Глава 7.2

      Гермиона ахнула, зажав рот руками, и стопка книг, которые она левитировала, с глухим стуком упала на землю.       — Я сейчас, мои дорогие, — голос Батильды заставил их вздрогнуть. Они переглянулись и вернулись к уборке стола.       — Гарри… Вот как они, должно быть, узнали друг друга. Дамблдор и Гриндельвальд. Они встретились в Годриковой впадине, когда Геллерт гостил здесь.       Все еще в шоке, Гарри отправился левитировать со стола другие книги. Затем его мысли вернулись к фотографии, которую он видел. Он потрясенно вскрикнул, напугав Гермиону. Гарри оглянулся, чтобы проверить, не слышит ли его Батильда, а затем зашептал Гермионе на ухо:       — Я видел фотографию наверху. На ней два парня примерно нашего возраста. Один — Дамблдор… Так что другой, должно быть…       — Гриндевальд, — выдохнула Гермиона. Гарри взглянул на нее, и она встретила его взгляд, понимая, о чем он думал. — Нет… мы не можем спросить ее, Гарри. Это неправильно. Если только она сама поднимет эту тему. Давай сначала сосредоточимся на… на крестражах.       Неохотно согласившись с ней, Гарри продолжил расчищать место, чтобы они могли позавтракать. Батильда вернулась, левитируя поднос со старинным чайником. Вместе с ней в комнату ворвался запах свежей выпечки. Позади плыл еще один поднос с довольно шаткой горкой домашних булочек.       — Как насчет того, чтобы выпить чаю? Если вам нужно о чем-нибудь спросить старую Батильду, лучше сделать это, пока на столе чай.       Встретившись взглядами, они оба поспешили помочь пожилой женщине разлить чай со сливками. Гарри взял парящий поднос, и у него потекли слюнки, когда он вдохнул запах свежей выпечки. Еще там были масленка, горшочек со сливками и баночка ярко-красного клубничного джема. Гарри отнес все это к столу, пока Гермиона помогала Батильде с чаем.       — Выглядит просто фантастически, Батильда, — Гарри выдвинул стул, чтобы маленькая леди села, улыбнувшись его галантным манерам.       — Боги, Гарри, ты гораздо больший джентльмен, чем твой отец, — заметила она. Он покраснел. Батильда уселась, пристально глядя на него снизу вверх. — К тому же, ты такой скромный. Подойди ближе, мой дорогой мальчик, чтобы я могла разглядеть тебя при свете.       Гарри почувствовал себя безмерно смущенным, придвигаясь ближе к ней. Пожилая женщина изучала его.       — Твое сходство с отцом действительно поразительно, Гарри, но я вижу в тебе твою мать. У тебя ее доброта… и я подозреваю, что у тебя также может быть ее характер.       Он заметил, как Гермиона спрятала усмешку при упоминании о его вспыльчивости. Она разлила чай на троих. Гарри почувствовал, что его лицо покраснело, но не сводил взгляда с Батильды, и его сердце забилось быстрее.       Гермиона передала профессору Бэгшот чай.       — О, благослови тебя господь, дорогая, — сказала она, когда Гермиона поставила перед ней чашку. Гарри принялся разрезать булочки и намазывать маслом. Он поймал взгляд Гермионы и улыбнулся. Когда булочки были готовы, он поставил тарелку с ними на стол, рядом с чайником.       — Ты уже делал это раньше, мой мальчик, — проницательно заметила Батильда, — для тебя это естественно. Очень необычно, чтобы волшебник с твоим богатством и статусом владел своими руками так же свободно, как и палочкой.       Гарри взглянул на Гермиону, которая выглядела немного обеспокоенной, и выдвинул стул рядом с Батильдой.       — Я только недавно достиг совершеннолетия, поэтому все еще привыкаю пользоваться волшебной палочкой вне школы, — сказал Гарри, отметая замечание о своем «богатстве и статусе». Гермиона села на стул рядом с ним и сразу же положила руку ему на колено, оказывая поддержку.       — Гарри был воспитан магглами, как и я, поэтому мы привыкли обходиться без магии, в отличие от большинства ведьм и волшебников нашего возраста, — пришла на помощь Гермиона. Гарри благодарно улыбнулся ей.       — Ну конечно. Возможно, это свидетельство преимуществ более строгого воспитания. Оно, безусловно, сформировало двух прекрасных молодых людей. — Гарри едва не поморщился. Он сомневался, что Батильда одобрила бы его воспитание, если бы знала правду, но он не хотел ее жалости - не тогда, когда она уже жалела его за то, что он сирота. Если бы она знала, как над ним издевались, она, вероятно, никогда бы не позволила ему уйти.       Они ели булочки в относительной тишине, чувствуя себя немного неловко. Гарри, как обычно, доел первым и попросил добавки. Батильду позабавил его аппетит.       — Гарри быстро ест, — объяснила Гермиона, когда Гарри снова уселся за стол с большим количеством булочек, джема и сливок. — Удивительно, что у него не бывает несварения желудка.       — О… значит, ты не изменился, — улыбнулась Батильда, сжимая чашку и с огромным интересом глядя на Гарри. — В твой первый день рождения Лили пришлось счищать глазурь с твоих волос, когда ты решил надеть себе на голову кусочек торта.       Гермиона хихикнула. Гарри покраснел.       — Кажется, я больше не играю с едой, — сказал он, смутившись из-за количества сливочного масла, которое намазал на булочку. Когда Гарри закончил с завтраком, его лицо было успешно очищено заклинанием. Он взглянул на Гермиону, одарив ее благодарным взглядом.       Гарри хотел расспросить Батильду побольше о своей семье, но у них были неотложные дела, которые нужно было обсудить с ней, более важные, чем сведения о его украденной жизни. Гермиона погладила его по руке, и он понял, что получил ее одобрение.       Это для тебя.       Гарри снова повернулся к Батильде. Пожилая леди улыбнулась ему поверх своей чашки.       — Прошлой ночью вы сказали, что знали моих бабушку и дедушку так же хорошо, как моих родителей, — взволнованно начал Гарри. — Я… хотел спросить, не могли бы вы немного рассказать о них?       — Что бы ты хотел узнать?       Гермиона пожала его руку, показав, что согласна с его расспросами.       — Моего дедушку действительно звали Флимонт? — спросил он, не в силах скрыть недоверие в голосе.       Батильда усмехнулась.       — Тебе повезло, что его здесь нет! Твой дед презирал свое имя. Его назвали так, чтобы сохранить родовую фамилию Флимонт, вот он и остался с ней в качестве имени. На самом деле, он стал довольно ловким дуэлянтом, и ему не раз приходилось защищать свою честь, когда кто-либо насмехался над ним по этому поводу.       На лице Гарри появилась задумчивая улыбка.       — Именно поэтому у моего отца было такое обычное имя?       — Ты прав, — подтвердила Батильда. — Джеймс появился у Флимонта и Юфимии довольно поздно, и они ужасно любили его, считая рождение мальчика чудом. Для нас было большой неожиданностью, когда Юфимия объявила о беременности. У меня… возможно, есть фотография с именин Джеймса. Так как я старейший житель Годриковой впадины, то была гостем на множестве именин и свадеб.       — Вы были и у меня? — спросил Гарри, широко раскрыв глаза.       — Конечно.       Гарри неосознанно потянулся за чашкой. У него защемило в груди, когда он понял, что, возможно, наконец получит ответ на вопрос, который всегда хотел задать.       — Вы… знаете, почему родители назвали меня Гарри? — он почувствовал, как Гермиона снова сжала его руку.       Батильда тихо вздохнула.       — О, мой мальчик… Конечно, ты не мог знать. — Она нежно погладила его по щеке. — Тебя назвали в честь дедушки Джеймса, Генри Поттера.       Сердце Гарри екнуло.       — Подождите… меня зовут Генри? — выдохнул он.       Батильда засмеялась.       — Нет… нет. Ты, несомненно, Гарри Джеймс. Твой прадед был известен многим как «Гарри». — Она ухмыльнулась. — Он был силой, с которой приходилось считаться. Тебя назвали правильно, мой мальчик.       Гарри с облегчением улыбнулся, восполнив пробелы в своих знаниях.       — Очень жаль, что Флимонт и Юфимия не дожили до твоего рождения. К сожалению, они погибли во время вспышки Драконьей оспы, — печально сказала она. Гарри поднял на нее глаза, обдумывая ее слова.       — Сколько лет было моему отцу, когда они умерли?       