Глава 9.1

      Оказалось, что возбужденное состояние — не самое лучшее, когда пытаешься заняться поиском сокровищ, о которых рассказал Дамблдор. После того, как Гарри слишком часто отвлекался, его выгнали из палатки. Он изо всех сил старался подумать о чем-то серьезном. После предыдущей стычки с Пожирателями смерти он вдохновился и начал практиковать заклинания. Это был сложный дуэльный маневр, который, к его удивлению, Гарри выполнил без запинки в пылу сражения. Нужно было произнести заклинание и тут же применить невербальное, чтобы обмануть противника. Он не ожидал, что это сработает настолько эффективно, когда обезоружил Пожирателя смерти. Неудивительно, что из всех заклинаний он так быстро овладел невербальным Экспеллиармусом.       В течение дня Гарри практиковался, соединяя невербальные и вербальные заклинания. От обезвреживания он перешел к проклятиям. Бедное дерево, которое Гарри использовал в качестве мишени, уже было в достаточно плохом состоянии, когда он услышал тихий шелест ткани со стороны палатки. Он слегка вспотел от напряжения, вызванного применением большого количества магии, и воздух вокруг него имел странный металлический запах. Он застыл, не сразу повернувшись к Гермионе. Она не стала ждать и направилась прямо к нему, обхватила руками за талию.       По тому, как напряглось ее тело за его спиной, как отчаянно она вцепилась в него, Гарри понял, что у Гермионы плохие новости. Она тяжело дышала, вжавшись лицом в его спину, пытаясь найти в нем утешение и опору.       Он опустил палочку и ждал, когда она скажет, в чем дело. Внутри зародилось нехорошее предчувствие.       — Я узнала, что именно Рита получила от Батильды, — сказала она ему в спину, — но… я хочу прочитать остальную часть книги, прежде чем расскажу тебе.       — Почему?       — Потому что это Рита, — отозвалась Гермиона, — может быть… это ее очередные выходки. Я хочу быть уверена, что она действительно обладает фактами, а не раздувает сенсацию.       Гарри смотрел на темнеющий лес, размышляя и пытаясь понять, какую же неприятную информацию нашла Гермиона, что не решается рассказать ему. Обернувшись, он увидел ее бледное, встревоженное лицо.       — Это о Гриндевальде, да? — спросил он. Она выдержала его взгляд и кивнула.       — Да, и похоже, что они были друзьями, но… они знали друг друга всего два месяца, прежде чем Ариана умерла, а Гриндевальд ушел. По словам Риты, именно ее смерть стала причиной разрыва их дружбы.       Гарри вздохнул с облегчением. Дружили два месяца. Значит, они не были очень близки. Однако в глазах Гермионы отражался шок. Она узнала нечто пугающее и боялась, что он тоже это узнает.       — Мне нужно прочитать больше и… убедиться, что Рита не выдумывает, прежде чем я расскажу тебе обо всем.       — Но почему? Я должен знать…       — Поверь мне, — возразила Гермиона, — мы знаем, что Рита искажает правду ради своей выгоды. Я не хочу, чтобы ее ложь проникла в твою голову. Это того не стоит.       Гарри возмутило то, что она сделала выбор за него, но он тут же отбросил эту мысль, когда увидел сильное беспокойство в глазах Гермионы. Это было ради него. Она заботилась о нем. В отличие от всех, кого он знал, она действительно заботилась о его чувствах. Он шагнул к ней и утвердительно кивнул, взяв ее руку в свою, чтобы показать, что он ей доверяет.       — Мы поговорим об этом, когда я закончу. Я… просто хочу сначала убедиться, ладно? — спросила она.       Он посмотрел ей в лицо и снова кивнул.       — Я доверяю тебе.       Гермиона благодарно улыбнулась и обняла его крепче.       — От тебя пахнет металлом, — заметила она. — Раскаленным металлом. Что ты здесь делал?       