Глава 12

      Рон вошел в палатку и снял плащ. Он повесил верхнюю одежду на крючок и зашагал внутрь. Гарри наблюдал за ним, сузив глаза, пока размещал на соседнем крючке мантию-невидимку. Гермиона встретила его взгляд, и выражение ее лица слегка смягчилось. Гарри отметил, что Гермиона вернула креслам в гостиной прежний размер. Кружки тоже были убраны. Гарри почувствовал прилив злости. Они уже плясали вокруг Рона, стараясь не разжечь его вспыльчивость и ревность.       Атмосфера отличалась от той, когда Гарри и Гермиона были вдвоём. Она была напряжённой и тревожной. Гарри постучал палочкой по руке, застыв в нерешительности. Он наблюдал, как Рон направился к креслам в гостиной, глядя на чашу с пламенем.       Рон повернулся и посмотрел на покинутых им друзей. Гермиона сидела за столом с книгами, откинувшись на спинку стула, и наблюдала за Роном, как ястреб. Напряженный Гарри остался у входа. Он видел, как Рон пытается понять, с кем безопаснее всего разговаривать, кто наименее враждебен. И мудро выбрал Гарри.       — Я… понимаю, что ты на меня злишься, — нервно сказал Рон, — когда я снова услышал ваши голоса сегодня вечером, я решил уйти, но… Билл посоветовал мне загладить свою вину…       — Билл посоветовал тебе? Ты жил у него? — спросил Гарри, поддавшись любопытству.       Было странно думать, что Уизли продолжают жить своей жизнью, пока Гарри и Гермиона вынуждены скрываться. Как будто они находились в двух разных мирах.       — Да. После того, как я сбежал от егерей, я пошел к нему. Я… не мог вернуться в Нору, поэтому… пошел туда. — Рон с фальшивой увлеченностью рассматривал свои ногти. — Он был не очень впечатлен тем, что я бросил тебя, но разрешил мне остаться. А потом я начал слышать вас из делюминатора.       Гарри взглянул на Гермиону и подметил каменное выражение ее лица. Он прочистил горло и шагнул к Рону.       — Хорошо. Я послушаю, что ты скажешь.       В голубых глазах Рона мелькнуло облегчение. Он кивнул. Гарри повернулся, снова поймав взгляд Гермионы. Ее глаза загорелись той свирепостью, которая пылала в их глубине, когда она натравливала птиц на Рона год назад. Тот же гнев полыхал в карих глазах, когда она ударила кулаком в лицо Драко Малфоя. Увидев её негодование, Гарри вновь почувствовал гнев и подошел к Рону, все еще угрожающе постукивая палочкой по бицепсу. Он показывал Рону, что главный в этой ситуации.       Он молча встал рядом с Роном. Тот был бледен и смотрел на Гарри, его рот открывался и закрывался, пока Уизли пытался подобрать слова. Его взгляд упал на крестраж, который висел на шее Гарри.       — Ты можешь… ты можешь снять его? — спросил он, указывая на золотой медальон.       Гарри потянулся и снял крестраж через голову, бросив на один из стульев в гостиной. Плечи Рона с облегчением опустились вниз.       — Я слушаю, — твердо сказал Гарри и перевел взгляд на Гермиону, поймав ее ответный оценивающий взгляд.       — Думаю, условия проживания меня доконали. Я испытал расщепление и… потом надел эту штуку. Холод, голод… — Рон вздохнул. — Я знаю, это звучит так, будто я оправдываюсь.       Гермиона холодно рассмеялась, стоя у него за спиной.       — Потому что именно это ты и делаешь.       Рон вздрогнул от ее тона, повернулся, его спина выпрямилась.       — Мне оторвало половину руки!       — И я ее вылечила, — огрызнулась Гермиона, оттолкнувшись от стола и подойдя к юношам. Она подняла палец, указывая на Рона. — Ты был вполне здоров, чтобы делать свою часть работы, но вместо этого ты сидел, смотрел, как мы выполняем всю тяжелую работу, и все время стонал…       Гарри поднял голову, посмотрел на Гермиону и слегка покачал головой. То, что они срывались друг на друга, не помогало. Поймав его взгляд, Гермиона остановилась, опустив руку. Она тяжело вздохнула и подошла к Гарри, который ощутил тепло ее поддержки.       Гарри снова посмотрел на Рона.       — Продолжай.       Рон отвел взгляд от Гермионы, явно оскорбленный и обиженный ее обвинениями.       — Я знаю, что облажался. Я просто… не создан для этого. Не знаю, как ты, черт возьми, это делаешь, но… — Он сердито вздохнул и отвернулся от них, заложив руки за голову. — Я подвел тебя. Я сожалею и… хочу вернуться и загладить свою вину перед вами.       