Глава 6

      Прежде чем присоединиться к Гермионе и внимательно осмотреть двуспальную кровать, занимавшую большую часть комнаты, Гарри огляделся. Шторы не были задернуты, из-за чего он чувствовал себя немного беззащитным, а на маленьком столике рядом с кроватью стояла ваза со свежими цветами. Это было странно, учитывая общую атмосферу заброшенности, царившую в остальной части дома. Батильда как будто надеялась, что у нее будут гости. В отличие от всех остальных комнат, которые они видели, здесь не было ни одной стопки книг. Более того, книжный стеллаж в другом конце комнаты был совершенно пуст. Рядом с кроватью стоял единственный шкаф, большой и строгий на вид, в тон резному изголовью.       Гарри подошел к Гермионе и слегка надавил рукой на кровать, чтобы проверить ее прочность. Это, безусловно, будет удобнее, чем раскладушки, которыми они пользовались во время бегства. Он взглянул на раскрасневшуюся Гермиону и достал палочку, зажигая свечи.       — Она… должно быть, предположила, что мы… гм… вместе, — сказал Гарри, возвращаясь к ней и потирая затылок.       Он проверил одеяла, не слишком обеспокоенный слабым запахом плесени, исходившим от них. Они провели много времени в лесу, и сырость стала для них привычной. Гарри подозревал, что они пахнут не лучше. Он взглянул на нее.       — Я буду спать на полу.       — Нет, Гарри, не смеши, — отозвалась Гермиона. — Мы можем разделить постель. Последние несколько дней мы не отходили друг от друга дальше, чем на шаг.       Перебирая пальцами стеганое одеяло, Гарри наблюдал, как она положила на постель бисерную сумочку. Открыв ее, Гермиона вытащила рюкзаки, где они хранили самое необходимое, и устроила рядом на кровати. Она вопросительно посмотрела на него и Гарри, решительно вздохнув, схватил свой.       Открыв его и собираясь найти небольшую сумку с зубной щеткой, он остановился и еще раз оглядел обстановку. Выражение его лица потеплело, когда Гарри подумал, что они будут делить не только кровать, но и одеяло. Он посмотрел на Гермиону, немного недоумевая, почему она не беспокоится о том, что будет спать с ним в таком тесном пространстве. Вытащив одну из рубашек, которые он использовал в качестве пижамы, Гарри замер, осознавая… Возможно, Гермиону это не беспокоит, потому что она хочет разделить с ним постель.       Эта мысль вызвала в нем цепную реакцию чувств. Он взглянул на нее, и его сердце учащенно забилось. В глазах Гермионы был блеск, который еще больше взволновал Гарри.       — Ты… ты не возражаешь, если сначала я воспользуюсь ванной? — спросила она. Гарри молча кивнул. Он смотрел, как она, подхватив косметичку, уходит, и пытался осознать свои чувства.       Гарри подошел к окну. Оно выходило на темный сад за домом, который, как он подозревал, был таким же заросшим, как и территория перед ним. Гарри задернул шторы, размышляя о рунах, которые активировала Батильда. Он должен был верить, что профессор знала, что делает. Он с горечью подумал, что, скорее всего, они заслуживают большего доверия, поскольку она выучила руны, когда была моложе и немного лучше соображала. Тем не менее, ее ум оставался более ясным, чем Гарри ожидал. Конечно, Батильда чуть-чуть не в себе, но у него было ощущение, что она уже давно находится в таком состоянии.       На сердце у Гарри потеплело, когда он подумал о пожилой женщине. Ее доброта и нежность глубоко тронули его. Пусть они ничего не узнали о мече, но он, по крайней мере, обрел еще одну связь в мире, где чувствовал себя так отчаянно одиноко. Все казалось не таким унылым теперь, когда они нашли союзника, который мог помочь им разгадать оставшиеся загадки.       