Гарри махнул головой в сторону дерева, на котором тренировался. Она нахмурилась, недоумевая, затем присмотрелась. Дуб у него за спиной был покрыт глубокими порезами — следами от примененных Гарри заклинаний.       — Бедное дерево! — воскликнула Гермиона.       — Я работал над невербальными заклинаниями. Думаю, теперь они станут сильнее. Просто нужно много практики.       — Цепи? — спросила она. Гарри кивнул. — Тот трюк со снятием щита, который ты проделал во время дуэли с Пожирателями смерти, был очень впечатляющим!       Гарри ухмыльнулся краем рта.       — Круто, да?       Она наморщила нос.       — Это объясняет твои слова о том, что ты «убил Волде-Сам-Знаешь-Кого» в детстве.       Гарри рассмеялся, громко и от души, а Гермиона, наоборот, нахмурилась, задумавшись.       — Нам нужно быть гораздо осторожнее, когда мы говорим о нем. Просто чудо, что мы до сих пор не оступились и не нарушили табу.       Гарри вздрогнул от этих слов. Гермиона разжала объятия.       — Я знаю. Если бы нас не защищали чары Батильды, мы были бы полностью раскрыты. Правда, это, скорее всего, спасло нам жизнь. Хорошо, что все произошло именно так. Конечно, было неприятно подвергнуться нападению в ее доме, но представь, если бы это случилось здесь?       Гермиона озабоченно хмыкнула, оглядывая окружающий их лес.       — Жаль, что у меня нет книг по чарам Фиделиуса. — Она разочарованно вздохнула. — Мне следовало подумать об этом раньше.       — Очевидность — прекрасная вещь. — Гарри провел рукой по ее спине, заставив поднять на него глаза. — Не забывай, что теперь мы умеем делать портключи. И сможем выбраться из неприятностей в случае необходимости.       — Хм… хорошо, что напомнил. Надо бы сделать новые. — Она погладила Гарри по руке. — Думаю, я закончила читать на сегодня, уже темнеет. Ты сделаешь ужин или лучше мне им заняться?       — Предоставь это мне, — сразу же ответил Гарри, заставив ее улыбнуться. — Я уже придумал, что приготовить. — Гермиона удивленно подняла бровь. — Что? Мне нужно было чем-то занять мозг.       — Так давай, порази меня своими кулинарными способностями.       — Я просто хочу порадовать тебя.       Взявшись за руки, парочка вернулась в свое убежище. Проскользнув в палатку, Гарри вздохнул, почувствовав, как тепло внутри. На мгновение Гарри залюбовался местом, которое они теперь называли домом. Запах кошек, приставший к мебели, уменьшился после тщательной уборки в ночь отъезда Рона. Небольшая зона отдыха с мягкими креслами и кофейным столиком согревалась голубым пламенем, мерцавшим в стеклянной чаше, которую трансфигурировала Гермиона. Рядом стояла ее кружка персикового цвета и блокнот, который она оставила здесь, перед разговором с Гарри.       Гермиона отправилась наводить порядок в своих исследованиях, а Гарри — в комнату для сна. Спальню — поправил он себя. Теперь это была их спальня. А не общая комната на троих. Он проскользнул внутрь и улыбнулся, глядя на двуспальную кровать, которую ему удалось смастерить. Ему было интересно, почему двухъярусные кровати, которые они использовали во время чемпионата мира по квиддичу, здесь отсутствовали. Но походные раскладушки в палатке оказались очень комфортными, особенно когда Гермиона, прекрасно владевшая трансфигурацией, довела их до ума. Тонкие матрасы стали мягкими и объемными, на них удобно было спать в спальном мешке или под слоем одеял.       Он стянул с себя часть одежды, оставшись в джемпере и рубашке, и вернулся в зону отдыха. Нет, в гостиную. Теперь это была именно гостиная, в которой они проводили большую часть времени.       — Ты собираешься рассказать мне, что планируешь приготовить, или это будет сюрприз?       Он улыбнулся.       — Ты хочешь, чтобы это был сюрприз?       