Глава 37. Но несмотря на всю печаль, мы были на подъёме

мы искали причины, чтоб не попирать основ, но затем уяснили, что это лишь для глупцов       На этот раз Тео был весьма разговорчив. Он провел всю первую неделю, рассказывая Драко, Дафне и Пэнси о своих каникулах у Римуса и Сириуса, и Гермиона почувствовала дежавю. Это напоминало то время, когда Забини взял Нотта в Италию летом перед их вторым курсом. Тогда Блейз тоже всё время рассказывал обо всём, что они делали. Забини поймал взгляд Гермионы и ухмыльнулся: он, вероятно, думал о том же.       — И всё же сейчас гораздо меньше подробностей о ресницах или том, какой становится кожа под солнцем, — прошептала ему на ухо Грейнджер.       Блейз что-то пробормотал, и на его лице появилось то редкое выражение смущения: он сморщил нос и очень быстро надулся.       Они уходили с урока Хагрида, и это был одно из лучших занятий с ним после того, как они изучали единорогов. Гарри догнал слизеринцев, его сумка ненадежно висела на плече.       — Привет, Тео! — позвал он.       — Приветствую, Поттер, — легко ответил Тео. Гермиона очень хотела, чтобы Колин Криви был рядом именно в этот момент, потому что выражение лица Драко было настолько комичным, что было бы незаконно не запечатлеть его.       — Римус просил передать, что ты забыл свитер, — продолжил Гарри. — Он просил узнать, хочешь ли ты, чтобы он отправил его тебе совой или оставил его в твоей комнате?       Гермиона мысленно молила Колина Криви о появлении, когда глаза Драко стали ещё больше, в то время как лицо Тео смягчилось и, святой Мерлин, засияло.       — Он может оставить его у себя, — довольно тихо ответил Тео. Гермионе было ясно, просто глядя на выражения лиц всех друзей, что никто не будет шутить или высмеивать его за дружбу с Гарри или болтать о двух гриффиндорцах.       — Он также сказал, что когда он писал тебе, сова постоянно возвращалась назад с письмом, — добавил Гарри. — Вот почему он написал мне.       Тео кивнул:       — Моя почта под Запрещающими чарами. На случай, если отец пришлет что-нибудь убийственное.       — Перестань быть таким чертовски мрачным, — вклинилась Дафна, ее тон был почти умоляющим.       — Ну, моё лицо и правда станет мрачным, если с меня снимут защиту.       — Хватит! — воскликнула блондинка, но теперь изо всех сил старалась не рассмеяться.       Остальную часть пути они прошли вместе. Даже Рон Уизли шел рядом, будучи нетипично тихим.       — Я всё ещё считаю несправедливым, что меня не пригласили на эти каникулы, — сказала Пэнси, взяв Гермиону под руку, что вынудило девушку с волосами цвета воронова крыла оказаться рядом с Гарри. — Я твоя лучшая подруга! Я должна быть номером один в списке «лучших друзей, которых стоит пригласить»!       — Меня тоже не пригласили, — неуверенно произнес Драко. Было ясно, что он старается быть дружелюбным с её братом, несмотря на то, как сильно они друг другу не нравились. — А я её парень…       Гермиона повернулась в его сторону, чувствуя, как её щеки краснеют. А в тот момент, когда Малфой поймал её взгляд, его щеки окрасились в тот же цвет.       — Именно поэтому тебя и не пригласили, — подметила Дафна.       — Но Блейза пригласили! — возразил Драко, совсем как ребенок, однако мягкая улыбка на его лице осталась.       — Но Драко, дорогой, — начал Блейз, наконец, вступая в разговор. — Ты не подходил под требования. И Пэнси тоже.       — И какие были требования? — фыркнула Паркинсон.       — Трагичная семейная история, — шутливо ответил Блейз.       Тео фыркнул, а Уизли начал сверлить его взглядом, а затем решил проявить характерную ему враждебность:       — Заткнись, Забини, семья Гарри — это не шутки!       Блейз повернулся к Рону, приподняв одну бровь, и очень невинно сказал:       — Гарри? А кто говорит о семье Гарри? Я говорил только о себе: папочка умер, когда я был маленьким, не помню его, рос с целой серией странных мужчин в собственном доме, которые никогда не задерживались надолго. Тео? — он повернулся к упомянутому парню.       — Мертвая мамочка, и папочка тоже должен быть мертв, но вместо этого желает меня убить, — Нотт пожал плечами.       Раздался коллективный стон, означающий что-то вроде «не строй из себя умирающего лебедя».       Гермиона решила вставить и свои пять копеек:       — Выросла, думая, что мои родители — родные по крови, а оказалось, что я приемная, но они этого не знают, так что это может обернуться еще более трагичным исходом.       Тео ухмыльнулся ей:       — Это было хорошо!       — Ага! — воскликнула Пэнси и победно указала пальцем на Блейза. — А вот мои мама и папа переехали в очень далекое, скрытое место, не сказав мне, и теперь я не могу с ними связаться!       Блейз покачал головой:       — Нет, они оба живы, этого недостаточно.       К тому времени они уже прибыли в Большой зал. Гермиона увидела, что Гарри немного ухмыляется, Рон тоже это заметил. Немного удрученно он спросил:       — Идёшь на обед?       Гарри повернулся и посмотрел на него немного смущенно.       — Да, конечно. Увидимся позже! — сказал ей Гарри и, совсем не похоже на себя, поцеловал ее в щеку, прежде чем пойти к столу Гриффиндора.       — Слухи о кровосмесительных свиданиях! — громко крикнул Блейз Поттеру в спину. Это было так громко, что некоторые люди обернулись, чтобы посмотреть на них, и это почти заставило Гермиону пропустить мягкий звук, который издала Пэнси в ответ на маленький жест Гарри.       Все они сели на свои обычные места. Гермиона заметила, что Дафна все еще смотрит на стол Гриффиндора.       — Что такое? — спросила Грейнджер.       — Мне действительно не нравится Уизли, — небрежно бросила блондинка, — но это... — она указала на Тео и Блейза, — может его очень расстроить.       Пэнси хмыкнула.       — Во-первых, почему, во имя бороды Салазара, мы говорим об Уизли? Во-вторых, почему нас это вообще должно волновать?       Дафна просто пожала плечами.       Гермиона не могла не согласиться с Гринграсс. Ей тоже не нравился Рон, и он, в отличие от так называемых «злых слизеринцев», не приложил усилий, чтобы быть милым или подружиться с ней, как её друзья сделали в отношении Гарри. Ладно, им, возможно, потребовалось четыре года, чтобы стать хотя бы менее злобными, но сейчас у них всё было в порядке.       Позже Пэнси проявила гораздо больше сочувствия, когда Гарри нашел их в библиотеке, и сам выглядел немного подавленным. Она молча, не перебивая, слушала, как он рассказывал о комментариях Рона о деньгах и его словах о том, что «Гарри находит себе новых крутых друзей».       — Я к тому, что... Вы же все помните, что случилось на Чемпионате Мира, верно? Я буквально забыл о деньгах после этого! Он очень расстроился, что я даже не заметил, что они исчезли, — произнес он. А затем со вздохом добавил: — Рон сказал, что ненавидит быть бедным и что я дружу с людьми, которые могут потерять котёл, полный галлеонов, и даже не почувствовуют этого.       — Ты никогда не сможешь достучаться до него, — сказала Пэнси голосом, лишённым той обычной язвительности или сарказма. — Его семья очень бедна, каждый кнат для них драгоценен. Неважно, что ты не выставляешь напоказ свое богатство, и неважно то, что ты даже не выглядишь так, будто у тебя есть деньги. Тот факт, что ты можешь позволить себе небрежно с ними обращаться, ему, должно быть, тяжело принять, — все, включая гриффиндорца, просто уставились на Паркинсон. Гермионе пришлось с усилием моргнуть, чтобы убедиться, что это точно была она. — Что? — спросила слизеринка, — я не от природы злая, а лишь намеренно!       Гермиона фыркнула, но была довольна, что это действительно её подруга, а не какая-то самозванка. Грейнджер устала от притворяющихся другими людей.              — Он знает, что мне плевать на эти вещи и что я не вырос в богатстве. Я всё ещё ношу обноски своего кузена...       — Ясно, — пробормотала Пэнси.       — ...Он мой лучший друг, и я не собираюсь бросать его ради Тео и Блейза из-за того, что они богаты!       — Он знает это, Поттер, — произнесла снова Паркинсон. — Но ты его лучший друг и единственный близкий друг. У него много братьев и сестер, поэтому он не понимает, почему ты так много внимания уделяешь Гермионе. Она вот не пытается подружиться с друзьями Уизлетты.       — Джинни, — поправил ее Поттер. — Правильно сказать её имя не так уж и сложно.       Шатенка улыбнулась ему.       — А я думаю, сложно, Генри.       Гермиона фыркнула. Гарри просто закатил глаза, и поскольку он никогда не задерживался в библиотеке на слишком долгое время, то вскоре ушёл. Она воспользовалась возможностью, чтобы наконец обсудить всё произошедшее с Пэнси.       — Что ты делаешь?       Подруга, которая подпирала подбородок ладонью, просто повернула голову, чтобы посмотреть на Грейнджер.       — Мм?       — Не делай вид, что не понимаешь, о чём я говорю. Я и так уже достаточно долго всё это игнорировала.       — Я просто дружелюбна.       — «Дружелюбна» — это когда ты говоришь «доброе утро» Милли или говоришь «извините», когда хочешь отпроситься в туалет, — пояснила ей ведьма. — Ты не просто дружелюбна.       Паркинсон ухмыльнулась.              — Это защищающее поведение старшей сестры? — проговорила она. — Ты собираешься спросить, какие у меня намерения в отношении твоего брата?       — Именно это я и спрашиваю.       — Он не так уж плох, — произнесла Пэнси. — Я заметила это ещё во время Рождественского Бала, и... — она замялась, — он становится лучше, когда видит тебя с нами. Теперь он защищает тебя, заступается, когда Уизли изливает своё дерьмо, — Пэнси пожала плечами. — Той ночью, когда мы украли жабросли... — ещё одно пожатие плечами. — Я не знаю, это было весело. Он был весёлым.       — Ты была очень мила с ним сейчас, — ответила Гермиона. — Спасибо.       — Семья Уизли — одна из Священных Двадцати Восьми, ты знала об этом? — Гермиона отрицательно покачала головой. — Его мать — Пруэтт. Она была одноклассницей моей матери, они были близкими подругами в своё время, но денежный вопрос всегда был помехой в их дружбе... — небольшая пауза, чтобы закатить глаза, — а также отсутствие у Молли Уизли каких-либо жизненных целей, кроме как быть домохозяйкой, — Гермиона прекрасно помнила тот день, когда Пэнси всё время говорила о матриархе Уизли. Вторая слизеринка, кажется, вспомнила то же самое, потому что добавила: — Я думаю, что часть моей враждебности к Уизли связана с тем, что моей маме очень нравилась Молли Пруэтт в школе, и она до сих пор скорбит о том, как закончилась их дружба. Конечно, дело было не только в деньгах: тогда уже шла война, и Молли потеряла двух своих братьев. Моя мать никогда не воевала, она бежала так же, как и сейчас. Но дело в том, Гермиона, что я выросла на историях о том, как трудно найти золотую середину, когда у одного есть все возможные средства, а у другого — ничего. По мере того, как назревала война, такой простой вещи, как то, что моя мама заходила за мороженым и предлагала купить его и Молли, было достаточно, чтобы начать ссору. Я никогда не пойму, что это такое, почему это может быть такой большой проблемой для некоторых людей. А Поттер… у него куча денег, его дедушка был смехотворно знаменит, он происходит из рода очень известных волшебников, и... — она замолкла.       Глаза Гермионы расширились. Теперь это касалось и её, так ведь? Огромное хранилище Поттеров также принадлежало и ей. Мерлин, перестанет ли всё это когда-нибудь шокировать её? Пока она думала об этом сейчас, ей казалось очевидным, конечно, что дедушка Гарри также был и её дедушкой, и, следовательно, этот род очень известных волшебников относился и к ней.       Родители Гермионы были дантистами, у них была своя практика, они не были бедными, и ведьма знала это. Ее собственная реальность стала намного яснее, когда Грейнджер поняла, что дважды в год ее чрезвычайно богатые друзья-слизеринцы тоже ездили на каникулы на континент.       Казалось абсурдным, что у неё в собственности были деньги волшебного мира.       Пэнси кивнула, хотя Гермиона ничего и не сказала.       — Да, вот такие дела. Поттер получил доступ ко всем этим богатствам, только когда приехал в Хогвартс, поэтому он забывает об этом. Он забывает о деньгах, потому что у него есть все необходимые сбережения. А Уизли, похоже, не может забыть. Лучшее, что может сделать Поттер, — это никогда не заводить разговор о деньгах.       — И, может быть, если бы ты или другие не бросали Уизли в лицо каждые две минуты, что он беден, возможно, он бы не усложнял жизнь Гарри так сильно, — сказала она по итогу.              Пэнси только усмехнулась.       — Поттера не нужно баловать. И мне действительно не нравится Уизли, если он не может быть достаточно взрослым, чтобы не вестись на мои о нём комментарии каждый чёртов раз. Или ты думаешь, что старшекурсники никогда не делали то же самое с близнецами? Или с тем раздражающим братом Уизли, который был старостой на нашем втором курсе? Конечно, делали. Я считаю, что быть другом Гарри Поттера достаточно устрашающе, и Уизли чувствует себя ещё более неполноценным, когда мы поднимаем эту тему. Сейчас больше, чем когда-либо.       Гермиона ничего не ответила. Хоть она и сама рассказала Гарри о проблемах Рона с его ревностью, ведьма всё ещё не считала, что подход Пэнси ко всему этому был правильным. Но Грейнджер давно отказалась от попыток заставить Пэнси изменить свои привычки.       В конце концов, она просто добавила:       — Я этого не знала. О твоей маме.       — Обычно я не говорю о своей семье, Грейнджер, ты же знаешь.       — Да, но и о себе тоже. Я не знала, что ты хочешь играть в квиддич. Блейз мне это рассказал. И что в твоей семье все были игроками.       Пэнси грустно улыбнулась ей.       — Что тут рассказывать? Что на каждую мечту и стремление женщины в моей семье был мужчина, который их подавлял?       — Я думала, твоей маме нравится быть колдомедиком.       — Нравится. Потому что ей должно это нравиться, иначе ей вообще не разрешили бы работать.        И, возможно, Блейз ошибался насчет Пэнси. Может быть, она действительно соответствовала тем самым требованиям.

