Глава 38. Освещая лишь половиной правды наши небеса

Вот только кто выслушает наши сомнения? Некоторые стали догадываться, Что внемлющее ухо давным-давно не слушает       Гермиона хотела бы, чтобы настроение внутри замка снизошло и на неё, но из-за экзаменов в конце года и третьего задания, до которого оставались считанные дни, она чувствовала, что уровень стресса стремительно рос.       Может быть, это были гормоны, потому что, конечно, у неё начались месячные, как и всё остальное, с чем ей приходилось сталкиваться, но что бы ни было причиной, Драко массировал ей спину, пока она глубоко дышала.       — Ш-ш-ш, всё будет хорошо, Грейнджер. У тебя всё получится, ты же знаешь.       — Нет, — хныкнула ведьма. — Я училась не так, как хотела, я слишком отстала по ЗОТИ, потому что ужасно боюсь этих уроков... — она икнула, — я уверена, что вчера провалила экзамен у Флитвика, я просто знаю это…       Блондин поцеловал её волосы над ухом и прижался лбом к её голове.       — Ты не провалила его, это просто невозможно, но мы можем спросить Флитвика, если хочешь. Мы оба прекрасно знаем, что ему нравится рассказывать тебе о твоих оценках, — его голос был успокаивающим, и руки тоже, Гермиона почувствовала, как её тело обмякло в его сильных руках. — И мы можем вместе поработать над ЗОТИ. Разберём заклинания, сделаем всё, что захочешь.       Она покачала головой.       — Я не могу, — продолжала плакать Гермиона, всё её тело содрогалось от льющихся слёз, — я должна помочь Гарри.       — Они помогают ему. Поттер сделал это, он определенно наложил какие-то чары на наших однокурсников: все помогают ему, — парень притянул её к себе и прижал к своей груди, обхватив за плечи. Гермиона опустила голову ему на грудь и взяла его за руки. Несмотря на то, что Гарри и Драко по-прежнему игнорировали друг друга, в тоне Малфоя не было злости, когда он говорил о том, что его друзья помогают её брату.       Драко качал её, пока ведьма не успокоилась, и, как он и обещал, они вернулись к учёбе. Грейнджер знала, что блондин уже закончил домашние задания, и единственная причина, по которой он всё ещё пересматривал материал, заключалась в ней. Она наклонилась, чтобы поцеловать его.       — Спасибо.       Малфой улыбнулся в поцелуе и, прежде чем она смогла отстраниться, обхватил её лицо обеими руками и заглянул в глаза.       — Как это возможно, что я нахожу каждый изгиб и дюйм твоего тела совершенно пленительным? — пробормотал он, и Гермиона почувствовала, что её щеки покраснели.       — Ты невозможен, — прошептала девушка, и с большим трудом отстранилась от него. — Я не могу дождаться лета и непрерывного времени наедине с тобой.       Он дьявольски ухмыльнулся, и Гермиона почувствовала, как каждый волосок на её теле встаёт дыбом.       — О, Мерлин, Грейнджер, ты даже не представляешь… — прошептал Драко, и его глаза приобрели тот самый тёмно-серый оттенок. Гермиона прекрасно знала, что это означает. Драко скрестил ноги и положил подушку себе на колени. — Думаю, сейчас мне нужно почитать о восстаниях гоблинов, — пробормотал он, и слизеринка хихикнула.

***

      Утром перед экзаменом по Истории Магии и после проверки у Флитвика своей оценки — к счастью, Гермиона получила «Превосходно» — её вызвали в кабинет профессора Снейпа вместе с Тео и Драко. Троица в замешательстве смотрела друг на друга. Гермиона почувствовала, что у неё вспотели ладони от страха, что она каким-то образом испортила своё зелье.       — Мисс Грейнджер, пожалуйста, перестаньте дрожать, — поприветствовал её профессор Снейп. — Речь пойдет не об экзамене по Зельеварению, — профессор Снейп попытался успокоить её, а затем посмотрел на Тео и Драко, которые ухмылялись.       — Зачем Вы хотели нас видеть, профессор? — спросил Тео.       Гермионе всё ещё была немного обижена: она спорила с профессором Снейпом по поводу того, что он не сказал ей, что у них будут занятия с Барти-младшим вместо мистера Крауча, и, несмотря на долгий взгляд и ещё более долгое молчание, заставившее Гермиону сомневаться, ответит ли он, их декан сказал ей, что это было сделано для их безопасности. Гермиона с трудом пыталась понять, как незнание реальной опасности может их обезопасить.       — Как вам всем хорошо известно, сегодня вечером нам предстоит выполнить третье и последнее задание Турнира, — они кивнули. — И, поскольку вы трое особенно осведомлены о наших сотрудниках, я хочу напомнить вам, что ни при каких обстоятельствах, что бы он Вам ни сказал, Вы, мисс Грейнджер, не должны покидать компанию своих друзей и следовать за ним!       Гермиона нахмурилась:       — Зачем мне это делать?       — Потому что директор считает, что какой бы план Барти ни задумал в отношении мистера Поттера, сегодня у него есть последний шанс его осуществить. Мне не нужно напоминать Вам, что в прошлый раз он пытался утопить Вас, мисс Грейнджер, — профессор произнёс это, и ведьма сглотнула. Она почувствовала, как рука Драко нашла её руку. — Сегодня у нас будет дополнительная охрана, мракоборцы и волшебники под прикрытием будут патрулировать территорию на предмет любой подозрительной активности, но, как любит говорить Грюм...       — Постоянная бдительность, — хором произнесли они.       — Я думал, так говорит только Лжегрюм, — добавил Тео.       — Барти отлично справился с ролью Аластора Грюма, — добавил профессор Снейп. — А теперь идите. Через несколько минут у вас выпускной экзамен.       Гермионе показалось, что он ужасно вовремя решил сообщить им эту новость — прямо перед экзаменом по Истории Магии, потому что, когда Гермиона села писать о гоблинах и восстаниях, она прокручивала в голове все заклинания, которые Гарри — и соответственно она — освоили для этого задания.       Она знала, что у неё нет проблем с Импедиментой или заклятием Ридикулус, а её Защитные чары были особенно хороши по сравнению с чарами её друзей. Было странно, когда Грейнджер впервые попробовала поставить щит, и он получился почти во весь её рост, в то время как у остальных щит был лишь на уровне рук. «Ты как будто прирожденная волшебница», — сказала тогда Пэнси.       Профессор Снейп ждал её, когда она вышла с экзамена по Истории Магии. Ведьма побледнела при виде мужчины, а он лишь вздохнул.       — Ещё раз, мисс Грейнджер, я здесь не из-за Вашей оценки по Зельям.       — Простите, профессор, если бы Вы могли...       — Вы узнаете оценки вместе с остальными студентами, когда летом придёт письмо, — твёрдо произнес профессор, и ведьма вздохнула. — Вам нужно просто проследовать за мной. Семьи чемпионов находятся в замке, и им необходимо Ваше присутствие.       Глаза Гермионы расширились от шока.       — Дурсли никогда бы не пришли, — не сдержалась Грейнджер, и Снейп с затаённым любопытством наблюдал за её реакцией.       — Они не смогли бы прийти, да, — покачал он головой. — Ваш брат сейчас находится в компании мистера и миссис Уизли, Вашего и его крёстного, — объяснил профессор Снейп, и она улыбнулась.       — Римус здесь? — радостно спросила Гермиона. — Тогда я смогу перепроверить с ним свои ответы экзамена по ЗОТИ, — она начала болтать, и только через некоторое время до неё дошло, что угрюмый профессор не только позволил ей это, но и наблюдает за ней со странным выражением лица. Ведьма покраснела. — Простите…       Снейп ничего не ответил, просто открыл дверь в комнату, где её уже ждали. Римус тут же обнял девочку, и не успела она повернуться и поблагодарить профессора за то, что тот привел её, как её декан исчез.       Сириус тоже обнял Гермиону и оттащил, прежде чем она успела начать заваливать Римуса вопросами. Он лишь улыбнулся и сказал ей: «Позже».       Гермиона была удивлена холодным знакомством с миссис Уизли, ведь девочка не была знакома с этой женщиной. Их встречи были короткими: один раз перед вторым курсом в Косой аллее и в конце того же года, когда Джинни была спасена из Тайной комнаты, а Гермиона осталась нетронутой.       Гарри, похоже, тоже заметил это и посмотрел на женскую главу семьи Уизли резким взглядом.       — Миссис Уизли, Вы не можете верить тому, что пишет Скитер.       Молли Уизли покраснела и поспешила оправдаться, но Гермиона услышала, как она пробормотала: «Мы никогда не знаем, насколько близки члены этой семьи».       Римус успел оттащить её, прежде чем Грейнджер успела ответить, но девушка просто проигнорировала это, потому что они были рядом с Гарри, и да, Малфои были немного близки.       Поговорив немного, они отправились в Большой зал на обед, и поскольку все, кроме Грейнджер, так или иначе гриффиндорцы, то сели за красный стол. Хотя Гермиона хотела сидеть с Римусом и Сириусом, она не могла представить себя за гриффиндорским столом, это было бы как-то неправильно.       Она была освобождена от занятий, чтобы сопровождать Гарри, и слышала, как Пэнси жаловалась на Поттера и «Бесконечную Привилегию». Вместе они гуляли по замку. Гарри не выглядел таким уж нервным из-за предстоящего задания, которое приближалось с каждой минутой.       — Он подготовился, — сказал ей Римус. Они шли немного позади общей группы, так как Гермионе совершенно нечего было сказать миссис Уизли, а она, похоже, не желала отпускать руку Гарри. Сириус держал другую, и ведьма могла слышать все истории об их учебе в Хогвартсе. Мистер и миссис Уизли были на десять лет старше Сириуса и Люпина, поэтому их время обучения в Хогвартсе не совпадало, что означало вдвое больше историй, поскольку Блэк, похоже, не ограничивал их количество.       — Я знаю, — ответила слизеринка Римусу. — Но я волнуюсь, и у меня какое-то странное предчувствие, понимаешь?       Люпин кивнул.       — У меня тоже, — вздохнул мужчина. — Одна из многих способностей оборотней заключается в том, что у нас очень хорошее обоняние. В воздухе что-то витает, я чувствую напряжение, — объяснил Римус. — Ты права, что беспокоишься.       Гермиона слегка улыбнулась, ей было приятно слышать, как взрослый человек соглашается с её опасениями, а не пытается отмахнуться от них словами по типу «всё будет хорошо».       — Профессор Снейп сказал нам быть осторожными сегодня. Он сказал, чтобы я не оставляла своих друзей, что бы ни говорил Барти…       — Профессор Снейп прав, — Римус улыбнулся. — Мы, конечно же, будем там. Сириус и я, Артур и некоторые другие. Не только в качестве зрителей, но и для наблюдения, — он притянул её ближе, прижимая к себе. — Я всё время буду присматривать за тобой.       — Спасибо.       Они вернулись в замок на вечерний пир, и Римус с Сириусом проводили её к столу Слизерина. Блэк скривил нос и сделал презрительное выражение лица, но улыбнулся Тео, Блейзу и Драко, которого он поприветствовал своим обычным «привет, кузен».       Римус похлопал Тео и Блейза по плечу, и Грейнджер наблюдала, как он протягивает Нотту конверт. Мужчина опустил лицо между мальчиками и негромко сказал:       — Спасибо, что помогли Гарри.       — У Генри есть особые привилегии, я бы не пропустила, если бы ему разрешили практиковаться и накладывать проклятия, которые нам ещё предстоит выучить.       Сириус фыркнул.       — Его зовут Гарри, — поправил её Блэк.       Пэнси усмехнулась, и в этой улыбке не было ни капли искренности.       — Вы серьёзно? Не знала, — хитро улыбнулась девушка.       — Хорошая шутка, — Сириус усмехнулся. — Но я слышу это каждый день с тех пор, как Вальбурга решила назвать меня именно в честь этого созвездия.       Пэнси пожала плечами и добавила:       — По крайней мере, это не Волк-Волчонок-МакВольфи, — к счастью, у неё хватило приличия сказать это очень тихо.       Сириус залился смехом, и Гермиона захихикала от того, как похоже это было на его настоящий лай. Римус, похоже, не возражал, ему тоже показалось это забавным.       — Если бы слизеринцы в моё время были такими же смешными, я бы не тратил столько времени на то, чтобы нагонять на них дождевые тучи, — попытался оправдаться Сириус.       Профессор Снейп только что подошел и, не теряя ни секунды, нахмурился и холодно добавил:       — Семьи должны сидеть с чемпионами, Блэк.       — Мы уходим, — сказал Римус. Сириус сразу же замкнулся в присутствии профессора Зелий. Гермиона искренне верила, что Сириус не может обращаться к профессору Снейпу без грубости и оскорблений. — Просто хотел поздороваться с ребятами, — сказал он. А после, посмотрев на Тео, добавил: — Можешь написать мне ответ в ближайшие дни.       Гермиона смотрела, как пара возвращается за гриффиндорский стол, и как раз в тот момент, когда они садились, к столу сотрудников присоединились Корнелиус Фадж и Людо Бэгмен. Конечно, это был не обычный ужин, у них было гораздо больше блюд и вариантов, чем обычно, и Гермиона ворчала между укусами.       — Они хотят похвастаться, и что же они делают? Переутомляют домовых эльфов!       — Я слышала, что они привлекли новых людей, чтобы те помогали на кухне, — произнесла Дафна.       — Это еще хуже!       Гермиона почти ничего не ела, но не в знак протеста, а потому что нервничала. И как раз вовремя: Дамблдор поднялся на ноги, и все разом замолчали. Студенты даже перестали жевать.       — Леди и джентльмены, через пять минут я попрошу вас спуститься на поле для Квиддича, чтобы выполнить третье и последнее задание Турнира Трёх Волшебников. Чемпионы, пожалуйста, следуйте за мистером Бэгменом на стадион!       Четверо чемпионов поднялись, и Гермиона проследила взглядом за удаляющейся спиной Гарри. Люди аплодировали и кричали удачи чемпионам. Когда они уходили, близнецы Уизли быстро занялись мерчем, над которым работали весь год. Так называемые «стажеры» из каждого факультета — маленькие студенты первого и второго курсов — ходили повсюду, продавая баннеры и значки.       Конечно, мерч по Гарри был самым дорогим. Гермиона закатила глаза.       Остальные ученики последовали за главами факультетов на поле для Квиддича, и даже при свете луны Гермиона увидела, что поле совершенно неузнаваемо. По всему периметру поля тянулась живая изгородь высотой в двадцать футов. В ней был только один просвет, и от этого у Гермионы по коже побежали мурашки.       — Чёрт возьми, оно огромное, — пробормотал Блейз.       Гермиона согласилась. Взобравшись вместе с друзьями на трибуны, она увидела верхнюю часть живой изгороди, все её повороты, тупики и — еще один холодок — существ внутри.       Чемпионы стояли внизу, а живые изгороди были слишком высокими, чтобы они могли видеть дальше темного и жуткого прохода. Они заняли свои места на самом верху трибун, и Гермиона увидела, как Римус и профессор Снейп проверяют, где она находится.       Гермиона чувствовала себя нелепо из-за того, что они проверяли её тогда, как Гарри предстояло войти в лабиринт и столкнуться со всем, что было внутри. Профессор Макгонагалл, профессор Флитвик, Хагрид и Грюм собрались вместе с чемпионами, и с высоты она не могла слышать, что они говорят, но у всех них на шляпах были большие красные светящиеся звезды. Она увидела, как они рассредоточились и встали на страже вокруг лабиринта. Чёртов Барти-младший собирался патрулировать лабиринт.       А поскольку она знала, что мракоборцы тоже должны были находиться там под прикрытием, Гермиона попыталась их найти. Ведьма не знала ни одного мракоборца, поэтому понятия не имела, что искать. Но она заметила профессора Снейпа, который смотрел на спину Барти с того места, где он стоял рядом с мадам Помфри на краю лабиринта.       Людо Бэгмен приставил палочку к горлу, пробормотал «Сонорус», и его магически усиленный голос эхом разнесся по трибунам.       — Дамы и господа, третье и последнее задание Турнира Трёх Волшебников начинается прямо сейчас! Позвольте мне напомнить вам, как обстоят дела с очками! На первом месте с восемьюдесятью пятью очками находятся мистер Седрик Диггори и мистер Гарри Поттер, оба участника из школы Хогвартс! — студенты радостно поприветствовали их. — На втором месте с восемьюдесятью баллами — мистер Виктор Крам из Дурмстранга! — Гермиона сейчас тоже ликовала, к досаде Драко. — И на третьем месте — мисс Флёр Делакур из Академии Шармбатон!       Снова раздались аплодисменты.       — По моему свистку Гарри и Седрик войдут в лабиринт вместе, — объявил Бэгмен. — Три — два — один! — ребята вошли вместе, и Гермиона пожелала им удачи. Над ними загорелись два магических экрана, и девушка вздохнула.       — На втором задании были такие же, — сообщил ей Тео. — По одному для каждого чемпиона.       — Это великолепно, — Гермиона смотрела, как после исчезновения Виктора и Флёр в лабиринте, появляются третий и четвертый экраны.       Экраны были большие, потому что иначе они не смогли бы ничего разглядеть. Живые изгороди были слишком высокими, и вокруг них висел туман, который мешал следить за чемпионами. Гермиона до сих пор не нашла Кубок.       Это было похоже на просмотр фильма: толпа молча следила за экранами, и только через десять минут на всех них появился Кубок, блестящий, с кружащимся голубым пламенем в центре. Толпа шипела и задыхалась каждый раз, когда какое-либо существо появлялось перед чемпионами. Все с чем-то сражались, но Гарри оставался на месте, и путь его был свободен. Каждый поворот открывал ему путь на другую сторону. Было видно, что это его нервирует, да и сама Гермиона нервничала, особенно когда Седрик вот уже пятнадцать минут сражался с соплохвостами Хагрида в двух живых изгородях от Гарри.       — Как будто лабиринт помогает ему, — пробормотал Тео ей на ухо, стараясь, чтобы его никто не услышал. Она кивнула и оторвала взгляд от экранов, чтобы найти преподавателей. Профессор Снейп всё ещё стоял у края лабиринта рядом с мадам Помфри — оба они отвечали за необходимую медицинскую помощь. Дамблдор был на трибуне вместе с остальными судьями. Как всегда, она не могла прочитать его выражение лица, но в его голубых глазах постоянно что-то сверкало. Сириус и Люпин были где-то рядом с лабиринтом, как и профессора, отвечающие за патрулирование.       Когда экраны уменьшились, они увидели, что Гарри ближе всех к Кубку, и Гермионе захотелось, чтобы всё это поскорее закончилось.       