моря голодом звёзды

Рысь живёт и возле автотрассы. Там пахнет резко, невкусно, но рысь живёт, потому что шерсть зимой обдувает тёплый воздух от машин, потому что удаётся иногда подобрать добычу, чтобы полакомиться и прожить ещё несколько дней до следующей охоты. Но иногда сквозь режущие колёса и ревущие моторы рыси слышно звёзды. Звёзды звенят тихонько, складываются в голоса духов, далёких-далёких, но очень знакомых по какой-то глубокой внутренней тоске, которая пробивается даже в моменты счастья. Рыси не грустно, просто слушает большими ушами пение давно умершего света, принесённое ветром, слушает, как звезда с звездою говорит, хохоча ласково над земными заботами и невзгодами. Звёздам не знакомы ни автомобили, ни вибрация от их колёс, подбрасывающая мелкие камушки и поднимающая пыль, они плавают себе где-то в синей пустоте, населённой и тьмой, и светом, и воздухом, и алмазными дождями, и горячей землёй, и ледяными ветрами, и звуками, от которых пробирает дрожь. Рыси слышна лишь малая толика этого. Но даже так — рысь не встаёт, пока не дослушает эти переливы до конца: слишком редко удаётся послушать звёзды без грусти, слишком мало она себя чувствует частью Вселенной. Её не пугает быть песчинкой, это приятно — ты такой маленький перед огромным миром, а мир такой бесконечный, куда нос не сунь, найдёшь что-то интересное... Если бы она искала. Но она остаётся возле асфальтовой шали, живёт там, ныряя в повседневность с головой, суетясь, как неразумная птица, только иногда останавливаясь, чтобы послушать звёзды. А вдруг запоют снова?