***

      Несколько дней спустя Гарри пригласил Гермиону поговорить — или попытаться поговорить — с Винки. Рон тоже был там, и она старалась не ссориться с ним, потому что разговор с Пэнси всё ещё не выходил у неё из головы, но, конечно же, они в итоге поссорились из-за домовых эльфов.       Попытка поговорить с Винки сама по себе тоже была ужасной. Несмотря на то, что эльф участвовал в попытке утопить Гермиону, она всё ещё чувствовала себя ужасно из-за того, как плохо справлялась эльфийка. Но среди всего этого невнятного бормотания и плача было несколько вещей, которые привлекли внимание Гермионы. Например, «он не может справиться сам», и она говорила не о работе по дому, а о чём-то «самом важном, самом секретном».       Это означало, что мистер Крауч что-то скрывал, и его «очевидная» болезнь, которая не давала ему работать, или, как они выяснили, находиться под оборотным зельем в Хогвартсе, заставила эльфа достаточно отчаяться, чтобы утопить свои печали в сливочном пиве. И это, как быстро поняла Гермиона, означало, что эльфийка не знала, что Грюм на самом деле мистер Крауч, иначе она бы не отреагировала так на простую новость о том, что хозяин болен. Так как же Крауч убедил её добавить яд в еду, не раскрыв при этом себя?       Приоритетом Гермионы по-прежнему было поймать летающую вокруг Риту Скитер, но женщина на этот раз оказалась довольно неуловимой, поэтому Грейнджер переключилась, написав Сириусу письмо, в котором рассказала ему обо всей этой истории с Винки, пытаясь заставить его поведать ей то, что он хотел, чтобы она знала.       Её расписание было довольно плотным, и она не хотела добавлять «разгадку тайны Сириуса» в список своих дел.       Но поскольку ничего не происходило по плану, когда наступила последняя неделя мая, именно загадка Сириуса была разгадана первой.       Студентов внезапно без каких-либо объяснений позвали в замок, когда до комендантского часа оставалось ещё шестьдесят минут. Профессора Снейпа нигде не было видно, и за ними наблюдал Кровавый Барон.       — Что случилось на этот раз? — спросил Драко. Им удалось занять антресоль для себя, так что компания Гермионы была там одна, и ведьма воспользовалась возможностью откинуться на грудь Малфоя на диване. Блондин обнял её, и его рука выписывала маленькие круги на её бедре под сорочкой. Боже, ей это так нравилось.       Гермиона знала, что становится жадной до его прикосновений и компании, она хотела быть рядом с ним всё время и обнимать его или тянуть его для поцелуев всякий раз, когда бы она ни захотела.       — Наверняка что-то связанное с Гарри Поттером, — воскликнул Блейз.       — Не всё плохое, что случается, происходит по его вине, понимаешь? — произнесла ведьма. Все они посмотрели на неё.       — Назови хоть одно что-то, — возразил Тео.       — Тайная комната! — сказала она, и Драко застонал рядом с ней.       — Не напоминай мне об этом...       — В этом году его шансы не так уж плохи, — прокомментировала Дафна.       Тео фыркнул:       — Я думаю, он быстро забил, когда его имя было выбрано для участия в Турнире.       Гермиона закатила глаза и отказалась вносить дальнейший вклад в разговор, просто продолжая слушать, как её друзья указывали на всё, что произошло за четыре года их обучения и что было связано с Гарри. Она очень надеялась, что на этот раз это «нечто» не было связано с её братом, но если и было... что ж, Грейнджер узнает об этом завтра.

***

      — ПОТТЕР! — крикнул Снейп, увидев бегущего к нему мальчика. Гарри резко остановился перед профессором. — Что Вы здесь делаете, мистер Поттер?       — Мне нужно увидеть профессора Дамблдора! — отчаянно потребовал парень, пробежав последние шаги и резко остановившись перед ним. — Там мистер Крауч! Он только что появился... он в лесу...       — Что за чушь? — воспротивился Северус, а затем понизил голос. — О чём Вы? Вы же знаете, что...       — Я знаю! — закричал Гарри. — Я знаю! Но он там! И он действительно выглядит больным или что-то в этом роде... Он в лесу, он хочет увидеть Дамблдора! Просто дайте мне пароль от…       — Директор сейчас занят, Поттер, — ответил Северус, а его тонкие губы изогнулись в неприязненной улыбке. Альбус только что отказал ему в встрече, и Снейп никогда не простит старику, если тот впустит мальчишку, а не его.       — Я должен рассказать Дамблдору! — закричал Гарри, и Северус сердито посмотрел на него.       — Вы что, не слышали меня, Поттер?       — Послушайте, — сердито ответил парень, но у него хватило здравого смысла понизить тон, — я знаю, что он должен преподавать ЗОТИ, но что-то не так! Сам Крауч там, в лесу, и он не в своём уме, он...       Каменная стена за спиной Северуса раздвинулась. Конечно. Дамблдор внезапно перестал быть таким занятым, он стоял там, одетый в длинную зеленую мантию, и с легким любопытством на лице.       — Возникла какая-то проблема? — спросил директор, переводя взгляд с Гарри на Северуса.       — Профессор! — закричал Поттер, обходя Снейпа, прежде чем тот успел ответить их раздражающему директору. — Мистер Крауч здесь — он дальше по склону, в лесу, он хочет поговорить с Вами!       — Отведите меня к нему, — быстро произнёс Альбус и помчался по коридору за Гарри, не тратя ни единого взгляда на Северуса. Снейп сердито посмотрел им в спины и направился в свой кабинет.       Если мистер Крауч действительно был в лесу, это означало, что всё, что Нарцисса собиралась сделать, пошло совсем не по плану. Или совсем как надо. Всегда было трудно понять намерения Малфоев.       Как и ожидалось, серебристый павлин Нарциссы уже ждал его в кабинете.       — Северус, — начала птица, как только Снейп вошёл. — Петигрю держал Крауча под Империусом в своём доме. Он приложил ужасно много сил для этого, но несмотря на это, Бартемиус смог оказать сопротивление и, кажется, слегка сошёл с ума. Он не мог поддерживать со мной разговор, я постаралась оставаться с ним настолько долго, чтобы проклятие рассеялось. Ты сможешь скоро найти его в замке. К сожалению, Петтигрю не хватило смелости вылезти из той норы, в которую он спрятался в своей крысиной форме, чтобы помешать Краучу уйти. И мне тоже.       Это казалось невозможным, но её Патронус испускал такое же высокомерие, как и она сама.       — Приятно знать, что некоторые люди всё ещё помнят, кто выше них по статусу, — павлин закончил свою речь, и Северус закатил глаза.       Как раз когда он ушел, чтобы найти Дамблдора, по стенам эхом разнеслось объявление.

      Всем студентам немедленно вернуться в свои общежития. Ни одному студенту не разрешается находиться снаружи.

