Глава 8.2

      У Гарри перехватило дыхание, когда он приземлился на подстилку из листьев и веток. Застонав, он подумал, что по какой-то причине никак не может привыкнуть к путешествиям с помощью портключа. Вращение полностью дезориентировало его. Он лег на спину и издал легкий смешок, с восторгом вспоминая успех своего безрассудного трюка. Секунду спустя он снова охнул, когда сверху рухнуло тело и накрыло его копной каштановых кудрей. Грудь Гарри запульсировала от удара, и он хрипло выдохнул.       — Ох, — вырвалось у него.       — Боже… Гарри… ты в порядке? — воскликнула Гермиона, пытаясь слезть с него.       — Д-да, — отозвался Гарри, приподнимаясь на локтях. Он потер ребра. — Не ожидал, что ты упадешь на меня.       — Я… В следующий раз мне следует убедиться, что портключи не перенесут нас в одно и то же место, — виновато сказала она. Гарри посмотрел на нее, тяжело вздохнув, и вдруг рассмеялся. Гермиона озадаченно оглядела его и тоже захохотала. Вскоре они оба задыхались от смеха. Гермиона перевернулась на спину и опустилась рядом с ним на землю, покрытую листьями.       — Гарри… ты бы видел их лица… — выдавила она.       — Если бы только у нас был Омут памяти, — посетовал Гарри, изображая сожаление, и перекатился на бок, чтобы посмотреть на Гермиону. Его сердце забилось от волнения, когда он увидел ее раскрасневшееся лицо, блестящие глаза и соблазнительный рот. Она прикусила нижнюю губу, глядя на него снизу вверх. Он зашуршал листьями, придвигаясь ближе, провел рукой по ее лицу, любуясь.       — Будем надеяться, что они заглотили наживку, — тихо сказала Гермиона. Гарри улыбнулся, а затем посерьезнел. Он обнял ее другой рукой, прижимая к себе. Закрыл глаза, наслаждаясь комфортом ее присутствия, ровным биением ее сердца и теплым дыханием на своем лице.       — Мы сделали это, — выдохнул Гарри. Он прижался лицом к ее лицу, их горячая кожа соприкоснулась. — Мы… добились прогресса. Мы поговорили с Батильдой и… — Он нашел ее губы и нежно поцеловал. Гермиона немедленно ответила, лихорадочно обвив его руками.       В их поцелуях была настойчивость. Горячие и голодные, отчаянно желающие попробовать друг друга на вкус и прикоснуться, опьяненные своей эйфорией. Очки Гарри мгновенно слетели с его лица и исчезли где-то в траве, но он даже не обратил на это внимания. Особенно, когда Гермиона оторвалась от его губ и начала целовать его шею. Он вздрогнул, когда ее ладони прошлись по его спине и проникли под одежду, чтобы коснуться его обнаженной кожи.       — Гермиона… — простонал Гарри, чувствуя, как от опьяняющего желания поднимается и пульсирует член. Мысли ускользали, уступая чистому блаженству от ее прикосновений. Он пылал от желания, и задыхался, ощущая, как она ласкает губами и языком его кожу. С Джинни никогда не было ничего подобного. Она никогда не была близка к тому, чтобы настолько возбудить его одними своими прикосновениями и поцелуями.       — Это значит, что мы теперь официально встречаемся? — спросил Гарри, когда Гермиона остановилась, и отстранился, чтобы поискать очки. Она вытащила руки из-под его одежды, оглянулась и, подобрав с земли очки, вернула ему.       — Наверное, да, — выдохнула она в ответ, — я никогда не думала, что это будет таким… интимным.       Отвердевший член Гарри дернулся в ответ на это слово, и от прилива крови к нижней части тела у него закружилась голова. Он посмотрел на Гермиону немного расфокусированным взглядом и слегка дрожащей рукой погладил ее волосы.       — Раньше со мной такого не было.