Он вернулся к своему рюкзаку и, порывшись внутри, достал принадлежности для умывания. Гарри вспомнил взгляд, которым наградила его Гермиона. О чем она думала, что заставило ее так смотреть на него?       Он застыл. Неужели это…? Думала ли Гермиона о нем таким образом? Не потому ли она хотела разделить с ним постель?       — Ох, черт возьми, — пробормотал Гарри себе под нос, бросая взгляд на пах в поисках предательской выпуклости. Его сердцебиение ускорилось до бешеного галопа, когда он понял, что собирается разделить постель с девушкой. Не просто с девушкой, а с Гермионой…       Она была единственным человеком в мире, который знал, каким уязвимым он бывает. Никому другому он не позволял видеть себя плачущим навзрыд, полностью отдавшись своему горю. Никому. Ни Джинни, ни Рону. Только Гермиона могла обнимать его, не осуждая и не чувствуя неловкости.       Их отношения всегда были такими близкими? Была ли у Рона причина ревновать? Гарри повернулся и сел на край кровати, его взгляд метался по сторонам, пока он пытался сообразить. Он снова слышал слова, которые Рон выплюнул Гермионе в лицо, прокручивая их в уме.       — Я понимаю. Ты выбираешь его.       Чувство вины разрывало Гарри на части при мысли о том, что он встал между своими лучшими друзьями и вынудил Гермиону сделать выбор. Ему казалось, что он разрушил их шанс на счастье, и Гарри винил себя в разбитом сердце подруги. Но теперь, с тех пор, как ушел Рон, они очень сблизились. Все ссоры были шуточными, и Гарри старался не выходить из себя, ведь она этого не заслуживала. В свою очередь, Гермиона была настроена на то, чтобы они больше работали в команде, в тандеме друг с другом. Он думал, что ей нужен контакт, чтобы залечить душевную боль, нужно его тепло и участие, чтобы прийти в себя, но, возможно, дело было не только в этом. Возможно, между ними было что-то большее. Что-то гораздо более глубокое, чем дружба.       Вернувшись, Гермиона закрыла за собой дверь, а Гарри продолжал сидеть на кровати с рубашкой в руках. Он поднял на нее глаза, сердце бешено колотилось в груди.       — Туалет работает, — сказала Гермиона, — но будь осторожен с краном. У него собственный разум.       Гарри поспешно поднялся на ноги, прихватив свои вещи и страшась того, что мысли и желания начинают очевидным образом отражаться на его теле. Пройдя мимо, стараясь не смотреть на нее и не выдавать своих чувств, он направился в темный коридор.       Вошел в ванную и запер ее, тяжело дыша. Снял очки и положил на раковину, нерешительно открыл кран, собираясь умыться, и только тогда заметил повязку на руке. Гарри нахмурился, вытаскивая волшебную палочку.       — Эванеско!       Он поморщился, когда рана подверглась воздействию воздуха. Подставил ее под струю воды, а затем умылся, уничтожая остатки слез. Гарри вытер лицо и посмотрел в зеркало, отстраненно отмечая свой внешний вид. Его глаза все еще были покрасневшими, а веки немного припухли. Холодная вода почти сняла отек, но было очевидно, что он плакал.       Его взгляд привлекла растительность вокруг рта и на подбородке. Он нахмурился и достал бритву, которую Делакуры подарили ему на день рождения. Едва приступив к бритью, Гарри вдруг замер. Он провел пальцами по щетине, отмечая, что выглядит иначе. Старше.       Гарри положил бритву обратно в сумку и начал чистить зубы. Затем произнес несколько очищающих заклинаний. Они не могли заменить нормальный душ, но Гарри не хотелось плохо пахнуть, ложась в постель не в одиночестве. Воспользовавшись туалетом, он вздохнул, прикрывая глаза, чтобы не смотреть на отвердевший член.       — Быстро все усложнилось, — сказал он себе.       Гарри вымыл руки, чуть не окатив себя, когда внезапно хлынула мощная струя воды. Он понял, что имела в виду Гермиона, говоря, что у крана есть собственный разум.       