Глава 43. Как же провести границу между гневом и милостью?

Ярость — тихая. Думаешь, что приручил её, Но она лежит в ожидании. О, ярость... Она в наших венах? Начало августа       Северус только что снял мантию и собирался снять ботинки, когда патронус Дамблдора в виде феникса влетел в окно.       — Гарри был исключён из Хогвартса Министерством, — зазвучал торопливый голос Дамблдора. — Отправляйся на Тисовую улицу и присматривай за ним. Держись в тени.       Феникс исчез в серебристом облаке, и Северус мысленно проклял Дамблдора до чёртиков. Он надел обратно ботинки и схватил мантию. Через несколько секунд мужчина трансгрессировал к дому Дурслей.       Он присел под выступом у окна кухни. Оно было открыто, и Снейп мог видеть, как Вернон кричал, его лицо было красным, как помидоры, которые шипели на сковороде, брошенной Петуньей.       Петунья Эванс выглядела так же злобно, как и в детстве.       — Куда это ты собрался? — заорал Вернон. Но мальчик, разумеется, проигнорировал его. И всё же, Дурсль был больше и перебежал кухню, чтобы заблокировать Поттеру путь. Он толкнул Гарри назад, и тот споткнулся, чуть не упав на спину, но вовремя схватился за стул. Северус не мог понять, было ли это его спасательным рефлексом или Поттер просто привык к такому отношению. — Я с тобой ещё не закончил, мальчик! — прогремел он в лицо Гарри. Это было едва заметно, но Северус всё равно уловил, как тот вздрогнул.       — Уйди с дороги, — тихо ответил Гарри и отошёл назад, оказавшись прямо под окном, где прятался Северус, рядом со своей тётей.       — Ты останешься здесь и объяснишь, как мой сын...       — Если ты не уйдёшь с дороги, я наложу на тебя заклятие, — ответил Гарри, подняв палочку и направив её на грудь своего дяди.       — Ты не сможешь это сделать! — прорычал Вернон. — Я знаю, что тебе запрещено использовать палочку за пределами того сумасшедшего дома, который ты называешь школой!              Гарри нахмурился.       — Сумасшедший дом исключил меня. Так что теперь я могу делать всё, что захочу. У тебя есть три секунды. Один, два...       Его прервала сова, которая стукнулась о стекло. Окно было открыто, чёрт возьми. Зрение летучей мыши, в форме которой находился Снейп, было ужасным, и даже с помощью магии Северус не мог прочитать содержание письма.       — Хорошо, — сказал Гарри, прочитав его, — я передумал, я остаюсь.       Он бросился к кухонному столу и повернулся к Дадли и тёте Петунье. Если Северус считал, что упрямство и поведение мальчика во время уроков были достаточно плохими, то это было совсем другое дело. Дурсли, казалось, были ошеломлены и на мгновение только уставились на своего племянника.       — От кого все эти чертовы совы? — прорычал Вернон.       — Первая была от Министерства магии, меня исключили, — спокойно объяснил Гарри, и этот тон, как обычно, действовал Северусу на нервы. — Вторая была от отца моего друга Рона, он работает в Министерстве.       — Министерство магии? — проревел Вернон. Северус ненавидел, когда люди использовали тон, несоответствующий данному моменту. — Такие, как ты, в правительстве? О, это всё объясняет, всё! Не удивительно, что страна катится к чёрту... — Гарри полностью проигнорировал комментарий своего дяди. Конечно, Петунья вышла замуж за сноба. — Почему же тебя исключили?       — Потому что я использовал магию.       — АГА! — зарычал бабуин. — Так ты признаёшься! Что ты сделал с Дадли?              — Ничего. Это был не я...       — Был, — неожиданно пробормотал Дадли, и оба Дурсля резко обернулись на голос сына. Северус заметил, как Петунья сжала ручку сковородки слишком сильно.       — Давай, сынок, что он сделал?       — Направил на меня палочку, — пробормотал Дадли.       — Да, направил, но я не использовал... — сердито начал Гарри.       — ЗАМОЛЧИ! — зарычали Дурсли в унисон. Гарри вскочил на стул, и всё его тело отреагировало. Он прижал левое плечо к себе, как будто хотел прикрыть ухо и бок лица. Ни один из них не выглядел ничуть взволнованным реакцией мальчика.       Это было для них нормально.       — Продолжай, сынок, — повторил Вернон.       — Всё потемнело, — хрипло сказал Дадли, дрожа. — Всё потемнело... А потом я услышал... голоса... Внутри моей головы...       — Итак, — сказал дядя Вернон, выпрямившись и восстановив полную силу своего голоса. — Итак, ты наложил какое-то дурацкое заклинание на моего сына, чтобы он слышал голоса и верил, что обречён на страдания или что-то в этом роде, да?       — Сколько раз я должен Вам повторять? — парень потерял самообладание и вспылил. — Это был не я! Это были два Дементора!       С каждым часом становится всё холоднее. Люциус что-то знал, и это касалось не только побега из Азкабана.       — Два... Что это за чушь?       — Де... мен... торы, — медленно и четко ответил Гарри. Северус так же говорил с Петуньей. Он поёжился. — Два Дементора.       — И что, чёрт возьми, такое Дементоры?       Неудивительно, что ответила Петунья:       — Они охраняют тюрьму для волшебников, Азкабан, — мальчик повернулся и посмотрел на тётю с выражением чистого шока на лице. Её муж тоже казался удивлённым. Петунья приложила руки ко рту, как будто она сказала нецензурное слово.       — Откуда ты это знаешь? — удивлённо спросил её муж.       — Я слышала, как этот ужасный мальчишка рассказывал сестре о них много лет назад, — сказала она, заикаясь. Она говорила о Северусе.       — Если ты имеешь в виду моих маму и папу, почему ты не называешь их по именам?       О нет, Гарри. Это Северус был «тем ужасным мальчишкой».       Он сомневался, что Петунья даже помнила его имя, так как она никогда не удосуживалась его произнести. Для неё он всегда был только тем ужасным мальчишкой.       Петунья не успела ничего объяснить, потому что в комнату влетела ещё одна сова. На этот раз он узнал, что это была сова из Министерства.       Дядя Гарри ругался и проклинал существ. Поттер быстро прочитал письмо.       — Ну, если это всё, — сказал он, вставая.       — НЕТ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЭТО НЕ ВСЁ! — зарычал его дядя.       — СИДИ НА МЕСТЕ! — это уже была его тётя, которая схватила мальчика за руку своими костлявыми пальцами и повернула его руку так, что он снова сел. Гарри поморщился.       — Что вам ещё надо?       — ДАДЛИ! Я ХОЧУ ЗНАТЬ, ЧТО ТОЧНО СЛУЧИЛОСЬ С МОИМ СЫНОМ!       — ХОРОШО! — крикнул в ответ Гарри, и в порыве гнева из кончика его палочки, всё ещё сжимаемой в его руке, вылетели красные и золотые искры. Все трое Дурслей вздрогнули, выглядя испуганными.       Но Петунья среагировала. Через секунду она направила сковороду на голову мальчика, и Северус не выдержал. Чёрт побери Дамблдора и его приказы. Он влетел в дом и превратился обратно прямо посреди кухни, между мальчиком и его тётей.       — Ты! — закричала она, когда сковорода упала на пол.       — Привет, Туни.       Гарри сразу же вскочил на ноги.       — Профессор...       — Бери свой чемодан, мы уходим.       — Но Артур...       Он повернулся к мальчику, который был слишком потрясён внезапным появлением Северуса Снейпа, чтобы вспомнить, что он был зол.       — Только если ты не хочешь остаться?       Гарри покачал головой.       — Мой чемодан заперт в моём старом чулане.       — Тогда собери вещи.       — ОН НИКУДА НЕ ПОЙДЁТ! — кричал Вернон. — КТО ВЫ? ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ В МОЁМ ДОМЕ? — он пытался не дать Гарри подойти к лестнице, но Северус направил на него палочку, и Гарри быстро воспользовался растерянностью своего дяди.       Северус повернулся к Петунье.       — Меня не удивляет, что ты стала такой.       Она нахмурилась.       — Ты думаешь, у тебя есть право что-то говорить? — спросила она. — Она рассказала мне, кем ты стал.       — Я рад, что она не увидела, кем стала ты, — ответил он. Петунья вздрогнула, но отвратительное выражение её лица не изменилось.       Гарри вернулся, запыхавшись, с по-прежнему открытым рюкзаком.       — Вы знаете друг друга, — сказал он. Взаимная неприязнь в выражениях лиц Северуса и Петуньи была достаточным ответом. — Благодаря маме.       — Мне всё равно, ты можешь увезти мальчишку в этот ад, если хочешь, но сначала расскажи мне, что случилось с моим сыном! — сказал Вернон.       Северус проигнорировал его и повернулся к Гарри:       — Где твой чемодан?       Гарри указал на маленькую дверь в коридоре прямо за аркой кухни. Северус кивнул дяде мальчика и повернулся, чтобы пойти за чемоданом.       — Ты не имеешь права ходить по моему дому! — закричала Петунья и последовала за ним.       Гарри начал объяснять своему дяде, что произошло:       — Дадли и я были в переулке между Магнолия-Кресент и Вистерия-Уолк, — говорил он быстро, не только сдерживая свой гнев, но и, вероятно, желая поскорее покончить с этим. — Дадли решил поумничать, я достал палочку, но не стал её использовать. Потом появились два Дементора...       — Да что ТАКОЕ Дементоры? — яростно повторил Вернон. — Что они ДЕЛАЮТ?       Северус мог поклясться, что услышал бормотание «Дементор это ты» , прежде чем мальчик сказал громче:       — Я же сказал: они высасывают из тебя всё счастье, и, если у них появляется возможность, они целуют тебя...       Снейп открыл чулан и вытащил из него чемодан. Только тогда он внимательно рассмотрел маленькое помещение и затаил дыхание. Мужчина повернулся к Петунье с убийственным видом. Она выдержала его взгляд и не дрогнула.       На полу лежал старый тонкий матрас, вокруг паутина и остатки того, что когда-то было простынями и подушкой. Детские игрушки — все сломанные и старые — были аккуратно разложены на крошечной книжной полке, потрепанная одежда лежала в углу, а рядом с ней — единственная пара обуви.       — Целуют? — недоумевал Вернон на кухне. — Целуют тебя?       — Ты держала сына своей сестры в чулане? — спросил Северус холодным, низким голосом.       — А где ещё я должна была его держать?       — Если бы это был твой... — его голос дрогнул, и он за это возненавидел себя, возненавидел Петунью Эванс и Мерлина, возненавидел Альбуса Дамблдора. — Твоему сыну дали бы всё!       Это могла быть дочь Северуса.       — Я бы не хотела, чтобы он жил с такими уродами, как ты и она!       Северус нахмурился и посмотрел на женщину перед ним. В ней не было ничего, что напоминало ему Лили, абсолютно ничего. Лили унесла с собой всё прекрасное, а Петунье осталась только ненависть.       — Поттер! — позвал профессор. — Мы уходим.       Мальчик прибежал в гостиную, а за ним — Вернон.       — Он не уйдет, пока мой мальчик не поправится! Вы исцелите моего сына! — кричал Вернон.       Но Петунья быстро крикнула:       — Он не тронет моего Дадли.       — Отлично, — ответил Северус. Гарри смотрел на свою тётю, и Снейп знал, что у него есть вопросы, а также знал, что они оба возненавидят этот разговор.       — Я действительно могу уйти? — спросил парень.       — Дамблдору это не понравится. Но если ты останешься, я не знаю, когда они приедут за тобой. И ты не сможешь выйти из дома, Дементоры в Литтл Уингинге — это дело рук Волдеморта, он пошлёт за тобой Пожирателей смерти.       — Волдеморт? — спросила Петунья. — Он же мёртв...       — Он вернулся в июне прошлого года, — ответил Гарри. — Я видел это своими глазами.       Большие бледные глаза Петуньи не были прищурены от неприязни или гнева: они были широко раскрыты и полны страха. Петунья вспомнила. Несмотря на свою ненависть и злобу, она знала, что унёс с собой Волдеморт. Когда её взгляд встретился со взглядом Северуса, она нахмурилась.       — Ты говоришь о Пожирателях смерти так, как будто ты не один из них.       — Вы знали, — тихо сказал Гарри. — Всё это время Вы знали не только то, что я волшебник и что мои родители тоже были магами. Вы знали всё!       Его зелёные глаза вспыхнули гневом, и та мимолетная связь, которая возникла между ними, когда Гарри понял, что Петунья прекрасно знала, насколько опасен Волдеморт, исчезла.       Все вокруг него лгали ему всю его жизнь.       Женщина не ответила, и Северус решил, что этого достаточно.       — Пойдём, — сказал Снейп, схватил чемодан мальчика, протянул ему метлу и предложил свою руку. Гарри взял его под руку, и они оба исчезли с Тисовой улицы.       Они прибыли к порогу его дома, поскольку Северус не мог трансгрессировать с мальчиком прямо внутрь из-за Защитных чар и из-за того, что Гарри в данный момент опорожнял содержимое своего желудка справа от него. Северус поблагодарил свою паранойю, которая избавила его от необходимости убирать рвоту с пола.       — Что это было? — спросил мальчик, вытирая рот рукавом.              — Трансгрессия, — ответил зельевар, снимая защиту, чтобы Поттер мог войти. — Первые несколько раз трансгрессия может быть довольно неприятной. Полагаю, это был твой первый раз?       — Да, — ответил он, — а что меня выдало? — спросил он саркастически.       Северус решил не отвечать и открыл дверь своего дома. Парень осторожно вошёл, и Снейп с трудом сдержался, чтобы не сделать остроумного замечания. Он наблюдал, как Гарри оглядывается по сторонам, крепко сжимая левой рукой метлу, а правой — ручку рюкзака.       Дом Северуса не был таким большим и светлым, как дом Люпинов. Он предпочитал более тёмные тона, и большая часть его мебели была ещё со времен его родителей. Он стоял в углу своей гостиной, а Гарри, казалось, изучал каждый уголок и закоулок вокруг себя. Северус отвернулся, потому что знал, что мальчик не просто смотрел, а искал укромные места.       