Батильда резко вздохнула, ее глаза были печальны.       — О, он был совсем маленьким. Он учился в школе, когда это случилось.       Гарри сочувствовал своему отцу. В конце концов, он знал, каково это. Гарри взглянул на Гермиону, и она погладила большим пальцем его руку. Он закрыл глаза, понимая, что теперь пора поставить свою миссию на первое место.       — Я не знаю насколько велика моя семья, — сказал он, — мой отец был единственным ребенком в семье, и… Я так понимаю, у него не было дядей или теть? Двоюродных братьев и сестер?       — Любые родственники были бы со стороны матери. Флимонт тоже был единственным ребенком. У тебя, вероятно, много дальних родственников по линии отца, как это часто бывает в древних чистокровных семьях.       Гарри почувствовал легкое разочарование. Похоже, Дурсли действительно были его единственными близкими родственниками.       — Ты хотел бы узнать что-нибудь еще? — спросила Батильда.       Гарри обречённо вздохнул. Он хотел знать все, но с этим придется подождать.       — На самом деле… Сейчас я расскажу вам о том… чем я занимаюсь. — Гарри подарил Гермионе многозначительный взгляд. Она опустила подбородок, поощряя его продолжать.       Гарри вздохнул и полностью развернулся лицом к Батильде, взяв ее за руку, чтобы безраздельно завладеть ее вниманием. Она всмотрелась в его лицо, выглядя немного испуганной серьезностью юного Поттера.       — Перед смертью Дамблдор рассказал мне все, что узнал о В… Сами-Знаете-Ком. — Гарри вовремя поправил себя. Он понял, что говорить о Волдеморте в присутствии очень старой женщины, возможно, не лучшая идея. — Его историю, его мотивы, все… кое-что о Сами-Знаете-Ком, чего не знает никто другой. Даже его ближайшие последователи. Самое главное, он рассказал мне о его слабостях.       Батильда внимательно слушала, ее затуманенные зрачки расширились.       — Исследование Дамблдора не было завершено, и прежде чем мы смогли добиться в нем какого-либо прогресса, он… умер, так что передо мной встала задача найти… использовать слабости Сами-Знаете-Кого. Вот почему мне нужен Меч Гриффиндора.       На лице пожилой волшебницы мелькнула растерянность.       — Мой мальчик, только не говори мне, что Альбус подбил тебя вызвать Темного Лорда на поединок на мечах.       Гарри рассмеялся.       — Нет, не совсем, но Меч очень смертоносен. Он… был пропитан ядом василиска.       Батильда потягивала чай, сверля Гарри взглядом.       — — Я чувствую, что существует долгая и запутанная история о том, как исторический артефакт стал таким опасным оружием, но это неважно. Меня беспокоит правда, которую вы боитесь мне сказать.       — Знать, чем я на самом деле занимаюсь, находясь в бегах, — опасно. Я активно разрушаю защиту В… Сами-Знаете-Кого. Он уже охотится за мной, но если он узнает, что есть люди, помогающие мне, он будет охотиться и за ними.       — Очень мило с твоей стороны так беспокоиться о моей безопасности, мой дорогой мальчик, но я очень стара. Я слишком хорошо понимаю, что у меня осталось мало времени. Если я смогу использовать то немногое, что осталось от моего ума, чтобы помочь тебе в твоем крестовом походе, я это сделаю. — Она потянулась вперед, коснувшись морщинистыми пальцами его лица. — Не бойся, юный Поттер, у старой Батильды все еще припасены кое-какие козыри в рукавах, и я сделаю все, что смогу, для маленького мальчика Джеймса и Лили.       Кожу Гарри приятно покалывало от нежного прикосновения, он вздохнул и приготовился отвечать на вопросы.       — Итак, выкладывай. Какую опасную миссию Альбус Дамблдор отправил тебя выполнить?       Перестав держать Батильду за руку, Гарри нащупал под своей рубашкой леденящий кожу крестраж. Он вытащил его, а Гермиона судорожно втянула воздух.       — Вам знаком термин «крестраж», Батильда? — тихо спросил ее Гарри. Атмосфера сразу изменилась, став напряженной при упоминании этого слова. Гарри и Гермиона осозновали всю важность информации, которую он сейчас раскрывал. Батильда мгновение смотрела на Гарри, затем потянулась за очками, водрузив их на нос.       — Сосуд души, — краткий ответ дал понять, что она в курсе. — Так это правда? Темный Лорд избежал смерти, разделив свою душу?       Глаза Гарри расширились. Он откашлялся и кивнул.       — Вы… знали?       — У меня были подозрения. Не существует магии, способной вернуть мертвых к жизни. Темная магия может оживлять трупы, как в случае с зомби. Но вернуть душу? Нет. Это невозможно. Единственной логичной причиной возвращения Темного Лорда было то, что он не умер по-настоящему. Его душа не ушла, поскольку была привязана к жизни крестражем.       Гарри посмотрел на Гермиону, увидев что она тоже удивлена. Затем он провел рукой по медальону, оглядываясь на Батильду и убрал руку с холодного металла, висевшего у него на шее.       — Это… крестраж. Внутри находится фрагмент души Сами-Знаете-Кого. Один из многих. Дамблдор верил, что создано семь крестражей, и мне нужно уничтожить их все, прежде чем у меня появится шанс сразиться с ним.       Батильда наклонилась, пристально вглядываясь в медальон. Она провела вдоль него рукой, в дюйме от золота и изумрудов.       — Я узнаю этот артефакт, — сказала она, поднимая голову, чтобы взглянуть Гарри в глаза. — Он подлинный?       Гарри удивленно уставился на нее, а затем кивнул. Он должен был догадаться, что известный историк узнает артефакт, когда-то принадлежащий Салазару Слизерину.       — Ты ищешь Меч Гриффиндора, но носишь медальон Слизерина… что еще, дорогой мальчик? Ты также ищешь потерянную диадему?       Гарри понятия не имел, но сообразил, что это мог быть очередной крестраж.       — Нет, но… может быть, — он потер затылок. — Дамблдор считал, что предметы, которые Сами-Знаете-Кто превратил в крестражи, связаны с Основателями и Хогвартсом. Он использовал это, — Гарри потер пальцем медальон, — как и Чашу Пенелопы Пуффендуй. У Дамблдора были подозрения насчет нее, но не было предположений о том, где она находится. Также он верил, что существует еще один крестраж, однако не успел установить, что это и какому Основателю принадлежало.       Когда Гарри упомянул Чашу, Батильда прищурила глаза, внимательно разглядывающие его.       — Насколько я слышала, Чаша была реликвией Смитов. Хепзиба Смит, эта невыносимая сплетница и кокетка, часто выставляла ее напоказ во время приемов в своем поместье.       Гарри ошеломленно откинулся на спинку стула.       — Ну… да. Дамблдор обнаружил, что Сами-Знаете-Кто убил ее и подставил ее домового эльфа.       — Мерлин… это правда? — спросила потрясенная Батильда. — Просто чтобы заполучить Чашу? — Она указала на медальон, который носил Гарри. — Пожалуйста, скажи мне, что он не был сорван с трупа.       Гарри провел рукой по медальону и вернул его под рубашку.       — Ну, Хепзиба приобрела и медальон… Я думаю, что так оно и было. Хотя этот крестраж в действительности принадлежит ему. Вернее его матери, Меропе Мракс.       — Мраксы… да… Я знаю это имя, — тихо сказала Батильда, — одна из многих семей, ставших жертвой упорного скрещивания. Совершенно безумные. И прямые потомки Слизерина, как ты, наверное, знаешь.       Батильда взяла свою чашку и отпила из нее чая с задумчивым выражением лица.       — Что ж, вы определенно нашли себе занятие, если ищете потерянную диадему.       — О чем именно идет речь? — неохотно спросил Гарри.       — Ее не видели с тех пор, как она была украдена в одиннадцатом веке. Конечно, это был очень желанный предмет, наделявший обладателя «остроумием сверх меры». Возможно, у меня есть кое-какие заметки по этому поводу в старом дневнике… Посмотрим?       Она поднялась со стула и направилась в другую комнату. Гарри озадаченно посмотрел на Гермиону, и она махнула ему, чтобы он следовал за Батильдой. Он двинулся вслед за маленькой старушкой вперед по коридору и вошел в комнату, которую они еще не видели. Гермиона была позади него и ахнула, войдя внутрь. Теперь они поняли, почему в доме было так много книг. Ее библиотека была переполнена. Глаза Гермионы загорелись, как будто это было Рождество и ее день рождения одновременно.       