Осторожно заглянув в спальню, увидел, что Гермиона стоит у кровати, одетая в пижаму, и держит в руках маленький флакон, который он сразу узнал. Заживляющий бальзам. Ее взгляд упал на его рану.       — Дай мне посмотреть, — строго сказала она, отметая любые возражения.       Гарри подошел к ней, протягивая поврежденную руку. Она тщательно обработала бальзамом рану, которую он сам себе нанес.       — Я надеюсь, ты все обдумал, прежде чем связывать себя кровной местью, — подозрительно ровным голосом сказала Гермиона. Гарри поморщился, когда бальзам зашипел на поврежденной коже, и пошел пар. — Это обязательный магический контракт. Ты должен довести дело до конца даже ценой собственной жизни.       Она отстранилась, как только рана затянулась. Гарри посмотрел на нее. На его руке осталась тонкая темно-розовая полоска. Постоянная отметка.       — Я знаю, — заверил он, — я все сделаю.       Гермиона подошла к прикроватному столику и взяла свою волшебную палочку. Наколдовала чашку и наполнила ее водой.       Она откинула одеяло, произнеся несколько заклинаний, чтобы освежить его. Гарри наблюдал за ней, когда она забралась под одеяло, прихватив с собой книгу, и облокотилась на подушки. Гарри неловко перенес вещи на свою половину кровати, его сердце бешено колотилось. Он тянул время. Мысль переодеться, пока Гермиона пользовалась ванной, не пришла ему в голову, и теперь придется раздеваться в ее присутствии. Он мог бы уйти, но тогда обидел бы Гермиону своим недоверием.       И почему он вдруг так застеснялся? Гермиона и раньше видела его без рубашки. Она даже видела его в одних трусах. Не то чтобы он был ханжой. Гарри годами делил комнату с четырьмя другими мальчиками, и ему пришлось быстро избавиться от застенчивости, чтобы его не дразнили.       Гермиона открыла книгу, и Гарри посмотрел на обложку. Взлет и падение Темных искусств. Он тихо рассмеялся, привлекая внимание Гермионы. Она вопросительно взглянула на него.       — Немного легкого чтения перед сном? — он кивком указал на книгу.       Ответом стала ее улыбка, и Гарри почувствовал нежность. Почему было так приятно заставлять Гермиону улыбаться?       — Мне нужно чем-то заняться, чтобы отвлечься от того, что я сейчас в гостях в доме самого известного историка в волшебной Британии, — непринужденно ответила она. — И в постели, в которой никто не спал десятилетиями.       Гарри рассмеялся.       — И как тебе? — спросил он. Гермиона пожала плечами.       — Это лучше, чем раскладушка.       — Я рад. — Он повернулся, нервно выдохнул и сел на край кровати спиной к Гермионе. Снял ботинки и носки, достал мешочек из кожи ишаки, положил его на прикроватный столик вместе с волшебной палочкой, затем разделся до пояса, не обращая внимания на лукавые взгляды Гермионы. Следом Гарри натянул рубашку — одну из самых поношенных вещей, которые унаследовал от Дадли, и она все еще была ему велика на пару размеров. Он встал и снял джинсы, раздевшись до боксеров. К сожалению, смена белья осталась в палатке, упакованной в сумочку Гермионы. С пылающим лицом он откинул одеяло со своей стороны и забрался на кровать.       Гарри снова повернулся спиной к Гермионе, снял очки и, взяв палочку, повторил ее действия. Наколдовал чашку и наполнил ее с помощью Агуаменти. Он выпил воду, прислушиваясь к звуку, с которым Гермиона переворачивала страницы книги. Гарри вдруг осознал, что чувствует тепло, исходящее от Гермионы, и посмотрел вниз, на их ноги под одеялом, лежавшие так близко друг к другу.       Он опустил голову на подушку и вдохнул аромат старого постельного белья. Гарри был рад, что Гермиона освежила его. Он не отличался привередливостью, прожив большую часть жизни в чулане с потрепанными одеялами и потертым матрасом, но было приятно спать без плесени и пыли.       