Глава 4.1

      Гермионе потребовалось пять дней, чтобы научиться создавать портключи. По правде говоря, она освоила этот навык за два дня, но, будучи перфекционисткой, отказывалась учить Гарри, пока полностью не овладеет заклинанием. Гарри наблюдал за ней, сидя под деревом и читая «Историю Хогвартса», просто чтобы чем-нибудь заняться. К своему удивлению, он начал находить книгу интересной, когда в ней стали рассказывать о положении дел в Хогвартсе во время Гоблинских войн. Ему казалось захватывающим представлять замок крепостью во время сражения.       Он оторвался от чтения и потер лицо, выдыхая пар. Был особенно холодный день, очень морозный. Один из голубых огоньков Гермионы находился рядом с ним, но Гарри все равно надел три джемпера и пальто.       — Портус.       Он услышал, как Гермиона снова произнесла заклинание, наверное, в тысячный раз. По крайней мере, теперь они точно знали, что Министерство не заметило использование этих чар. Оказалось, что они отслеживали официальные портключи, но не те, которые были сделаны без их разрешения. Очевидно, создание того, что могло телепортировать кого-то буквально в любую точку мира, независимо от международных границ, было чем-то, что требовало регулирования.       Ветка, которую Гермиона выбрала для этого портключа, засветилась голубым и немного приподнялась над землёй. Гермиона направила на неё свою палочку, сосредоточившись, после чего она опустилась.       — Куда он ведет? — спросил Гарри.       — В Косой переулок.       — Хм, удобно.       Она повернулась и толкнула ногой портключ. Через десять секунд ветка исчезла. Гарри ухмыльнулся. В Косом переулке прохожие, должно быть, сильно удивились, когда посреди улицы, из ниоткуда, появилась дубовая ветвь.       — Я готова создать для нас аварийные портключи. Отыщем что-нибудь небольшое, чтобы спрятать при себе. Портключ может быть любого размера. Будет достаточно и желудя, — сказала Гермиона, наклоняясь, чтобы поднять что-то с земли. Она шагнула к другу и внезапно бросила ему маленький предмет. С присущей ему молниеносной реакцией Гарри поймал его. Он посмотрел на светло-коричневый желудь в своей руке.       — Разве ты не собираешься сначала научить меня?       — Да, но теперь, когда я разобралась, это не займет много времени.       Гарри пожал плечами. Чем скорее, тем лучше.       — Хорошо.       — Мне нравится твоя идея сделать потайные карманы в одежде, которую мы наденем в Годрикову Впадину, чтобы спрятать в них портключи. Как только на них будут наложены чары, они будут активироваться при контакте с кожей, поэтому нам придется зачаровывать их прямо в карманах.       — Логично, — одобрил Гарри. — А еще нам нужно выбрать подходящее место для портключей.       — Я уже придумала, — откликнулась Гермиона, — лес Дин. Мы были там однажды с родителями.       — Хорошо, что ж, тогда действительно нам следует спланировать, как попасть в Годрикову Впадину, и куда мы направимся, когда доберемся туда, — сказал Гарри, вставая со своего места у дерева и закрывая толстую книгу, которую читал.       — Сначала попробуем заглянуть в церковь и на кладбище. У нас достаточно информации об этом месте, чтобы не возникло проблем, и мы можем получить представление о районе в целом.       Гарри кивнул.       — Отлично. Мы должны отправиться ночью. Вокруг будет меньше людей.       — Я не знаю, Гарри. Ночью может быть хуже из-за комендантского часа. Будет больше народу, чтобы отлавливать тех, кто не должен там находиться.       Гарри прикусил губу, размышляя. Выходить на улицу средь бела дня — тоже не лучшая идея.       — К тому же… Профессор Бэгшот — пожилая женщина, Гарри. Тебе не кажется, что ты напугаешь ее, заявившись глубокой ночью?       — Я буду пугать ее всякий раз, когда появлюсь, Гермиона. Я не человек-невидимка.       — Она знала вашу семью. Была вхожа в ваш дом, — тихо сказала Гермиона, — я действительно думаю, что она поможет нам. В письме говорилось, что она души не чаяла в тебе, когда ты был ребенком.       — С тех пор многое изменилось, — мрачно сказал Гарри, но затем вздохнул. — Я не знаю, Гермиона. Выходить на улицу днем слишком рискованно. Это не похоже на маскировку среди маглов. Это волшебная община. Может, отправимся до комендантского часа? До девяти? Часов в семь?       Гермиона прикусила губу, нервно глядя на него, но не смогла найти слабую сторону в его предложении. Она кивнула, соглашаясь.       — Хорошо… Значит, нужно только показать мне, как создать портключ, а потом мы сможем начать собирать вещи.       Последовавшая тренировка напомнила Гарри четвертый курс, когда Гермиона научила его Манящим чарам перед первым испытанием. Он улыбнулся, вспомнив тот год и ее поддержку. В реальности же Гермиона шлепнула его по руке за невнимательность, и он сосредоточился на ее словах.       Они провели целый день, тренируясь создавать портключи. Гарри отправил огромное количество лесного хлама в случайные места, пока Гермиона не убедилась, что он достаточно сфокусировал заклинание. Оставался единственный способ проверить это — самому переместиться с помощью портключа.       Была поздняя ночь, они стояли снаружи палатки, над ними сияли звезды. Гарри направил палочку на ветку и застыл, сосредоточившись.       — Портус.       Ветка засветилась и поднялась на секунду, прежде чем упасть на землю. Гарри бросил взгляд на Гермиону. Она кивнула ему.       — Стабильно. Теперь протестируй на себе.       — Ты уверена? — засомневался Гарри, оглядываясь туда, где она стояла, держа в руках кружку горячего шоколада. — Если что-то пойдет не так, я могу оказаться посреди Атлантики.       — Заклинание стабильно, — твердо сказала Гермиона, — у него правильная аура.       Он вздохнул и подошел к своей ветке, коснувшись кармана, в котором лежал портключ, созданный Гермионой. Тот немедленно вернет его в лагерь, окажись вдруг Гарри в ином месте.       — Если заставишь меня ждать, я положу зефир в твой горячий шоколад.       Гарри обернулся.       — Ты не…       — Давай, — она улыбнулась и махнула рукой. Гарри возвел глаза к небу и схватил веточку. Через несколько секунд он испытал неприятное ощущение и, переместившись, упал в поле рядом с Норой. Гарри тяжело вздохнул и поднялся, готовясь вернуться обратно.       — Ненавижу зефир, — пробормотал он, прежде чем аппарировать.

***

      День спустя друзья появились под чарами Невидимости на мощеной деревенской площади Годриковой Впадины. После недели аппарирования бок о бок в паре под мантией, Гарри и Гермиона больше не спотыкались, пытаясь сориентироваться на местности. Они шли легко, держась друг за друга, балансируя и уравновешивая. Проверив себя на предмет любых признаков расщепления, они широко раскрытыми глазами оглядели площадь.       Гарри нервно выдохнул, разглядывая бледно-серые известняковые здания, каждый причудливый дом и магазинчик, построенные из того же древнего камня. Он поднял голову к небу, усыпанному светящимися точками. Его взгляд, как всегда, устремился к самой яркой звезде. Сириус засиял в ответ.       — Гарри… — мягкий, приглушенный голос вернул его внимание на землю. Он взглянул на скрытое в тени лицо Гермионы. Она не смотрела на него. Вместо этого отпустила его руку, чтобы показать дорогу. Гарри последовал за ней и увидел то, что, судя по вывеске, должно было быть газетным киоском, а также витрину магазина. Он сразу понял, на что она ему указывает, и застыл на месте.       — Нет… нет, этого не может быть, — тихо сказал он, прежде чем снова оглядеть деревенскую площадь. Он видел мерцающие свечи, отблески которых отражались от резных тыкв, оставленных на порогах различных магазинов и домов. У местного паба он увидел оранжево-черные банты, из окон доносился гул голосов.       — Кажется, сегодня Хэллоуин, — сделала вывод Гермиона, — мы можем уйти… Гарри, тебе не обязательно быть здесь сегодня вечером.       — Нет, обязательно, — тихо сказал он, — это как будто… так и должно быть.       Он увидел, как на ее лице мелькнуло выражение скептицизма, которое появлялось всякий раз, когда речь заходила о нелепых вещах вроде судьбы или предназначения. Но поскольку Гарри стал жертвой пророчества, он был немного более восприимчивым, понимая, что совпадения не следует игнорировать.       — Пойдем, мы должны проверить кладбище… не стоит оставаться на виду дольше, чем необходимо. Особенно теперь, когда мы знаем, что это… довольно важная дата.       Гермиона снова взяла Гарри за руку, и они пошли по тропинке в центре площади. Там, где заканчивалась площадь и начиналась пешеходная зона, было припарковано несколько машин. Мощеная земля была немного неровной. В целом, здесь чувствовалась древность, необычность, как в Хогсмиде.       Они подошли к военному мемориалу в центре и остановились, когда увидели, что обелиск мерцает и меняется у них на глазах. Гарри почувствовал, как на сердце у него стало тяжело, когда статуя обрела реальный вид, сбросив маскировку. Он обнаружил, что смотрит на каменные изображения своих родителей. На их холодные, безжизненные улыбки, запечатленные в известняке. Затем он увидел себя, смеющегося младенца, на руках у матери. На его лбу не было шрама, в его жизни еще не произошла трагедия, которая разорвала мир на части.       Гермиона подвела их поближе, и тогда они увидели свечи, расставленные вокруг статуи. В их свете стала видна гравировка. Он присел на корточки, чтобы прочитать ее.       В честь Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил.       — Вот… вот когда твое прозвище стало официальным, — дрожащим голосом произнесла Гермиона, — когда было создано это.       Гарри выпрямился, его глаза горели. На табличке должны быть имена родителей, а не его. Он кивнул Гермионе, показывая, что закончил, и они продолжили путь к церкви. У ее входа было больше фонариков. Гарри с любопытством посмотрел вниз по улице, разглядывая дома из известняка и тыквы.       — Хорошо. Никого нет, — сказала Гермиона, осматривая невысокую каменную стену, граничащую с кладбищем. Гарри обернулся, увидев темные очертания могил. Его сердце дрогнуло. Его родители были там… так близко.       Они пошли вперед, и вдруг Гарри краем глаза заметил движение. Он остановился, увлекая Гермиону, и увидел две фигуры в плащах в дальнем конце площади, куда они переместились.       — Волшебники, — прошептал Гарри. — Я не думаю, что они настроены дружелюбно.       Он встретился взглядом с Гермионой.       — Мы знали, что здесь кто-то будет. Если являться сюда в знак протеста, то сегодня подходящий день, — разделил он ее обеспокоенность. — Нам нужно быть осторожными. Сомневаюсь, что нас ждут, но мы ведь не хотим попасться. Держись поближе ко мне. — Гермиона кивнула, придвинувшись вплотную, так что они оказались прижаты друг к другу. Гарри обнял ее, пока она держала мантию, не давая той соскользнуть. Они двигались медленно и осторожно, приближаясь к воротам. Мягко произнесенное Заглушающее заклинание скрыло громкий скрип, когда они вошли.       — Нам придется поискать… давай пройдемся по каждому ряду, — предложила Гермиона. Гарри кивнул. Его сердце бешено колотилось в груди, когда он смотрел поверх надгробий. Некоторые из них были древними, названия давно стерлись. Они двинулись вперед, проверяя каждый камень.       — Гарри… посмотри, — Гермиона подвела его к плоской гробнице. — Посмотри на символ… это… — Гарри наклонился, увидев, на что она указывала. Он недоверчиво вздохнул. Конечно же, это был тот самый странный треугольный символ, который они нашли в «Сказках Барда Бидля».       — Ты можешь разобрать имя? — спросила Гермиона, когда он склонился над гробницей. Он внимательно изучил порядком выцветшие надписи.       — Игнотус Певерелл, — тихо прочитал он, — тебе… это имя что-нибудь говорит? — Гермиона покачала головой. Он сердито выдохнул. — Еще одна подсказка, которую мы не понимаем.       Они продолжили путь по следующему ряду, отмечая несколько знакомых фамилий. По ним пробежал холодок, и они переглянулись. Ребята знали, что на кладбище обитают привидения, и не хотели встречаться с разгневанным призраком.       Подойдя к большому надгробию, Гарри ахнул.       — Это они? — спросила его Гермиона.       — Нет, посмотри… Кендра Дамблдор и… Ариана Дамблдор, — прочитал он, почувствовав тоску при упоминании второго имени. — Это мать и сестра профессора Дамблдора.       Гермиона прошептала:       — Она была очень молода… как трагично.       Гарри думал о том, что узнал во время свадьбы о подозрительных обстоятельствах в семье Дамблдора. Загадочная смерть сестры-сквиба, несчастный случай, ставший причиной смерти матери. У него, безусловно, было непростое прошлое, которое могло посоперничать с прошлым Гарри. Однако он никогда не говорил об этом, даже о трагедиях, произошедших в одной деревне, и, вероятно, на одной улице.       — Пойдем. Мы близко. — Гарри повел ее прочь, обняв за плечи и глядя вперед. Каждый шаг давался тяжелее, как будто его тело тянуло туда, где лежали родители. Гермиона обняла его. Он прильнул к ней, находя утешение в ее объятиях.       Гарри увидел надгробие из чистого белого мрамора и понял — это то, что они ищут. И все же они сначала проверили ряд между ним и Дамблдорами, перебирая многочисленные имена. Перейдя к следующему ряду, он резко втянул воздух, не сводя глаз с надгробия.       — Там… — прошептал Гарри. — Я… чувствую. Они там.       Подойдя ближе, Гарри увидел имена, выбитые на ослепительно белом камне, четкие и понятные для чтения на расстоянии. Он вздрогнул и отвернулся, сжав кулаки. Рука Гермионы легла ему на спину, мягко направляя.       — Муффлиато, — прошептала Гермиона и затем наложила другие чары вокруг них: защитные заклинания, те же самые, которые они использовали, чтобы спрятать палатку.       Гарри медленно повернулся обратно к надгробию.       Джеймс Поттер       Родился 27 марта 1960       Умер 31 октября 1981       Лили Поттер       Родилась 30 января 1960       Умерла 31 октября 1981       Последний враг, который должен быть уничтожен, — это Смерть.       Гарри прочитал надпись, и его затошнило от волнения. Что это означает? Она казалась холодной… суровой. Бесчувственной.       — О чем это? Похоже на слова Пожирателя Смерти.       — Думаю, Пожиратели здесь не при чем, — прошептала Гермиона в ответ. — Это означает жизнь после смерти. О них всегда будут помнить.       Но их больше не было. Они ушли. Они находились прямо там, под землей, родители, о которых он ничего не помнил, кроме их смерти. Внутри него словно что-то треснуло, расколовшись на части, как будто Гарри был сделан из стекла. Не успел он сдержаться, как упал на колени. Согнулся пополам, задыхаясь, когда боль и горе пронзили его, хлынув бесконечным потоком через трещину в броне. Он изо всех сил пытался дышать.       Гермиона присела рядом, поглаживая его спину.       — Не сдерживайся, Гарри. Нас никто не услышит.       Он крепко зажмурился. Вытянул руки, прижимая их к траве. Его мама и папа были всего в нескольких футах. Женщина, которая родила его, воспитывала, обнимала, когда он плакал, вытирала ему лицо, когда он ел. Теперь она была холодной, безжизненной… Она ушла. Его отец, его храбрый отец, который отправился сражаться с Волдемортом без палочки и дал жене и сыну время сбежать, его отец, который разгуливал по Хогвартсу со своей бандой Мародеров, похожий на свой Патронус — великолепный олень. Он тоже лежал перед ним в безучастной земле.       Внезапно из его горла вырвался непривычный для него звук. Грубый и первобытный. Гарри обхватил себя руками и задрожал, когда горе, которое он всю жизнь держал взаперти, прорвалось сквозь плотину. Горячие слезы текли из его плотно закрытых глаз, обжигая лицо, стекая по щекам и подбородку. Рыдания были громкими, непроизвольными и сильными. Звуки горя, полные боли и страдания. Гермиона обняла Гарри, шепча его имя, уткнувшись лицом в его плечо. Он почувствовал ее собственные слезы на лице, когда она заплакала при виде его горя и потери.       — Мне так жаль, Гарри. Это нечестно… нечестно… — сказала она, отстраняясь и глядя ему в лицо. Гермиона осторожно сняла с него очки и вытерла его лицо рукавом. Он открыл глаза и увидел очертания ее лица своим слабым зрением. — Они так сильно любили тебя.       — Я знаю, — хрипло сказал он и откашлялся, прочистив горло. Гарри высвободил руки и принялся вытирать лицо, залитое слезами. Он был в шоке от необузданности собственных эмоций. Боль, похожую на эту, он испытывал только когда разносил кабинет Дамблдора после смерти Сириуса.       — Иногда мне кажется, что я помню их, — неожиданно для себя произнес он, — но это скорее ощущение. Ощущение тепла и безопасности. И я знаю, что не испытывал этого, когда жил с… — Он вздохнул, болезненно сглотнув — в горле все еще стоял комок. — Я хотел лишь снова испытать это чувство и… только когда я стал старше, когда ощутил это однажды, я понял, что это такое. Любовь.       Он забрал очки у Гермионы и сделал пару глубоких вдохов, возвращая контроль. Еще несколько слезинок скатились по щекам, когда он снова прочитал их имена.       — Могу я снять мантию, как ты думаешь? — спросил он Гермиону. Она кивнула и высвободила его из-под ткани. Гарри стоял, глядя на траву, его сердце бешено колотилось, олицетворяя звук жизни, защищая которую погибли два родных для него человека.       Он порылся в своей сумке и нащупал фигурку из дерева, которую неумело вырезал последние несколько дней. Гарри не обладал настоящим талантом к рукоделию, но, по крайней мере, было понятно, что это такое.       Он подошел к надгробию и установил фигурку на вершине. Это был олень.       Гермиона тихо вздохнула. Она не знала, что он готовил что-то для своих родителей.       — Это прекрасно, Гарри, — нежно сказала она.       Он отступил, глядя вниз и тяжело дыша. Гермиона сняла с себя мантию и приблизившись, взяла его под руку. Она поднялась на цыпочки и поцеловала Гарри в щеку. Затем повернулась, чтобы посмотреть на надгробие. Подняла палочку и вызвала несколько лилий, которые положила на землю перед ними.       — Тебе нужно еще что-нибудь? — спросила она его. Он сглотнул и натянуто кивнул. Гермиона обняла его и молча встала. Слезы блестели в зеленых глазах Гарри, когда он стоял перед родителями, воссоединившись с ними впервые за шестнадцать лет.       — Мне жаль, что потребовалось так много времени, чтобы навестить вас, — сказал он, уставившись в землю и представляя двух людей, которых видел в Зеркале Желаний. — Мне… говорили, что я похож на тебя, папа. Кстати, спасибо за непослушные волосы, это ужасно, — сказал он, надвигая очки на опухшие глаза. — И… Мне говорили, что у меня твои глаза, мама.       Он вытер лицо, вздыхая.       — Я… Я не знаю, присматривала ли ты за мной. Если да, то… ты знаешь, что у меня было много взлетов и падений. Мне жаль, что обвинял вас в том, что вы бросили меня. Я не знал… не знал, что произошло на самом деле, — он замолчал, и Гермиона погладила его по спине. — Хотел бы я, чтобы у нас было больше времени. Вы были так молоды… ваши жизни только начинались и… все это было отнято.       Он шмыгнул носом, закрыв глаза.       — Я все время думаю о вас. Вы всегда будете со мной. Я обещаю… обещаю сделать все, что в моих силах. Я положу этому конец, так или иначе. Клянусь.       Он постоял молча. Гермиона тоже не произнесла ни слова. Затем Гарри повернулся к ней.       — Я… Я думаю, что готов идти.       Гермиона накинула на них обоих мантию, а затем осторожно отвела Гарри от могилы его родителей.       — Извини, что повел себя так, — пробормотал он. Гермиона резко вздохнула.       — Никогда не извиняйся за чувства, Гарри. Это то, что делает тебя тем, кто ты есть. — Она крепко обнимала его, пока они шли через кладбище. Добравшись до ворот, ребята проверили площадь. Два волшебника, которых они видели ранее, исчезли.       — Нам следует аппарировать прямо сейчас, — прошептала Гермиона. — Как думаешь, у тебя достаточно четкое представление, или мне сделать это?       — Я смогу, — заверил ее Гарри, сосредоточившись на том, чтобы перенести их как можно ближе к дому своей семьи. Он воскресил в памяти прочитанные заметки, добавив к ним отрывочные воспоминания о той ночи шестнадцатилетней давности. С застывшим от горя лицом, он аппарировал, отправляясь туда, где навсегда изменилась его жизнь.