      Это была почти мгновенная реакция: его ноги замедлили ход, и мужчине пришлось приложить усилия, чтобы не направиться прямиком в Больничное крыло, чтобы проверить, не лежала ли там его дочь в окаменевшем состоянии.       На коридорах замка всё ещё оставались некоторые студенты, несомненно, видевшие, как Дамблдор и Гарри в спешке покидают замок. Он бросил на них сердитый взгляд и отправил всех в общие гостиные. Северус позвал Кровавого Барона и приказал ему следить за гостиной Слизерина и не выпускать оттуда ни одного студента.       Ему не нужно было долго искать их, потому что он мог слышать, как Каркаров кричал что-то с опушки леса, немного дальше того места, где Людо Бэгмен рассказывал чемпионам о третьем задании.       — Это заговор! — услышал Северус голос Игоря и пошёл на звук. — Вы и ваше Министерство Магии заманили меня сюда под ложным предлогом, Дамблдор!       Заманили... как будто он настолько им важен.       — Это никакое не равное соревнование! Сначала Вы протащили Поттера на Турнир, хотя он несовершеннолетний! Теперь один из Ваших друзей из Министерства пытается вывести моего чемпиона из строя! — вот почему Каркаров был в истерике: его драгоценный Крам подвергся нападению. — Я чувствую несправедливость и коррупцию во всём этом деле. И Вы, Дамблдор, Вы, с Вашими разговорами о более тесных международных магических связях, о восстановлении старых договоров, предложения забыть старые разногласия... Вот что я о Вас думаю!       Северусу повезло прибыть как раз в тот момент, когда Каркаров плюнул в ноги Дамблдору. Невероятно, его день всё-таки налаживался. И становился ещё лучше, пока Хагрид, как всегда слепой от преданности Дамблдору, быстро схватил Каркарова за мантию, поднял его в воздух и ударил о ближайшее дерево.       — Извинись! — зарычал лесник, когда Каркаров начал задыхаться. Это была настоящая театральная постановка.       — Хагрид, нет! — закричал Альбус, его глаза сверкнули чем-то, что Северус ещё не распознал. Это был гнев? Способен ли Дамблдор на такие человеческие эмоции?       Хагрид убрал руку, прижимавшую Каркарова к дереву, и тот сполз по стволу и съёжился у его корней; несколько веток и листьев посыпались ему на голову.       — Кажется, я что-то пропустил, — произнес Снейп, давая понять остальным, что он здесь. Гарри с любопытством посмотрел на него. Северус воспринял это как приглашение проникнуть в сознание мальчика.       — Что случилось? Снейп что-то сказал о Крауче...       Барти уже и разговоры начал выдумывать. Северус огляделся, Крауча-младшего нигде не было видно. Скорее всего, он ушёл прятать то, что осталось от его отца.       — Будь добр, проводи Гарри обратно в замок, Хагрид, — резко проговорил Дамблдор. Лесничий всё ещё, тяжело дыша, сердито смотрел на Каркарова. Он колебался. — Ты отведёшь Гарри обратно в школу, Хагрид, — твёрдо повторил Дамблдор. — Отведи его прямо в гриффиндорскую башню. И Гарри, — он повернулся к мальчику, — я хочу, чтобы ты оставался там. Всё, что ты захочешь сделать: любые письма, которые ты захочешь отправить совой — они могут подождать до утра, ты меня понял?       Парень кивнул и быстро взглянул на Северуса. Снейп заметил проблеск желания Поттера написать своему крёстному. Да, очевидно, Дамблдор тоже заглядывал в разум Поттера всякий раз, когда ему было угодно.       Хагрид оставил здесь свою собаку, как будто Клык мог помочь Дамблдору против Каркарова. Северус категорически не любил глупые сентименты. Он посмотрел на Альбуса и понял, что на лице директора читалось явное раздражение.       А теперь? Ты собираешься поговорить со мной или мне записаться на прием на другое время?       Дамблдор вздохнул и повернулся к Каркарову.       — Я провожу Вас и Виктора в Больничное крыло, Игорь. Будьте уверены, что я собираюсь расследовать события сегодняшнего вечера. Вы сможете принять участие в каждом разговоре по этому делу.       Каркаров пробормотал что-то неприятное себе под нос, помогая Краму, словно парень был каким-то инвалидом.       Они шли молча, и, как и было обещано, Дамблдор отвёл их к мадам Помфри и кратко объяснил ей ситуацию. Наконец, он повернулся к Северусу.       — Я думаю, Ваш кабинет ближе моего.       — Замечательно.       Дамблдор сел в одно из кресел и наколдовал чай в чашку из кухни, ожидая, пока Северус наложит свой обычный набор Защитных и Антиподслушивающих заклинаний.       Снейп не считал себя выше фразы «я же говорил», поэтому он начал разговор со слов:       — Я же говорил, что Ваши руки будут в крови.       — Мы пока не знаем...       — «Грюм» сказал, что я что-то говорил о Крауче, и якобы поэтому он был там, — произнес мужчина. — Но я сегодня этого человека даже не видел.       Альбус не стал тратить время напрасно:       — Я же сказал тебе держаться подальше от разума мальчика.       — Мысли Поттера яснее, чем если бы я смотрел в зеркало, Альбус, — парировал Снейп тем, что в основном было правдой. — Мне пришлось бы полностью избегать зрительного контакта с мальчиком, чтобы не читать его мысли, когда он встревожен, — Северус отметил про себя, что был вежлив, потому что не сказал вслух, что директор сделал то же самое с разумом гриффиндорца. — Дело в том, директор, — начал он снова, — что Грюм уже был на пути, потому что он изначально был на месте преступления.       — Из того, что Гарри мне описал, Крауч, похоже, находился под воздействием долгого, но ослабевающего проклятия Империус, — сказал Дамблдор.       Северус просто кивнул. Нарцисса уже рассказала ему это.       — Должно быть, он узнал, что дорогой отец сбежал, и пришел убедиться в этом сам. Затем он проклял Крама, когда Поттер ушёл, прежде чем исчезнуть с телом отца.       — Вы так уверены, что Барти Крауч-старший мёртв, — прокомментировал Дамблдор.       — Так получилось, что я знаю Барти, — зарычал Снейп. — Он никогда не использовал Оглушающее на тех, кого мог убить. И определенно он не позволил бы отцу поговорить с Вами.       Дамблдор только погладил бороду на это, но затем добавил:       — Ты, возможно, был прав, когда беспокоился о третьем задании, Северус. Барти-младший оставил Гарри и Виктора в живых, хотя оба мальчика многое узнали из бормотаний Крауча-старшего. Видимо, исчезновение Берты Джоркинс — его вина, а также есть что-то, связанное с его сыном...       — Он не мог просто так убить двух чемпионов на территории Хогвартса. Он хочет, чтобы это было случайностью. Хагрид одолжил для этого задания своего питомца Акромантула, который уже пытался убить мальчика, если Вы не помните!       — Я всё прекрасно помню, Северус. Я, может, и старый, но моя память мне всё ещё не изменяет, — ответил старик, на что Снейп просто фыркнул. Дамблдор бросил на него долгий взгляд и, сверкнув глазами, продолжил: — Я считаю, что тебе пора начать связываться со своими старыми друзьями. Поскольку Волдеморт становится сильнее, ты должен выглядеть заинтересованным в присоединении к старой компании.       Северус заставил свои пальцы оставаться неподвижными, хотя ему больше всего на свете хотелось сжать их в кулаки.       — Как скажете.       — Я свяжусь со своими людьми в Министерстве, чтобы выяснить, как именно Берта Джоркинс связана со всем этим. Если мистер Крауч считал, что её исчезновение произошло по его вине, то это может означать только одно — она могла обнаружить то, что он скрывал в своем доме, а её импровизированный отпуск в Албании был результатом заклинания памяти и проклятия Империус.       — И ей невероятно не повезло, что она пересеклась с Волдемортом.       Дамблдор кивнул.       — Мы уже предполагали, что Волдеморт мог узнать информацию о Кубке Мира и Турнире от неё, — ещё один долгий взгляд. — Я снова соберу Орден, Северус. Мы не знаем, насколько глубоко Волдеморт и Барти-младший проникли в Министерство, захватив Крауча. Безопасность третьего задания может быть поставлена ​​под угрозу.       — Половина ордена мертва, — напомнил Северус.       Дамблдор только улыбнулся.       — Всегда есть люди, готовые бороться за лучший мир, Северус. Надежда никогда не умирает.       Он ничего не ответил на это, но и не закатил глаза, что посчитал победой.       — Я лучше пойду, — вместо этого сказал мужчина. — Мне нужно подготовиться к встрече выпускников.       Дамблдор улыбнулся.       — Всегда приятно пообщаться со старыми друзьями.