Тем временем Гермиона продолжала читать, быстро пробегая взглядом по строчкам книги. Она слегка прикусила губу, что привлекло его внимание. Гарри посмотрел на прядь волос, упавшую ей на лицо, на темную родинку с правой стороны подбородка. Он никогда не обращал внимания на то, какими тонкими были ее черты, каким совершенным был ее нос, и как красиво очерчена линия подбородка. Кожа Гермионы выглядела гладкой и нежной, а щеки покрывал лёгкий румянец.       Она заметила, что Гарри пристально смотрит на нее, и подняла глаза.       — Я знаю, мы многому научились сегодня вечером, но мы по-прежнему не знаем, как уничтожить крестраж.       Упомянув о медальоне, Гермиона потянулась за золотым кулоном, который сейчас носила она. Сняла его и положила на прикроватный столик. Гарри вздохнул.       — Мы сможем спросить об этом Батильду завтра, — сказал он, — похоже, она много знает о… обо всем.       — Это неплохая идея, но готов ли ты поделиться с ней знаниями о крестражах?       Гарри, лежа на спине, вздохнул, подложил руки под голову и уставился в потолок.       — Я не знаю, — признался он, — и сегодня вечером я в этом окончательно убедился. Дары смерти.… В моей чертовой семье тысячу лет был один из них, и я понятия не имел об этом! Почему Дамблдор ничего не рассказал мне?       — Это очень странно, — согласилась Гермиона, — Я не могу понять, почему он сделал так, что ты узнал о них только после его смерти. Это почти, как если бы…       — Он что-то скрывал, — ответил за нее Гарри.       Она снова закусила губу и кивнула.       — Я думаю, это может быть связано с Гриндевальдом. То, что он использовал символ Даров Смерти в качестве своего знака, не может быть просто совпадением. И ты слышал, что сказала Батильда… Дары Смерти сбили с пути многих волшебников. Возможно… именно это случилось с Гриндевальдом.       Гарри размышлял, продолжая пялиться в потолок. Он мало что знал о Геллерте Гриндевальде, который творил свои злодеяния, в основном, в Европе, в тридцатые годы. Британия не принимала особого участия в его войне, насколько он знал. Кампания Волдеморта затмила кампанию Гриндевальда к тому времени, когда он был на свободе, а его Пожиратели Смерти терроризировали страну, избегая огласки. Все, что Гарри действительно знал — Гриндевальд уничтожал магглов, и Дамблдор победил его.       — Возможно, но мистер Лавгуд не производит впечатления кровожадного фанатика.       — Нет, — в голосе Гермионы прозвучала печаль. — Мне это не нравится, но я думаю, нам придется заняться Гриндевальдом. Он связан с этим. И у нас есть шанс выяснить, почему Дамблдор хотел, чтобы ты узнал о Дарах. Сейчас, как никогда, нам нужно знать, что он скрывал.       Гарри кивнул, соглашаясь.       — Хорошо, завтра мы поговорим с Батильдой о том, как уничтожить крестраж, и спросим ее о Гриндевальде.       — Нет… мы не станем спрашивать ее об этом, — сказала Гермиона, качая головой. — Гарри, мы можем сильно навредить ей, если вмешаемся в заблокированные воспоминания. У нас есть книга. Я могу… просто прочитать ее. Я уверена, что какой бы секрет ни скрывал Дамблдор, Рите удалось его найти.       Лицо Гарри исказилось при мысли о том, что написала Скитер. Гермиона поймала его взгляд.       — Я знаю, что это не самый лучший вариант. Я начну заниматься этим завтра, когда мы уйдем. Надеюсь, мы узнаем что-нибудь полезное о крестражах, — сказала она, а затем выдохнула: — И нам нужно спросить о реликвиях Основателей. Батильда сказала, что она из Когтеврана. Интересно, она знает о реликвии, связанной с Кандидой Когтевран?       Гарри улыбнулся, вспомнив, что это была его идея спросить о ней Батильду.       — Хороший план, — сказал он.       