Глава 5.2

      — Мне любопытно, почему вы подумали, что Альбус доверит меч мне, — сказала Батильда дрожащим голосом. — Я старая, уставшая когтевранка, у которой слишком много книг, а не чемпион Годрика Гриффиндора.       — На самом деле, мы хватаемся за соломинку, — признался Гарри, — я слышал, что Дамблдор был родом из этих мест и установил связь с Гриффиндором и… со мной. Я нашел письмо, которое мама написала Сириусу, и в нем упоминались вы… Поэтому я решил поговорить с вами. — Он слегка улыбнулся. — В нем говорилось, что вы были у нас дома на чаепитии по случаю моего дня рождения.       Лицо Батильды просветлело, и она засмеялась.       — Ты представлял реальную угрозу. О чем думал Сириус, давая годовалому ребенку метлу, я понятия не имею.       Гарри широко открыл глаза. Он хотел, так отчаянно хотел тоже вспомнить это. Батильда посмотрела на него понимающим взглядом, печально вздыхая.       — Твои родители, конечно, знали, в какой опасности находятся, но старались никогда не показывать, как им на самом деле страшно. Ты был очень счастливым ребенком, и они тебя сильно любили.       На глаза навернулись слезы, и он опустил взгляд.       — Я так сожалею о твоей потере, Гарри, — Ее голос был тихим. Никто никогда раньше не выражал ему свои соболезнования по поводу родителей. По поводу его жизни в целом. От этих слов у него защемило в груди, и он судорожно вздохнул, слезы брызнули из глаз.       — Извините, — сказал он, взглянув на нее и вытирая лицо, — просто никто никогда не говорил мне этого раньше.       Батильда похлопала его по руке, довольно неуклюже утешая.       — Все в порядке. — Затем она увидела повязку. — О, дорогой, ты ранен?       — Ничего. Просто… царапина, — пробормотал Гарри.       Батильда улыбнулась.       — Твой отец был точно таким же. В детстве устраивал всевозможные шалости. Ему это всегда сходило с рук, Флимонт и Юфимия ужасно его избаловали.       Гарри потребовалось мгновение, чтобы запомнить имена. Он никогда не слышал о них раньше. Это поразило его.       — Моих… бабушку и дедушку звали Флимонт и Юфимия? — хрипло спросил Гарри.       — О, мой дорогой мальчик, разве ты не знал? — Она печально вздохнула. — Да, они жили в том же доме, что и ты. Джеймс унаследовал коттедж от них, когда они скончались. Он мог бы легко купить дом побольше, но отказался. Он сказал, что у вас достаточно места, и это правильно, что Поттер всегда должен жить в Годриковой впадине.       Сердце Гарри бешено колотилось. Меч был забыт. Она знала его семью. Не только родителей, но и других родственников. У него кружилась голова от знаний, которые так легко открывались ему.       Батильда внимательно посмотрела на него.       — Ты действительно не знаешь о своей семье и о том, откуда ты родом?       Он покачал головой.       — Нет. На самом деле у меня никогда… не было возможности спросить о них. Я знаю только то, что мой отец был чистокровным, а я — первый Поттер-полукровка.       Батильда снова засмеялась.       — О да. Это был настоящий скандал, конец такой древней чистокровной линии Поттеров.       Гарри отчаянно хотел узнать больше, но он слишком хорошо понимал, что его желание было эгоистичным. Он взглянул на Гермиону, но она одобрительно кивнула ему.       — Моя семья настолько древняя?       — Если бы ты пожелал, то мог бы проследить свое происхождение вплоть до линии Певереллов, а этим, Гарри, может похвастаться далеко не каждый чистокровный.       Гарри мысленно представил старое, обветшавшее надгробие, которое они нашли ранее, с символом и надписью Игнотус Певерелл. Он увидел, как загорелись глаза Гермионы, когда она тоже уловила связь.       — Линия Певерелл? — переспросил Гарри. — Извините, но я не знаком с этим именем.       Батильда нахмурилась, глядя на него.       — Во имя Мерлина, Биннс хоть чему-то вас учит? — она покачала головой. — Три брата, Антиох, Кадм и Игнотус Певерелл, были невероятно талантливыми волшебниками с экстраординарными способностями. Они были известными изобретателями Даров Смерти… если, конечно, вы не верите в рассказ Бидля о том, что Дары им дала сама Смерть.       Гермиона поперхнулась чаем. Батильда посмотрела на нее.       — Ты в порядке, милая?       — Да, извините. — Гермиона откашлялась, — Вы… вы хотите сказать, что Сказка о трех братьях реальна?       Гарри почувствовал, как по телу прошла волна холода. Найденная ими ранее могила с символом… она не только имела отношение к Сказке, но и была фактическим местом упокоения одного из братьев из этой истории. У него волосы встали дыбом.       И я его родственник!       — Не в том смысле, что она повествует о том, что действительно происходило с братьями Певерелл, хотя многие с этим не согласятся. Некоторые верят, что они действительно встретились со Смертью и получили три дара за свою хитрость, и что, найдя Дары, они сами станут Хозяевами Смерти. Это опасная уверенность, которая сбила с пути многих волшебников. — При этих словах ее голос слегка дрогнул.       Гарри посмотрел на Гермиону и увидел, что её глаза стали такими же широкими, как и его собственные. Затем Гермиона встала, поставив чашку с блюдцем на стол, и засунула руку в расшитую бисером сумку. Вытащив экземпляр «Сказок барда Бидля», она подошла к Батильде и пролистала страницы до титульного листа обсуждаемой сказки.       — Профессор… имеет ли этот символ какое-либо отношение к Певереллам? — спросила она. Батильда опустила взгляд на книгу.       — О, дорогая, мне нужны очки.       Она порылась в верхней части своей темной мантии и нашла очки, которые висели на шее на цепочке. Батильда водрузила их на нос, посмотрела в книгу и ахнула, чуть не уронив свою чашку с чаем. Гермиона поспешно забрала у нее чай, пока она его не пролила.       — Откуда у тебя эта книга? — требовательно спросила Батильда, забирая ее у Гермионы и не обращая внимания на то, что та конфисковала чашку с чаем из ее рук. Гермиона посмотрела на Гарри, словно прося о помощи.       — П-профессор Дамблдор завещал мне ее, — взволнованно сказала Гермиона. Батильда строго посмотрела поверх очков.       — Ох уж этот надоедливый Дамблдор. Все эти годы я задавалась вопросом, куда подевалась моя копия. Я должна была догадаться. Они с Геллертом были так одержимы… — ее голос затих, а в глазах появилось затравленное выражение. Затем она опустила взгляд на книгу.       — Отвечая на твой вопрос, дорогая, да, этот символ очень сильно связан с Певереллами. Он символизирует Дары. Треугольник — это Плащ, круг — камень, а линия — волшебная палочка. Те, кто верит, что нужно объединить Дары, носят этот символ, показывая свою принадлежность к этой группе людей. Довольно глупо, на самом деле, учитывая, что большинство верящих в существование Даров, в конечном итоге убивают друг друга, но так оно и есть.       Гарри встал, отставив чашку чая. Он подошел к ним, глядя на символ. Все встало на свои места.       Но почему Дамблдор хотел, чтобы они знали о Дарах? Они охотились за крестражами, а не за какими-то мрачными легендами.       Я их потомок.       Подобно удару молнии, осознание поразило Гарри. Онемев, он вытащил свою мантию-невидимку из-под джемпера. Серебристая ткань скользнула по его рукам, холодная и легкая. Он подошел к Батильде и протянул ей мантию.       — Батильда… Это та самая? — тихо спросил он. — Ее дал мне Дамблдор. Она принадлежала моему отцу.       Миниатюрная леди поднялась со своего места, возвращая книгу Гермионе, и шагнула к Гарри, ее глаза сузились при виде мантии в его руках. Она взяла ее, что-то бормоча себе под нос. Затем накинула на его руку и ахнула, когда та исчезла.       — Я никогда не думала, что доживу до этого дня… — мягко сказала она, возвращая ее Гарри. — Да, мой дорогой мальчик, это Дар Игнотуса. Дар Поттера. Это передавалось от отца к сыну более тысячи лет. И теперь это твое, последний оставшийся в живых Поттер.                         ***       Сказать, что Гарри был эмоционально истощен и подавлен всем, что произошло за последние пару часов, было бы преуменьшением. Вскоре после того, как Батильда наконец помогла им соединить воедино подсказки, которые оставил Дамблдор, она стала убирать со стола и ушла, сказав что-то о тыквенном пироге. Гермиона немедленно подошла к Гарри, взволнованная и бледная из-за шока. Он многозначительно посмотрел на нее.       — Так много новой информации, которую необходимо обдумать, — сказала Гермиона, затаив дыхание, — эти Дары. Я никогда о них раньше не слышала. И твоя мантия! Гарри, ей больше тысячи лет!       — Я знаю… У меня в голове не укладывается, — он провел рукой по волосам, — то, что Батильда сказала об этом символе, как о способе для верящих в Дары показать, кто они, своим единомышленникам. Гриндельвальд и Ксенофилиус Лавгуд, должно быть, верят. Это та связь, которую мы ищем.       — Она упомянула Геллерта. Ты это слышал? — прошептала Гермиона. — Звучит так, будто… он и Дамблдор знали друг друга.       Гарри хмуро взглянул на нее.       — Это звучит, как та скандальная информация, которую Скитер хотела бы раскрыть, — сердито сказал он.       Он посмотрел на сумку Гермионы, вспоминая книгу и записку.       — Я согласна и… думаю, нам не стоит слишком сильно в это вникать. Что бы она ни сказала Рите, это, скорее всего, заблокировано заклинанием памяти, и мы не хотим сбивать ее с толку. Мы знаем об этих Дарах… хотя какое значение они имеют, я не представляю.       — А что это были за двое других? — спросил ее Гарри, глядя на мантию в своих руках.       — Волшебная палочка и камень, — сразу ответила Гермиона. — Я раньше читала о скандально известных волшебных палочках. Жезл Судьбы, Посох Смерти… возможно, она одна из них.       — Ты должна признать, что «сверхмощная палочка» действительно звучит превосходно, — многозначительно сказал Гарри.       — По сюжету из-за нее убивают брата, — тихо сказала Гермиона, — не похоже на ту палочку, которой ты хотел бы владеть.       — Последние семь лет я прятался под мантией Смерти…       — Эта часть — вымысел, — заверила его Гермиона, — Батильда так и сказала.       Гарри не хотел спорить.       Гермиона была гораздо более скептична, чем он, когда речь заходила о самых необычных мифах магического мира. Когда они оба только узнали о магии, то легко согласились с тем, что драконы, единороги, эльфы и гоблины реальны. Видимо, поверить в то, что Смерть может быть реальным существом, было слишком сложно. Батильда вернулась, неся поднос с тремя тарелками, на каждой из которых лежало по куску пирога.       — Я не могу принимать у себя столь важных гостей, не накормив вас, — сказала она игриво. — Я готовлю его на Хэллоуин, хотя здесь всегда только я и Марбл.       — Марбл? — встревоженно спросил Гарри, оглядываясь в поисках другого человека.       — Мой кот, — объяснила она ему, — он всегда прячется.       Гарри перевел взгляд на пирог, согретый ее гостеприимством, но его нервозность начинала брать верх. Когда шок от открытия, связанного с символом и Дарами прошел, он осознал, насколько опасно для него находиться так близко к месту, где шестнадцать лет назад он волей случая уничтожил тело Волдеморта. Чувство вины захлестнуло Гарри при мысли об опасности, которой он подвергал Батильду. Если придут Пожиратели Смерти или Авроры, и увидят его, страшно было представить, что они могут сделать с пожилой леди. Они пытали гостей на свадьбе, чтобы получить информацию о его местонахождении. Вполне вероятно, что они поступили бы с ней намного хуже.       — Я не хочу оставаться здесь дольше, чем необходимо, — решительно сказал Гарри, двигаясь, чтобы перехватить ее. — Мы должны уйти. Это небезопасно для вас.       Она резко остановилась, посмотрев на него с усмешкой.       — Мой мальчик, неужели ты думаешь, что за все мои годы я не научилась защищать дом от нежелательных вторжений? Если это тебя успокоит, я могу активировать руны Фиделиуса, хотя исчезновение моего дома может показаться немного подозрительным. Я не делала этого уже несколько лет.       — Есть руны для заклинания Фиделиус? — удивленно спросила Гермиона.       Гарри улыбнулся, как всегда отметив ее жажду знаний.       — Да, дорогая, хотя я записала их много лун назад. Уверена, это в одном из моих дневников… — Батильда поставила поднос, а затем ткнула Гарри тарелкой в живот, чуть не перевернув ее. Он взял свою порцию, прежде чем пирог смог оказаться на его брюках.       Протесты были подавлены, Гарри снова сел и съел кусок пирога. Гермиона с восторгом наблюдала, как Батильда ходила по комнате, расчищая места, чтобы провести палочкой по узорам, вырезанным на кирпичной кладке. При этом линии засветились, активируя магию, заключенную в рунах. Гарри никогда не видел процесс создания рун, но знал, что это древняя магия. Неудивительно, что Батильда, как известный историк, обладала необходимыми знаниями. Она отправилась в другие комнаты в поисках рун, бормоча что-то себе под нос.       — Гарри, если я изучу эти руны, у нас появится постоянное убежище. Руны гораздо сильнее чар, — затаив дыхание, сказала она Гарри.       Он проглотил кусок пирога и посмотрел на нее. Он даже не осознавал, насколько голоден, пока не доел последнюю крошку.       — Ты видела, сколько здесь книг? Сомневаюсь, что Батильда делала их каталог, — он поставил тарелку на стол. — Тебе следует съесть пирог. Он действительно хорош.       Батильда вернулась с чаем. Гарри чувствовал себя очень неловко из-за того, что она суетилась ради них в ее возрасте. На этот раз он встал, чтобы заварить чай, твердо заявив, что хочет помочь. Гермиона весело наблюдала за его отважным противостоянием. Батильда подошла к своему месту и села.       Она наблюдала за Гарри слезящимися глазами, пока он занимался чаем, краснея от пристальных взглядов двух дам.       — Должна сказать, дорогая, ты его хорошо выдрессировала, — внезапно сказала Батильда Гермионе. Лицо Гарри горело, пока он размешивал молоко. Глаза Гермионы сверкали весельем.       — Нет-нет, это не моя заслуга. Он научился всему сам, — сказала Гермиона, слегка погрустнев от воспоминаний о сложном детстве Гарри.       Покрасневший Гарри раздал чашки с чаем. Когда он подошел к Батильде, она внимательно посмотрела на него.       — Где ты был все эти годы, мой дорогой мальчик? — спросила она. — Разве ты не хотел увидеть место, где ты родился? Место, где похоронены твои родители?       Он отвернулся от нее, собираясь налить себе чаю, и, прежде чем ответить, присел.       — Меня отправили жить к маггловским родственникам для моей защиты, — тихо сказал он, — и я оставался там летом, на каникулах. Я не знаю, почему Дамблдор никогда не привозил меня сюда… возможно, он думал, что это слишком опасно для меня.       — В это я могу поверить. Альбус часто брал на себя ответственность — принимал решения ради высшего блага, даже ценой счастья других. Я знаю, что невежливо говорить плохо о мертвых. В глубине души он заботился о ваших интересах, но иногда полезно немного рисковать… И это, действительно, должен был решать не он.       Гарри был взволнован ее словами. Было приятно услышать, как кто-то заступился за него, когда дело касалось Дамблдора.       — Я так рада, что у меня появилась возможность увидеть тебя в последний раз, мой мальчик. Ты часто был в моих мыслях… то есть, когда я помнила, что у меня были мысли, — она одарила его слабой улыбкой, ее глаза снова наполнились слезами. — Никто из молодых людей не должен возлагать на себя такое бремя. Мальчику-подростку не по силам возглавить войну, а уж тем более сражаться на ней.       