***

      — Гарри! — на следующее утро Гермиона встала рано и поднялась до самой башни Гриффиндора, чтобы там встретиться с братом. Она не хотела ждать завтрака, и в тот день у них не было совместных занятий.       — Привет! — поздоровался он. — Я как раз шёл за тобой.       — Я подумала и решила перехватить тебя здесь.       Он ухмыльнулся.       — Пойдем, мне нужно всё тебе рассказать, — затем он повернулся к Рону. — Займи мне место, я буду через минуту.       Рон кивнул и последовал за Невиллом, Симусом и Дином в Большой зал.       — Как он? — спросила Грейнджер. Он ей, может, и не очень нравился, но Уизли все ещё лучший друг Гарри, а ее брат был более чем терпим с ее друзьями.       — Мы поговорили, теперь у нас всё хорошо, — сказал Гарри.       — Хорошо. Я не хочу, чтобы ты с ним ссорился из-за меня, — произнесла ведьма, и Поттер усмехнулся.       — Ну, я сказал ему, что он не хочет ссориться со мной из-за тебя, так что...       Она взяла его за руку и сжала.       — Спасибо.       — Ну, я не мог позволить всем этим слизеринцам прикрывать твою спину, пока я ничего не делаю, не так ли? — заявил Гарри и, не дожидаясь ответа, потянул её за собой.       Они спустились на несколько этажей, и им повезло, что один из них привёл их прямо на третий этаж, а затем прямо к статуе Одноглазой Ведьмы.       — Диссендиум! — произнёс парень.       Гермиона быстро ворвалась внутрь, и он вошел следом за ней.       — Мы ведь на самом деле не идем в Хогсмид, правда? — спросила ведьма, когда Гарри прошёл немного дальше по коридору.       — Нет, — гриффиндорец покачал головой. — Просто хотел быть уверен, что рядом нет лишних ушей. Как ты знаешь, всегда есть шанс, что Скитер может подслушать.       Гермиона кивнула. Она, на самом деле, работала над этим, ей всё ещё нужно было достать эту мерзкую журналистку.       — Ладно, выкладывай. Что вчера произошло?       — Я видел Крауча. Именно мистера Крауча, а не мистера Крауча в теле Грюма, — сказал Поттер, и ведьма нахмурилась.       — Что? — переспросила Гермиона. — Как это возможно? Он...       — Точно! Я разговаривал с Крамом, он отвёл меня в сторону после того, как мы узнали о третьем задании — это, кстати, лабиринт — и Крам действительно думает, что между нами что-то происходит, именно об этом он хотел поговорить со мной... — Гермиона скривилась от отвращения при мысли о том, что люди всерьёз воспринимают кровосмесительные слухи, и просто жестом попросила его продолжить. — Пока мы разговаривали, появился мистер Крауч, и позволь мне сказать, Гермиона, его вид был ужасен. Он выглядел так, будто прошёл пешком весь путь из дома до Хогвартса. Его мантия была разорвана на ногах, а лицо и руки были в крови, как будто он с трудом пробирался откуда-то. Я не думаю, что он хоть раз брился или принимал душ за эти несколько месяцев.       — Но как это возможно? Мы видели его на карте, мы...       — Я знаю, но погоди, самое странное было в его поведении. Он всё время бормотал и жестикулировал. Сначала он думал, что дерево — это Перси, и он всё время отдавал ему приказы, он казался действительно сумасшедшим. Я не думаю, что он имел какое-либо представление о времени, потому что он сказал, что его жена и сын скоро прибудут! Но они мертвы! А потом он сказал что-то, что, как я полагаю, было связано с организацией Турнира, но когда я подошёл к нему и упомянул Дамблдора, Крауч отчаянно захотел поговорить с ним, и всё его поведение полностью изменилось. Он всё время говорил, что ему нужно предупредить Дамблдора. Это было в основном то, что он постоянно повторял. Но он говорил и другие вещи, например, что смерть Берты была его виной и что то, что случилось с его сыном тоже было его виной. Гермиона, он сказал, что он сбежал! Он должен был быть Грюмом, но его где-то держали, он сбежал и сразу после этого пришёл предупредить Дамблдора.       — Сбежал? — переспросила Гермиона. Ее разум закружился.       — Да. Похоже, его где-то держали всё это время.       — Но если он... — Гермиона остановилась. — Гарри, если Крауча всё это время держали в заложниках, это значит, что...       Если он продолжит в том же духе, то всё ускользнёт от него так же, как и его сын.       Гермиона ахнула, и ее мысли вернулись к разговору с Сириусом перед Пасхальными каникулами. Он вёл себя странно и хотел, чтобы она что-то заметила.       — Что? — спросил Гарри.       Ее глаза расширились, и ведьма почувствовала, как ее руки начали дрожать.       — Это то, что Сириус хотел, чтобы я поняла, — сказала девушка. — Крауч сказал, что то, что случилось с его сыном было его виной, верно? А что, если он имел в виду не его смерть, а что-то другое? А что, если он был не единственным, кто сбежал?       Не перекладывать родительские обязанности на домового эльфа, уделять ему больше внимания. Может быть, тогда он бы его не потерял.       Мерлин, она была права, не так ли? Это было недостающее звено. Причина, по которой они с Драко не смогли объяснить это в тот день в библиотеке. Мотивов у Крауча не было. У него были все возможности самому контролировать Турнир. Он ничего не имел против Гарри или Гермионы, ему не нужна была смерть брата и сестры, как одному из последователей Волдеморта.       — Гарри, — ахнула Гермиона. — Мы всё неправильно поняли.       — Что?       — Всё. Винки была не одна в ложе, она не крала у тебя палочку, она... — самое важное, самое секретное. — Вот оно! — воскликнула Гермиона. — Это секрет Винки и ее работа, то, что Крауч не может сделать в одиночку!       — Гермиона, я не смогу понять, если ты не озвучишь всё, что у тебя на уме.       — Винки была не одна в ложе, Гарри! Она была сопровождающей! Она не занимала место для мистера Крауча, она присматривала за Барти-младшим! Это он украл твою палочку, а не Винки! У него Темная метка, он ее наложил! Вот почему у Винки была палочка и почему, как ты сказал, Крауч отправился на поиски в кусты! Вот почему он так отчаянно испугался того, что Винки была одна!       — Гермиона, Гермиона, помедленнее, ты забываешь очень важную вещь, Барти-младший мертв, он умер в Азкабане, Сириус видел... — он остановился, и его зеленые глаза расширились. — Он видел, как Дементоры привели Крауча и его больную жену, а затем снова ушли с ними, — произнёс Гарри. — А потом вскоре после этого и мать, и сын умерли. Дементоры забрали тело, никто не пришел за Барти-младшим.       Гермиона кивнула.       — Но Дементоры ведь не могут видеть, не так ли? — спросила девушка. — Вот как Сириус сбежал. Они могут только чувствовать эмоции заключенного. Собака или человек, они никогда не замечали разницы. Больной мужчина и больная женщина, что если...       — Крауч привёл свою умирающую жену и ушёл с умирающим сыном, — заключил Гарри.       Гермиона кивнула.       — Вероятно, у него было оборотное зелье, чтобы скрыть от других заключённых тот факт, что выводил он уже не свою жену из камеры. Сириус вёл себя странно, он всё время смотрел на меня, как будто ожидал, что я пойму, что он пытался сказать, и это заставило меня задуматься... Теперь всё имеет смысл.       — На карте было написано имя Барти Крауч, но у отца и сына одно и то же имя, карта бы не знала, как отличить их, — сказал Гарри, кивнув.       — Он третий человек, — сказала Гермиона. — Недостающая часть во всём. Темная метка, твое имя в Кубке, мужчина из твоих снов.       — Гермиона, вчера, когда я вернулся с Дамблдором, Крам был без сознания, а Крауч исчез...       — На Виктора напали?       — Да. Но как бы там ни было, он в порядке. Дамблдор сказал Хагриду пойти за Грюмом, а затем тот внезапно появился, заявив, что Снейп рассказал ему, что произошло, но Снейп не выглядел так, будто разговаривал с Грюмом, а это значит, что он, вероятно, был где-то поблизости, с самого начала.       Гермиона кивнула.       — Он, должно быть, знал, что его отец сбежал, и был тем, кто напал на Виктора, а затем исчез с Краучем.       — Мистер Крауч, вероятно, уже мертв, — сказал Гарри. — Гермиона, Барти — Пожиратель смерти, мы должны сказать Дамблдору, мы...       — Дамблдор знает, Гарри, — возразила Грейнджер. Она говорила почти шёпотом, и затем её осенило. Они все знали. Если Сириус знал, что настоящий человек под оборотным зельем — Барти-младший, то Римус и профессор Снейп тоже знали.       Она чувствовала себя преданной и обманутой. Она была той, кто принесла карту профессору Снейпу, чтобы показать ему, кто притворяется их учителем ЗОТИ, а он не потрудился поправить её и сказать, что настоящий человек, стоящий за попыткой её утопления, — сбежавший Пожиратель смерти, который принимал участие в пытках родителей Невилла.       