Казалось, что теперь, когда Северус стал свидетелем всего этого, он понял, что все признаки такого обращения были на лицо, кристально ясны.       Гарри отложил свои вещи в сторону. Свой чемодан, рюкзак и метлу аккуратно поставил сбоку, стараясь, чтобы все его вещи занимали как можно меньше места. Он подошёл к камину Северуса, над которым на полке стояли фотографии Гермионы. Он протянул руку, чтобы коснуться одной из них, но остановился, как будто вовремя вспомнив о Снейпе. Северус поставил новую колдографию с того момента, как в последний раз кто-либо был в его доме. Нарцисса подарила ему её на его день рождения в прошлом году. Это было единственное изображение здесь, на котором он был с Гермионой. Оно было сделано на рождественских каникулах во время её первого года обучения. На колдо они были в оранжереях в Малфой-Мэноре и готовили волчий аконит для Люпина. Ни один из них не смотрел в камеру, потому что никто из них не знал, что Нарцисса-Надоедливая-Малфой была там и снимала их. Он никогда не говорил ей, как сильно ценил это вторжение, что то, что она отправила Гермиону к нему в теплицу и дала ему возможность побыть наедине со своей дочерью было большим, чем он даже мог пожелать в тот момент. Это была прекрасная колдография, и на ней циклично посторялся момент, когда он протянул ей ступку и пестик, а девочка подняла на него глаза с робкой улыбкой.       — Откуда Вы это взяли?       — Большинство фотографий от Римуса, последнее колдо — от Нарциссы.       — От Римуса? — повторил Гарри, нахмурив брови и скривив лицо в недоумении.       И тогда Северус понял, что ему ещё никто ничего не рассказал. Между последним заданием, Тисовой улицей и строго засекреченными письмами, Гарри Поттер всё ещё не знал правды.       Северус мог бы быть тем, кто расскажет ему. Не Сириус Блэк и не Альбус Дамблдор. Он.       — Волдеморт солгал тебе.       — Я полагаю, Вы расскажете мне правду? — спросил Гарри, снова нахмурившись.       — Да, как я рассказал всё и ей.       — Кто уже знает? Или я снова последний, кому расскажут?       Ну, он мог бы рассказать мальчику, но тогда он определенно стал бы объектом его гнева.       — Гермиона — единственная, кто знает всю правду. Мы решили, что только вы двое заслуживаете её узнать.       — «Мы» это кто?       — Римус и я.       — Расскажите мне, — прошипел Гарри, и его зелёные глаза вспыхнули яростью. Северус узнал этот взгляд, он часто был объектом такого взгляда за последние годы в Хогвартсе.       Прежде чем Северус успел ответить, влетела сова. Он сразу узнал одну из сов Хогвартса и вздохнул про себя. Птица бросила конверт на его маленький обеденный стол и улетела, не дожидаясь ответа. Северус с отвращением посмотрел на красный конверт. Альбус прислал ему кричалку, как будто он был тринадцатилетним мальчиком. Он открыл конверт взмахом палочки.       — Я же сказал тебе оставаться в тени, а не похищать мальчика.       Конечно, он не кричал, Альбус предпочитал манипулировать людьми с помощью разочарованного тона.       Письмо вспыхнуло, и Северус снова обратил своё внимание на мальчика, полностью игнорируя послание Дамблдора.       — Я не потерплю твоей грубости по отношению ко мне, твоей сестре или твоей матери, ты меня слышишь? Я всё расскажу, но ты будешь проявлять уважение, пока я это делаю. Это понятно?       Гарри закатил глаза.       — Как Вы проявляли уважение к моему отцу все эти годы?       — Это понятно? — повторил он тихим голосом.       — Да...       — Очень хорошо. Я...       Прилетела ещё одна сова, и на этот раз Северус застонал и быстро открыл красный конверт.       — Не игнорируй меня, Северус. Отправь мальчика к Петунье, где он будет в безопасности!       В безопасности.       Гарри вздрогнул при этом слове, и на мгновение Снейп увидел в глазах мальчика нечто, похожее на отчаяние.       Каким мучением было так ясно видеть каждую эмоцию, пробегавшую в этих особенных зелёных глазах.       — Подожди минуту, — сказал он Поттеру и подошёл ближе к камину, где всё ещё стоял Гарри. — Отойди в сторону, — тот сдвинулся с места, и Северус молча убедился, что теперь мальчик скрылся из поля зрения камина. Альбус не сможет увидеть его во время разговора. — Стой там и молчи, — приказал он. — Кабинет директора, — воскликнул зельевар, бросая летучий порох в огонь.       — Северус, — сразу ответил Альбус и попытался войти, но тот был готов и впустил в свой дом только голову директора. Свирепый взгляд не соответствовал образу Альбуса, но он сделал ему выговор: — Будь так добр, объясни мне, почему ты так явно не следовал моим указаниям?       — Послушаться было бы преступлением, директор.       — Северус, я знаю, что у Вас есть разногласия с Петуньей, но...       — Я был в состоянии терпеть свои разногласия с Туни в течение пятнадцати минут, пока она не перешла черту. Несмотря на то, что, по моему мнению, Вы приложили величайшие усилия, мальчик там не в безопасности, — он знал, что его сарказм не ускользнёт от внимания Дамблдора или Гарри.       — Северус, ты прекрасно знаешь, что не можешь держать Мальчика-Который-Выжил под своей крышей, и что жертва Лили...       — Лили бы многое сказала, если бы увидела то, что видел я, Альбус, — прошипел он. Никакая жертва не стоила того, чтобы жить в том чулане. — Так уж и быть, дайте Гарри адрес штаб-квартиры, мы оба знаем, что его крёстный отец ждёт мальчика.       — Ну, Северус, если ты тоже будешь упрямиться...       — Я не упрямился, — отрезал он. — Гарри прожил достаточно времени на Тисовой улице, его день рождения уже наступил. Ему нет нужды возвращаться туда.       — Чем дольше он остаётся там, тем сильнее становится защита. Ты это знаешь.       — Дайте мальчику адрес штаб-квартиры, или я отправлю его к Люпину, и Вам будет сложнее вернуть его домой.       Дамблдор рассмеялся, но это было не искреннее веселье, а презрение.       — Ты быстро вжился в свою роль, да?       — Адрес, Альбус, — сказал он и прервал разговор по камину.       — Вы ещё что-то несёте по поводу того, как я разговариваю с Вами, но сами так же разговариваете с Дамблдором, — прошипел мальчик.       — Следи за языком, — отчитал его Снейп. — И я знаю директора Дамблдора дольше, чем ты живёшь. Я хорошо знаю, в каком я с ним положении.       Мальчик только состроил ему гримасу.       — Я не вернусь туда, — сказал он вместо этого.       — Я думаю, я ясно дал это понять, не так ли?       — Я слышал. Но он хочет, чтобы я вернулся.       — Будь более упрямым. Мерлин знает, что ты это умеешь...       Северус ходил по комнате, он был взволнован и просто хотел оттянуть разговор ещё на некоторое время. Успокоить свои нервы. Он поставил чайник, чтобы заварить чай, и ждал, глядя на свою кружку.       