Гермиона перехватила его по пути на кухню.       — Да, — она поцеловала его, слегка прикоснувшись губами к его губам. Это был первый поцелуй за несколько часов, и сердце Гарри подпрыгнуло от радости. — Пока ты колдуешь на кухне, я приму душ.       — Хм… хорошо, но когда ты выйдешь, не подглядывай!       — И вы, мистер Поттер, тоже не подглядывайте, — предупредила она, подходя к нему.       Гарри чуть не рассмеялся.       — Я же не извращенец какой-нибудь!       — Хорошо.       Она развернулась и вышла из комнаты, а Гарри отчаянно пытался не представлять, что он увидит, если заглянет за дверь, где Гермиона будет принимать душ. Он заставил себя пойти на кухню, но его мысли остались рядом с ней. Гарри услышал, как Гермиона проскользнула в ванную, закрыла дверь и, как он подозревал, заперла ее на ключ.       Он осмотрел кухню и принялся за работу. Положил палочку за ухо, как это делала Полумна, чтобы она всегда была под рукой. Засучив рукава и вымыв руки, достал из шкафов ингредиенты и разложил их по своим местам. Пронзительный голос тети звучал у него в голове, но ему нужно было вызвать эти воспоминания, чтобы вспомнить, как готовить. Гарри принялся за нарезку лука. Он бы добавил грибы, если бы Гермиона не испытывала к ним самую лютую ненависть. Раздавив зубчик чеснока, он отправил его шипеть в масле, а затем высыпал в ту же сковороду нарезанный кубиками лук. Чудесный аромат жарящегося лука и чеснока вызвал его довольную улыбку. Он вскипятил воду для спагетти и посолил ее.       — Всегда добавляй соль в воду. Сколько раз я должна тебе напоминать?       — Ты… ты никогда не говорила.       — Ты называешь меня лгуньей, мальчик?       Гарри поморщился от неприятных воспоминаний. Фарш уже жарился, дополняя пикантные ароматы блюда. Затем он с помощью палочки открыл банку с нарезанными помидорами и добавил их на сковороду. Он готовил не так, как в его воспоминаниях, стоя во весь рост над столом, а не пытаясь дотянуться до него. Гарри отрегулировал огонь и поставил блюдо тушиться, а сам отправился на поиски трав.       Дверь ванной комнаты со щелчком открылась. Гарри оглянулся через плечо, и его глаза расширились, когда он увидел Гермиону. Она стояла к нему спиной и собиралась направиться в спальню. Полотенце было обвернуто вокруг ее головы, как тюрбан Квиррелла, а торс и бедра закрыты другим полотенцем, обмотанным вокруг ее стройной фигуры. Плечи были обнажены. Он видел лопатки и слегка выступающие позвонки. Затем его взгляд упал на ее ноги, он изучил форму бедер и икр. Такая совершенная, такая женственная…       Затем она исчезла, переступив порог спальни. Гарри слышал, как за его спиной бурлит содержимое сковороды. С его кровью происходило то же самое. Он медленно вернулся к готовке, во рту пересохло. Он уставился на горшочек с сушеными травами в своей руке.       Вода, добавленная к ингредиентам, закипела и с сердитым шипением выплеснулась на плиту. Этот звук вывел Гарри из задумчивости.       Болоньезе. Спагетти. Травы. Попробовать соус. Красивые ножки… ножки?       Нет! Какие еще ножки. Приправу!       Гарри вернулся к работе, его лицо было красным и взволнованным, он чувствовал возбуждение, уже становящееся привычным. Паста была почти готова. Он добавил травы в соус и взял ложку, чтобы попробовать его на вкус.       Гарри услышал, как вернулась Гермиона, но на этот раз не обернулся. Какими бы красивыми не были ноги, он не собирался портить болоньезе!       — Мне кажется, я знаю, что ты готовишь, — сказала Гермиона, и ее голос был немного хриплым, — может быть, это какая-то горячая итальянская штучка…       — Никаких догадок.       