Но всё было не так уж и плохо — кто оказывался последним, мог выбрать фильм или телешоу на вечер, а затем они все устраивались на диване, чтобы посмотреть его.       В ночь перед тем, как они должны были отправиться обратно на поезде в школу, Гарри прошептал ей, лежа в своей постели в их комнате:       — Я хочу это, Гермиона. Я хочу эту семью.       — Ты можешь её получить, Гарри,— ответила она.       — Тео просто одержим Римусом, так что я думаю, он тоже придёт, — сказал парень, а затем снизил громкость своего голоса, словно признавался в преступлении. — Я не против этого.       Гермиона усмехнулась. Затем к ней пришла мысль, и она добавила серьёзным тоном:       — Я думаю, что третья комната на самом деле для него.       — Я тоже, — согласился он.       Когда наступило утро, было тихо. Было очевидно, что в воздухе витала грусть из-за предстоящего отъезда. Обратная поездка на машине была такой же тихой, как и поездка на поезде обратно в замок. Но когда они добрались до главного зала — места, которое отделяло лестницу к гриффиндорской башне от ступенек в Подземелья — Гермиона заметила, как Гарри быстро обменялся объятиями с Блейзом и Тео.       И возможно, именно это профессор Снейп и имел в виду, когда говорил о людях между двумя сторонами. О тех, кто не вписывался полностью ни в одну из сторон, но оказался идеально вписанным в середину — среди тех людей, которых они выбрали.