В его доме был Гарри Поттер.       Он взглянул на часы. Прошло пятнадцать минут с тех пор, как они прибыли. Пока не было ни кровопролития, ни проклятий.       — Он знал, — сказал Гарри. Северус обернулся и увидел, что парень последовал за ним на кухню.       — Выражайся точнее.       — Дамблдор. После того, как я прогнал Дементоров, появилась миссис Фигг. Это соседка. И я думал, что она маггл, но она сквиб и всё это время работала на Дамблдора. Наблюдала за мной. Она мне ничего не говорила. По его приказу.       — Ты про свою ситуацию... у твоих тёти и дяди... Думаешь, она ему рассказала?       На его щеках быстро промелькнул румянец, несомненно, от смущения, что про него узнали такое. Северус хорошо знал это чувство. Он до сих пор помнил, как ему было стыдно, когда Лили впервые увидела, как его отец ударил его по лицу. И каждый раз с тех пор.              — Она извинилась за то, что сделала мою жизнь несчастной, но сказала, что это было необходимо, иначе Дурсли никогда бы не позволили мне приехать, если бы думали, что мне это нравится, — ответил он, и Северус слишком сильно схватился за край раковины. — Она знала. Она, наверное, рассказала ему, да?       — Если её работа заключалась в том, чтобы докладывать Альбусу... Тогда да, вероятно, рассказала.       — Профессор... — начал Гарри, — Вы сказали, что Волдеморт лгал. Когда он сказал мне, что мама умоляла пощадить только Гермиону, вы имели в виду именно это, да?       Мерлин, бедный мальчик...       «Лишённый любви после трагической гибели своих родителей...», — писала Рита Скитер. И впервые в своей жалкой жизни она написала правду?       — Да.       — Почему Гермиону спасли? — спросил он.       «А меня почему нет?», — услышал Северус.       — Сначала я не знал, что Гермиона моя, — начал мужчина, наливая чай для них обоих. Он сел на стул за обеденным столом, мальчик сел напротив него и взял кружку, которую ему протянули. — В то время я был настоящим Пожирателем смерти, как и все остальные. Я уверен, что если бы события сложились иначе, твоя мать не рассказала бы мне правду.       — Так почему же она рассказала?       — Я подслушал пророчество, — ответил он. Снейп не стал рассказывать содержание пророчества, потому что уже усвоил урок в первый раз. — Не всё, только часть, но я рассказал Волдеморту то, что услышал. Пророчество подходило к двум детям. К тебе и ещё одному мальчику. Волдеморт выбрал тебя. Я перешёл на сторону Ордена в тот момент, когда он решил преследовать твою мать.       — Вы... — Гарри сглотнул и Северус увидел, как мальчик сжимает челюсти. Он ясно видел, какие картинки мелькали в голове Поттера: просмотр телевизора через решётку двери чулана, бесконечные и невыполнимые обязанности, незамеченные дни рождения... Жизнь, полная страданий летом до Хогвартса, когда чулан был заменён настоящей спальней с решётками на окнах и замками, которых было больше, чем у Северуса в запасе, где холодную еду проталкивали внутрь помещения через кошачью дверцу.       — С тех пор я каждый день работаю над тем, чтобы исправить эту ошибку, — сказал он. А потом, сглотнув, как и мальчик, продолжил: — Это непростительно, и из-за этого ты остался сиротой. Я буду расплачиваться за это до самой смерти.       — Вот в чём Ваша причина, — сказал мальчик.       — Что?       — Я видел, как Вы встречались с Римусом и Малфоями. Мы не могли понять, что это за встреча. После второго задания Гермиона рассказала мне о вашем разговоре и о том, как Вы рассказали ей об Ордене Феникса. У вас всех есть свои причины, потому что никто из вас не доверяет Дамблдору... или Волдеморту, как в случае с Малфоями. Я спросил о причинах Люпина и Малфоев. Гермиона знала ответ на эти вопросы, но не знала, какая причина у Вас. Она не знала, почему Вы стали шпионом. Мама — вот Ваша причина...       — Да, это Лили.       — Так она Вам рассказала? Поэтому Вы обратились к Дамблдору, когда узнали, что он придёт за мной?       — Да. Она написала мне. Она знала, что он придёт за всеми вами. Она и твой отец не хотели тебя отпускать и оба знали, что Волдеморт не знает пощады. Единственным способом добраться до тебя было сначала пройти через них. Не твоя мать просила его пощадить Гермиону, а я. Я сказал ему, что она моя, и попросил пощадить её жизнь.       — Так почему же он мне солгал?       — Я уверен, что у него было много причин, Гарри, но самая важная из них — это то, что Гермиона защитила тебя в ту ночь, это была не только жертва твоей матери. Гермиона не отпустила тебя, когда Волдеморт наложил на тебя Убивающее заклинание. Существует много Защитных чар, и некоторые из них так же загадочны, как сама смерть. Обманув тебя, он хотел удержать тебя вдали от неё и, следовательно, от её защиты, если она всё ещё может её тебе дать.       — Почему Вы сказали Дамблдору, что не знаете о Гермионе?       — Прежде чем я расскажу тебе всё это, а я намерен это сделать, ты должен сначала пообещать мне кое-что.       — Что?       — Ты позволишь мне обучить тебя окклюменции, — ответил он. — Мне нужно, чтобы ты смог скрыть эту информацию, потому что я не хочу подвергать её жизнь опасности.       — Гермиона сказала мне, что ей понадобились недели, чтобы научиться.       — И она всё ещё учится, — ответил зельевар. Орден обсуждал это во время одной из своих встреч: Поттер должен научиться защищать свой разум, пока Волдеморт не понял, что у него есть связь с сознанием мальчика. — Защитить весь свой разум — это тонкое искусство, мы можем работать с одним воспоминанием за раз.       Прилетела ещё одна сова, и Северус проклял идеальное чувство времени Альбуса. Птица бросила письмо перед Гарри и улетела.       Мальчик открыл конверт и вытащил из него маленький пергамент.       «Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу площадь Гриммо, дом 12. Отправляйся туда немедленно, Гарри, твой крёстный ждёт тебя», — прочитал Поттер вслух.       Северус наблюдал за мальчиком. Гарри посмотрел на свои вещи в гостиной, на кружку перед ним и на мужчину напротив.       — На днях я получил письмо от Паркинсон, она сказала... — он фыркнул, — среди прочего она рассказала мне, что Гермиона, Сириус и Римус пытались написать мне, но их письма были перехвачены.       — Верно. Дамблдор удерживал их, чтобы ты не беспокоился из-за разлуки. Он проинструктировал Уизли и твоего крёстного отца не писать ничего важного в письмах, а когда Блэк перестал подчиняться, то перекрыл отправку писем.       — Я хочу поговорить со своей сестрой, — сказал он, снова устремив взгляд на каминную полку. — Она не может приехать на площадь Гриммо?       — Нет.       — Почему нет?       — Она не хочет, да и её там не особо рады видеть после... новостей.       Гарри кивнул, ещё раз огляделся и спросил:       — А она не может прийти сюда? Я хочу учиться и хочу увидеть её. И судя по тому, что Вы сказали Дамблдору, я не думаю, что он позволит мне туда попасть, верно?       — Определённо, — ответил мужчина. Северус помедлил на мгновение, прежде чем продолжить: — Я могу спросить её.       Он встал, поставил кружку в раковину и вернулся в гостиную, чтобы сделать ещё один звонок по каминной сети. Снейп услышал, как Гарри поставил свою кружку в раковину и помыл обе.       — Отнеси свои вещи во вторую спальню слева. Я позвоню Люпину по камину.       Мальчик кивнул, взял свои вещи и Северус подождал, пока Гарри не исчезнет в коридоре, прежде чем бросить летучий порох в огонь.       — Римус Люпин.       — Так, так, так, — поприветствовал оборотень, и вокруг него появились ещё три головы. Мерлин. — Да это же наш похититель собственной персоной!       Забини и Нотт фыркнули, а Гермиона закатила глаза.       — Это было ужасно, — ответил Северус, — просто кошмар.       — Он там? — спросил Римус.       — Да, — ответил Снейп — Альбус, наконец, раскрыл для него Фиделиус, дав адрес. Он хочет, чтобы Поттер прибыл на площадь Гриммо.       — Почему он тогда всё ещё у тебя?       — Гарри хочет поговорить со своей сестрой, — ответил мужчина, глядя на дочь. Он заметил, как она напряглась. — Я сказал ему, что ты не пойдешь на Гриммо, но если хочешь поговорить с ним, можешь пройти сюда.       — Я... — она замолчала, потому что Гарри вернулся и стоял за его спиной. Мальчик выглядел крайне неловко, стоя перед ними. Один месяц. Один месяц, и Волдеморт успел так отравить их отношения. — Хорошо.       — На тебя повлияло то, что Пэнси твою башку откусила, да? — спросил Теодор с ухмылкой.       — Голова ещё на месте, но прикус я её запомнил.       Двое мальчиков на другой стороне «провода» фыркнули. Римус, похоже, оттащил их за вороты рубашек, потому что они быстро исчезли из поля зрения.       — Гарри, я не знаю, что тебе уже рассказал Северус... — произнёс Люпин.       — Не много, — мальчик пожал плечами.       — Ты также можешь поговорить и со мной, ладно? Скажи одно слово, и я перемещусь через...       — Нет, ты никуда не переместишься, — перебил его Северус.       Оборотень полностью проигнорировал его.       — Напиши своему крёстному отцу, сообщи ему, что ты останешься там ещё на некоторое время. Скажи ему, что ты разговариваешь с Гермионой, он будет рад услышать это от тебя.       Рад... Скорее он не откусит мальчику голову, услышав эту новость. Северус, вероятно, получит ещё один удар в лицо, а Римус потеряет всё, что, казалось, он отвоевал у Блэка.       — Хорошо.       — А я тогда могу переместиться? — робко спросила Гермиона.       — Да, — ответил Северус.       — Хорошо. Только дайте мне сначала взять кое-что.       Она исчезла из огня, и он остался смотреть на пустое зеленое пламя. Римус тоже отошёл, вероятно, чтобы пойти за ней.       — Та комната для неё, да?       Северус повернулся. Мальчик стоял, сжавшись в комок, явно чувствуя себя неловко.       — Если она когда-нибудь захочет её занять.       Гарри отвернулся и снова посмотрел на каминную полку.       — Для неё это будет слишком тяжело, — сказал он, указывая на фотографии. — Она мне не говорила, но я заметил, что ей не нравится смотреть на наши детские фотографии.       Северус коротко кивнул и взмахнул палочкой: все рамки повернулись изображениями вниз.       Гермиона вернулась, и они услышали, как Люпин сказал ей:       — Просто брось это в огонь.       Через мгновение её рюкзак приземлился на ковёр Снейпа. Раздался знакомый глухой звук, который означал, что она упаковала больше одной книги. Он позволил своему лицу выразить нежность, которую испытывал.       — Отойдите, — сказала ведьма, и Северус с Гарри отступили назад. Она приземлилась в его гостиной, и этот момент занял бы первое место в списке самых неловких моментов его жизни, если бы у него был такой.       Никто не нарушал тишину, и каминная связь была прервана громким фырканьем Римуса с другой стороны. Здорово.       Их неловкость прервал двойной хлопок трансгрессии за входной дверью Снейпа. Северус немедленно толкнул брата и сестру за свою спину. Это был просто рефлекс, потому что ни одно из его охранных чар не предупредило его об опасности, а это означало, что это, вероятно, был Дамблдор.       — Открывай, Снейп! — раздался голос Блэка с другой стороны.       Удивительно. Дамблдор и Блэк. Он подошёл к двери и едва успел её приоткрыть, как Сириус ворвался внутрь.       — Вы нежелательные гости, когда вас не приглашают. Почему вы думаете, что можете прийти без предупреждения?       Блэк прошёл мимо него, не сказав ни слова.       — Гарри! — улыбнулся мужчина. Дамблдор имел любезность поздороваться с Северусом, но его внимание быстро переключилось на Гермиону, которую он увидел в гостиной.       — Здравствуйте, мисс Грейнджер.       — Директор, — ответила она, переминаясь с ноги на ногу.       Блэк обнял своего крестника, который стоял, как вкопанный.       — Гарри? — спросил Блэк. — Ты в порядке?       Но мальчик смотрел на Дамблдора, его глаза были жёсткими.       — Целый месяц. Вы оставили меня одного на целый месяц, — прошипел он, и Блэк глубоко вздохнул, взяв Гарри за предплечье. Мальчик отстранился и, всё ещё гневно глядя на Дамблдора, продолжил: — Ни писем, ни чего-либо другого! — затем он злобно рассмеялся, что было совсем на него не похоже.       В глазах Дамблдора мелькнуло выражение любопытства, и Северус внимательно наблюдал за происходящим.       — О, мой мальчик. Прошу прощения...       — Я не мальчик, — перебил его Гарри. Северус почти ощущал гнев, исходящий от него. — Всего за несколько часов я потерял друга, увидел, как Волдеморт вернулся, пока я стоял, привязанный к надгробной плите, меня пытали, издевались и обманывали. Мне пришлось снова сражаться с Тёмным Лордом, а Вы отправили меня к Дурслям, пока восстанавливали Орден? Я был там! Не Вы и не Ваш шпион. Я!       — Я знаю, Гарри, — ответил Дамблдор. — И именно потому, что ты прошёл через всё это, я считаю, что ты заслуживаешь передышки от произошедшего.       Гарри насмешливо фыркнул, и Блэк с Гермионой повторили за ним. Дамблдор посмотрел на пару. Он не имел над ними власти, Северус знал это, но, казалось, Дамблдор только сейчас начинал это понимать. Или, может быть... Может быть, Дамблдор всегда это знал, по крайней мере, что касается Блэка, потому что он оставил его гнить в Азкабане, даже не потрудившись упомянуть, что Сириус Блэк, возможно, был невиновен. Потому что он знал, что Блэка невозможно контролировать.       