… — нежно сказал он, — с тобой все кажется настолько естественным. Как будто мое тело знает то, чего не знает голова. И ты сама можешь убедиться, чего сейчас хочет мое тело. — Он посмотрел вниз. Гермиона проследила за его взглядом и увидела эрекцию. Она округлила глаза, и, не в силах сдержать смех, расхохоталась запрокидывая голову.       — Гарри Поттер!       — Я ничего не могу с собой поделать! — Гарри густо покраснел. — Прошлой ночью ты тоже доставила мне хлопот. Я не хотел устраивать беспорядок в кровати Батильды… то есть в кровати Геллерта, — поправил он себя. — Черт возьми, представь, если бы я кончил в его постель. — Гарри рассмеялся. — Гарри Поттер — Осквернитель простыней Темного Лорда.       — Какое милое звание, — фыркнула Гермиона. — Думаю, мне больше нравится «Избранный».       Гарри сморщил нос.       — Правда?       Глубоко вздохнув, Гермиона поцеловала его в губы и отстранилась, держа его лицо в своих ладонях.       — Да, потому что я выбираю тебя… Я выбираю нас. Что бы это ни было, кем бы мы ни были друг для друга сейчас, назад пути нет. — Она пристально посмотрела ему в глаза. Гарри затаил дыхание, изучая напряженность ее взгляда, видя глубину ее чувств к нему. — Я хочу тебя, Гарри. И я думаю… наверное, всегда хотела.       Глаза Гарри заблестели от внезапно выступивших слез.       — Но… я не мог и подумать… Ты всегда считала меня другом.       — Однажды я влюбилась, — призналась она, — ты был моей первой любовью.       Гарри протяжно выдохнул.       — П-почему ты никогда ничего не говорила? Я и понятия не имел!       — Потому что ты был слишком занят, мечтая о Чжоу, — сказала она, закусив губу. Гарри перевернулся на спину, уставившись на разноцветный навес листьев над ним, осенние краски во всем их великолепии.       — Я был таким гребаным идиотом, — внезапно сказал Гарри. — Она тоже ревновала к тебе.       — Очевидно, у нее были на то причины, — мудро заметила Гермиона. Гарри улыбнулся.       — Черт возьми… что ж, думаю, лучше поздно, чем никогда, — Гарри наклонился над ней и запустив руку в длинные кудри, вынул оранжевый лист из ее волос. Он провел пальцами по ее щеке, почувствовав, что его наполняют любовь и надежда. Слезы вырвались из плена ресниц, разум вернулся к кошмару, который приснился ему ночью, суровому напоминанию о существовании заклятого врага — Волдеморта. Гермионе уже грозила опасность только из-за того, что была его напарницей. Теперь, когда она стала так много значить для него, она подвергалась смертельной опасности. Но если действительно случится так, что ее будут использовать в борьбе с ним, его жизни придет конец. Теперь они были неразлучны, связаны. Он не бросил бы ее, и она не бросила бы его.       Это было глубже, чем желание, и сильнее, чем дружба. Они доверили друг другу свои жизни.       Гермиона обхватила Гарри руками, уткнувшись головой в его грудь, и он крепко обнял её. На какое-то время они застыли, лежа на подстилке из листьев, просто двое молодых людей, которые только что обнаружили, как много значат друг для друга, находясь в разгаре войны, посреди леса.       Внезапно позади них раздался шелестящий звук. Гарри мгновенно среагировал и вскочил на ноги. Вытащив палочку, он настороженно огляделся в поисках угрозы. И увидел, как белка в испуге взбежала на дерево. Он вздохнул, глядя на Гермиону, лежащую на земле, с розовым от слез лицом.       — Я думаю, пора наложить чары и установить палатку.       