Седрик наконец-то отбился от тварей Хагрида и наткнулся на Гарри. С экранов не было слышно, что происходит, но, похоже, чемпионы Хогвартса обменялись короткими фразами, после чего разошлись в разные стороны, и вот, наконец, Гарри столкнулся со своим первым препятствием.       Это был Дементор или, скорее всего, Боггарт, и Тео рядом с ней издал звук, который ясно дал понять, что всё это было почти нарочно слишком легко для Гарри. Все наблюдали, как Гарри наложил чары Патронуса, и серебряный олень, вырвавшись из кончика его палочки, галопом помчался к Дементору, который упал и споткнулся о подол мантии. Всё-таки, это был не Дементор, а Боггарт, и сразу после очередного раздражённого возгласа Тео Гарри применил к нему заклинание Риддикулус. Гермиона надеялась, что где бы ни был Римус, он наблюдал за тем, как Боггарт взорвался в клубах дыма.       — Что ж, — снова пробормотал Тео. — Удача или нет, но он молодец.       Гермиона кивнула и с дрожью в голосе понадеялась, что кажущийся бесконечным запас удачи Гарри был действительно бесконечным. После Боггарта Гарри сворачивал в тупик за тупиком, сумев развернуться только тогда, когда Четырёхточечное заклинание показало ему, что он слишком сильно ушёл влево.       Тео снова наклонился к ней:       — Я только что наблюдал, как Крам пять минут шёл прямо в противоположном направлении от чаши, почти до самого края лабиринта, не встретив ни одного тупика. Лабиринт меняется для Гарри.       — Не знаю, мне смеяться или плакать?       — У других тоже всё меняется, и, похоже, произвольно, но... — он замялся. Гермиона поняла, что он имел в виду. С Гарри они никогда не могли знать наверняка.       Поттер повернул назад, а когда направился направо, перед ним появился странный золотистый туман. Он использовал проклятие Редукто, и Пэнси громко зашипела с другой стороны от Гермионы.       — Он нетвердый, ты, безмозглый тупица! — воскликнула девушка, и её слова разнеслись эхом по всей их группе.       — Не так уж и смышлён наш Мальчик-Который-Выжил, — согласился Блейз. И, как и было предсказано в комментариях, заклинание пробило туман насквозь, оставив его нетронутым.       Пока Гарри стоял лицом к туману, на экране Флёр что-то происходило: она бежала, и с их точки зрения не было видно, что именно её преследует, но выглядела она напуганной. Чемпионку Шармбатона, похоже, не беспокоило, что она врезается в живую изгородь и режет руки и лицо, она была полна решимости убежать от того, кто её преследует.       И тут они увидели, что Виктор бежит за ней, держа в руках свою палочку и стреляя заклинаниями ей в спину.       — Могут ли чемпионы атаковать друг друга? — спросила Гермиона. Седрик едва взглянул на Гарри, когда их пути пересеклись.       — Думаю, да. Может, просто что-нибудь не слишком опасное? — ответил Блейз. Гермиона посмотрела на судейский стол: все напряженно наблюдали за происходящим. Несмотря на явное беспокойство мадам Максим, она не выглядела слишком обеспокоенной, как было бы, если бы всё происходящее было против правил.       И тут её настигло заклинание Виктора. Флёр вскрикнула и упала на землю. Гермиона не знала, какое именно заклинание было использовано, но вид дергающейся и плачущей на полу Флёр был леденящим душу. Гарри на экране остановился и огляделся: все они были рядом. Казалось, он позвал её, и Виктор на своём экране поднял голову на звук. Флёр всё ещё корчилась на полу, её тело напряглось. Она посмотрела на лицо профессора Снейпа, он выглядел разъярённым. Его глаза слегка расширились. Гермиона подтолкнула Тео и указала на судейский стол: профессор Снейп яростно шептался с директором.       Никто, кроме них, не обращал внимания на судей, ведь Гарри только что пробежал сквозь заколдованный туман. Толпа ахнула, когда мир перевернулся для него с ног на голову. Поттер внезапно повис в воздухе, всё ещё будучи прикованным к земле, его волосы вздыбились, очки свесились с носа вверх, угрожая упасть в бездонное небо.       — Это безумие, — пробормотал Тео. Он наблюдал за профессорами. — Снейп идёт туда, — пробормотал он невнятно, а Гермиона быстро опустила глаза и после вернула взгляд к брату на экране. Он выглядел испуганным, как будто его ноги приклеились к траве. Над ним бесконечно простирались тёмные, усыпанные звездами небеса. Гарри, как и она, похоже, не знал, упадёт он или нет, если попытается оторвать ногу от травы.       — Ах да, — проворчала Пэнси. — Закрой глаза — это явно лучшая тактика…       — А что бы ты сделала на его месте? — попыталась защитить брата Гермиона и, воспользовавшись моментом, посмотрела на экраны Флёр и Виктора. Снейп легко добрался до неё, у него явно было что-то, что привело его прямо к Делакур. Виктора не было.       — Выпустила бы красные искры и убралась из этого лабиринта к чёрту, — тут же ответила Пэнси.       Вернув свои взгляды на экран к Гарри, все увидели, как он резко оторвал правую ногу от травянистого потолка, и мир встал на свои места. Гарри упал на колени, перевёл дух, затем снова поднялся и поспешил вперёд, оглядываясь через плечо, пока бежал прочь от золотистого тумана.       Он остановился на перекрестке двух тропинок и огляделся, прежде чем выбрать нужную развилку. Флёр вышла из лабиринта, а учителя яростно перешёптывались между собой.       — Гермиона, — позвал её Тео, и его голос был очень, очень низким. — Кажется, Виктор наложил на Флёр Непростительное.       — Что? — ведьма была в недоумении. — Это невозможно, это билет в один конец до Азкабана и… — но она посмотрела на девушку, и вспомнила паука, то, как его лапы сгибались и ужасно дергались после заклятия. — Зачем ему делать что-то подобное? — прошептала она.       Драко, который был очень тихим с самого начала задания, сказал:       — Страх съедает человека и питает наши худшие кошмары, — Гермиона потянулась к его руке. Она ненавидела, когда он говорил так, будто цитировал своего отца, потому что Гермиона знала, что из советов Люциуса никогда не получалось ничего хорошего.       Флёр унесли, и мадам Максим и остальные Делакуры последовали за мадам Помфри обратно в замок. Один чемпион выбыл. Гермиона вновь сосредоточилась на Гарри, который в течение десяти минут никого не встречал, и постоянно заходил в тупики. Сейчас ведьма больше, чем обычно, высматривала в лабиринте некую закономерность, но сверху его изменения напоминали ряд костяшек домино: каждые несколько минут туман, будто рукой, обрушивал живые изгороди и перестраивал их.       Гермиона наблюдала за тем, как Гарри, обогнув очередной угол, оказался лицом к лицу с соплохвостом. Он бросил заклинание, и оно отрикошетило от брони существа. Гермиона вздрогнула, когда Поттер вовремя пригнулся: из конца соплохвоста вырвалась огненная вспышка. Гарри бросил другое заклинание, и оно снова срикошетило. Парень упал на спину, и тварь начала наступать на него. О нет, о нет, о нет. Гарри отполз назад и, когда существо оказалось в нескольких дюймах от него, снова бросил заклинание, и на этот раз соплохвост замер: похоже, ему удалось попасть в мясистую, лишенную панциря нижнюю часть.       Он вскочил на ноги и побежал — Гарри не собирался больше ходить размеренным шагом. Он свернул налево и упёрся в тупик, не останавливаясь, пошёл направо — ещё один тупик. Поттер остановился только для того, чтобы произнести Четырёхточечное заклинание, которое заставило его вернуться назад и снова двигаться на север к Кубку.       Гермиона была поражена его выносливостью, ведь он бежал уже несколько минут подряд. Экраны Виктора и Седрика показывали одно и то же: пара сражалась в дуэли.       — Почему он не защищается? — спросила Дафна. На экране Седрик только уворачивался от заклинаний Виктора и пытался, отчаянно пытался вернуться назад.       Тео снова покачал головой:       — Не думаю, что то, что накладывает Крам, можно сдержать щитом.       Гермиона знала, какие заклинания были сильнее любого щита.       Как было и с Флёр, заклинание ударило по Седрику, после чего он с криком упал на землю. Они услышали крики с того места, где находились чемпионы, и Гермиона вздрогнула. Диггори яростно бился на траве, его тело сгибалось от боли. Амос Диггори кричал до хрипоты с места, где сидел, требуя прекратить это. Все перешёптывались. Гарри проделывал дыры в живой изгороди, чтобы добраться до Седрика, пиная толстые ветки и колючки. Гермиона наконец узнала, кто из волшебников является мракоборцами, потому что они только что начали бежать к лабиринту.       — Чёртов Гриффиндор, — пробормотала Пэнси, когда Гарри подобрался к двум другим чемпионам. Гарри бросился вперёд и направил палочку на Крама, как раз в тот момент, когда тот поднял голову.       Вместо того чтобы колдовать, Виктор повернулся и начал бежать прочь.       — Что за... — начал было Блейз, но осёкся, когда заклинание Гарри ударило Виктора в спину. Крам упал вперёд, лицом в траву.       Седрик задыхался, а Гарри опустился на колени рядом с ним. Они разговаривали, а трибуны немо наблюдали за происходящим. Гарри помог Седрику подняться на ноги, и некоторые люди зааплодировали.       