Слизеринка знала, что профессор Снейп солгал в тот день, когда она загнала его в угол по поводу присутствия Римуса, что его оправдание было всего лишь оправданием. Да, они все работали вместе, но Сириус сначала был исключен из этого. Люпин лгал Блэку, прежде чем она заставила их рассказать ему, что происходит. И он, вероятно, всё ещё лгал. Гермиона поймала Римуса на том, какой у него был взгляд во время недельных каникул у них дома. Она заметила, как он иногда держался на расстоянии от Сириуса, смотрел на него так, будто горевал, что потеряет его.       И, возможно, Блэк знал, что Люпин что-то скрывает, поэтому он хотел, чтобы она узнала об этом, чтобы хотя бы один из них не был обманут.       — Ты ужасно затихла, — сказал Гарри. — Дамблдор знает — и? Какое ещё невозможное осознание ты только что пережила?       — Они все знают, — сказала девушка. — Профессор Снейп, Римус и Сириус. Они все знали, что это был не мистер Крауч, а Барти-младший. Они скрыли это от нас.       — Я признаю, что мне это не нравится, но что я нахожу немного более насущным, так это тот факт, что Дамблдор знает, и у нас, несмотря на это, завтра занятие с Грюмом, — сказал Гарри, и его тон выдал, насколько он был обеспокоен этим.       Гермиона усмехнулась.       — Почему Дамблдор вообще что-то делает? — горько спросила она. — Он знал о Квиррелле и всё равно позволил нам спуститься за Камнем. Он знал, что это книга Люциуса открыла Комнату. Мерлин, он знал, что Сириус невиновен, и всё равно...       — Он знал, что ты моя сестра, и не сказал нам, — закончил Гарри, и это, казалось, было самым большим преступлением Дамблдора в глазах ее брата. — Он, вероятно, хочет, чтобы я дошёл в этом Турнире до конца, — закончил он.       Она схватила его за руки и притянула немного ближе к себе.       — Пообещай мне, что будешь осторожен, — попросила Грейнджер. — Не только во время последнего задания, но и рядом с Грюмом. Пожалуйста, Гарри.       — Гермиона, — спокойно начал он. — Я обещаю тебе, что не собираюсь попадать в опасн...       — Но ты попадаешь в них! Ты всегда...       — Потому что Дамблдор не говорит мне правду! Он лжёт, скрывает что-то и хочет, чтобы я сам всё узнавал. Я разговаривал с Сириусом на Пасху, знаешь, что он мне сказал? — Гермиона покачала головой. — Что причина, по которой все его друзья мертвы, в том, что они решили доверять Дамблдору, а не доверять друг другу. Он сказал мне не совершать ту же ошибку, потому что главным приоритетом Дамблдора всегда будет война, а не вовлеченные в нее люди.       Гермиона кивнула. Вот почему в конце того дня Сириус и Нарцисса работали вместе, хотя, казалось, не могли выносить друг друга. Потому что в конечном итоге они знали, что и Волдеморт, и Дамблдор заботились только о победе, а не о своих солдатах.       — Но теперь мы знаем. Сириус сказал тебе всё, что было нужно, чтобы соединить между собой факты. Я знаю, что не стоит доверять Грюму, а вместо этого требуется обращать внимание на то, чего он хочет. Я знаю, что нужно обратиться к тебе, к Сириусу и Римусу... — он усмехнулся. — Мерлин, даже Снейп был более откровенен, чем Дамблдор.       Ведьма усмехнулась и мысленно добавила этот комментарий в свой список Абсурдных Событий.       Они тихо ушли, убедившись, что никто не видит, как они выходят из прохода, и наконец отправились завтракать.       Было странно ждать третьего задания. Еще страннее было помогать Поттеру практиковаться в нем с группой своих друзей, которые присутствовали всем составом. Гарри написал Сириусу о третьем задании, и в ответ тот дал парню список заклинаний для изучения и практики. Они встречались почти каждый день в одном из неиспользуемых классов в Подземельях, и Гермиона была почти уверена, что профессор Снейп знал об этом и закрывал на это глаза.       Гарри изучал Оглушающее заклинание. Оно было немного сложным, но гриффиндорец был очень хорош в атакующих заклятиях. Блейз и Рон в настоящее время попеременно были целями, в то время как Тео переставлял подушки вокруг них и использовал пробуждающее в тех нескольких случаях, когда Гарри удавалось успешно сотворить заклинание.       Гермиона читала учебники по ЗОТИ для шестого и седьмого курсов, потому что все согласились, что она лучше всех разбирается в книгах, и всем будет гораздо лучше, если именно она будет изучать теорию и рассказывать им, как применять ее на практике. Драко, которому всё ещё нужно было поговорить с Гарри, тоже сидел рядом с ней и читал. Она не была уверена, является ли его конечной целью изучение заклинаний высшего уровня или то, как его рука обнимала ее за талию, а его пальцы выписывали круги по ее коже под рубашкой.       В любом случае, Гермиона не собиралась жаловаться.       Дверь открылась как раз в тот момент, когда Блейза отбросило назад, и они все замерли на секунду, прежде чем показались светлые локоны Дафны. Пэнси была прямо за ней.       Гринграсс ухмыльнулась.       — Моя отработка у Хагрида прошла полностью успешно, — объявила она, и Гермиона заметила, что несколько прядей ее волос выбились из прически, но она выглядела слишком довольной собой, чтобы обращать на это внимание. — Честно говоря, его так легко разговорить. Поттер, — крикнула она и остановилась прямо посреди того места, где тренировались парни. — Эти проклятые соплохвосты будут в лабиринте.       — Взрывные соплохвосты, — поправила Гермиона.       Дафна пожала плечами.       — Я просто помогала ему кормить самых больших, и когда я очень небрежно спросила, почему их отделили от остальных и дали им больше еды, он сказал мне, что это потому, что скоро им предстоит сыграть особую роль.       — Спасибо, Гринграсс, — произнес он.       — Нет, просто начисли Слизерину пятнадцать баллов за внимательность, готовность помочь и выдающееся умение слушать, — ответила она, и Гермиона закатила глаза.       Дафна присоединилась к мальчикам в их практике, но, как ни странно, она начала накладывать заклинание только на Блейза и Тео.       Пэнси села рядом с Гермионой, бросила взгляд на руку Драко под её рубашкой, нахмурилась и встала.       — Снимите комнату, — пробормотала она, прежде чем протопать в другую сторону.       Малфой хихикнул и спрятал лицо в изгибе её шеи.       — Я действительно хочу снять комнату, знаешь? — пробормотал он, и Гермиона почувствовала, как всё её лицо покраснело, и она игриво шлепнула его. Он рассмеялся, и этот звук привлёк внимание других. Она покраснела ещё больше, когда увидела внимание друзей на Гермионе и Драко, которые обнимались.       — Поттер! — сказала Пэнси, немного громче, чем нужно. — Тебе также стоит попрактиковаться в Люмос Солем, пожалуйста, попробуй на моих глазах, чтобы я ослепла и стала свободна от этого зрелища.       — Не будь такой драматичной, Пэнс, — сказала Дафна, помогая ворчащему Блейзу подняться на ноги. — Я думаю, это мило.       — Спасибо, Даф! — крикнул Драко, всё ещё веселясь.       — Убери свои руки из-под рубашки моей сестры, Малфой, — рявкнул Гарри, что только побудило Драко ухмыльнуться и ущипнуть её, заставив в ответ подпрыгнуть на своем месте. Поттер сердито посмотрел на него, и Малфой, изображая невинность, поднял руки над головой и откинулся на спинку стула.       Гарри всё ещё сверлил его взглядом, а Драко отказывался сбрасывать с лица ухмылку. Грейнджер вздохнула и едва заметно покачала головой. Маленькие черепашьи шажки.       Пэнси оказалась в поле зрения Гарри и щелкнула пальцами перед его лицом.       — Сосредоточься на мне, Поттер, — сказала она. — Я только что вышла из теплиц. Лонгботтом был так добр, что показал мне всё. Профессор Спраут выращивает Дьявольские силки.       — Ты что-то сделала с Невиллом? — спросил он, и она широко улыбнулась. Гермиона заметила, как Гарри потратил немного времени, чтобы насытиться ее улыбкой.       — Ничего такого, что он не сможет восстановить, — ответила Паркинсон. В тот же момент Рон сделал сердитый шаг вперед. Она подняла руку, чтобы остановить его. — Это был сарказм, Уизли. Не возбуждайся так. Лонгботтом в порядке. Он был милым.       Драко издал негромкий звук рядом с ней.       — У меня всегда мурашки по коже, когда она называет кого-то милым, — прошептал он ей.       Гермиона кивнула. Но предположила, что раз Паркинсон в хорошем настроении, то ничего слишком страшного не произошло. Она даже воздержалась от того, чтобы провоцировать Рона.       Ну, черепашьи шаги.