Гарри уставился на свой чай, и в его горле снова образовался комок.       — Я знаю, но… это то, что не исправить. С самого моего рождения меня преследовал сумасшедший волшебник. Я привык к этому.       При этих словах Батильда устало вздохнула и посмотрела на Гарри с грустью и нежностью.       — Бедный мальчик… — тихо сказала она, — теперь я действительно не могу позволить тебе уйти. Ты должен остаться хотя бы на ночь. Вы оба, конечно, — Батильда улыбнулась Гермионе. — У меня достаточно места. Мой внучатый племянник раньше гостил здесь.       Гарри едва не расплескал чай, вздрогнув.       — Мы не можем. Мы самые разыскиваемые волшебники в стране.       — Никто вас не найдет. Руны защитят нас, я в этом профессионал. — Дрожащий голос стал твердым, когда она резко взглянула на него. Проницательная ведьма, которой она когда-то была, вернулась ради Гарри. Ее взгляд смягчился. — Ты попал домой спустя шестнадцать лет, Гарри. Здесь ты в безопасности, и мне нужно так много показать и рассказать о твоей семье. По крайней мере то, что я помню.       Гарри переполняла тоска. Он не хотел ничего, кроме получения полной информации о семье, в чем ему было отказано раньше. Ему хотелось услышать о проделках своего отца в детстве, о том, какими были его бабушка и дедушка. Батильда, вероятно, знала Сириуса с тех пор, как он переехал к Поттерам из-за того, что все остальные от него отреклись. Но… беспокойство вызывала его миссия. Мог ли он позволить себе проводить время, наслаждаясь гостеприимством этой замечательной пожилой леди, в то время как людей терроризировали Пожиратели Смерти?       Он посмотрел на Гермиону. Она была беспристрастной стороной, той, кто мог принять решение правильно. Она встретилась с ним взглядом и улыбнулась, кивнув, а затем посмотрела на Батильду.       — Мы хотели бы остаться, профессор, но только если это не будет слишком хлопотно для вас. Мы не хотим быть обузой.       — Ерунда, вы не обуза. Хоть я и пожилая женщина, но я все еще ведьма. Я настаиваю, чтобы вы остались, и не приму отказа, — уверенно сказала она. — Одеяла, возможно, нужно немного проветрить, но я полагаю, что они, несомненно, будут более удобными, чем то, на чем вы спали во время скитаний.       — Если это действительно не так сложно… — сказал Гарри и замолчал, чувствуя, как его накрывает волна благодарности и любви к Гермионе. Он одними губами сказал ей «спасибо».       — Это действительно не сложно. А теперь пей чай. Уже довольно поздно, и вы оба выглядите измотанными. Я покажу тебе дом, чтобы ты не заблудился, хотя, если ты заблудишься, то сможешь познакомиться с Марблом.       Вскоре Гарри и Гермиона следовали за Батильдой, а она вела их по темному дому. Оказалось, что гостиная была не единственным местом, заваленным книгами, где проводились ее обширные исследования. Книги были повсюду. Даже в ванной. Дом явно был очень старым и создавал впечатление ветхости. Каждая ступенька скрипела, и Гарри немного беспокоился о том, насколько неустойчива балюстрада. В конце концов маленькая старушка привела их в гостевую спальню.       — Чувствуйте себя как дома, — велела Батильда. Затем она удивила их, взяв их за руки и сжав ладони. — Вы доставили много радости этой старой душе. Прошло так много времени с тех пор, как у меня была компания, особенно состоящая из молодых людей.       Затем она вышла из комнаты и направилась в свою спальню в конце коридора.       Убедившись, что она ушла, Гарри задумчиво достал палочку.       — Оглохни, — сказал он себе под нос и закрыл дверь.       Он повернулся и увидел Гермиону, стоящую посреди комнаты. Она встретилась с ним взглядом.       — Гарри… здесь только одна кровать.