Прежде чем еще какие-либо лесные существа смогли устроить на них засаду, они приступили к работе. Гермиона принялась расхаживать по периметру, накладывая заклинание за заклинанием, выстраивая многоуровневую защиту. Гарри вызвал палатку из бисерной сумки, развернул её и поставил, пока Гермиона охраняла территорию. Он окинул взглядом окружающий их лес, одобрительно выдохнув. Территория действительно была живописной. Гермиона выбрала место на вершине холма, откуда открывался вид на лес и реку, извивающуюся в долине внизу. Деревья вокруг них походили на лоскутное одеяло теплого оранжевого, желтого и случайных всплесков красного цвета.       Он подошел к Гермионе и вернул ей сумочку. Его рюкзак был перекинут через плечо. Гарри поцеловал ее в лоб.       — Я собираюсь принять душ, затем вырвать листок из книги Батильды и приготовить нам чай, — сказал он. Она тепло улыбнулась ему.       — Какой книги? У нее их тысячи.       — Хорошая мысль, — усмехнулся он. — Удивительно, что ты сдержалась в окружении стольких книг.       — Я рада, что ты оценил мою невероятную сдержанность.       — Я многое в тебе ценю.       Гермиона шлепнула его по руке.       — Иди в палатку, безнадежный романтик.       Ухмыльнувшись, Гарри проскользнул в палатку и поспешил в ванную, на ходу снимая ботинки. Ему отчаянно хотелось в душ, и не только для того, чтобы помыться, но и для того, чтобы избавиться от мешающего стояка.       Зайдя в помещение, он бросил рюкзак на пол и стянул с себя одежду. Оказавшись обнаженным, забрался в ванну и задернул занавеску, повернул краны и включил теплую воду. Стоя под струей, он одной рукой ухватился за карниз, а другой обхватил член, твердый, как камень. Он уже был близок, и потребовалась всего минута, чтобы излить семя в ванну и себе на ноги. Гарри тяжело дышал, только сейчас осознав, что пошел в душ в очках. Он посмеялся над собой и снял их, бросив на кучу грязной одежды, которую оставил на полу.       Он убрал улики, и приступил к мытью, намылив волосы шампунем, а затем втирая мыло в кожу. Гарри никогда долго не принимал душ, поскольку привык делить ванную с четырьмя другими мальчиками. Умывшись, он потянулся за полотенцем, прежде чем понял, что в спешке забыл захватить его. Он хлопнул себя по лбу.       Мгновение Гарри раздумывал, не попросить ли у Гермионы полотенце, но потом понял, какой ответ получит. «Используй заклинание горячего воздуха». Вздохнул и осторожно вышел из ванны, с него капало на пол, когда он наклонился, чтобы обыскать свою одежду в поисках волшебной палочки. Он поднял палочку над головой и взмахнул ей.       — Калида аэрем, — пробормотал Гарри, и поморщился, готовясь к порыву горячего воздуха. Он устремился вниз по телу, заставив его слегка вскрикнуть, когда вода попала в глаза, испаряясь. Его кожа покраснела от нестерпимого жара, но он был сухим. Гарри схватил свою одежду, надев все, кроме джемпера, так как ему было довольно жарко. Он собрал свой рюкзак и засунул волшебную палочку за пояс джинсов.       В остальной части палатки было значительно прохладнее. Чувствительная кожа Гарри покрылась мурашками, когда он вышел из ванной. Гермиона уже сидела за столом, выгружая книги, в том числе и аляповатую копию биографии Дамблдора. Гарри нахмурился, глядя на доказательства того, что Рита эксплуатировала бедняжку Батильду и стерла ей память о жестоком обращении. Гермиона подняла руку в знак приветствия, но не сразу повернулась. Гарри направился на кухню.       — Гарри! — крикнула Гермиона, заставив его обернуться. Посмотрев на нее, он заметил, что она тяжело дышит, и замер.       — Что?       Она шокировано уставилась на него, еле сдерживая смех.       — Что… что ты сделал со своими волосами?       Гарри медленно поднес руку к голове и обнаружил, что волосы стоят дыбом, словно от удара током.       — Отлично… — Он провел рукой по волосам, пытаясь их пригладить. — Не зря я всегда ненавидел заклинание Горячего воздуха.       — Ты… вот что происходит, когда сушишь волосы воздухом? — Гермиона, задыхаясь от смеха, подошла к нему. Она прижала ладонь к его макушке, а затем подняла ее. — Они не хотят лежать!       — Я знаю! — буркнул Гарри, запыхавшийся и взволнованный. — Я забыл взять полотенце. Обычно я сушу волосы с его помощью, чтобы подобное не происходило. — Он жестом показал на свою голову и смущенно посмотрел на Гермиону. — Насколько все плохо?       — Ты похож на дикобраза.       — О… ну это не так уж и плохо. Они, вроде как, милые, — сказал он, пожав плечами.       — Ты мог бы надеть шапку.       — Эээ… нет, я сейчас вернусь. Возьму мокрую расческу и все улажу.       — Почему ты так волнуешься? Здесь только я. Никто не собирается тебя фотографировать. — Гермиона поднесла руку ко рту, чтобы скрыть рвущийся наружу смех.       — Я не хочу выглядеть рядом со своей девушкой так, будто меня поразила молния, — сказал он, игриво подтолкнув ее плечом. — Особенно если ты предпочитаешь, чтобы я надел шапку. Я ужасно в них выгляжу. Помнишь ту, которую подарил мне Симус? Такое впечатление, что я собирался ограбить банк!       У Гермионы на глаза навернулись слезы.       — Ты… ты… — прохрипела она, задыхаясь от смеха. Гарри закатил глаза и, ворча что-то под нос, вернулся в ванную.       После нескольких мужественных попыток укротить свои дикие волосы Гарри вернулся и обнаружил, что Гермиона готовит на кухне чай. Он направился к ней и положил руки ей на талию, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. Гарри наклонился к ее уху.       — У меня есть к тебе претензии, — сказал он низким шепотом. Гермиона повернулась, нахмурившись в недоумении, а затем улыбнулась, глядя на его волосы.       — Ты очень красивый, — заметила она. Щеки Гарри вспыхнули.       — Нет-нет, не надо отмазываться, — сказал он, притворяясь суровым. — Я хочу, чтобы ты объяснила… это. — Он опустил воротник рубашки, обнажив шею. Гермиона посмотрела туда, и ее лицо порозовело, когда она увидела ярко-красный круглый укус на его бледной коже.       — Ты укусила меня в порыве страсти, Гермиона Грейнджер.       Гермиона закрыла рот руками, чтобы не рассмеяться. Гарри нахмурился, а затем заметил что-то позади себя.       — Я и не знал, что у нас есть чайник, — заметил он.       — Он всегда стоял в шкафу. Полагаю, Батильда вдохновила меня на его использование.       — Она определенно любит чай.       — Хм… — Гермиона хмыкнула в ответ, бросив на него робкий взгляд. Он покачал головой.       — Ты пометила меня, — сказал он недоуменно. — Я и не знал, что ты такая… такая… извращенка.       Гермиона фыркнула.       — Извращенка?       — Ты чертова лисица!       Она шлепнула его по руке.       — Тебе понравилось.       Он ухмыльнулся.       — Понравилось, — он пробежался взглядом по ее лицу, его дыхание стало неровным. Гермиона оттолкнула его, улыбаясь.       — Отстань. Если мы будем продолжать в том же духе, то никогда ничего не доделаем! — сказала она ему. — Я принесу чай. Иди и помоги мне.       Гарри небрежно отсалютовал.       — Да, босс.       Выйдя из кухни, Гарри направился в зону отдыха, засунув руки в карманы. Он подхватил свою сумку и решил распаковать вещи. По дороге в их спальню, Гарри вздрогнул, когда с его мокрых волос по спине потекла вода. Войдя, он замер, увидев перед собой три кровати. Его взгляд упал на рюкзак, оставленный на кровати у стены.       