Гермиона улыбнулась в ответ, а затем закрыла книгу.       — Может быть, нам стоит немного поспать? Держу пари, ты устал после… объявления кровной мести. — Она покачала головой. — Я должна была разозлиться на тебя за такой дерзкий поступок, но не могу ругать тебя за подобную изобретательность.       Гарри одарил ее кривой усмешкой.       — Угадай, где я прочитал о них в первую очередь.       Гермиона посмотрела на него, вопросительно приподняв бровь. Затем она рассмеялась, застигнув Гарри врасплох. Это был чудесный звук.       — Хогвартс: История? — спросила она, забавляясь.       Гарри ухмыльнулся.       — Бинго.       — Тогда я и правда не должна злиться, потому что это была моя идея заставить тебя прочитать эту книгу. Правильно я понимаю, что твое внимание привлекла кровная месть между гоблинами и волшебниками?       — Хммм, — протянул Гарри, восхищаясь тем, как хорошо она знала свою любимую книгу. — Мне пришлось немного поработать над формулировкой, но я подумал, что она довольно близка к истине. Борьба не на жизнь, а на смерть… что-то в этом роде. — Он махнул рукой, как будто то, что у него появился смертельный враг, ничего не значило.       — Никто не собирается обвинять тебя в том, что ты стремишься к справедливому возмездию за преступления, совершенные против тебя и твоей семьи. Твой случай подходит для этого. Кровь за кровь.       — Что ж… мы уже отправились на поиски способа уничтожения моего смертельного врага. Я только что… сделал это официальным.       — Нет, ты сделал это публичным, — поправила Гермиона, резко повернувшись к нему. — В Министерстве будет сделана запись о кровной мести.       — Я в курсе, — сказал Гарри, язвительно ухмыляясь. — Представь себе выражение лица того бедняги, который найдет ее.       Гермиона не смогла удержаться от улыбки. Гарри некоторое время изучал ее лицо, а затем вздохнул. События ночи давали о себе знать. Он чувствовал себя все более и более уставшим. Не помогало и то, что в кровати было очень уютно и тепло рядом с Гермионой.       — Я, пожалуй, немного посплю, — сказал он ей, доставая волшебную палочку.       Гарри погасил большинство свечей, за исключением тех, что стояли на прикроватных тумбочках. Он часто спал на правом боку, лицом к Гермионе и сейчас привычно устроился поудобнее. Она лежала на спине и смотрела в потолок. Гарри взволнованно выдохнул, его сердце екнуло от того, как близко они были друг к другу.       Гермиона посмотрела на него, закусив губу, и повернулась на бок, лицом к нему. Ее глаза были широко раскрыты, она пристально изучала его. Затем придвинулась ближе. Он видел, как она нервничает, как волнуется. Ее ноздри слегка раздувались, она тяжело дышала. Гарри вытащил руку из-под одеяла — ту самую, на которой была начертана его кровная клятва. Его внимание привлекла прядь волос, все еще лежащая на ее лице. Он поймал прядь пальцами и заправил за ухо. Его взгляд пробежал по ее щеке, подбородку, губам, и тут он почувствовал это. Страстное желание прикоснуться к ней.       Гарри очертил контур ее подбородка, кончиками пальцев ощущая нежность кожи. Гермиона резко вздохнула и посмотрела ему в глаза. Пальцы пробежались вниз, по шее, к затылку. Он чувствовал, как быстро бьется ее сердце, как оно трепещет, как неровно стучит его собственное.       Его пальцы запутались в ее кудрях. Он придвинулся к ней ближе.       — Я не могу… выразить словами всю благодарность, которую испытываю, Гермиона, — прошептал он. Нежно произнося ее имя, он увидел, как ее взгляд стал пристальнее, когда она посмотрела ему в глаза. — Я знаю, что с моей стороны эгоистично хотеть остаться здесь…       — Я тоже хочу остаться, — ее голос был тихим и мягким. Рука вынырнула из-под старого стеганого одеяла, пальцы погладили его лицо, и от нежности ее прикосновения по всему телу пробежали мурашки. — Ты видел, сколько здесь книг?       