Смех Гермионы был восхитительным. Почти чувственным. Он знал, что она стоит у входа на кухню. Он даже ощущал запах ее мыла — успокаивающая ромашка и корица. Он наклонился над соусом, снова пробуя его, и пошел за солью и перцем. Повернувшись, он увидел Гермиону, прислонившуюся к дверному косяку и стоявшую к нему спиной. Гарри улыбнулся и продолжил работу, довольный тем, что она ему подыгрывает. С некоторым разочарованием он заметил, что она переоделась в джинсы и одну из своих флисовых кофт. Ее волосы, распущенные и влажные, спадали на спину тугими локонами и казались более темными, чем обычно.       — Присаживайся. Ужин будет подан через несколько минут, — сказал он.       Гермиона хмыкнула и направилась обратно в гостиную. Гарри вернулся к готовке, пряча улыбку. Он остался довольным собой — соус получился вкусным. Даже Вернон не смог бы раскритиковать его. Он добавил немного воды из-под макарон, чтобы загустить и придать вкус, а затем процедил. Над головой поплыл пар, очки сразу запотели. Он отступил назад, давая им очиститься, затем взял тарелки и столовые приборы. Разложил еду по тарелкам, понимая, что приготовил слишком много. В конце концов, он привык готовить для людей с чудовищным аппетитом. Он сложил остатки еды в котелок, накрыв его крышкой. Затем подхватил тарелки и понес в гостиную.       Как только он поставил тарелку перед Гермионой, она рассмеялась.       — Еще одно классическое блюдо от мистера Гарри Поттера, — весело сказала она.       Гарри поставил свою тарелку и пошел за приправами и столовыми приборами. Вернувшись с вилками, ложками и миской с сыром, он наклонился и поцеловал Гермиону в щеку.       — Что-нибудь выпьешь?       — У тебя есть винная карта? — спросила она, заставив его рассмеяться.       — Есть, но, к сожалению, она пуста. У нас есть только вода, молоко, чай и горячий шоколад.       — Думаю, я остановлюсь на воде.       — Отличный выбор, мадам. — Улыбаясь, он сходил на кухню, чтобы принести им стаканы. Вернувшись, Гарри наполнил их с помощью своей палочки.       — Гарри, это выглядит восхитительно.       Он сел за стол и усмехнулся.       — Внешний вид может обмануть, — сказал Гарри, беря вилку.       Гермиона последовала его примеру и принялась за еду. Попробовав, она восхищенно посмотрела на Гарри.       — Это очень вкусно! Спасибо шеф-повару.       Гарри добавил сыр и, улыбнувшись, принялся за свою порцию. Во время еды они, в основном, молчали. Как обычно, Гарри поглощал пищу со скоростью звука. Он ел быстрее, когда сам готовил, так как подсознательно ожидал, что мясистая рука отнимет у него тарелку, когда решит, что он не заслуживает больше есть приготовленную собственноручно еду. Он опустошил тарелку и стал раздумывать над тем, что бы съесть еще. Магические тренировки привели к тому, что Гарри сильно проголодался.       Когда они оба закончили, Гермиона убрала со стола. Гарри встал, чтобы помочь, но она решительно покачала головой.       — Нет, не надо. Мы делим обязанности, не забывай. — Она улыбнулась ему. — Мы современная пара.       Гарри рассмеялся, забавляясь тем, что она все еще помнит об этом промахе. Он соскользнул с кресла, прихватив с собой стакан с водой, и последовал за ней на кухню. Задержался в дверях, наблюдая, как Гермиона с помощью магии убирает посуду, и как исчезает беспорядок. Ему все еще было трудно помнить, что существуют заклинания, облегчающие жизнь.       — Хочешь оставить еду на завтра? — спросила она, зная, что он следил за ней.       Он отпил глоток воды и ответил:       — Почему бы и нет? Болоньезе на завтрак — прекрасно.       — Я думала, что это будет на обед, — Гермиона оглянулась через плечо.       