Он достал палочку и нахмурился, в нем вспыхнул гнев при мысли о владельце рюкзака и кровати. Мелькнула мысль о том, чтобы наложить заклятье на этот предмет, но он отмахнулся от нее. Его охватило чувство сильного удовлетворения от того, что он оставил рюкзак в качестве свидетельства их с Гермионой новых отношений. Приняв решение, он уменьшил кровать Рона до размера ботинка и переместил ее в угол комнаты, вместе с рюкзаком. Он рассмотрел свою кровать и кровать Гермионы и сдвинул их вместе в центр, чтобы они выглядели как одна двуспальная. Им все равно придется спать в спальных мешках, но, по крайней мере, во время сна они будут находиться рядом друг с другом. Поверх кроватей он положил одеяла, чтобы подчеркнуть иллюзию, что это одна кровать.       Гарри вернулся в гостиную и обнаружил, что Гермиона сидит в своем кресле, а на ее коленях лежит книга «Жизнь и времена Альбуса Дамблдора». Их кружки, дымясь, стояли на кофейном столике. Гарри улыбнулся. Она хочет, чтобы я присоединился к ней.       Он подошел к Гермионе и, наклонившись, поцеловал в щеку.       — Что ты делал? Переставлял мебель? — спросила она.       — В некотором роде да. Я… немного изменил наши спальные места, — сказал он и сел в кресло. — Раз уж мы официально разделили постель прошлой ночью, я решил, что имеет смысл составить наши кровати вместе.       Гермиона посмотрела на него, прикусив губу.       — Что ты сделал с кроватью Рона? — тихо спросила она. Гарри усмехнулся.       — Я уменьшил ее.       Гермиона фыркнула.       — Надо было ее поджечь.       — Я тоже так подумал, но это показалось мне немного мелочным. — Гарри немного погрустнел и взял свою кружку. Это была его любимая кружка. Гермиона умела подмечать мелочи. — Мы должны поговорить с ним. Если мы собираемся сделать это. Стать парой.       Прикрыв глаза, Гермиона вздохнула.       — Что тут говорить, Гарри? — сказала она ему, открывая глаза, в которых горела обида. — Да, у меня были чувства к Рону, но они не похожи на эти. Я никогда не понимала, насколько велика разница между нами и Роном в плане зрелости. Действительно, здесь, в бегах, где на кону стоит наша жизнь, мы должны быть взрослыми и жесткими. Когда стало трудно, он просто не смог справиться. У нас и без такого багажа хватает забот.       Гарри обдумал ее слова, сцепив пальцы.       — Быть вместе с тобой, заниматься совместным делом, добиваясь результата, делить задачи между нами… Я поняла, что это именно то, что нужно. Именно так мы и выживем. — Она протянула ему руку. Гарри посмотрел на нее и протянул ей свою. — Я не жалею о том, что была с тобой… если ты об этом беспокоишься, Гарри.       Он кивнул в ответ, удивившись, как хорошо она знает то, о чем он думал.       — Я не могу не чувствовать себя немного виноватым. Я знаю, что он бросил нас, но… это не совсем хорошо с моей стороны — спать с тобой в его отсутствие. — Он пожал плечами. — Мне неловко ставить свое счастье на первое место, когда я должен сражаться с Пожирателями смерти и уничтожать Сама-Знаешь-Кого, — Гарри провел пальцем по метке на левой руке.       — Это не эгоистично — хотеть жить своей жизнью, Гарри, — тихо сказала Гермиона.       Он снова пожал плечами.       — Я не могу ничего поделать с тем, что чувствую.       — Я знаю, но… если уж мы заговорили о Роне, то как насчет Джинни? — спросила она. При упоминании Джинни глаза Гарри вспыхнули. — Я знаю, что вы целовались в твой день рождения.       — Это она так захотела, — он вздохнул, откинувшись на спинку кресла и потирая рукой затылок. — Но я закончил с этим после похорон Дамблдора. Конечно, какое-то влечение еще было, но если ты спрашиваешь, испытываю ли я к ней те же чувства, что и раньше, то нет. То, что у меня с ней было, не похоже на то, что я чувствую к тебе. Это… гораздо сильнее.       Гермиона посмотрела на него и кивнула в знак согласия.       — Значит… если ты сдвинул кровати вместе, у тебя все серьезно. Насчет нас, — почти шепотом сказала Гермиона, и ее глаза расширились.       — Если ты считаешь, что мы слишком торопимся, я пойму, — сразу же ответил Гарри. Гермиона покачала головой.       — Нет. Я верю, что ты отвечаешь за свои поступки и уважаешь меня.       Лицо Гарри слегка вспыхнуло.       — Да. Я никогда не сделаю ничего, что заставит тебя чувствовать себя неловко, Гермиона. Я так понимаю, что я… немного более опытен в… этом.       Гермиона отпустила его руку и удивленно уставилась на него.       — Ты… ты хочешь сказать, что ты не девственник?       Лицо Гарри вспыхнуло от этого вопроса.       — Н-нет. Я девственник. Мы с Джинни никогда не… О, Мерлин. Думаю, мне не стоит стесняться говорить с тобой об этом, раз теперь ты моя девушка.       Гермиона прикусила губу, ее глаза светились весельем, когда она взглянула на его пылающее лицо.       — Расскажешь мне, чем вы с Джинни занимались в чулане для метел на четвертом этаже?       Гарри взял кружку с чаем и отпил глоток, сразу ошпарив язык.       — Ой… горячо… — Он задохнулся. Затем он увидел ухмылку Гермионы. — Ну… думаю, мы зашли немного дальше, чем вы с Крамом.       Теперь настала очередь Гермионы окраситься в ярко-розовый цвет. Она отпустила его руку и схватила «Жизнь и времена Альбуса Дамблдора».       — Я собираюсь изучить ее. Чем раньше, тем лучше.       Гарри рассмеялся.       — О да! Значит, меня можно спрашивать о моей сексуальной жизни, а тебя — нет?       Ее глаза сузились.       — Мы целовались, вот и все. За последний день я сделала с тобой больше, чем когда-то делала с Виктором.       Гарри усмехнулся, чувствуя себя весьма довольным, и зарылся пальцами ног в ковер. Гермиона взволнованно вздохнула.       Гарри перегнулся через край своего кресла, привлекая ее внимание. Она опустила книгу, выглядя немного обеспокоенной. Гарри соскользнул со своего места и подошел к ней. Он взял книгу из ее рук и положил на стол.       — Гарри, мне нужно прочитать…       — Я знаю, но сначала… Я хочу поцеловать тебя как следует.       Губы Гермионы разомкнулись, и она беззвучно кивнула. Он протянул руку, и она взяла ее, поднимаясь на ноги. Она учащенно дышала, ее рука прижалась к его груди. Гарри взял ее пальцы в свои и положил их себе на талию. Затем он коснулся ее лица. На этот раз он не стал сдерживаться и повернул голову так, чтобы лучше видеть ее. Он раздвинул губы Гермионы и провёл языком по внутренней стороне её губ, где кожа была бархатисто-мягкой. Они оба вздыхали между поцелуями, забывая обо всем. Руки Гарри опустились с ее лица на талию и притянули ее ближе к себе, так что их тела соприкасались.       Закончив поцелуй, Гарри отстранился и увидел, что Гермиона стоит с закрытыми глазами, а по ее щеке бежит слеза. Он нежно смахнул ее. Девушка открыла глаза, и он заглянул в их удивительную глубину: темно-зеленый цвет сливался с глубоким карим по краям ее радужки.       — В моей жизни нет никого… никого, кто хоть сколько-нибудь приблизился бы к тому, что ты для меня значишь, — мягко сказал Гарри, проводя пальцами по ее лицу, — ты всегда была рядом, когда я нуждался в тебе больше всего. Ты всегда помогала мне. Ты нарушила законы путешествий во времени, чтобы помочь мне спасти Сириуса… и ты поверила мне насчет Кубка… Ты всегда верила в меня.       В глазах Гермионы сверкали слезы.       — Так жаль, что мне потребовалось много времени, чтобы понять, что вместе мы сильнее. Что я сильнее, когда ты рядом со мной. Я не смог бы ничего сделать без тебя. — Он нежно поцеловал ее. Легкий, целомудренный поцелуй затерялся на ее губах. — Ты моя Избранная, Гермиона Грейнджер. Я тоже выбираю тебя.