Гарри улыбнулся. Сила его привязанности к Гермионе росла, превращаясь в то, что он давно не позволял себе чувствовать.       Он не хотел сдерживаться. Его причины отрицать свое влечение к Гермионе больше не существовали. Почему его должны волновать чувства Рона, если он их бросил? А Джинни? Она не была с ним на рискованной миссии, не подвергалась смертельной опасности. И, по правде говоря, близость, которую он чувствовал к Гермионе, дух товарищества, взаимное уважение… он никогда не чувствовал этого к ней. Джинни была забавной, очень красивой, храброй и зажигательной. Но она не была Гермионой. Никто не был похож на Гермиону.       И она выбрала меня.       — Я с тобой… всегда и везде.       Ее дыхание было теплым и пахло зубной пастой. Его глаза были прикованы к ее губам. Рука обвилась вокруг ее шеи, и он придвинулся еще ближе, так, что его голова оказалась на самом краю подушки. Их лица были настолько близки, что они почти касались друг друга носами. Рука Гермионы переместилась с его лица, и теперь ее пальцы начали перебирали его волосы. От этого ощущения Гарри не смог сдержать тихого стона. Он не привык к интимному контакту, и поэтому его тело реагировало сильнее. Он чувствовал, как его затвердевший член упирается в боксеры.       Гермиона глубоко вздохнула. Его рука дрогнула из-за желания схватить ее, обнять, быть вместе. В глазах Гермионы появилось затуманенное, вожделеющее выражение, от которого его чувства воспламенились.       Это была ее инициатива: ее рука притянула голову Гарри к себе, ее губы завладели его губами. Они затаили дыхание, целуясь в первый раз, порывисто прижимаясь друг к другу. Нога Гарри обвилась вокруг ее ноги, его руки погрузились в ее мягкие, растрепанные кудри. Все мысли замерли. Прикосновение нежных губ девушки к его губам и то, как ее пальцы пробегали по его коже, заставило его снова застонать.       Он приоткрыл губы, и Гермиона прильнула к ним, отстраняясь только для того, чтобы они могли отдышаться, а затем снова поцеловаться. Он провел рукой по ее лицу, вкладывая в свое прикосновение столько чувств, сколько мог. Теперь он был тверд, как скала, и переполнен желанием. Никогда еще он не чувствовал себя таким живым.       Гермиона отстранилась первой. Гарри увидел слезы в ее глазах, и она обхватила его лицо руками.       — Это немного меняет дело, — сказала она, прерывисто дыша.       Гарри издал легкий смешок, и тут его по-настоящему осенило. Они поцеловались. Он поцеловал Гермиону, а они оба вели себя так, будто… ничего не было. Они смеялись над этим. Не было ни вины, ни стыда, просто… счастье. Они сделали друг друга счастливыми.       Гарри потянулся к ней и снова поцеловал. Она ответила ему тем же, издав вздох, от которого он чуть не лишился рассудка. На этот раз ее язык скользнул в его рот, заставив его еще больше возбудиться от того, что она прекрасно осознавала, что делает. Он сделал то же самое, пробуя ее на вкус, пересекая ту черту, которая превратила его из друга в кого-то другого, кого-то большего.       Он углубил поцелуй, теперь его руки скользили по ее спине, ощущая хлопок пижамы и жар кожи. Он не переступал черту, несмотря на то, что безумно хотел ее. Когда руки Гермионы пробежались по его плечам и вниз по спине, он вздрогнул от того, насколько невероятно приятно было чувствовать, как Гермиона прикасается к нему.       Их губы приоткрылись, и оба они откинулись на подушки, глядя друг на друга, не разжимая объятий.       — Это… доказывает, насколько гениальна Батильда, — тихо сказал Гарри.       Гермиона задумчиво улыбнулась.       — Она все поняла о нас раньше, чем мы.