Сириус Блэк из Азкабана никогда бы не позволил Гарри остаться с тётей и дядей, а Мальчик-Который-Выжил действительно бы выжил, а не просто существовал. Гарри познал бы любовь, а не жертвы и смерть. Гарри не остался бы с первыми двумя людьми, которые заговорили с ним в поезде, он не был бы так легко доставлен к Уизли и не нашёл бы там приют. Но самое главное, Гарри не чувствовал бы, что его собственная цель — его важность для войны.       Дамблдор нуждался в Римусе Люпине, потому что ему нужны были оборотни, это была цена образования и нормальной жизни Римуса, и это была единственная причина, по которой Дамблдор всё ещё держал его в своем ближайшем окружении, хотя прекрасно знал, что оборотень больше не был ему предан.       Но Сириус Блэк всегда был диким. И имел законные права на мальчика. Если бы Блэк не был так ослеплён жаждой мести за смерть Джеймса и Лили, он мог бы сразу забрать мальчика и уйти, оставив всех позади. А Дамблдор не допустил бы этого, не с этим проклятым пророчеством.       Северус посмотрел на Гермиону, которой Дамблдор обещал ответы, но не потрудился их дать. Потому что теперь директор знал, что в крови девочки больше не было крови Лили, и, следовательно, у неё больше не было той самой защиты. Как и Блэк, его дочь была непредсказуемой, а значит, всего лишь расходным материалом.       — Я заслуживал ответов, — ответил он. — Я заслуживал возможности поговорить с сестрой.       — Ты писал мне? — спросила Гермиона едва слышным шёпотом.       — Конечно, писал.       — Он моя семья, вы не имели права, — сказала Гермиона.       — Я слышал, что у Вас было бурное лето, не так ли, мисс Грейнджер? Вы были у Малфоев. Я не мог рисковать, чтобы конфиденциальная информация попала не в те руки.       Гермиона не растерялась:       — Я была у Малфоев пять дней, — сказала она. — И... Конфиденциальная информация? Я хотела обсудить тот факт, что у нас с Гарри разные отцы, что вряд ли можно назвать конфиденциальной информацией, поскольку об этом одновременно узнали двенадцать человек.       Мерлин, эта девушка.       Блэк бросил на Снейпа короткий взгляд, но за ним ясно читались слова: «У неё такой же длинный язык, как у тебя».       Да, он знал.       — Что ж, прошу прощения. Похоже, в моём преклонном возрасте я не так легко понимаю сердца молодых, как раньше, — сказал Дамблдор и повернулся к Гарри. — Гарри? Готов отправляться?       Блэк взволнованно кивнул.       — Где твои вещи? Снейп же не оставил их там, правда? Букля?       — Мои вещи здесь, а Буклю я отправил в безопасное место, — ответил Гарри. — Я не знал, что прибуду сюда. Возможно, она уже у Уизли или на площади Гриммо.       — Она у нас, — ответила Гермиона. — Она прилетела немного раньше, чем Сириус сообщил нам, что Северус похитил тебя.       — Я не похищал его, — сказал Северус с глубоким вздохом. — Я сначала спросил.       — Хорошо, — сказал Дамблдор, что было его версией «хватит, я хочу, чтобы всё было по-моему». — Бери свои вещи, и мы пойдём.       Гарри посмотрел на Гермиону, а затем на Северуса, который коротко кивнул.       — Я хочу остаться, — быстро сказал он, — ещё на немного, — добавил он, потому что Блэк раскрыл рот от удивления, глядя на ковёр Северуса.       — Что? — спросил он. Дамблдор просто молчал.       — Как я уже сказал, я хочу поговорить с Гермионой, а поскольку она не может пойти на площадь Гриммо...       — Конечно, может, — ответил Дамблдор с улыбкой. — Вам более чем рады там.       — Я не оставлю Тео и Блейза, они могут пойти с нами? — спросила она, прекрасно понимая, что это невозможно.       Директор снова улыбнулся:       — Это невозможно, мисс Грейнджер, пока мы не можем быть уверены в их преданности.       — Почему? — возразила она. — Потому что они из Слизерина? Или потому что отец Тео — Пожиратель?       — Вы доверяете своим друзьям, это очень похвально.       — Так что, решено? — перебил его Гарри. — Я поговорю с Гермионой и потом пойду.       — Гарри... — начал Дамблдор, — это небезопасно.       — Я не буду выходить из дома! Я хочу провести час со своей сестрой. Это единственное, о чём я прошу.       — Хорошо, сынок, — ответил Сириус, похлопав его по предплечью. — Ты прав.       Неожиданно к нему вернулся здравый смысл. Так, так, так, разве он не был собакой с ошейником?       Дамблдор был явно недоволен.       — Ты можешь остаться, — начал он, — но нам нужно поговорить о твоём возвращении к тёте и дяде до начала учебного года.       — Снейп сказал, что я могу остаться, — сказал мальчик.       — Профессор Снейп, — поправил его Северус.       — Гермиона буквально только что назвала Вас Северусом, — сказал он, закатив глаза.       А поскольку Снейп не был пятнадцатилетним мальчиком, он не закатил глаза.       — Гермиона буквально моя дочь.       Блэк фыркнул. Северус был сыт по горло.       — Поттер, покажите Гермионе комнату. Мне нужно поговорить с Альбусом.       Мальчик выглядел немного испуганным, вероятно, думая, что Северус собирается рассказать всё, что мужчина видел в том доме. Но он не собирался. По крайней мере, не полностью.       Мальчик вздохнул и потянул сестру за руку.       — Не волнуйся, — сказал отец девочке, после чего они исчезли в коридоре.       Услышав, как за ними закрылась дверь, он снова обратил внимание на Альбуса и Блэка.       — Во-первых, здесь ему ничего не угрожает, — начал он. — Этот дом, может, и не находится под защитой Фиделиуса, но я повсюду установил свои заклинания. А во-вторых, Альбус, Вы многим рисковали, разлучая их этим летом.       — Я не сомневаюсь в твоих мерах безопасности, Северус. И это решение не было принято из-за рисков, связанных с напряжённостью в конце года. Я искренне верил, что некоторое время вдали друг от друга может им помочь.       — Мне любопытно, почему Вы настаиваете на том, чтобы мальчик каждый год возвращался в дом этой женщины.       — Эта женщина — его кровь. Ты должен понимать, как важно, чтобы Гарри оставался с тётей, особенно сейчас, когда Волдеморт вернулся. Кровные чары...       — Ничего не стоят, если он рискует умереть с голоду, — нахмурился Северус, не сдерживая своего гнева. Мерлин, если бы он получил подтверждение, что Альбус был полностью осведомлён о состоянии мальчика... — Вы удивляетесь, почему Люпин скрывал Гермиону от Вас. Я могу только поблагодарить его хитрость, теперь зная, что Вашему бездушию нет границ, Альбус. Петунья угрожала ему сковородой, держа её у его головы, когда я прибыл, и Вы хотите отправить его обратно к этим людям?       — Что она сделала? — переспросил Блэк. Его голос выровнялся, а тёмные глаза заблестели. Это было редкое выражение лица у него, Северус обычно связывал его только с Регулусом. В младшем брате Блэков была интенсивность, которой Сириус Блэк никогда не обладал.       — Несмотря на свои трудности, Гарри вырос в потрясающе смелого и бескорыстного молодого человека, он поймет, почему это необходимо.       Свои трудности.       — Он защищал себя с тех пор, как ещё не умел говорить! — прорычал Северус. Мерлин, как они дошли до того, что именно Снейп защищал мальчика? — Он храбрый, потому что никогда в жизни ему не давали и шанса научиться доверять взрослым! — он нахмурился. — Гарри бескорыстен? Это легко, когда ему постоянно показывают, что его жизнь не имеет никакой ценности, кроме как быть солдатом в Вашей войне!       — То, что ты её отец, не дает тебе права называть его по имени, — прошипел Блэк. — Или говорить о нём так, как будто ты знаешь его лучше всех, — добавил он, но мужчина дрожал, не зная, на что прежде всего направить свой гнев, явно разрываясь между чрезмерной настойчивостью Северуса и бездействием Дамблдора.       Его защитные чары предупредили его, что кто-то подслушивает разговор. Небольшое заклинание Замочной скважины. Брат и сестра следили за разговором через замочную скважину спальни Гермионы, но вид был такой, как будто они смотрели через дверь туалета, откуда открывался прекрасный вид на гостиную.       Чёрт возьми, Гермиона. Она была в его доме меньше десяти минут.       — Я следил за тем, чтобы он закончил каждый учебный год живым в течение последних четырёх лет, — отрезал Северус, и, раз уж он был слизеринцем, он использовал то, что Гермиона слышит разговор. — Не секрет, что я не люблю Джеймса Поттера. Называя Гарри по имени, я напоминаю себе, что он не его отец, — а поскольку теперь он знал, что и мальчик тоже подслушивал их разговор, Северус воспользовался возможностью, чтобы заработать у мальчика несколько очков перед их разговором. После этого он добавил: — Тебе тоже не мешает это помнить.       — Не смей говорить со мной о моём крестнике.       Северус вздохнул. Честно говоря, он был впечатлен волком. Ему, безусловно, требовалось много самообладания, чтобы иметь дело с Блэком.       — Думаю, на этом мы закончили, — сказал зельевар. — До свидания, — Северус указал на дверь.       — Я хочу, чтобы он прибыл ко мне сразу, как только они закончат разговор, — прорычал Блэк.       — Ни секундой позже, — заверил Северус.

***

      Это было, мягко говоря, неловко. Гермиона осмотрела маленькую комнату. Односпальная кровать, пастельно-зелёные стены, пустая книжная полка и стол с пустым держателем для книг.       У изножья кровати даже стояла маленькая кровать для домашнего животного. Она сразу поняла, для кого предназначалась эта комната.       Любопытно, не правда ли? Она лишилась своей спальни в доме родителей и в поместье Малфоев, но получила комнату у Римуса и могла бы занять эту комнату, если бы захотела.       Гермиона могла представить себе, какие книги она поставит на стол — те, которые она взяла с собой перед прибытием сюда, — и какие книги она хотела бы иметь на книжной полке. Гермиона даже подумала о фотографии, которую ей показал Северус, — той, что была в письме Лили, — она могла бы поставить её на стол, держать рядом с собой.       Грейнджер пугало, как быстро она вносила коррективы в свою жизнь, хотя в мыслях ей ещё только предстояло научиться называть его отцом. Этого хотело её подсознание, но она была слишком упряма, чтобы принять это.       Эта комната твоя.       Ты в доме своего биологического отца.       — Пэнси писала мне, — начал Гарри, неуклюже стоя рядом с креслом. Ни один из них не сел.       — Мы должны были попросить её, как только узнали о письмах.       — На протяжении всего письма она называла меня Генри.       Гермиона слегка улыбнулась.       — Что она сказала?       — Первые два абзаца были многословным описанием того, каким засранцем я был, — сказал брат ей. — Следующие три абзаца были всем, чего я должен был ожидать от неё и твоих друзей, если бы я продолжал это «жалкое проявление избалованности единственного ребенка в семье». Только после этого она решила поведать мне, что ты пыталась написать. Она также рассказала мне, что произошло у твоих родителей и у Малфоев. И с Тео.       — Это было довольно хреново, — сказала она. — С Сириусом тоже... было сложно. Он извинился несколько дней назад, но это... — она вздохнула, — он сильно напортачил. И ты тоже.       — Я пытался писать, Гермиона, — сказал он ей. — Сначала я не знал, что делать, и был так зол на всё, что порвал много писем, прежде чем отправил одно.       — А я послала так много писем, Гарри, так много!       — Я думал, тебе всё равно… Я думал, у тебя есть твоя семья из Слизерина, и тебя это устраивает...       — Ты — моя семья, Гарри. Но ты оттолкнул меня, — ответила она. — Ты целую неделю обращался со мной как с дерьмом и отказывался разговаривать. Тебе не приходило в голову, что я тоже была в шоке? Что мне снова солгали?       — Пэнси сказала, что я вижу только свои проблемы, а другие меня не волнуют, потому что я — Мальчик-Который-Выжил и Единственный-Мальчик-Который-Имеет-Значение...       — Ну, Блейз действительно сказал ей, чтобы показала худшее, на что она способна...       — Гермиона... — начал парень и наконец сел на кровать, похлопав по месту рядом с собой. — Сначала я был зол и злился на тебя. Как я уже сказал, я писал тебе, но это было всего несколько недель назад, — признался Поттер, и Гермиона почувствовала, как её глаза вспыхнули. — Но это молчание, которое, как я теперь понимаю, было вынужденным, дало мне время подумать, и я наконец понял свою злость на тебя. Я знаю, что это не твоя вина, что ты не знала, — он фыркнул, — не могла знать, на самом деле. Я был зол на маму за то, что она не оправдала моих ожиданий относительно того, каким человеком она должна была быть, но в основном моя злость была ревностью...       — О чём ты? — спросила Гермиона невероятно мягким голосом.       — Хоть мы и брат с сестрой, я вырос с мерзкими Дурслями, а ты — с любящими маггловскими родителями. У тебя всегда были мама и папа; узнав, что твоим отцом был Снейп, после того лета, которое я пережил... мне показалось, что мы тянули жребий, и я снова вытащил короткую палку, потому что у тебя появился ещё один отец, а у меня по-прежнему нет ни одного...       — Гарри, у тебя есть Си...       — Он мой крёстный, Миона, — сказал парень. — И я очень рад, что он мой крёстный отец и что именно так себя и ведёт. Он... — Гарри вздохнул. — Сириус очень скучает по моему отцу, — разве Гермиона не знала об этом? Мерлин, вездесущий призрак Джеймса Поттера. — Иногда это нормально, потому что я тоже скучаю по отцу, но я его не знал. У меня нет всех этих воспоминаний, этих моментов, к которым я мог бы вернуться и обижаться на то, что его нет. Я не знаю, чего мне не хватает, я просто грущу, что его нет. Потому что я знаю, что моя жизнь была бы совершенно другой, если бы у меня ещё был папа, и я скучаю по этому, понимаешь? — Гермиона не ответила, она только кивнула. — Он смотрит на меня и видит Джеймса, а потом я делаю или говорю что-то, что напоминает ему, что я не Джеймс, и тогда мне становится грустно, и я расстраиваюсь, хотя знаю, что не должен. Только что, когда я сказал, что хочу остаться... Он посмотрел на меня так... Как будто не знал меня, потому что он всё время видит моего отца, а мы все знаем, что мой отец никогда бы не выбрал остаться здесь.       — Ему бы и не разрешили трансгрессировать сюда, — сказала Гермиона с лёгким смешком.       Гарри кивнул, но не выглядел особо раздражённым этим фактом. Он выглядел задумчивым.       — Ты не похожа на маму, ты не похожа на него, значит, Сириус любит тебя за то, кем ты являешься. Я люблю Сириуса, но не думаю, что он научился любить меня за то, кто я есть.              — Мне очень жаль, Гарри, — сказала ведьма. — Сириусу нужно время и помощь, и это не должно ложиться на твои плечи.       — Это и не твоя вина тоже, — сказал Гарри. — Прости, что я вёл себя так, как будто это твоя вина. Я действительно сожалею, Гермиона, — сказал парень, а после усмехнулся. — Кто бы мог подумать, а? Я завидую тебе, потому что твой отец — Снейп!       Когда Гермиона заговорила, её голос был очень тихим:       — Я думала, что будет странно находиться здесь, но я удивлена, как легко это ощущается, — произнесла Грейнджер. А потом всё ещё тихо добавила: — Да, это неловко, наш разговор был одним из самых сложных, которые я когда-либо вела, но в то же время... Это не так? Я не знаю, это неловко, потому что он наш профессор, но в то же время...       — Вы похожи на семью, — заключил Гарри. — Так же Сириус и Римус относятся ко мне. Просто. Так и должно быть.       Гермиона кивнула. Именно так она и относилась к Римусу и Сириусу, как будто у неё было своё место рядом с ними, и, хотя сейчас это было больно, это всё равно было место, которое должен был занять и Гарри, чтобы всё было правильно. И, подумав об этом... Северус тоже так к ней относился. Их разговор был трудным, но она обнаружила, что ей нравится его компания, и через несколько минут они как будто привыкли друг к другу.       Она с трудом сглотнула, прежде чем добавить:       — Но знаешь что, Гарри? Что меня удивляет и беспокоит больше всего, так это интенсивность этого чувства, — он слегка кивнул ей, — то, как сильно я этого хочу.       — Не говори Рону и, Мерлин, ни в коем случае не говори Сириусу, но, хотя я его большую часть времени не люблю, я думаю, что Снейп — классный, особенно с тобой, — произнёс Гарри Поттер. А затем добавил: — И он — чёртова причина, по которой я всё ещё жив.       Гермиона почувствовала, как её щёки покраснели.       — Это правда? Она чуть не ударила тебя сковородкой по голове? — спросила она. Гарри кивнул.       Он рассказал ей о том, что произошло: как Дементоры напали на него и его кузена, как он едва смог избавиться от них, потому что был несчастен и все его счастливые воспоминания были омрачены Волдемортом. Он рассказал ей о том, как появился Снейп и встал между ним и родственниками, и Гарри признался, что когда Северус предложил забрать его, ему даже в голову не пришло отказаться.       И это было место, куда Дамблдор так хотел, чтобы он вернулся. Дом, из которого Гарри предпочёл бы уйти с Северусом Снейпом, человеком, которого он искренне не любил и который, как они теперь знали, был любовником их матери.       Гермиона также рассказала ему о том, что произошло с ней, она не вдавалась в подробности в теме Малфоев, но рассказала ему всё, что происходило между Сириусом и Римусом. Однако она не рассказала ему остальное.       Она не была подходящим человеком для этого, и все они знали, что он мог бы получить лучшие ответы от Северуса или Люпина. Гермиона улыбнулась, когда Гарри рассказал ей, что Снейп предложил научить его окклюменции и что он расскажет ему всё, если Гарри согласится учиться.       — Я никогда не понимал этой секретности, — сказал он ей, — почему Римус сначала не рассказал нам? Почему Снейп солгал Дамблдору, сказав, что не знает, но... Дамблдор хочет чего-то, чего ни один из них не хочет. И есть что-то ещё, помимо того, что Снейп — твой отец или помимо того, что произошло в Годриковой впадине той ночью. Снейп не выглядит так, будто он знает, а Люпин явно не знает, судя по тому, что ты рассказала мне о его вражде с Дамблдором.       — И что бы это ни было... — продолжила Гермиона, потому что она тоже пришла к тому же выводу. Дамблдор отчаянно хотел, чтобы Гарри вернулся к своей тёте, чтобы он оставался в изоляции в течение лета и чтобы люди вокруг него так же были изолированы друг от друга. — Я сомневаюсь, что это что-то хорошее.       Затем она встала, потому что ей нужно было чем-то заняться. Гермиона схватила свой рюкзак, глубоко вздохнула и слегка дрожащими руками вытащила из него книги. Осторожно она положила их на подставку для книг на столе. Она ещё не могла этого сказать, но надеялась, что Северус поймёт: «я занимаю комнату».       — У него есть твои фотографии, — сказал Гарри. — Они стоят на каминной полке. Я попросил его убрать их, потому что подумал, что тебе будет не по себе.       — Действительно?       — Да, Римус дал их ему. И Нарцисса.       Гермиона нахмурилась, Нарцисса не была темой, о которой она была готова открыто говорить. Она посмотрела на Гарри, который всё ещё выглядел немного неловко и неуместно.       — Я ценю твои извинения и благодарна тебе за то, что ты всё объяснил, — начала она, — но ты ранил меня, Гарри. Ты отбросил меня в сторону — буквально оттолкнул — так легко... Я бы никогда не поступила так с тобой, не думаю, что смогла бы. Будь я на твоём месте, ты по-прежнему был бы тем человеком, которого я хотела бы видеть рядом с собой. Узнай я обо всем, ты по-прежнему был бы моим братом. Как я уже сказала, я принимаю и ценю твои извинения, но я не могу простить тебе то, как ты со мной поступил, — сказала она, и парень отвернулся. — С конца семестра так много людей обидели меня. Но были и те, кто поддерживал меня, и это то, чего я заслуживаю. Я всегда была рядом с тобой. Безоговорочно. Даже когда ты злился на меня, даже когда ты предпочёл метлу мне, даже когда я предала своих друзей ради тебя. Теперь я выбираю себя. Я хочу, чтобы ты тоже выбрал меня.       — Гермиона, я выбираю. Я...       — Я больше не верю словам, — сказала она. — Всю свою жизнь я слышала слова, и они оказались бесполезными.       — Я буду братом, которого ты заслуживаешь, Гермиона. Вот увидишь.       — Я надеюсь на это.