Она наложила на кастрюлю чары стазиса и перенесла ее в холодильник, где поддерживалась прохладная температура благодаря мастерству Гермионы в использовании заклинаний.       — Который час? — спросила она, закончив убирать посуду и приборы, которыми пользовался Гарри.       Гарри посмотрел на часы.       — Половина седьмого. Осталось совсем немного до момента, когда будет пора пить горячий шоколад.       — Уверена, ты справишься, — сказала Гермиона. — Думаю, я проверю чары снаружи, как только закончу здесь.       — Хорошо. — Гарри ткнул большим пальцем через плечо. — Я собираюсь отдохнуть и переварить ужин.       Он отвернулся от Гермионы и нахмурился, размышляя, как занять время, пока не наступит девять часов, и они не сядут вместе за горячие напитки перед сном. Засунув руки в карманы, он направился на поиски какой-нибудь книги.       Далеко уйти ему не удалось. Сделав два шага, он споткнулся. Ужасная боль пронзила его голову. К ней добавилась ярость убийственной силы, которая обожгла внутренности настолько сильно, что он согнулся пополам. Это были не его эмоции.       — Гер… Гермиона, мой шрам… — успел пробормотать он, прежде чем шрам запылал, и Гарри исчез из тёплой, уютной палатки, затерявшись в вихре неконтролируемых гнева и ненависти.       Он находился в роскошном обеденном зале с великолепным камином, украшенным резными змеями из черного мрамора. Вдали потрескивал огонь. Перед ним на коленях стоял сгорбленный, дрожащий от последствий проклятия Круциатус человек.       — Твоя полезность для меня стремительно уменьшается, Эйвери, если один волшебник-подросток оказался для тебя слишком тяжелым испытанием.       — М-милорд, он был не один. С ним кто-то был. Девочка. — Бледное лицо мужчины проплывало перед глазами Гарри, пока он метался между собственным сознанием и сознанием Волдеморта. Он чувствовал руки на своем лице, а также палочку, направленную вниз, прижатую к потному лбу несчастного Пожирателя смерти.       — Гарри, сосредоточься на мне… закрой свой разум…       — Покажи мне свой провал, Эйвери. Легилименс!       Гарри был полностью дезориентирован, так как теперь в его сознании находилось три разума. В третьем царил чистый хаос, воспоминания мелькали и вспыхивали, как на киноплёнке, прокручивая сцены на большой скорости. Наконец путаница улеглась.       Почерневшие руины зловеще нависали над черноволосым юношей, который отступал от них, держа палочку наготове, напряженно и настороженно.       — Я бы не был таким самоуверенным, мальчик, твоя гонка окончена.       Он направил палочку парню между глаз. Вблизи он мог разглядеть знаменитый шрам и развевающуюся на ветру челку. Один из идиотов потребовал от Поттера опустить палочку, на что тот ответил молчанием. Он был самоуверенным, язвительным… раздражающим.       — Зачем ты показался? — спросил другой идиот.       Поттер усмехнулся.       — Чтобы ты мог отправиться к Волдеморту и сказать ему, что я вернулся на то место, где уничтожил его в детстве.       Волдеморта охватила злость. Как этот мальчишка посмел?! Он зарычал, с трудом контролируя себя, и глубже проник в сознание Эйвери. Он наблюдал за дуэлью, которая последовала за словесной перепалкой. Было очевидно, что мальчик прогрессировал. И его сообщница, произнесшая обезоруживающее заклинание, застала Эйвери врасплох. Он заметил некое искажение. Девушка раскрыла себя.       Юноша нагло ухмыльнулся.       — О, я забыл сказать, что я не один.       Он причудливым жестом выдернул из рукава белый носовой платок, и его блестящие зеленые глаза устремились на Эйвери.       — Было приятно снова увидеть тебя, Эйвери. Много воды утекло…       Как раз в тот момент, когда идиот-новобранец собирался проклясть мальчика, тот исчез. Судя по звуку, он воспользовался портключом. Вскоре после этого раздался такой же звук, и его сообщница исчезла вместе с ним.       