Глава 2.2

      Существовало негласное правило. Они не упоминали ни последнюю ссору, ни имя Рона. Одиночество тяготило. Искусственно создавая движение в палатке, они почти бессознательно пытались сделать пространство более людным, чем оно являлось на самом деле. Любые обрывки разговора были бессмысленны, просто общие вопросы о том, куда поставить коробку с хлопьями и какой шкаф использовать в качестве холодильника. Недостаток сна отразился на Гарри, и Гермиона заставила его немного поспать. Гарри мужественно пытался протестовать, но он не собирался выигрывать эту битву, когда еле держался на ногах.       Холодный туман окутал землю, и стало прохладнее. Гермиона аппарировала в место, которое посетила в детстве во время школьной экскурсии, в глубине Нового леса. Многочисленные чары и защитные заклинания не смогли защитить их от холода, несвойственного этому времени года. Гермиона наложила свое заклинание с голубым пламенем, пытаясь сохранить уют в жилом пространстве.       Они поели почти сразу, как только разобрали продукты. Гарри застал ее врасплох, приступив к приготовлению обеда и аккуратно отодвинув ее в сторону. Гермиона не знала, почему было так неожиданно увидеть, что Гарри умеет готовить. Она знала кое-какие основы, но почти всегда это делали мама и папа. Когда Гермиона подросла, от нее ожидали, что она будет больше заниматься домашним хозяйством. Ничего слишком трудного или несправедливого. В основном, просто убирать за собой и помогать, когда попросят.       Глядя, как Гарри готовит, она внезапно почувствовала себя очень виноватой. Гермиона строила предположения о прошлом Гарри. Она думала, что его воспитанием, скорей всего, мало занимались, поскольку он не был самым послушным и воспитанным учеником в Хогвартсе, но теперь поняла, что оно было невероятно строгим. Она была в курсе, что он и его родственники не ладили. То, что она знала о его дяде и тете, показывало, что у него были все основания их недолюбливать. Они были невероятно неприятны и ужасно обращались с Гарри. Нетрудно было предположить, что в детстве они навязывали ему несправедливые обязанности и заставляли работать по дому.       В этот момент Гермиона поняла, насколько чисто было в палатке. Неужели Гарри прибирал, пока она спала?       Вскоре после того, как Гарри приготовил им бутерброды с беконом, он был близок к тому, чтобы потерять сознание. Гермиона насильно уложила его в постель. Она демонстративно держалась к нему спиной, когда он раздевался, стягивая с себя многочисленные слои одежды, прежде чем забраться в кровать. Он пробормотал «Спокойной ночи», хотя было только два часа дня. Гермиона улыбнулась.       Гарри тихо посапывал, завернувшись в одеяла, которыми Гермиона укрыла его, когда он заснул. Гарри спал беспокойно, его мучили кошмары, которые заставляли его ворочаться. Это встревожило Гермиону в первую ночь, которую они провели на площади Гриммо, сбежав со свадьбы. Ее заверили, что для Гарри это нормально, но она так не считала. Неужели ему всегда снились ужасные кошмары? Гермиона заметила, что сны были намного хуже, когда на нем оставался крестраж, и они решили, что на время сна Гарри будет снимать его. Сейчас медальон носила она, каждую секунду ощущая тяжесть льда на шее.       Было уже около семи, а Гарри все еще спал. Поднявшись со стула, Гермиона прокралась в спальню. Гарри по-прежнему лежал, завернувшись в одеяло. Она заставила себя не смотреть на разобранную кровать в глубине спальни. И на сумку, в которой было спрятано то, что он оставил. Затенённая часть палатки, которая таилась в глубине их сознания.       Она не сводила глаз с Гарри.       Я понимаю. Ты выбираешь его.       Она болезненно вздохнула, снова испытав всю злобу этих слов. Гарри внезапно перестал посапывать. Он пошевелился, затем яростно дернулся, пытаясь освободиться от одеяла. Он резко выпрямился, тяжело дыша, широко раскрыл глаза и огляделся. Его взгляд сразу же остановился на Гермионе, и он вздохнул с облегчением.       — Мерлин, Гермиона, не нужно было закутывать меня во все одеяла.       Его голос слегка сорвался. Он уставился на нее, затем потер лицо, пока второй рукой пытался нащупать очки.       — Холодно. Я не хотела, чтобы ты простудился.       — Я думаю, что последним, кто меня так укрывал, была мадам Помфри, и это должно было помешать мне встать с постели, — сказал он, криво усмехнувшись. — С-сколько времени и где…       Он запнулся. Короткий проблеск веселья, появившийся на его лице, исчез, когда он осознал. Рука упала на кровать.       — Уже почти четверть седьмого, — тихо сказала Гермиона, прекрасно понимая, о чем он собирался спросить и почему сейчас вдруг выглядит опустошенным. Гарри обхватил себя руками, закрыл глаза и вздохнул, кивая.       — Хорошо… я… должен встать, пока не нарушил режим сна, — сказал он и надел очки. — Я хочу принять душ. Ты не против?       — Нет, конечно, нет, — быстро сказала она, отступая в тот момент, когда Гарри стянул с себя одеяло, чтобы встать. Он был одет только в футболку и боксеры.       Она изучала кухню, ее желудок урчал, когда она думала о продуктах, которые они приобрели. Теперь, когда у них была еда, Гермиона почти не знала, что с ней делать после нескольких дней блужданий по лесу. Появился Гарри с полотенцем на талии, сумкой для белья и кое-какой одеждой.       — Я буду готовить ужин, пока ты принимаешь душ, — сказала она, когда он прошел мимо нее. Гарри остановился.       — О, конечно. Я помогу тебе, когда закончу.       — Все нормально. Ты приготовил обед. Мы должны… делить обязанности.       — Хороший план. Как насчет того, чтобы я прибрал?       — Ты уже убирал, — заметила Гермиона. — Не думай, что я не вижу.       Плечи Гарри опустились из-за того, что его поймали.       — Я хотел чем-то занять себя, — признался он, — больше мне было нечего делать. — Он потер затылок, чувствуя себя некомфортно. — Я думаю, что справедливо делить обязанности. Как современная пара.       Его лицо покраснело, когда он понял, что сказал. С губ сорвался сдавленный звук.       — Я имел в виду… Мужчины традиционно не занимаются уборкой и… Полная чушь — ожидать, что ты должна делать это, потому что девушка… Я так не думаю. Извини.       Он убежал в ванную, оставив Гермиону в шоке. Гарри только что назвал их парой? Она недоуменно моргнула.       Определенно назвал.       Я понимаю. Ты выбираешь его.       Наполненные ненавистью слова снова больно кольнули ее, когда она уставилась на то место, где стоял Гарри перед тем, как, смутившись, сбежать. Чувство вины пронзило ее, как статический заряд, заставив кожу покрыться мурашками. Она вскочила со стула и пошла на кухню. Слышно было, как работает душ, и Гермиона повернула голову и посмотрела на дверь ванной, вспоминая слова Гарри       Не зная, что приготовить, она рылась в шкафах в поисках вдохновения. Остановилась на макаронах и собралась вскипятить воду. Магия делала готовку намного эффективнее, особенно когда Гермиона могла заставить воду кипеть взмахом палочки. Ей все еще требовалась плита, чтобы поддерживать температуру, но магия сэкономила много времени. Пока она планировала, что подать к макаронам, дверь в ванную комнату открылась, и Гермиона обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть Гарри. Он остановился, когда она увидела его. Застенчиво улыбнулся и подошел, вытирая густые черные волосы полотенцем. Он бросил сумку на стул.       — Что в меню, шеф?       — Макароны и… макароны.       — Звучит вкусно. Ты уверена, что я не могу…       — Нет, и выйди. Почитай книгу или что-нибудь еще.       Она вытолкнула его из кухни, и он, пошатываясь, вышел. Гермиона почувствовала запах его шампуня, и ее лицо порозовело.       Вернувшись к готовке, она услышала, как в гостиной ходит Гарри. Гермиона вздохнула, покачав головой. Пусть делает то, что задумал. Она взяла один из соусов, которые подобрал Гарри, и смешала его с промытыми макаронами. Потянулась за тарелками и на мгновение замерла, вытащив только две. Она ненадолго закрыла глаза, сделав глубокий вдох, прежде чем выдохнуть. Ее тело напряглось от новой эмоции в ответ на отсутствие.       Она слишком резко поставила тарелки, переложила макароны и понесла в гостиную. Гарри, к её изумлению, рассматривал книгу. И не просто книгу.       — Это мое, — резко сказала она. Он опустил «Сказки барда Бидля». — Я не хочу, чтобы ты измазал ее макаронами. Это первое издание.       — Я не собираюсь использовать ее как салфетку, — сказал Гарри и выпрямился, увидев еду. Его глаза пробежались по тарелкам, затем он встал.       — Куда ты?       — Ты не захватила столовые приборы, но все в порядке. Я возьму.       — Призови их.       — Я не настолько ленив, — возразил Гарри, направляясь на кухню. Гермиона поставила тарелки на стол и вздернула нос, раздраженная его вмешательством. Но в следующую секунду подумала, что Гарри просто пытался помочь, а не указывал на ее промах. Он вернулся и положил столовые приборы на стол.       Гарри уселся на стул напротив, и Гермиона увидела, как он взглянул на свободное место рядом с ним, сжимая зубы. Он вытащил палочку и наполнил стакан водой.       — Я думала, что ты не настолько ленив, — тут же сказала Гермиона. Его глаза метнулись вверх, встретившись с ее дерзким взглядом. Он не ответил, вместо этого в его глазах мелькнула вспышка давно забытой эмоции.       — Туше, — сказал он, затем взял вилку и начал есть.       Они почти не говорили. Разговор уже не казался таким естественным, как раньше, когда они так решительно игнорировали запретную тему. Гарри, как обычно, закончил первым. Он всегда ел быстро, как будто думал, что у него отнимут еду, и так было с первого курса в Хогвартсе. Он сидел молча, терпеливо ожидая, пока доест Гермиона. Закончив, она забрала у него тарелку и вилку и, как и договаривались, пошла умываться.       — Мне хочется горячего шоколада. Ты будешь? — предложила она, обернувшись. Лицо Гарри просветлело.       — Ты спрашиваешь меня, хочу ли я шоколада? Я когда-нибудь отказывался от него?       — Значит, да?       — Черт возьми, да!       Его энтузиазм заставил ее сердце петь, пока она готовила напитки. Гарри устроился на кресле.       — Шоколад, конечно, растворимый, но это лучше, чем ничего, — сказала Гермиона, размешивая порошок в кружках с горячей водой. Убедившись, что на кухне все в порядке, она отнесла шоколад в гостиную. Гарри подоткнул одеяло и наклонился вперед, готовый забрать у нее напиток. Она усмехнулась, увидев его нетерпение. Он сжал в руках горячую кружку.       Гермиона заняла свое место в кресле, наблюдая за Гарри. Можно было увидеть пар от его дыхания. Вокруг них мерцали голубые огоньки, но было по-прежнему ужасно холодно.       — Жаль, что я не подумала о зефире, — она отпила глоток. Гарри поморщился. — Что?       Он поймал ее взгляд.       — Я не люблю зефир.       Гермиона вдруг звонко рассмеялась, не в силах сдержаться.       — Ты не любишь зефир? — повторила она.       — Не просто не люблю. Терпеть не могу. Он… отвратительный, — Гарри вздрогнул, снова рассмешив Гермиону.       — Зефир отвратительный? Он… приятный.       — Слишком сладкий, а текстура… Он ужасно липнет к зубам и… зачем существует версия розового цвета? Они даже на вкус ничем не отличаются!       — Хорошо. В следующий раз, когда мы пойдем по магазинам, я обязательно воздержусь от зефира, потому что у тебя зуб на него, — ухмыльнулась Гермиона, пряча лицо за кружкой.       — Я знаю, что ты смеешься надо мной, — сказал ей Гарри, сам расплываясь в улыбке. — Это как ты и грибы…       — Ненавидеть грибы вполне логично, — возразила она, — у них плохой вкус, они становятся склизкими, когда их готовишь, а цвет… кто захочет есть серую еду?       — Они нормальные, если есть их с луком.       — Именно! Их можно есть, только заглушая вкус чем-то другим, — решительно высказалась Гермиона. — С другой стороны, зефир прекрасен сам по себе и даже восхитителен, если поджарить его на огне.       — О, великая, ужасная, тошнотворная белая слизь, теперь кипящая.       Гермиона снова рассмеялась.       — Не могу поверить, что ты так ненавидишь зефир.       — Кто-то же должен. Его слишком часто незаслуженно хвалят, — сказал Гарри, отпивая глоток. — А добавлять его в горячий шоколад! Что это вообще такое? Сладкая версия сухариков в супе?       — Мне очень нравится зефир в горячем шоколаде, — заявила Гермиона.       — Ну, а я люблю грибы, так что вот, — парировал Гарри и поймал ее взгляд. Уголки его губ приподнялись в легкой улыбке, и затем он рассмеялся. Услышав его искренний смех, Гермиона почувствовала, как тяжесть в груди понемногу отпускает.       Они молчали, погрузившись в свои мысли, наслаждаясь теплым, сладким напитком. Звук мерцающего пламени успокаивал, а тепло магии Гермионы делало обстановку максимально комфортной. Через некоторое время Гермиона посмотрела на Гарри и увидела, что он хмурится, глядя на пламя, выражение его лица стало мрачным и грозным.       — Гарри? — Гермиона привлекла его внимание.       — Мм?       — Я… я скучала по тебе, — тихо сказала она. — Скучала по этому.       Она поймала внезапно настороженное выражение лица Гарри. Его рот сжался в твердую линию, мускулы на челюсти напряглись. Он опустил взгляд.       — О чем ты?       — Просто… — сказала она, одарив его грустной улыбкой, — надеюсь, ты останешься.       Гарри посмотрел на нее, и в отражении его очков заплясали голубые огоньки. Затем он коснулся ее руки, кончики пальцев нежно скользнули по коже.       — Я не оставлю тебя, — тихо сказал он, повторяя слова Гермионы, сказанные ему утром. — Я остаюсь рядом с тобой, потому что, как и тебе, мне больше некуда идти.       Гермиона вздохнула, слезы навернулись на ее глаза, а в груди стало тепло, как будто она обогрелась у костра, разожженного на опушке леса. Она взяла Гарри за руку. Когда слеза скатилась по ее щеке, она подумала, что не хочет его отпускать.       Теперь они были вдвоем. Вместе сильнее, чем порознь. Две части, как одно целое. Как пара.