***

      У Гермионы был свободный час, так как она перестала посещать Прорицания, и сейчас она была в библиотеке, работая над своей банкой. Девушка наконец-то разобралась с Заклинанием Неразбиваемости, так что оно не позволит Скитер трансформироваться обратно в человека. Слизеринке осталось всего лишь поработать над тем, как приблизиться к надоедливому жуку достаточно близко, чтобы его можно было поймать.       — Грейнджер, твой брат снова это сделал, — сказала Пэнси вместо приветствия. Гермиона посмотрела на часы и увидела, что Прорицание закончилось пять минут назад.       — Сделал что? — спросила она, вздыхая. Может быть, это было слишком — просить о минуте покоя, когда дело касалось Гарри.       — Он уснул во время урока Трелони, и... — Пэнси замялась. — Я не знаю, что случилось, но ему приснился какой-то сон, он упал на пол и...       — Пэнси! Выкладывай!       — Он начал извиваться и кричать, он выглядел так, как будто... — Паркинсон вздрогнула, — как будто ему было очень больно. Он обеими руками сжимал кожу вокруг своего шрама, а Уизли пытался его разбудить. Трелони считала, что ему приснился вещий сон, но...       — Нет. Это не так, он... — она остановилась, решив не раскрывать странные сны Гарри. — Где он?       — Он должен был пойти в Больничное крыло, но его там нет. Я следовала за Уизли, и Поттера там не было.       Гермиона кивнула. Гарри, вероятно, отправился к Дамблдору. Несмотря на их недоверие к директору, Сириус также согласился, что лучший способ справиться с этими снами — пойти прямо к Дамблдору. Она вздохнула.       — С ним, вероятно, всё в порядке.       Пэнси настороженно посмотрела на нее.       — Он не выглядел так, будто с ним всё в порядке.       — Я знаю. У него и раньше были такие сны, — произнесла Грейнджер.       — Я очень, очень рада, что я не Поттер.       Гермиона ничего не сказала на это, но втайне чувствовала то же самое.       Она не понимала, как Гарри всё ещё может быть таким... Гарри. Добрым, преданным и просто в первую очередь хорошим. Несмотря на то, что он никогда об этом не говорил, она не была глупой и знала, что ему было тяжело с Дурслями.       Грейнджер, возможно, не лучший пример для сравнения, потому что она тоже проводила гораздо больше времени в волшебном мире, чем со своими родителями-магглами, но это не меняло того факта, что она скучала по ним, что она писала родителям еженедельно, и когда она возвращалась, она всегда прекрасно проводила время с ними. Гарри никогда не говорил о Дурслях, если только это не было чем-то тревожным. Ведьма замечала отсутствие подарков или писем, или как Гарри боялся обратного поезда. У него были решетки на окне, ради Мерлина! Но всё же он так заботился о других и всегда был готов делать больше и больше ради тех, кто ему был дорог. Гермиона ненавидела думать, что эта его черта может быть использована против него.       — Гермиона! — позвал кто-то, и она подпрыгнула, не только от тона, но и от того, что школьная сумка упала на стол.       — Эй, Поттер, я знаю, что у тебя, возможно, немного путаница в голове, но это не гостиная Гриффиндора, так что, пожалуйста, — рявкнула Пэнси, толкая его сумку на пол.       Говоря о нем...       — Привет, Гарри, — поздоровалась Гермиона, — Пэнси рассказала мне о Прорицаниях.       Он посмотрел на Паркинсон.       — Разумеется, рассказала, — произнёс Поттер. — Что ты сказала?       — Что ты упал в обморок и заплакал, как ребенок, — с готовностью ответила Пэнси.       — Она ничего такого не говорила, — Гермиона закатила глаза. — Честно! Ты же сказала, что он не...       — Ладно! — громко сказала Пэнси и встала. — Мне пора. Места, куда надо сходить, пуффендуйцев помучить, первокурсников заставить плакать. Увидимся, Грейнджер, Генри, — и вот так просто она схватила свою сумку и выбежала из библиотеки.       Гарри смотрел ей вслед, нахмурившись.       — Что это было? — спросил он. — Она ведь не собирается делать всё это, правда?       Гермиона фыркнула.       — Это вполне возможно. Но с ней никогда не знаешь наверняка, — однако Гермиона не могла не думать, что это было любопытно. Пэнси и раньше заботилась.       — В любом случае, хорошо, что она ушла, мне нужно рассказать, что произошло.       И Гарри рассказал ей о содержании сна и обо всём, что он заметил в омуте Дамблдора.       — Он позволил мне всё это посмотреть, Гермиона, — раздраженно сказал Поттер. — Я не знаю, когда именно он вернулся в кабинет, но я уверен, что он не прервал меня сразу же, как только вошёл. Было похоже, что он хотел, чтобы я увидел эти воспоминания.       Она фыркнула.       — Я в этом не сомневаюсь. Он, вероятно, оставил их там специально, чтобы ты его нашел. Мы все знаем, как тебе трудно держать свой нос подальше от неприятностей, — сказала ведьма, и он понял по её тону, что по большей части она шутит. Гарри смущенно пожал плечами. — Но всё равно интересно. Каркаров назвал много имен. Вполне логично, что он боится, что Темная метка станет темнее.       — Розье, Трэверс, Долохов, Мальсибер, Руквуд и Снейп, — повторил Гарри.       — А насчет твоего сна? Ты уже написал Сириусу? — Гарри кивнул. — Хорошо, он хотел бы знать. Но какими бы странными эти сны ни были, правдивы они или нет, мы можем предположить, что Крауч мертв?       Гарри снова кивнул.       — Если верить моим снам, я считаю, что Волдеморт пытал Хвоста за то, что тот позволил Краучу сбежать, а это значит, что он держал его в заложниках и писал все эти письма за него.       — Ну, — рассудительно начала Гермиона. — Если раньше Барти и не был виновен — как он утверждал в воспоминании, которое ты видел — то сейчас он явно виновен. Я к тому, что... убить собственного отца? — затем Гермиона понизила голос. — Он проводит с нами по полтора часа дважды в неделю!       — Но он не подозревает, что мы его раскусили. На днях он остановил меня после занятий и спросил, нужна ли мне помощь с заклинаниями для третьего задания.       — Скажи мне, что ты не принял его помощь.       — Конечно, нет. Я сказал ему, что уже работаю над этим, — ответил Гарри.       — Хорошо, — произнесла Гермиона. — Задание через двадцать дней, а потом всё закончится.