С легким ошеломлением Диггори подошёл к упавшему чемпиону Дурмстранга и пустил над ним красные искры.       — Чёртов Пуффендуй, — проворчала Пэнси. — Если бы он наложил на меня проклятие Круциатус, я бы ответила ему тем же, а потом оставила его на съедение этому проклятому соплохвосту.       Гарри, всё ещё поддерживая Седрика, пошёл по тропинке, и когда они дошли до развилки, каждый из них повернул в одну сторону. Мракоборцы добрались до Виктора, и его вывели из лабиринта. Гермиона наблюдала за тем, как его выносят, а все студенты негативным образом освистывали парня.       Каждый шаг Гарри приближал его к Кубку. Чаще всего на экране появлялись изображения, и было видно, как близко оба чемпиона находятся к нему. Гермиона грызла ногти. И Гарри, и Седрик были близки, но с разных сторон.       Ещё один поворот привёл Гарри прямо к Сфинксу — огромному льву с когтистыми лапами и длинным желтоватым хвостом, с головой женщины. Путь Седрика был свободен. Кубок находился позади него, Гермиона знала, что это самый быстрый путь, но только если Гарри правильно отгадает загадку.       Дамблдор взмахнул палочкой, и внезапно до них донёсся звук. Они услышали, как сфинкс сказал:       — Ты очень близок к своей цели. Самый быстрый путь лежит через меня.       У всех перехватило дыхание. Одно дело — наблюдать за тем, как идут чемпионы, и получать приглушённые звуки из лабиринта, совсем другое — иметь нормальный звук. Гарри был явно измотан, его грудь тяжело вздымалась, а голос сорвался, когда он ответил:       — Так... так Вы не могли бы подвинуться, пожалуйста?       Гермиона не удержалась и фыркнула. Ей больше всего нравилось в брате его веселье и нахальство.       — Нет, — ответило существо, продолжая расхаживать. — Только если ты сможешь правильно ответить на мою загадку. Ответишь с первого раза — и я пропущу тебя. Ответишь неправильно — я нападу. Промолчишь — я позволю тебе уйти от меня невредимым.       — Тогда просто развернись, — Блейз усмехнулся.       — Гарри не тупой! — Гермиона возразила. — Он более чем способен ответить на загадку!       — Правда? — Драко поднял бровь. — Кто ответил на загадку профессора Снейпа по Зельям на втором курсе, Гермиона? Я помню, ты говорила...       — Это другое!       — Ага, точно, — фыркнул блондин.       Гарри ответил Сфинксу:       — Хорошо. Могу я уже услышать загадку?       Все, затаив дыхание, наблюдали, как Сфинкс присел на задние лапы на самой середине тропинки и произнёс женским голосом:       — Сначала ты букву вторую возьми того, кто таится в тени. Кто секреты крадёт, чьё молчание лжёт, кто следы заметает свои. Затем вспомни то, что кричишь ты в лесу, когда заблудившись бредёшь. А третье всегда в конце тупика, в начале конца обретёшь. Всё вместе сложи и скажи мне того, кого ты не захочешь поцеловать ни за что?       Выражение Гарри отразилось на лицах всех присутствующих. Пэнси хихикнула:       — Он в жопе.       — А можно еще раз... медленнее? — неуверенно спросил Гарри. Гермиона сосредоточилась и внимательно следила за тем, как существо повторяет стихотворение.       — Все подсказки сходятся к тому, что я не хотел бы целоваться с этим существом? — спросил он. Сфинкс не потрудился ответить. — «Тот, кто таится в тени», — пробормотал Гарри, глядя на фигуру перед собой, — «кто секреты крадёт»... э-э... вторая буква... это был бы... самозванец. Нет, это не мой ответ! Э-э... шпион? Буква «П»? Я ещё вернусь к этому... Не могли бы Вы повторить следующую часть загадки ещё раз, пожалуйста?       Некоторые люди засмеялись, а Гермиона качала головой, пытаясь понять смысл сказанного.       — «В конце тупика», — повторил Гарри. — Э-э... без понятия... «В начале конца»... Можно мне ещё раз средний кусочек? — существо повторило для него нужный отрывок.       — Первая часть — это буква «П» в слове «шпион», — сказала Гермиона, крепко задумавшись. Потом она с усмешкой добавила: — В конце «тупика» буква «К». Чёртовы Сфинксы!       — «Затем вспомни то, что кричишь ты в лесу, когда заблудившись бредёшь», — повторил Гарри. — Э-э... это было бы... Подождите... Это было бы... «Ау»! — на это Гермиона ухмыльнулась, и все засмеялись. Казалось, никому не было дела до того, что Седрик сражается со злобными ветками.       — Мерлин, — покачал головой Тео, — это очень похоже на ответ Гарри Поттера.       — Любой человек с более хорошими ораторскими способностями потерпел бы неудачу, — Драко фыркнул.       — Это Паук, — воскликнула Гермиона, поняв ответ на несколько мгновений раньше брата.       — «П»...«Ау»... Пау... — бормотал Гарри, расхаживая взад-вперед. — Существо, которое я бы не хотел целовать... паук!       Сфинкс улыбнулся ещё шире. Он встал, вытянул передние лапы, а затем отошёл в сторону, чтобы гриффиндорец мог пройти. Все зааплодировали, и Гермиона почувствовала, как тяжесть покидает её грудь. Гарри поблагодарил сфинкса и бросился вперёд.       — Я не могу поверить, что он действительно собирается победить, — сказал Драко в полном недоверии.       Тео фыркнул.       — Поттер видит трудности и говорит: «Как бы мне победить это при помощи слепой удачи и чистой наглости?».       Это не имело значения, Гарри перешёл на бег. Снова произнеся Четырёхточечное заклинание, он повернул направо и остановился при виде Кубка Трёх Волшебников, сверкающего на постаменте в сотне ярдов от него.       Они смотрели на Гарри и не заметили, как Седрик успешно отбился от веток. Внезапно оба экрана слились в один: оставшиеся чемпионы оказались вместе на одной дорожке. Седрик стоял на несколько шагов впереди Гарри. Диггори собирался добраться до Кубка первым.       — О, черт возьми! — Пэнси застонала. — Как раз тогда, когда я решила болеть за Поттера! — заявила она. Гермиона слегка покачала головой: она прекрасно понимала, что Пэнси уже давно болеет за Гарри.       Оба мальчика бежали к Кубку, но Седрик был впереди, он был намного выше и с более длинными ногами.       Живая изгородь, параллельная Гарри, задрожала, и они увидели, как из лабиринта на них надвигается огромное существо.       — Что, чёрт возьми...       Дамблдор прервал звук, но Гермиона увидела, как её брат окликнул Седрика как раз вовремя, чтобы тот не попал под удар этого существа.       Он споткнулся, и его палочка вылетела из руки. Гермиона смотрела на монстра, который только что появился на экране. Гигантский паук. Акромантул Хагрида.       Гарри произнёс заклинание, но оно, казалось, даже не поцарапало его. Однако это привлекло внимание паука, и существо отвернулось от Седрика и стало бежать на Гарри, а парень начал бросать заклинание за заклинанием. Единственное, что им удавалось, — это раздражать паука.       Грейнджер задохнулась, когда существо схватило Гарри и подняло его в воздух. Он попытался пнуть паука, но только сам получил травму ноги.       — Тупица, тупица, тупица, — бормотала Пэнси рядом с ней. Гермиона яростно сжимала руки Тео и Драко.       Седрик стоял на земле и пытался помочь, произнося заклинания, которые не помогали, пока он не произнёс одно-единственное, которое сработало. Паук подбросил его, и Гермиона закричала, когда он упал с высоты в двенадцать футов на землю.       Блейз поморщился.       — Он упал на травмированную ногу, — сказал он. — Не может быть, чтобы она не была сломана.       Всё ещё лежа на земле, он бросил в паука ещё одно заклинание, и в тот же момент Седрик сделал то же самое. Это сработало, и паук повалился на траву.       Диггори опустился на колени рядом с Поттером, и они уставились на кровоточащую ногу гриффиндорца. Гарри мог только смотреть на Кубок, стоящий за спиной Седрика, сверкающий и зовущий.       Они разговаривали, оба указывали на Кубок и качали головами.       — Не могу поверить, — произнёс Тео. — Это самый большой ужас, который я видел сегодня, — он покачал головой. — Хаффлпаффец и гриффиндорец спорят, кто возьмет Кубок.       — Вот что получается, когда выбираешь хаффлпаффца в качестве чемпиона, — ответил Драко.       Гермиона, которая хотела, чтобы всё это поскорее закончилось, просто желала, чтобы Гарри схватил уже этот Кубок и вернулся. Но, похоже, в ближайшее время этого не произойдёт, так как они продолжали препираться.       — Крам был готов отправиться в Азкабан из-за этого предмета, а они собираются решить вопрос на камень-ножницы-бумага, — рассмеялась Дафна.       Но, очевидно, они пришли к другому решению, Седрик схватил Гарри за руку ниже плеча и помог ему, прихрамывая, направиться к месту, где стоял Кубок. Когда они дошли до него, оба протянули руки к каждой из сверкающих ручек Кубка.       Вместе они взялись за ручки, и толпа пришла в восторг. Мгновенно они исчезли. Все взгляды были устремлены на край лабиринта, куда они должны были переместиться.       А потом ничего не произошло.       Всё тело Гермионы похолодело.       Дамблдор стоял. Его лицо выглядело пепельным.       Глаза профессора Снейпа метнулись в её сторону, кажется, убедившись, что она там.       Мракоборцы, вернувшиеся после общения с Виктором, держали наготове свои палочки.       — Что-то случилось, — сказала Гермиона.       Люди перешёптывались, гадая, не отправились ли чемпионы куда-нибудь ещё, чтобы определить победителя.       Но Гермиона знала, что такое паника, и по лицам взрослых было понятно, что они были так же растеряны, как и студенты.       Сириус вернулся, яростно споря с Дамблдором. В её сторону по ступенькам поднимался Римус. Тео и Драко сразу же образовали перед ней барьер, держа палочки наготове.       — Пойдем со мной, — произнёс Люпин.       — Нет, — возразил Драко, и Гермиона смутилась. — Она никуда не пойдет, пока мы не убедимся, что Вы — это Вы.       — Что? — спросила Пэнси.       Римус выглядел гордым действием парней, но в то же время был взволнован. Это напомнило ей о том дне, когда они с профессором Снейпом нашли её в коридоре во время вечеринки в честь Хэллоуина.       — Очень хорошо. Спросите меня о чём-нибудь, что знаю только я.       — Что я сказала тебе, когда мы только прибыли домой на Пасху? — спросила Гермиона.       — Что теперь я целый, — ответил он. — Ты поблагодарила меня за то, что я поладил с Тео, — Гермиона кивнула, и парни позволили ей пойти. Римус схватил её за руку и притянул ближе в тревожно собственнической манере. Он повернулся к её друзьям: — Будьте начеку.       Люпин спустился с трибуны, держа её рядом, а Сириус снова исчез. Настала очередь профессора Снейпа шипеть на директора.       — Где Сириус? — спросил Римус их.       — Пробегает круг по лабиринту, — ответил профессор Снейп и приблизился к ней. — В форме собаки.       Дамблдор слегка кивнул ей и ушёл.       Римус также кивнул и обернулся, чтобы осмотреться.       — Барти там, — прошептал он, и Северус коротко кивнул.       — Он вернулся за несколько мгновений до появления Акромантула. С того момента он стоит у стола судей.       — Оставайся с Северусом, Гермиона, — сказал оборотень. — Я попытаюсь найти Сириуса.       Грейнджер кивнула. В позе профессора Снейпа было что-то, что отдавало в равной степени защитой и подозрением. Он не сводил своих острых чёрных глаз с Дамблдора, Барти и профессора Макгонагалл, которые сейчас разговаривали.       — Что происходит? — спросила слизеринка.       — Что-то, чего не должно было случиться, — ответил Снейп.       Гермиона задрожала. Она почувствовала, как её глаза наполняются слезами. Мерлин, только не снова. Сколько ещё раз ей придется бездействовать в ожидании Гарри, боясь, что это будет тот самый раз, когда он не вернётся живым?       Очень медленно тёплая рука легла ей на плечо и сжала его. Она подняла глаза и увидела, что Снейп по-прежнему смотрит вперёд, но его рука не покидала её плеча.       Профессор Снейп прошипел и пробормотал ряд слов, которые Гермиона не могла понять. Она подняла на него глаза и увидела, как его лицо исказилось, а пот капает с висков. Казалось, он вот-вот потеряет сознание.       — Профессор...       — Я в порядке, — он стиснул зубы, но Гермиона почувствовала, как мужчина крепче сжал её плечо. Его дыхание также было затруднено. Где-то справа от них Гермиона увидела, как Игорь Каркаров согнулся от боли. Его лицо стало призрачным, и он оттолкнул двух человек, торопясь уйти. Он дважды споткнулся, прежде чем она потеряла его из виду.       Левая рука профессора Снейпа слегка подёргивалась, и она знала, что он пытается её контролировать.       Грейнджер также знала, что он прячет под этим рукавом. Что бы ни вызвало эту дрожь, это было связано с Волдемортом. Её тело было холодным, а в голове зазвучала мантра: «Гарри, Гарри, Гарри, Гарри».       А затем, как показалось часам спустя, они вернулись. Гарри и Седрик рухнули на траву перед ними. Все закричали, их крики были оглушительны, и Гермиона попыталась двинуться в их сторону, но профессор Снейп удержал её на месте. И тут она это увидела. Гарри рыдал, дрожал, и он принёс с собой тело Седрика Диггори.       Он сжимал тело Седрика и чашу тисками, и он по-прежнему не поднимал глаз. Дамблдор бросился к нему, грубо схватив, чтобы осмотреть его.       — Гарри! Гарри!       Было так много крови. Она была на его шраме, стекала на лицо. Его рубашка и вся левая рука выглядели так, будто их окунули в кровь. Он открыл глаза, чтобы посмотреть на Дамблдора, и они были полны слёз.       — Он вернулся, — услышала Гермиона его слова. — Волдеморт. Он вернулся.       Гермиона ахнула. Игнорируя профессора Снейпа, она подбежала к брату, опускаясь на колени рядом с ним.       Гарри вздрогнул и оттолкнул её. С силой.       — Гарри... — прошептала Гермиона.       — Отойди от меня! — закричал он. Гермиона почувствовала себя парализованной. Он никогда не смотрел и не говорил с ней так.       — Что происходит? Что случилось? — воскликнул Фадж, приблизившись к ним. — Боже мой... Диггори! Дамблдор... он мёртв!       Но он сказал это слишком громко, и слова теперь повторялись и долетали до трибун. Где-то вдали она услышала крик Амоса Диггори.       Гриффиндорец всё ещё сжимал тело Седрика.       — Гарри, ты не можешь ему помочь сейчас. Все кончено. Отпусти, — Дамблдор заговорил мягким голосом.       — Он хотел, чтобы я вернул его, — пробормотал Гарри, его голос, казалось, доносился издалека. — Он хотел, чтобы я вернул его родителям...       — Всё в порядке, Гарри, теперь просто отпусти.       Дамблдор наклонился и с необычайной силой для такого старого и худого человека поднял Гарри с земли и поставил его на ноги. Поттер покачнулся. Гермиона вскочила на ноги вслед за ним. Она снова попыталась дотронуться до него, и он отскочил.       — Не трогай меня! — прошипел он. На его лице была ярость. А затем в сокрушительном гневе он выплюнул: — Ты не моя сестра.       Гермиона пошатнулась и ударилась обо что-то. Она подняла глаза и увидела профессора Снейпа. Его лицо было суровым. Дамблдор смотрел на парня сбитыми с толку глазами.       — Гарри, это Гермиона. Что...       — Она не моя сестра! Она... — он поднял глаза и увидел Северуса позади Гермионы. Его взгляд стал убийственным. — Снейп — её отец.       Ведьма почувствовала, как мир вокруг неё закружился. Дамблдор молча переводил взгляд между ними тремя. На этот раз мужчина выглядел удивлённым. Она не осмелилась обернуться на Снейпа. Гермиона не могла пошевелиться.       У них не было времени осмыслить эту конкретную информацию, потому что хаос обрушился на них. Фадж нервно говорил, что им нужно унести тело Седрика подальше от всех. Всё больше и больше людей кричали, и некоторые начали убегать прочь.       Дамблдор повернулся к Снейпу и холодно сказал:       — Найди Сириуса и Римуса и возвращайся сюда, — она почувствовала, как профессор уходит, но Гермиона не обернулась. Дамблдор посмотрел на неё, и его глаза больше не были добрыми. — Никуда не уходите, мисс Грейнджер, — сказал он ей и повернулся к Фаджу. Слизеринка не была уверена, что сможет двигаться, даже если захочет.       Как? И что это значит? Не моя сестра.       Это не имело смысла. Она видела колдографии, у неё были воспоминания. Как... А профессор Снейп? Какую роль он играет во всём этом? Откуда Гарри узнал об этом? От Волдеморта?       Теперь Гарри выглядел в основном безразличным, его глаза были стеклянными, и никто не сделал и движения, чтобы проверить его или остановить кровотечение. Гермиона была слишком осторожна, чтобы попытаться приблизиться к нему в третий раз.       — Дамблдор, Амос Диггори бежит, — сказал Фадж в панике. — Бежит сюда. Ты не думаешь, что тебе следует сказать ему... прежде, чем он увидит...?       Дамблдор кивнул и повернулся к Поттеру.       — Гарри, оставайся здесь...       Но в этот момент рядом уже был Амос Диггори, и Гермиона смотрела глазами, полными слёз, как отец бросился на тело своего сына, а Дамблдор пытался его удержать. Мужчина снова и снова выкрикивал имя Седрика.       — Позовите профессора Стебель, — произнёс Дамблдор. Гермиона не знала, с кем он разговаривает. Она посмотрела на Гарри, а он смотрел на неё, но не было ничего, абсолютно ничего знакомого в выражении его лица.       Она отвернулась. Её слёзы наконец потекли по лицу. Мадам Помфри и профессор Стебель, спеша к ним, оттолкнули Гермиону в сторону. Она наблюдала, как две женщины изо всех сил пытаются оттащить Амоса Диггори от его сына.       — Мне так жаль, Амос, мне так жаль, — говорила профессор Стебель. — Нам следует отнести его в больничное крыло, давай перенесём его в место получше...       — Мой мальчик, мой сын, мой мальчик мёртв! — закричал он.       Гермиона огляделась. Те, кто не ушёл, пытались приблизиться к центру. Стервятники старались увидеть двух мальчиков. Она посмотрела на Гарри и обнаружила, что её брат пропал.       — Гарри, — позвала она его, оглядываясь вокруг. Его нигде не было. Он же только что был прямо здесь.       — Директор, — начала Гермиона дрожащим голосом. — Гарри пропал.       Дамблдор поднял глаза и вместо того, чтобы посмотреть туда, где должен был быть Гарри, он повернулся туда, где временем раньше Барти разговаривал с ним и профессором Макгонагалл. Никого там больше не было.

