Глава 5.1

      Они могли догадаться, куда следовать, даже без информации от местных жителей. Как и коттедж Поттеров, это здание построили из местного известняка, перед ним был разбит небольшой сад, неухоженный и заросший. В отличие от домов дальше по улице, на пороге не было праздничной тыквы.       Обитатели Годриковой Впадины вернулись к своему бдению возле разрушенного коттеджа, их голоса становились все тише по мере того, как Гермиона и Гарри продолжали поиски, каждый задумавшись о чем-то своем. Когда они добрались до резиденции Бэгшотов, Гарри обратил внимание Гермионы на тусклый свет, видневшийся в темных окнах. По крайней мере, признак жизни.       — Как думаешь, что нам следует делать? — прошептал Гарри, внезапно занервничав. — Я хочу верить, что она достаточно здравомыслящая, чтобы можно было побеседовать, но если то, что о ней говорили, правда…       — Я не знаю, Гарри, но это действительно печально, если так. Такой блестящий ум… — Ее лицо исказилось. — Последнее, что мы хотим сделать, это причинить ей какие-либо страдания.       — Если Дамблдор доверил ей хранение меча, значит, она должна быть в порядке.       — Если доверил, — Гермиона сделала ударение на первом слове, бросив на Гарри долгий взгляд. — Нам не обязательно входить, если ты считаешь, что оно того не стоит. Мы… по крайней мере, чего-то добились. Ты смог отдать дань уважения и… начать кровную вражду с самым могущественным из ныне живущих Темным волшебником.       Гарри тихо рассмеялся над тем, как буднично она это произнесла.       — Я ждал, что ты поднимешь эту тему позднее.       — Ты прав, — сказала она, затем взглянула на его забинтованную руку. — Тебе нужен заживляющий бальзам?       — Нет, все в порядке.       Гермиона кивнула и указала на коттедж.       — Итак?       — Давай… хотя бы попробуем. Если мы смутим ее нашим визитом, то уйдем. — Гарри собрался с духом и толкнул калитку. Та громко заскрипела, заставив его вздрогнуть. Они ступили на посыпанную гравием дорожку, оглядываясь на колючие кусты роз, за которыми давно никто не ухаживал. Гарри вспомнил, как жильцы говорили, что Батильда редко выходит из дома.       На деревянной входной двери выделялась бронзовая цифра десять. Как у большинства домов Годриковой Впадины, дверь была раскрашена в голубой цвет. Яркая краска немного облупилась. Гарри протянул руку, оглядываясь вокруг, и схватил дверной молоток.       — Была не была! — сказал он и громко постучал в дверь. Они затаили дыхание, прислушиваясь, есть ли в доме признаки жизни.       — Кого принесло в такой час?       Гарри открыл рот, потрясенный дрожащим старческим голосом. Гермиона, тяжело дыша, держала его за руку. Ребята вздрогнули, услышав внутри грохот и глухой удар. Они обменялись встревоженным взглядом. Подождали мгновение, и Гарри приготовился сказать подруге, что им следует уйти, но снова услышал голос.       — Кто разыгрывает старую Батильду в Хэллоуин?! — Осознав, что они все еще невидимы, Гарри стянул плащ как раз в тот момент, когда дверь со щелчком открылась, и увидел очень маленькую леди, выглядывающую в проем. Ее глаза были широко раскрыты, но затуманены катарактой.       Она пристально посмотрела на Гарри, затем полностью распахнула дверь, взяла его за руку и потянула в дом. Совершенно обескураженный, Гарри споткнулся на пороге. Он услышал испуганный вздох Гермионы позади себя, когда она последовала за ним, пытаясь помочь.       — Слишком опасно слоняться без дела у порога. Я думала, Альбус отговорил тебя уходить из дома, Джеймс.       Прежде чем Гарри успел заговорить, она схватила его за запястье и потащила в дом. Он обернулся, оглядываясь на дверной проем, где все еще стояла невидимая Гермиона. Не зная, что делать, Гарри позволил старой женщине отвести его в дом, как непослушного ребенка. Он чувствовал за спиной недоумение Гермионы и слышал, как тихо закрылась дверь, когда она вошла за ним.       — П-профессор Бэгшот? Я… я не Джеймс, — пролепетал Гарри, когда его втолкнули в темную гостиную. Она, казалось, не слышала его, а вместо этого отпустила и засуетилась.       