***

      — Эти встречи становятся нелепыми, — объявила Нарцисса по прибытии. — Что это вообще за место? — спросила она, оглядываясь по сторонам. —Адская дыра?       Блэк фыркнул.       — Это место, Цисси, — начал Северус, — мой дом.       — О, — сказала она невозмутимо. — Ты хочешь, чтобы я послала сюда домового эльфа? Может, двух?       — В этом нет необходимости, — коротко ответил Снейп.       Нарцисса любезно промолчала, но выражение её лица говорило, что она не согласна.       — Ну что ж, обменялись приветствиями, перейдем сразу к делу, — сказал Римус, игнорируя тот факт, что ни Блэк, ни Северус не сказали ни слова с момента прибытия. — У Гарри был ещё один сон, — сказал им Люпин и протянул хозяину дома письмо. Нарцисса наклонилась ближе, чтобы тоже прочитать. — Вот что он написал Сириусу. Он также сообщил об этом Дамблдору.       Снейп прочитал жалкий почерк Гарри, а затем отдал кусок пергамента Нарциссе, которая всё больше хмурилась, пока читала.       — Это не то, что я думала, — заключила Нарцисса, закончив, и вернула письмо Римусу.       — А что ты думала раньше? — спросил он. Он вспомнил, как она отреагировала на первый сон, задавая вопросы о точке зрения Гарри на всё это.       Она начала массировать руки.       — В своём первом сне он увидел маггла и змею Темного Лорда. Он не увидел самого Темного Лорда, — начала Малфой. — Теперь он также мог видеть Петтигрю и змею, но снова не Темного Лорда.       Блэк пристально посмотрел на свою кузину.       — Он сказал, что был в теле совы, — прошипел Сириус.       — Он не был совой, — резко ответила Нарцисса. — Он еще не заметил, но я уверяю тебя, он не был совой.       Северус нахмурился.       — Что ты имеешь в виду?       Нарцисса сглотнула.       — Я верю, что эти сны — не видения прошлого или будущего. Я верю, что мальчик видит их в то же время, когда это всё происходит.       — Ты ошибаешься, — сердито сказал Блэк.       Нарцисса проигнорировала его.       — Метка, — сказала она, потянув Северуса за левую руку и без предисловий закатав рукав. Он попытался оттолкнуть свою руку, но её хватка была жёсткой. — Темнеет по мере того, как он становится сильнее. Он использует её, чтобы связаться со своими последователями, а Пожиратели получают представление о его настроении до прибытия, — продолжила она и, наконец, отпустив его руку, повернулась к нему. — Разве это не так?       — Так, — зашипел Снейп и снова спрятал метку. Чертова женщина. — Мы знаем, когда он достаточно зол, — она холодно улыбнулась. — А был ли он достаточно зол этим вечером?       Северус коротко кивнул.       — И что? — спросил Римус. — Что ты пытаешься сказать? Что у Гарри каким-то образом есть эта... что? Связь?       Она кивнула.       — Мы знаем, что его шрам болит, когда он находится рядом с Темным Лордом...       — И откуда ты это знаешь? — сердито спросил Сириус.       — И что шрам болел летом перед Чемпионатом Мира, а затем оба раза, когда он просыпался от тех снов, — продолжила Малфой, полностью игнорируя своего кузена. — Это же очевидно, не так ли? Ну, весь волшебный мир знает, что шрам Гарри Поттера — не обычный шрам.       — Нарцисса, — сказал Сириус, и его голос был тихим и серьезным, Северусу было любопытно узнать, почему Блэка так обеспокоила эта информация.       — Ты знаешь, что я права, — сказала она, указывая на него пальцем. — Вот почему ты такой раздражительный. Он не был совой, сидящей на спинке стула, — сказала она саркастически.       Северус нахмурился.       — Ты думаешь, он был Темным Лордом, — сказал он.       — Я думаю, мальчик может видеть глазами Темного Лорда, когда тот испытывает какие-то сильные чувства.       — Ты думаешь, что между Гарри и Волдемортом есть связь через шрам, — сказал Римус, предположив всё это.       Нарцисса кивнула.       Блэк принялся ходить по маленькой гостиной, качая головой, и, хотя это было странное поведение, по меркам Блэка оно таковым не считалось, а просто невероятно раздражало.       — Сириус, — позвал Римус, его голос был отвратительно тихим, и он остановил пса, положив руку ему на локоть. — О чём ты думаешь?       — Волдеморт не знает, — сказал он. — Эта связь... Что бы это ни было... Он не знает, иначе он бы не показывал Гарри части своих планов. Разве ты не видишь? Чертова метка была создана им, это односторонний, контролируемый метод общения. Шрам? Это был несчастный случай. Он хотел убить Гарри, но у него не получилось, и мальчик получил шрам. Но если он узнает, — мужчина покачал головой. — Он может использовать это. Не только для того, чтобы видеть глазами Гарри, но и чтобы посылать ему ложные сны. Он лучший легилимен из всех, что есть, — Северус и Нарцисса усмехнулись. — И если Гарри узнает об истинном значении своих снов, он попытается исследовать его. Мы все знаем, какой он! — Блэк снова начал ходить взад-вперёд. — Он попытается намеренно проникнуть в разум Волдеморта.       — Значит, мы обучим его окклюменции, — сказал Римус.       Он и Нарцисса обменялись взглядами.       — Он никогда не позволит мне обучать его, — сказал Северус.       — Позволит тебе? — с усмешкой сказала Нарцисса. — Он четырнадцатилетний мальчик, а ты его преподаватель.       — А обучение окклюменции требует доверия! Ему нужно будет позволить мне войти в его голову, чтобы вместе пройтись по его воспоминаниям. Скажи мне, как ты видишь, что это происходит с мальчиком, который всё ещё верит, что я хочу его смерти? — парировал он.       — Ну, очевидно, что я не могу быть той, кто это сделает, — ответила она.       Блэк покачал головой.       — Я смогу поговорить с ним, если до этого дойдет. У него третье задание через две недели, давайте подождем с этим. Мерлин знает, что ему не нужно забивать голову ещё чем-то, — сказал Сириус. — Давай, Лунатик, пойдем домой.       Они ушли, и Северус наблюдал, как Нарцисса на мгновение задержалась в его гостиной.       — Ты знаешь больше, чем показываешь.       Она слегка улыбнулась ему.       — Я всегда так делаю.       — Но это... Ты достаточно быстро это поняла, а это значит... Ты уже слышала об этом раньше.       Это было быстро, прошло в мгновение ока, но он это заметил: напряжение ее челюсти и остекленевшие глаза. Она наложила полдюжины заклинаний на его кресло, прежде чем сесть.       — Я работала над кое-чем до окончания войны, — сказала она ему. — Я работала над этим не одна, мы... — её голос надломился. Северус нахмурился. Была причина, по которой Нарцисса получила прозвище Ледяной Королевы. — Я думаю, это может быть связано.       — Что это, Нарцисса?       — Я не знаю, — ответила она. Миссис Малфой была очень хорошей лгуньей, но Северус знал, что сейчас она говорит ему правду. А затем она добавила: — Но Регулус знал.