Волеморт испустил крик ярости. Мальчик снова избежал поимки. Снова он выскользнул из тщательно спланированной ловушки проклятия-табу, призванного поймать в сети тех, кто осмелится произнести его имя. И мальчик продумал план побега с помощью портключа. Скорее всего, он сам устроил Эйвери засаду.       Когда мальчик всему научился? И что за девушка была с ним?       — Гарри, вернись ко мне… вернись…       Девушка… голос…       Шрам Гарри пульсировал жаром, словно на лоб поставили клеймо. Его не было там, в той столовой. Он сидел на полу, потный, холодный… теплые руки гладили его лицо. Его глаза распахнулись, и он увидел ее. Гарри вглядывался в нее, изучая каждую деталь.       Гермиона…       Боль в голове утихла.       — Я здесь…       Гарри сделал вдох, а затем еще один глубокий выдох, заглушая тошноту. Он зажмурил глаза, только тогда осознав, что на нём нет очков. Он сел на спину, ударившись затылком об один из стульев.       — Это… было не очень приятно, — заметил Гарри, — и, прежде чем ты… ты это скажешь, я согласен. Мне нужно научиться окклюменции.       Гермиона помогла ему встать и направила его в более удобное кресло. Гарри всё ещё дрожал.       — Акцио стакан. — Гермиона поймала его, когда он прилетел к ней из кухни. — Агуаменти. — Она вложила стакан с водой ему в руки, и он с благодарностью выпил его.       — Все… все было не так плохо… — пробормотал Гарри.       Гермиона стояла на коленях рядом с ним и успокаивающе поглаживала его по спине. Его шрам снова запульсировал. Гарри задохнулся и опустил стакан, потянувшись к руке Гермионы. Он сосредоточился на ее прикосновении, на том, как она растирает его кожу, как успокаивает, на ощущении тепла в груди. Это очень помогло, настолько, что ужасная чужая ярость стала уменьшаться и исчезать, унося с собой боль. Он облегченно вздохнул и посмотрел на нее.       — Спасибо… это… на самом деле очень помогает.       — Хорошо… нам действительно стоит подумать о том, как помочь тебе блокировать это. Было… ужасно видеть тебя в таком состоянии.       Гермиона выглядела бледной. Он почувствовал вину за то, что заставил ее так волноваться.       — Мне очень жаль.       — Не надо… не извиняйся. — Гермиона отпустила его руку и провела пальцами по его волосам, зачесывая назад челку. — Сейчас шрам выглядит лучше. Чем когда ты… провалился. — Гарри скривился при мысли о том, что это действительно было похоже на то, что он проваливается под землю, — и метка была ярко-красной и пылающей.       Прикосновение её пальцев к его лбу было очень приятным. Он открыл глаза и посмотрел на неё.       — Что случилось? Я… я теряю сознание, когда… проваливаюсь в это состояние.       Губы Гермионы слегка дрогнули, глаза наполнились ужасом.       — Ты потерял сознание после того, как предупредил меня… твои глаза закатились, и ты… ты не слышал меня, — ее голос повысился, глаза стали влажными. — Потом ты начал выходить из этого состояния, и я усадила тебя. Тогда… тогда ты пришел в чувство. Как ты? Шрам еще болит?       — Нет, но голова немного кружится, — ответил Гарри. — Я буду в порядке, после небольшого отдыха.       Гермиона наклонилась вперед и поцеловала его в лоб, над шрамом. Гарри вздрогнул от этого прикосновения, кожа все еще была чувствительной и горячей.       — Пойду проверю чары снаружи, просто чтобы убедиться, что все хорошо.       Гарри поднял голову, когда она встала. Он не хотел, чтобы она уходила. Потребность в её близости застала его врасплох. Поймав его взгляд, она взяла его за руку и сжала её.       — Я буду недалеко, — заверила она. — Отдохни немного.