Он почувствовал, как рука Гермионы коснулась его руки, показывая ему, что она стоит у него за спиной.       — Гермиона… Она думает, что я — это мой отец, — прошептал он.       Батильда освободила место, переложив несколько пергаментов с пером сверху на довольно неустойчивую стопку книг. Гарри огляделся, его зрение привыкало к полумраку. Здесь было ужасно темно и свет тусклых свечей давал понять, что в окружающем пространстве находится множество таких стопок книг. Они были разбросаны по всей комнате. Это не вязалось с домашним уютом. Он увидел несколько стульев и журнальный столик со стеклянной столешницей.       — Ты знаешь правила, юный Поттер, — сказала Батильда, снова поворачиваясь к нему и прищурив затуманенные глаза. Ее тон очень сильно напомнил ему профессора МакГонагалл. Вместо того, чтобы попытаться исправить ее ошибку, он выдохнул.       — Правда?       — Разговоры в моем доме никогда не обходятся без чашки чая. Присаживайтесь, молодой человек, сейчас старая Батильда принесет чайник, и вы сможете рассказать, почему вы рискнули вызвать гнев Лили, явившись сюда.       Она ушла, семеня крошечными ножками, прежде чем он успел вставить хоть слово. Для такого маленького существа она двигалась быстро. Гарри стоял, слегка покачиваясь, и полностью ошеломленный.       — Гарри, посмотри на это, — раздался шепот Гермионы. Он почти подпрыгнул на месте и, обернувшись, увидел в воздухе руку подруги, указывающую на одну из книг. В отличие от пыльных томов, сваленных в кучу, эта книга была совершенно новой и блестящей, с яркой обложкой. Золотые буквы гласили: «Жизнь и времена Альбуса Дамблдора».       Но Гермиона указывала не на книгу, а на надпись на обложке кислотно-зелёными чернилами.       «Дорогая Бэтти, спасибо за твою помощь. Вот экземпляр книги, надеюсь, она тебе понравится. Ты рассказала все, даже если не помнишь этого. Рита».       Лютая ненависть пронзила Гарри, когда он понял. Батильда проболталась о Дамблдоре Рите Скитер, и, похоже, злобная журналистка подправила ее память. Неудивительно, что она не поняла, кто такой Гарри.       — Эта ужасная женщина… Для нее нет ничего святого? — прошипела Гермиона из-под мантии. — Ввязалась в подобную авантюру только ради продажи книг.       Она взяла книгу со стола.       — Что ты делаешь? — прошептал Гарри. — И гораздо важнее, что делаю я? Я не могу притворяться своим отцом.       — Она очень старая, Гарри. Она не только подверглась Обливиэйту, но и, вероятно, впала в маразм.       — Я не могу лгать ей. Это неправильно, когда она и так запуталась, — сказал Гарри, закусив губу и глядя на дверной проем, в котором исчезла маленькая пожилая леди.       — Не можешь, — согласилась с ним Гермиона. Она сняла с себя мантию-невидимку и передала ему. Он быстро засунул ее под джемпер. Батильда вернулась, неся поднос с чайником и чашками. Она выглядела не очень уверенно.       — Я помогу, — сразу сказал Гарри, прежде чем возникла опасность пролить чай. Он поспешил к миниатюрной женщине, забирая у нее поднос.       — Поставь вон туда, дорогой, — сказала она ему. По отсутствию реакции Гарри догадался, что так поступил бы его отец, и не мог не почувствовать тепло при этой мысли. Он понес поднос на кофейный столик, оглянувшись на Гермиону с улыбкой. Батильда последовала за ним.       Было понятно, что она очень стара. Ее сгорбленная фигура была облачена в шерстяной вязаный кардиган, наброшенный поверх темно-зеленой мантии. Из-под него выглядывали теплые тапочки. Волосы были седыми и тонкими настолько, что просвечивала кожа, а лицо покрыто пигметными пятнами. В целом, она, вероятно, была самым пожилым человеком, которого встречал Гарри. Если Батильда действительно знала родителей Дамблдора, то ей должно было быть около двухсот лет. Он знал, что ведьмы и волшебники живут намного дольше магглов, но даже в этом случае ее возраст впечатлял.       — Присаживайся, Джеймс. — Она указала на стул. Батильда повернулась и заметила Гермиону, стоящую в темноте. Она прищурилась. — Кто это там? Лили?       Гарри вздрогнул при упоминании своей матери и повернулся, мягко положив руку на плечо пожилой женщины. Она обернулась от прикосновения, моргая по-совиному. Он был удивлен, что она вообще что-то видит. Из-за катаракты зрачки стали молочно-белыми, а радужка — блекло-голубой.       — Ба… Батильда, — Гарри подумал, что, возможно, лучше называть ее по имени. — Я не Джеймс Поттер. — Она моргнула, ее морщинистый лоб сморщился, брови нахмурились. — Я его сын Гарри.       Батильда была такой маленькой, что ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него. Гарри понял, что она, вероятно, не может как следует рассмотреть его лицо, поэтому опустился на колени, удивив ее. Женщина слегка ахнула и заморгала, присматриваясь.       — Мне говорили, что я очень похож на отца, — сказал он, — но у меня глаза моей мамы.       К его огромному облегчению, искра узнавания вспыхнула в растерянном взгляде Батильды. Она подошла к нему, и Гарри почувствовал исходящий от нее запах. Одежда пахла сыростью с легким привкусом лаванды.       — Вон там — Гермиона. Она моя самая близкая подруга.       Батильда повернулась, чтобы посмотреть на Гермиону, которая воспользовалась этой фразой, чтобы подойти ближе.       — Здравствуйте, профессор Бэгшот, — тепло поздоровалась она, — для меня честь познакомиться с вами.       — Мне очень жаль, что я вот так вторгаюсь к вам, — сказал Гарри, и Батильда медленно повернулась к нему, ее глаза расширились. — Вам может грозить ужасная опасность, но у нас нет особого выбора.       Ее пристальный взгляд скользнул по его лицу, а руки прижались к щекам Гарри, наклонив голову так, что они встретились глазами.       Воздействие было слабым, но он понял, что это такое. Легилименция. Батильда молча уставилась на него, затем поднесла руку ко лбу, убирая челку. Когда палец коснулся его шрама, он вздрогнул от прикосновения, проклиная сверхчувствительную кожу. Ее глаза заблестели от слез.       — О, мой мальчик… — тихо сказала Батильда, — Мне так жаль. Твои родители… они были такими хорошими людьми. Ты действительно очень похож на своего отца. Я подумала… — Она вздохнула, убирая руки от его лица. — Дожить до глубокой старости — это жестокая судьба. Мой разум уже не тот, что раньше.       Он увидел, как она пошатнулась, бледное лицо еще больше побелело. Батильда выглядела слабой. Встревоженный Гарри встал и поддержал ее под локти.       — Профессор, пожалуйста, присаживайтесь, — обеспокоенно сказала Гермиона. — Я разберусь с чаем, Гарри. — Она посмотрела на друга, направляя его взглядом. Он подвел Батильду к одному из кресел.       — Я понимаю, это шокировало вас, — сказал он, когда она села. Гарри почувствовал, как она дрожит. — Я знаю… прошло много времени. Вы не видели меня с тех пор, как я был ребенком. — Он нервно сглотнул. Хотел помочь Гермионе, но Батильда схватила его за запястье и остановила. Она улыбнулась ему со слезами на глазах       — Ты вырос и стал красивым молодым человеком.       Гарри удивленно рассмеялся.       — Я в этом не уверен.       — Ты был таким красивым ребенком, — мягко сказала она, а затем захихикала, — и проказником. Никогда не видела, чтобы кто-то так часто попадал в неприятности.       — Похоже на тебя, — согласилась Гермиона. — Вы пьете чай с молоком и сахаром, профессор?       — Молоко и одна ложка сахара, моя дорогая, — сказала Батильда, не сводя глаз с лица Гарри. — Тебе нужно быть терпеливым со старой Батильдой. Моя память… она подводит меня.       Он услышал сердитое фырканье Гермионы и понял, что она думает о жуке-анимаге.       — Я надеюсь, что вы по крайней мере, знаете, почему для меня опасно находиться здесь, — осторожно сказал Гарри, — особенно сегодня. На Хэллоуин.       Понимание озарило ее морщинистое лицо, быстро сменившись выражением скорби.       — О, мой мальчик… ты выбрал неудачное время для возвращения домой. — Ее слова отразились болью в сердце.       — Я знаю. — Гарри высвободил запястье из ее пальцев и отодвинулся как раз в тот момент, когда подошла Гермиона с чаем. — Я бы не пришел, если бы был выбор. Нам нужна помощь. Я знаю… о чем прошу. Я приношу опасность… в ваш дом.       Батильда взяла чашку, которую протянула ей Гермиона, благодарная улыбка мелькнула на ее тонких губах.       — Действительно, такие мрачные новости, — тихо произнесла Батильда. — Я не знаю, чем могу помочь. Эти старые кости видели лучшие дни, мой мальчик.       Гарри начинал подозревать, что Батильда не имеет никакого отношения к планам Дамблдора, и у него было чувство, что Гермиона приходит к тому же выводу.       — Я пойму, если вы предпочтете, чтобы мы ушли, — тихо сказал Гарри.       — О, мой дорогой мальчик, конечно, я помогу.       Гарри вздохнул с облегчением и искренне улыбнулся.       — Спасибо.       — Теперь, пожалуйста, будь как дома, Гарри, и расскажи мне, зачем ты сюда пришел, — сказала она, указывая на место рядом с ней. Устроившись на диване, он поймал улыбку Гермионы.       Она протянула ему чашку чая и Гарри взял ее, поблагодарив. Он видел, что Гермиона позволяет ему вести разговор, вежливо сохраняя молчание. Она знала, что для него значит разговаривать с кем-то, кто знал его семью настолько хорошо.       Он изучал чашку в своих руках, размышляя, с чего вообще начать и решил сразу приступить к главному. Гарри поднял взгляд на Батильду, видя, что она терпеливо смотрит на него затуманенным взором.       — Мы думали, ну, мы надеялись, что Дамблдор оставил вам кое-что на хранение для меня, сказал он медленно и уловил вспышку тревоги на лице Гермионы, устроившейся в кресле напротив него. Она бросила на него предупреждающий взгляд, и тогда он вспомнил, что Рита Скитер вмешалась в память Батильды, выискивая компромат на Дамблдора. Он мог невольно причинить ей страдания.       К счастью, на лице пожилой леди не было и намека на беспокойство, только легкое замешательство.       — Дамблдор? — она повторила имя. — Я полагаю, вы имеете в виду Альбуса, а не Аберфорта? — Он взглянул на Гермиону, прежде чем кивнуть. — Нет. Он этого не делал, хотя мне любопытно, что заставило вас предположить подобное. Что, по вашему мнению, он мог здесь оставить?       Гарри встретился взглядом с Гермионой и увидел, как она кивнула.       — Меч Годрика Гриффиндора.       Его ответ был встречен молчанием. Батильда просто уставилась на него. Гарри подумал, что нужно прояснить ситуацию чуть больше.       — Дам… Профессор Дамблдор завещал мне меч, — объяснил Гарри, отчего ее глаза удивлённо расширились, — но вмешалось Министерство и отказалось передать его. Мы… обнаружили, что меч был заменен на подделку, поэтому теперь ищем настоящий меч. Поскольку это место рождения Гриффиндора, мы подумали… что, возможно, сюда стоит заглянуть.       Теперь, когда Гарри сказал это вслух, его слова выглядели глупо. Зачем прятать что-то очень ценное в таком очевидном месте? Где-то, куда мог бы вернуться сам Гарри? Это вполне могло быть ловушкой. И все ещё может.       Батильда поднесла чашку к губам и сделала глоток чая, изучая Гарри.       — Я не знаю, где меч. Альбус не оставлял мне такую бесценную реликвию. Его нога не ступала в этот дом много-много лет. Его брат навещает его время от времени, но Альбус… — Она опустила чашку. — Я думаю, что в последний раз он приезжал в Годрикову Впадину, для того, чтобы навестить тебя и твоих родителей, когда ты была маленьким.       Гарри ощутил сокрушительное разочарование. Меча не было. Они вернулись к тому, с чего начали. Он провел пальцами по краю своей чашки. Разочарование жгло изнутри, но вместо этого он заставил себя сосредоточиться на том, где и с кем сейчас находился. Может быть, он пока не уничтожит крестраж, но он воссоединился с кем-то из своего прошлого, с кем-то близким для его семьи. Он помирился со своими родителями. Горе все еще разрывало его изнутри, а лицо горело от слез, обжегших кожу, когда он оплакивал свою потерю. Гарри перевернул руку, изучая повязку, чувствуя, как зудит рана, скрывающаяся под ней.       — Мой мальчик, мне жаль, что твой визит оказался напрасным. Конечно, мне очень приятно видеть тебя таким взрослым… Но, полагаю, ты разочарован, что зря пришел сюда.       Гарри поднял взгляд, обнаружив, что Батильда наблюдает за ним с нежностью, которую он редко видел. Это смягчило силу его разочарования. В конце концов, он не был зол на нее. Теперь его гнев был направлен на двух людей. Альбуса Дамблдора и Волдеморта.