Батильда подошла к одной из многочисленных полок. Каждый дюйм пространства в комнате использовался для хранения книг. На полках стояли книги, выстроенные в ряд, некоторые были забиты в самые маленькие щели. По углам были сложены стопки. Единственным свободным местом был письменный стол. За ним стояло красивое кресло с высокой спинкой, обитое темно-синим бархатом.       Пока Батильда осматривала книжную полку в поисках нужного дневника, Гермиона бродила вдоль полок, с благоговением глядя на лежащую перед ней сокровищницу знаний. Гарри подошел к столу, коснулся красивой резной столешницы, восхищаясь мастерством исполнения. Вполне логично, что у выдающегося историка такой шикарный стол.       — Вот, мои дорогие, — Батильда подошла к Гарри, уронив на стол огромный том. Гарри вздрогнул, когда со страниц посыпалась пыль. Гермиона мгновенно оказалась рядом с ним, ее лицо сияло от волнения. Профессор открыла книгу, показывая сморщенные страницы с рукописными заметками. Ее заметками. Она аккуратно листала фолиант, стараясь не повредить ветхий пергамент.       — Здесь.       Батильда перестала переворачивать страницы и подвинула книгу ближе к ребятам. Они наклонились, глядя на впечатляющий эскиз какой-то короны или тиары. Это немного напомнило Гарри диадему, которую Флер надела на свадьбу, ту, что одолжила ей тетя Мюриэл.       — Она прекрасна, — выдохнула Гермиона.       — Белое золото и бриллианты, конечно же, гоблинского производства. Основатели не согласились бы на меньшее, — усмехнулась Батильда, стоявшая рядом с Гарри. Гермиона читала, ее глаза бегали по строкам, брови шевелились, пока она усваивала информацию.       Она испуганно выдохнула.       — Считается, что ее собственная дочь была причастна к краже знаменитой диадемы, поскольку тоже исчезла, но ее тело нашли несколько месяцев спустя, в лесу Албании. Диадема не была найдена. Дочь украла диадему и была убита? Какой ужас!       — Подожди… — Гарри встревоженно посмотрел на нее. — Албания? — Лицо Гермионы выражало озадаченность. — Он прятался в Албании… после камня, именно туда он сбежал. Это… это не может быть совпадением.       — Итак, диадема — наш таинственный крестраж, — твердо произнесла Гермиона.       Они уставились друг на друга, и невысказанный вопрос повис между ними. Теперь они знали, что ищут, но по-прежнему не знали, где искать. И у них все еще не было ни Меча, ни способа уничтожить имеющийся у них крестраж.       Гарри отступил на шаг от стола и провел рукой по волосам.       — Спасибо, Батильда. Это было действительно полезно, — искренне сказал он, — но есть кое-что еще. Без Меча у нас нет способа уничтожить медальон или любые другие крестражи, которые мы обнаружим. Мы надеялись, что может существовать какая-то другая форма магии, достаточно сильная, чтобы уничтожить их. Яд василиска не подходит.       Батильда прищурилась и некоторое время смотрела на него с отсутствующим выражением лица, а потом устало вздохнула и подошла ближе.       — Хотела бы я знать ответ, мой дорогой мальчик. Я читала о нескольких случаях, когда волшебники жертвовали своей душой и расщепляли ее, чтобы обрести бессмертие. Их попытки пресекались, однако нигде не было зафиксировано, какой именно способ был использован для уничтожения крестража. Рискну предположить, что только самые разрушительные проклятия могли бы нанести такой же вред, как яд василиска, — она окинула их взглядом. — Я говорю о Темной магии.       — Вы думаете, что Авада Кедавра сработает? — спросил Гарри, немного удивленный тем, что они не подумали об этом раньше.       — Крестражи не живые, поэтому их нельзя убить, — ответила ему Гермиона. Гарри озадаченно посмотрел на нее. Батильда кивнула и улыбнулась девушке.       — Проклятие ударит в неодушевленный предмет и, скорее всего, отскочит от него. Я настоятельно не рекомендую его использовать.       Гарри потёр лоб.       — У меня есть доказательства обратного, — сказал он. Батильда похлопала его по руке, вздохнув.       — Ты не был неодушевленным предметом, и проклятие вызвало магический взрыв, в котором столкнулись две мощные и смертоносные формы магии. Ты был первым и единственным человеком, который когда-либо пережил это.       — Существуют ли проклятия более смертоносные, чем Авада Кедавра? — спросил Гарри, чувствуя дрожь.       — Действительно, существуют Темные проклятия, которые не менее смертоносны. Знания о них неизвестны широкому кругу волшебников, и на то есть веские причины. В моих исследованиях по Истории магии я сталкивалась с ними.       — Сможет ли… какое-нибудь из них уничтожить крестраж? — спросил Гарри. — Не могли бы вы показать нам?       Батильда бросила на него прямой и твердый взгляд.       — Я знаю о них. Но я не практикую Темные искусства.       Батильда решительно закрыла книгу и пошла возвращать ее на место. У Гарри возникло чувство, что он обидел ее, предположив, что она умеет их использовать. Краска залила его лицо, и он направился следом за Батильдой.       — Батильда, я не… я не пытался предположить… простите.       Он чувствовал взгляд Гермионы на своей горящей шее. Батильда оглянулась на него через плечо, ее мутные глаза оставались жесткими. Она задвинула тяжелый фолиант на место. Его сердце бешено колотилось, он внутренне ругал себя за то, что поступил так глупо. Конечно, это была щекотливая тема. Ее двоюродный племянник Геллерт Гриндельвальд!       Она подошла к Гарри и протянула к нему руки. Поняв, чего она хочет, он наклонился так, чтобы она прикоснулась кончиками пальцев к его лицу и заглянула глубоко в глаза.       — Я знаю, мой мальчик, я знаю.       Она обняла его, и он опустился на колени, чтобы ей было легче. Гарри выдохнул, борясь со слезами. Батильда внимательно наблюдала за ним, ее глаза стали мягкими и понимающими. Она вздохнула и взяла его за руку.       — Ты найдешь способ. В конце концов, Меч Годрика Гриффиндора обычно попадает к тому, кто больше всего в нем нуждается. Не теряй надежды.       Он встретил ее взгляд и почувствовал, как в нем вспыхнуло тепло, искра, которой он не ощущал уже давно. Вера.       — Я постараюсь.       — Это все, о чем можно просить. Пойдем, я думаю, наш чай остывает.       Батильда отпустила его руку и поспешила прочь, забавно семеня маленькими ножками. Гарри смотрел, как она уходит, в равной степени удивленный ее беспечностью и тронутый ее словами.       Гермиона коснулась его, медленно развернула, и, обняв за талию, притянула к себе.       — С тобой все в порядке? — тихо спросила она.       Он сглотнул и кивнул.       — Я был неосторожен в высказываниях.       Гермиона положила голову ему на грудь.       — Она права… мы найдем способ.       Гарри закрыл глаза и вдохнул ее запах, прижимая Гермиону к себе. Они стояли так некоторое время, прежде чем он отстранился и запустил пальцы в ее кудри.       — Что нам теперь делать, босс? — спросил он. — Не думаю, что стоит дальше эксплуатировать ее гостеприимство.       — Гарри, Батильда без ума от тебя.       — В этом-то и дело. Я не должен этим пользоваться, — вздохнул он, — она не занимается своими делами! У нее есть собственная жизнь, а мы в нее вмешиваемся.       Гарри снова придвинулся к Гермионе и поцеловал ее. Она провела руками по его спине и плечам. Ее прикосновение пронзило, словно разряд электричества, и он застонал ей в губы. Через мгновение они отстранились, глядя друг другу в глаза.       — Давай допьем чай, а затем начнем действовать… надеюсь, это произойдет прежде, чем мир узнает, что я объявил войну Волдеморту.       В тот момент, когда он произнес это имя, магия, заложенная в руны, вырезанные на стенах дома Батильды, среагировала. Казалось, его ударили одновременно со всех сторон, до того, как он успел пошевелиться или осознать, что произошло. Гарри чувствовал, что его тело словно сковали цепями. Он услышал, как Гермиона выкрикнула его имя, когда его разум померк, и потерял сознание, повиснув у нее на руках.