***

      Он знал, Мерлин, он знал, что что-то пошло не так, когда Гарри Поттер начал магическим образом обходить все препятствия. Но нет, Дамблдор назвал это удачей. А затем Флёр Делакур пала под проклятием Круциатус. Северус узнал бы последствия одного из Непростительных за много миль.       Они должны были остановить всё это тогда, но Дамблдору нужно было убедиться. Барти нигде не было видно, а Снейпа Альбус держал рядом с собой. Патрулировать с Флитвиком, чёрт бы его побрал. Крик Седрика долетел до них из середины лабиринта, и тогда Альбус решил послать мракоборцев за болгарином.       Но Поттер и Диггори исчезли. Они должны были вернуться ко входу в лабиринт. Северус кинул на Римуса один взгляд, и волк уже направлялся к Гермионе, приводя её к нему. Блэк кричал что-то крайне грубое директору, и на этот раз Снейп поверил, что они одного мнения относительно Альбуса Дамблдора. Он наблюдал, как Блэк скрылся в форме собаки, несомненно, чтобы найти своего крестника. И тут появилась Гермиона, растерянная и напуганная, но по крайней мере она была здесь. В безопасности.       И потом это началось. Жестокая, скручивающая пальцы ног боль от Зова. Прошло четырнадцать лет с тех пор, как он чувствовал это в последний раз, и Мерлин, он хотел бы забыть, каково это. Ему потребовались все силы его тела, чтобы удержаться там, игнорируя боль, Он увидел, как Каркаров убегает, и почувствовал, как его собственное тело похолодело от боли. Гермиона заметила это, а он лишь надеялся, что не слишком сильно её сжимает.       Волдеморт вернулся.       Гермиона была совсем не в безопасности.       Прошло тридцать минут мучительной боли, пока Поттер не вернулся, ударившись о землю с глухим стуком и мёртвым телом Седрика Диггори.       Северусу хотелось блевать. На ум пришли тела Лили и Джеймса Поттеров. Джеймс в гостиной, холодный, мёртвый. Лили, упавшая перед кроваткой, холодная. Мёртвая.       Гермиона побежала к брату, и, словно всего происходящего было недостаточно, весь его мир в лице дочери выскользнул из его пальцев.       — Не трогай меня! Ты не моя сестра, — выплюнул он с яростью, которую Снейп никогда не видел у этого мальчика.       Он знал. Поттер знал.       Северус чувствовал себя таким же прикованным к земле, как и Гермиона, казалось. Она пошатнулась и ударилась о его грудь, и этого было достаточно, чтобы Поттер нанёс последний удар.       — Она не моя сестра! Она... — он нашёл глазами Северуса позади Гермионы. Его взгляд стал убийственным. — Снейп — её отец.       Альбус Дамблдор, казалось, вырос рядом с ним, и единственным, что он произнёс, были слова о том, чтобы Северус привел Блэка и Люпина. Он ушёл. Он должен был подумать. Он должен был узнать, что, черт возьми, Волдеморт сказал мальчику. Он должен был найти Римуса прежде, чем директор найдет Блэка. Он должен был убить Барти-младшего.       Средство для последнего он носил в кармане последние несколько дней. Он знал, что у Барти-младшего есть информация, которая может вызвать катастрофу, поэтому он сварил раствор. Очень незаконное решение проблемы. Его модифицированная версия Веритасерума выглядела, пахла и имела такой же вкус, как и оригинал, но позволяла варящему контролировать ответы, прежде чем они слетали с губ пьющего, и медленно уравновешивала пьющего. Рецепт был специально подобран для Барти-младшего.       Дамблдор не знал об этом, и Северус надеялся, что он и дальше не будет знать об этом.       Гарри же был непредсказуем. Он не знал, что именно Волдеморт сказал мальчику, но что Северус точно знал, так это то, что Темный Лорд со злобой выплюнул бы это мальчику в лицо.       Северус достиг дальних ворот, когда увидел, как Римус идёт в его сторону.       — Гарри? — спросил он в отчаянии.       — Он знает, — объявил Северус. Слова лились из него как вода. Блэк бежал немного позади. — Гарри знает обо мне. Он рассказал Гермионе и Дамблдору.       — Блядь, — Римус провел пальцами по волосам. Он оглянулся. Сириус только что приблизился к ним.       — Гарри?       — Он вернулся. Он вернулся с Седриком, — ответил Снейп, а Сириус, не дожидаясь ничего другого, снова превратился в собаку и убежал.       Глаза Люпина были широко раскрыты, и в них проскочил жёлтый волчий отблеск. — Это худший из всех возможных исходов, — констатировал Римус очевидное.       — Волдеморт вернулся. Мистер Диггори мертв.       — Блядский чёрт.       Они начали свой путь назад бок о бок.       — Дамблдор зол, — произнёс Снейп. — По его лицу было ясно.       — К черту Дамблдора, — огрызнулся оборотень. — Ему следовало остановить Турнир в тот момент, когда Виктор Крам наложил непростительное на Флёр Делакур. Смерть мальчика произошла по его вине.       Северус что-то промычал. Он полностью согласился со вторым мужчиной.       Они почти достигли входа, когда один из эльфов замка выскочил перед Северусом.       — Директор хочет видеть профессора Снейпа, сэр, — пропищало существо.       Северус вздохнул.       — А где директор? — спросил он, так как на поляне никого из тех, кто ему был нужен, не было видно.       — В кабинете Лжегрюма, сэр. Директор ждёт, когда вы начнёте допрашивать Лжегрюма, сэр.       — Сейчас приду, — сказал он, и эльф исчез.       В то же время, как эльф ушёл, появился серебристый павлин Нарциссы.       — Многообещающе, — прокомментировал Люпин.       — Он сказал мальчику, что Лили умоляла Тёмного Лорда пощадить Гермиону, потому что она была кровью одного из его последователей, — сказал голос Нарциссы им торопливо и тихо. — Тёмный Лорд не сказал, что ты всё это знал.       — Блядь, — выругался Северус, когда павлин исчез.       Римус схватил его за руку, останавливая.       — Это хорошо, Северус, — сказал он, глядя по сторонам, чтобы убедиться, что они всё ещё одни. — С этим можно работать. Он зол, потому что, вероятно, думает, что ты скрывал это от него.       Северус нахмурился.       — Я беспокоюсь не о Дамблдоре. Это значит, что Волдеморт чего-то хочет. Он мог бы сказать правду, но не стал. Я за это заплачу, — произнёс он. А после быстро добавил: — Тебе придётся сдерживать Блэка. Мы не можем надеяться спасти ситуацию ни с Гермионой, ни с Гарри, если он примет участие в этой дискуссии.       Римус поморщился, но кивнул.       Не желая терять ни секунды, он оставил оборотня и помчался в кабинет. Хаос распространился вокруг. Большинство учеников покинули поле для квиддича, но это означало, что все они слонялись у главного входа, который уже был заполнен репортёрами. Он принял форму анимага и полетел. Последнее, что ему было нужно, — это чтобы его остановили репортёры и студенты.       Он снова трансформировался снаружи кабинета, он мог слышать безумный смех Барти снаружи. Северус вошёл, и Крауч-младший ухмыльнулся ему сумасшедшей ухмылкой.       — Северус! — поприветствовал он. Декан Слизерина быстро вошёл в комнату. Гарри сидел на стуле рядом с Минервой, чтобы не тревожить сломанную ногу. Гермиона почти спряталась в углу. Её глаза расширились. Она отвернулась, когда он поймал её взгляд. Винки, старый домовой эльф семьи Крауч, также присутствовал. — Ты скучал по мне, старый друг?       — Я праздновал твою смерть, — ответил Северус и починил дверь, которую Дамблдор, вероятно, взорвал. Он также запер её и бросил несколько невербальных чар, на всякий случай, если Сириус Блэк примчится и немного усложнит ситуацию. — И я отпраздную снова.       Барти ухмыльнулся ещё шире. Видимо, Крауча не волновало, что его приковали к стулу.       Макгонагалл, казалось, была в такой же ярости, как и Дамблдор, но её ярость была направлена на ситуацию Поттера, в то время как ярость Дамблдора была многопричинной.       — Я думал, я сказал Вам привести Римуса и Сириуса, — произнёс директор, и на его лице не было ни доброй улыбки, ни мерцания глаз за очками. Он был белым листком бумаги, чистой холодной яростью, отображавшейся в каждой черте его древнего лица.       — Они скоро будут здесь, — ответил он и надеялся, что Люпин достаточно хорош в отвлечении внимания. Снейп заметил сундук рядом с Гарри и заглянул внутрь. Настоящий Аластор Грюм был внутри. Он, по-видимому, был без сознания и выглядел очень худым. — Он жив?       — Он слаб, но его состояние не представляет непосредственной опасности жизни, — ответил Дамблдор. Он ещё не отвёл взгляд от Барти. — У Вас есть сыворотка правды, профессор Снейп?       Он кивнул и устроил представление, вызвав склянку при помощи Акцио. Было бы нехорошо, если бы он просто достал её из своего кармана.       — Могу я? — спросил он директора.       — Да, я думаю, пришло время узнать правду, — ответил Дамблдор. Снейп поморщился и увидел, что Гермиона сделала то же самое, в то время как Гарри нахмурился.       Северус подошёл к Барти.       — Я ждал эту часть больше всего, — сказал профессор и с силой схватил Крауча за щеку, открывая его рот и вливая жидкость в горло.       Дамблдор придвинул себе стул и сел перед Барти.       — Я хочу, чтобы ты рассказал нам, — мягко начал Дамблдор, и Северус знал, что в такие моменты старик излучал особую опасность, — как ты оказался здесь. Как ты сбежал из Азкабана?       Барти сделал глубокий судорожный вдох, и Снейп увидел, как воспоминания организовываются в голове мужчины, и позволил им выйти. Он рассказал им о своей матери, заполняя все детали, которые они не могли узнать сами: как мистер Крауч инсценировал смерть его матери, а Винки выхаживал Барти-младшего, как они прятали его все эти годы — подавленного, под проклятием Империус и постоянно под мантией-невидимкой, постоянно сопровождаемого домовым эльфом; как Берта Джоркинс узнала правду благодаря своему неожиданному визиту, и мистер Крауч наложил на неё мощное Заклинание Памяти, которое оно оказалось слишком сильным. Он рассказал о Кубке по квиддичу, как Винки убедила отца позволить ему присутствовать: Барти был загонщиком в школе — как он просидел в ложе весь день и как он набирался сил и сопротивлялся проклятию Империус, как он украл палочку Гарри и вернулся в палатку, прежде чем услышал Пожирателей смерти.       Потом Барти сплюнул и пустился в рассуждения о том, как он презирает каждого из тех, кто сбежал из Азкабана. Эта часть была произнесена, глядя прямо в глаза Северусу, и тот в ответ тоже не отводил взгляда. Его слова о преданности, мести и стремлении вернуться к своему Тёмному Лорду ничего не значили для Снейпа. Барти признался, что наложил Темную метку и попал под одно из оглушающих заклинаний, наложенных Министерством, что разорвало связь между ним и эльфом.       Северус пока позволил ему говорить всё это, не скрывая ничего, в конце концов, время между Чемпионатом Мира и нападением на Аластора Грюма всё ещё было для них туманным. Барти рассказал, как его нашёл отец и доставил домой, но затем за ним пришел Волдеморт. Точнее не совсем Волдеморт, а клубок мантий и костей в руках Питера Петтигрю. Как они пересеклись с Бертой в Албании и пришли за Барти-младшим: Джоркинс рассказала им всё после пыток. Несмотря на ровный тон, вызванный зельем, всем было ясно, насколько благоговейно он отзывался о своём хозяине. Как Волдеморт считал его своим самым верным слугой, как Волдеморт нуждался в нём. Тогда они наложили на мистера Крауча заклятие Империус, заставив его продолжать работать в обычном режиме.       — И что же Лорд Волдеморт просил тебя сделать? — спросил Дамблдор.               Он улыбнулся и рассказал о своих грандиозных планах, о том, как его самая большая амбиция сбывается: шанс снова служить ему. Северус почувствовал отвращение. Когда-то и он был так же слеп, так же властолюбив. Он просто жалел, что это наваждение не исчезло раньше. Он мог бы он не совершить непоправимых ошибок.        — Мне нужно было отправить верного слугу в Хогвартс. Слугу, который помог бы Гарри Поттеру пройти через Турнир Трёх Волшебников, не показывая, что на самом деле помогает. Слугу, который присматривал бы за Гарри Поттером. Который сделал бы всё, чтобы он добрался до Кубка Трёх Волшебников. Который превратил бы Кубок в Портал, что перенесёт первого, кто к нему прикоснётся, к моему Хозяину. Но сначала...       — Тебе нужен был Аластор Грюм, — заключил Дамблдор.       Борьба была такой, как они себе представляли, в ней участвовал Хвост, они вовремя усмирили Аластора и заставили его залезть в его собственный магический сундук. Артур Уизли прибыл туда через несколько минут после перевоплощения Барти. Крауч рассказал им, как он сохранил жизнь Аластора, держа его под проклятием Империус и получал всё, что ему было нужно от мракоборца. Он рассказал о заключении мистера Крауча и о том, как им пришлось удерживать его от выхода из дома, когда он начал бороться с Непростительным, и, наконец, о том, как визит Нарциссы напугал Хвоста и позволил Краучу сбежать. Предупреждение Хвоста было быстрым, быстрее, чем у Нарциссы.       — Я тогда чуть не провалился, — сказал он голосом, полным стыда. — Я хотел получить карту. Но Поттер не отдал её мне, он сказал, что у него её нет, что она у его сестры-бастарда, — Гермиона издала расстроенный звук из своего угла, и Барти повернулся к ней. — Она с самого начала относилась ко мне с подозрением, — а затем, поскольку он был не удовлетворен всем, что уже успел натворить, он повернулся к Гарри. — Джеймс Поттер был умён, но он не из тех, кто применяет свой интеллект в правильных целях. Её огромный мозг должен был вызвать у вас всех достаточно подозрений, — сказал он, и Поттер сердито просверлил его взглядом.       — Не смей говорить о моём отце, — прошипел Гарри.       Северус мог бы не позволять Барти говорить этот комментарий, но Крауч-младший был не из тех, кто держит язык за зубами. Поэтому Снейпу пришлось не влазить, ведь разговор всё ещё не зашёл о Гермионе и его отцовстве.       — Что за карта? — спросил Дамблдор.       — Карта Хогвартса Поттера. Поттер увидел меня на ней. Поттер заметил, как я однажды ночью крал ингредиенты для Оборотного зелья из кабинета Снейпа. Однако он подумал, что это был не я, а мой отец. У нас одинаковые имена. Я заставил его поверить, что мой отец охотится за Снейпом. Я хотел карту себе. Если бы она у меня была, я бы сразу узнавал, когда мой отец прибывает в Хогвартс.       — Как же ты его нашел? — спросил Дамблдор.       Барти повернулся к Проявителю врагов.       — Я увидел его через Проявитель на территории с Поттером и Крамом. Он насторожил меня, когда начал выбалтывать наши секреты. Я бросился за ним, но не мог навредить Поттеру: он принадлежит моему Хозяину. Поэтому я оглушил Крама, когда Поттер побежал за тобой. А потом я убил своего отца.       Винки завыла.       — Ты убил своего отца, — повторил Дамблдор тем же мягким голосом. Северус хотел встряхнуть старика. — Что ты сделал с телом?       — Переместил его в лес, а затем накрыл мантией-невидимкой. Я подождал возвращения Поттера в лесу, а затем обогнул всех, чтобы пойти им навстречу из Хогвартса. Я сказал Дамблдору, что Снейп сказал мне, куда идти. И ты сказал мне пойти на поиски моего отца, поэтому у меня было время трансфигурировать его тело. Оно стало костью, и я закопал её перед хижиной Хагрида. Может быть, Клык использует её, чтобы почистить зубы.       Винки зарыдала. Дамблдор прекратил свои вопросы, а Северус знал, что его секреты истекают.       — Каким образом ты заколдовал Кубок?       — Я превратил его в портключ, когда осматривал его с полугоблином. Я предложил ему пойти проверить Сфинкса, и когда я остался один, я это сделал. План моего Хозяина сработал. Он вернулся, и я буду удостоен чести, которая превзойдёт все мечты любого волшебника.       — Сегодня ты не встанешь с этого стула, — прошипел Северус, и Дамблдор поднял руку, чтобы остановить его.       — Расскажи мне о мисс Грейнджер, — приказал Дамблдор, и Снейп приготовился.       — Мой Хозяин хотел убрать её с дороги, — сказал он. «Я подумал, что было бы забавно, если бы она умерла от руки Северуса, и он никогда не смог бы заявить на неё отцовские права». — Я подумал, что было бы забавно, если бы она умерла от руки Северуса, и он не узнал бы, что она его дочь, — Барти произнёс отредактированную Снейпом версию своих слов, а затем ухмыльнулся. Крауч посмотрел на него с болезненным весельем на лице.       Дамблдор посмотрел на Северуса, он выискивал правду, и декан Слизерина почувствовал признаки легилименции директора. Он сердито посмотрел на Альбуса и выдавил слова изо рта, не заботясь о том, что они царапали его горло, как песок, и резали его кишки, как заостренный нож:       — Я никогда не знал.       Барти хихикнул, и, к счастью, зелье не позволило ему говорить непроизвольно: веселье, овладевшее его мыслями, и провокационное «ты всё ещё страшный лжец Северус» осталось в голове мужчины.       — Это тебе Волдеморт сказал?       Барти ухмылялся, довольный тем, что стал источником сплетен и прелюбодеяния.       — Да, — «Он рассказал мне, как Северус ревел и умолял нашего Хозяина, стоя на коленях, пощадить его грязнокровное отродье и мать». — Он рассказал мне, как Лили ревела и умоляла нашего Хозяина пощадить девчонку, — снова он произнёс изменённый текст, и впервые в жизни Северус Снейп был благодарен Люциусу Малфоя.       Он знал, что слова, сказанные патронусом Нарциссы, были исходя из пересказа событий Люциусом. Это была основополагающая информация. Он мог придерживаться вымышленного повествования Волдеморта из Лабиринта. Барти всё ещё хихикал, развлекаясь тем, как Северус искажает его правду.       Дамблдор был недоволен, явно намереваясь вытащить правду перед всеми заинтересованными сторонами наихудшим образом.       — Что ещё Волдеморт рассказал тебе о рождении Гермионы?       «Северус скрыл это от тебя. Мой хозяин считает, что отказ Северуса заявить права на девчонку объясняется тем, что он всё ещё на нашей стороне. Я же думаю, что он лжец и предатель, как и все остальные, и ползал у тебя под ногами, чтобы защитить девчонку».       — Лили скрыла это от него, потому что знала, что Северус был одним из нас. Я же думаю, что он лжец и предатель, как и все остальные, и ползал у тебя под ногами, чтобы защитить себя, — сказал он между смешками. К счастью, безумие было распространённым побочным эффектом становления Пожирателем смерти, и никто не думал об этом слишком много.       Это было сложно. Веритасерум всё ещё был силен, ему нужно было быть осторожным с тем, насколько он изменял слова Барти, он не мог позволить им слишком сильно отклоняться от истины, иначе Барти сам сможет питаться ложью.       Барти начал кашлять и снова ухмыльнулся, когда посмотрел на Северуса. Барти также был очень хорош в зельях в молодости, Снейп знал, что Крауч осознаёт, что с ним происходит: от изменённого Веритасерума до медленно действующего яда. Он обмяк на стуле, насколько позволяли верёвки вокруг него, и позволил голове упасть набок.       Дамблдор встал и повернулся к Минерве.       — Могу ли я попросить Вас отвести Барти-младшего в одну из башен? У Фаджа будет несколько вопросов. На обратном пути пошлите за мадам Помфри, мне нужно, чтобы она осмотрела Аластора и перенесла его в Больничное крыло. У меня есть ещё несколько вопросов к Гарри.       Минерва заколебалась.       — Директор, может, это подождёт до утра? У Гарри всё ещё сломана нога, и он многое пережил сегодня ночью. Его нужно осмотреть.       — Мадам Помфри может сделать это, когда придёт, — ответил Альбус, и, несмотря на улыбку, все знали, что его тон не потерпит возражений. Она ушла с бессознательным Барти-младшим, разочарованным и всё ещё привязанным к стулу.       Дамблдор заставил эльфа поклясться не предпринимать никаких попыток освободить Барти, и рыдающий эльф последовал за Минервой.       Он жестом пригласил Гермиону подойти поближе, и девушка обошла стол на трясущихся ногах. Дамблдор посмотрел на них троих. Северусу не нужно было быть легилиментом, чтобы понять, о чём думает директор. Каким-то образом они все втроём были семьёй.       — Сегодня вечером произошло многое. Несколько ужасных вещей, которые будут преследовать нас вечно, правда, раскрытая самым худшим образом из возможных.       Поттер всё ещё злился.       — Моя мать была лгуньей, — выплюнул он, и его зелёные глаза вспыхнули.       Северус почувствовал, как его собственный гнев поднимает голову в груди.       — Твоя мать умерла, чтобы спасти твою жизнь, Гарри.       — И она умоляла Волдеморта спасти её, — парировал Поттер, указывая окровавленным пальцем на Гермиону. Его дочь никогда не была тише, чем сейчас. Даже во время всех событий в Визжащей хижине она не потеряла свой голос.       — Мы все очень устали сегодня вечером, — мягко сказал Дамблдор. — Гарри, я должен попросить тебя любезно предоставить мне копию твоих воспоминаний о сегодняшних событиях на кладбище. Я боюсь, что сон может стереть некоторые важные детали.       Гарри кивнул.       — Но я не знаю, как это сделать.       — Если ты позволишь мне, — сказал директор и подошёл к мальчику, слегка прижав кончик своей палочки к его виску. Северус знал, что волшебник должен думать о том, какое воспоминание он хочет извлечь, чтобы его извлечение прошло успешно. Отсутствие у Дамблдора дополнительной информации означало, что он собирался использовать легилименцию, чтобы получить всё, что он хотел. Они наблюдали, как из головы гриффиндорца выходит серебристая нить, и Дамблдор поместил её во флакон, который прежде наколдовал. — Спасибо, Гарри, — мальчик в ответ кивнул. — Я провожу тебя в Больничное крыло, Минерва не оставит меня в живых, если я не доставлю тебя туда, — затем он повернулся к Северусу и, казалось, вспомнил, что оставляет наедине не просто декана факультета и его ученицу. Он оставляет отца и дочь. Альбус взглянул на Гермиону добрым взглядом: — Я могу проводить Вас в Вашу гостиную, если Вам некомфортно.       — Я всё ещё её декан факультета, — ответил Северус резким голосом.       — Но вы оба узнали очень сложную правду. Мисс... Гермионе позволено хотеть некоторое время побыть одной.       Гермиона сглотнула и очень медленно повернулась, чтобы посмотреть на Дамблдора. Выражение её лица было непроницаемым.       — Всё в порядке, директор.       Альбус кивнул и помог Гарри подняться на ноги. Мальчик не посмотрел на Гермиону и не заговорил с ней, когда уходил. Она вздрогнула, как будто её ударили.       Они молча смотрели друг на друга, слушая удаляющиеся шаги директора и её брата.       Северус знал, что у него был один и только один шанс. Волдеморт вернулся и хотел убрать его дочь с дороги. Он скрыл правду от Дамблдора, но...       — Ты знал, — сказала она, ошеломив ту маленькую часть его, которая боялась сказать ей правду, признаться.       — Мы можем поговорить об этом в моём кабинете? Там безопаснее.       — Скажи мне, — возразила Гермиона. Всё её тело сотрясалось, но голос оставался твёрдым и ровным. — Ты ведь знал, не так ли?       — Да.       Гермиона сделала глубокий, дрожащий вдох.       — Тогда в твой кабинет.       Он кивнул, и они молча пошли бок о бок в Подземелья. К тому времени замок опустел. Единственными свидетелями их молчаливой прогулки были портреты, которые ещё не спали.       Северус не знал, что именно она спросит, если будет задавать вопросы. Зная её, он был уверен, что его дочь, скорее всего, не захочет ничего, кроме всей правды и всех её подробностей. С чего бы он начал? С чего бы он мог начать?       Её шаги были твёрдыми, и она продолжала смотреть прямо перед собой. Северус знал, что она примет информацию с высоко поднятой головой. Чего он не знал, так это примет ли она его. Снейп был не из тех, кто желает чего-то, он считал, что желания и мечты — удел мечтателей и наивных глупцов, он никогда не желал будущего с ней в качестве отца. Он знал, как будет лучше. Вселенная жестока, и таким людям, как Северус, нет места в колодце желаний.       Он открыл ей дверь своего кабинета, Гермиона не стала утруждать себя стулом или ждать, пока он сядет.       — У меня только один вопрос, — сказала Гермиона, удивив его. — Кто знал?       — Римус, Нарцисса и Люциус, — ответил он и увидел боль в выражении её лица. То, как её плечи опустились, а лицо вытянулось, но быстро стало напряженным. Она коротко кивнула и повернулась, чтобы уйти. — Гермиона...       — Нет, — она резко повернулась. Он видел, как сильно его дочь пыталась сдержать слёзы. Он вспомнил тот день, почти год назад, именно в этом месте, как больную, извращенную шутку. У неё тогда было так много вопросов, что она хотела задать их все сразу. — У нас уже был этот разговор, — прошептала она, как будто могла читать мысли. Северус знал, что она не доверяет своему голосу, чтобы говорить громче. — Я сидела здесь, и ты солгал мне. Ты позволил мне обмануться. Ты переврал свои слова, как сегодня вечером слова Барти. Я не хочу больше слышать ни слова.       На этот раз, когда она отвернулась, он отпустил её.       Северус побрёл в свои покои и запер дверь и камин. Он взял бутылку скотча и единственный оставшийся нетронутым стакан. Он выпил.       К тому времени, как Сириус Блэк узнает правду, будет ли он кричать на Люпина? Или будет обвинять Гермиону, как Гарри?       Теперь Дамблдор знал. Он был зол, когда Гарри выплюнул им правду. Почему? Потому что он думал, что Северус знает обо всём? Или это было что-то другое?       Волдеморт мог сказать больше. Почему он этого не сделал? Какое болезненное приветствие нужно будет пережить Северусу, чтобы узнать?       Барти, вероятно, уже был мёртв. Он надеялся, что Фадж не успел допросить его. По крайней мере, Барти ушёл.       Ты солгал мне. Ты позволил мне обмануться. Он знал, что сделал это. Он предал и мать, и дочь. Лили была мертва, не было никаких шансов на прощение. Получит ли он прощение у своей дочери? Гермиона была не такой, как её брат, она не прощала и не забывала. Она разорвала дружбу с Драко на втором курсе, и только когда мальчик наконец вышел из тени отца, она полностью простила его.       Он остался там, потягивая напиток и проклиная себя за то, что его первый поступок в качестве отца оказался разочарованием.       Появился один из портретов, которые обычно следили за общей гостиной его факультета.       — Драко Малфой и Теодор Нотт выгнали Винсента Крэбба и Грегори Гойла из своей комнаты на ночь, — объявил волшебник на картине.       Он вздохнул, не собираясь покидать свои покои, чтобы разобраться с ними.       — По какой причине?       — Я не знаю. Но вместо них туда пришли Пэнси Паркинсон, Дафна Гринграсс и Гермиона Грейнджер.       Она им расскажет. Или уже рассказала. Мерлин, к утру он будет терпеть взгляды самой преданной стаи пятнадцатилетних слизеринцев.       — Я разберусь с этим утром.       Он поставил бутылку и стакан на стол и удалился в свою спальню. Когда он положил голову на подушку и уставился в потолок, он вспомнил, как Геродот однажды сказал: «Самое ненавистное горе из всех для человека — это иметь знание истины, но не иметь власти над событиями».