Он подчеркивал каждое слово покачиванием головы, словно ему стоило больших физических усилий произнести все это. Глаза были закрыты, на лице отражалась муки вины. Гарри внутренне вздохнул. Ему было неприятно, что он жалеет Рона, но все не могло остаться по-прежнему.       — Что случилось с егерями? — спросил Гарри, ища, что бы такое сказать, о чем поговорить, оттягивая принятие решения. Рон взглянул на Гермиону, прежде чем ответить.       — Они не были такими уж умными. Клянусь, один из них был наполовину троллем, но, как бы то ни было, мне удалось заполучить палочку, и я аппарировал… и снова получил травму, — он поднял руку, показывая два отсутствующих ногтя. — Я вспомнил, что Билл и Флер живут на побережье, с ними все в порядке. Мы говорили о тебе.       Гарри при этих словах поморщился. Ему было не очень приятно, что Рон говорил о том, чем они занимались.       — Мама Тонкс пришла и сказала, что видела тебя, — продолжал Рон. — Черт возьми, Гарри, явиться в Годрикову Впадину на Хэллоуин? Тебе не кажется, что это немного рискованно?       — Я не знал о дате, — пожал плечами Гарри, поймав сердитый взгляд Гермионы. — У нас была причина оказаться там.       — Правда? Какая?       — Я… Послушай, я понимаю, что тебе жаль, и что ты хочешь все исправить, но… Все не так просто, — сказал Гарри, засунув руки в карманы и пристально глядя на Рона. Он перевел взгляд на Гермиону.       Это решение должен был принять не только он.       — Я поговорю с Гермионой снаружи. Оставайся здесь. И не пытайся подслушивать. У тебя ничего не получится, — сказал Гарри, внутренне морщась от резкости своего голоса.       Рон вздрогнул от его тона, но не стал подниматься. Он выглядел обеспокоенным. Гарри кивнул головой, указывая на выход из хижины. Он направился туда, а Гермиона последовала за ним. Он видел, что ей хотелось взять его за руку, но знал, что Рон это заметит.       Покинув теплый дом-палатку, Гарри почувствовал дрожь. Он дошел до стены и повернулся, увидев позади себя Гермиону с поднятой палочкой.       — Оглохни!       Она обернулась к Гарри и тут же обняла его, вздохнув.       — Я знаю, — сказал Гарри, зарываясь лицом в ее волосы. Он закрыл глаза, вдыхая успокаивающий аромат, ощущая ее тепло. — Что мне делать, Гермиона? Я не могу притворяться… Я не думаю, что смогу дать ему второй шанс.       — Положись на свою интуицию, — сказала она ему. — Если твоя интуиция говорит «нет», значит, так надо. Тебе не нужен этот стресс. Тебе и так его хватает. Нам и так хватает.       — Моя интуиция подсказывает, что нужно сказать ему, чтобы он проваливал. — Гарри не хотел, чтобы это прозвучало настолько прямолинейно.       Гермиона отступила от него, ее лицо было в тени, но он чувствовал, что она согласна.       — Я хочу быть хорошим человеком, но… чему мы научились, давая людям второй шанс? Посмотри, что случилось с Дамблдором, когда он доверился Снейпу?       Он увидел, как Гермиона опустила глаза.       — Я не говорю, что Рон собирается убить меня, но… я думаю, что в таких обстоятельствах будет справедливо быть немного менее доверчивым.       Гермиона задумчиво хмыкнула.       — Ты можешь заставить его дать Непреложный обет?       Гарри тихонько фыркнул.       — То есть я заставлю его остаться? — Он покачал головой. — Нет, я… — Он горько рассмеялся. — Почему я такой? Он практически бросил меня умирать, а я его жалею?       Гермиона приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала его. Он закрыл глаза от прикосновения ее губ, и слезы заструились по его щекам. Они разомкнули объятия.       — Ты слишком хорош для этого мира, Гарри Поттер.       — Это не только мое решение, — тихо сказал он, — мы ведь команда, верно? Мы все делаем вместе… в том числе и то, что делаем здесь. Не хочу быть тем, кто это скажет, но двое — это компания…       — А трое — это толпа, — закончила Гермиона. — Дело в том, Гарри, что если ты не можешь доверить ему свою спину… принимать его обратно ради симпатии опасно.       — Да, — кивнул Гарри, соглашаясь, — Рон может чувствовать себя искренне виноватым, но я не могу позволить себе ждать, пока он вернет мое доверие. У меня вроде как другие приоритеты. — Он прижался спиной к стене и посмотрел на Гермиону. — Это будет некрасиво, и я думаю, что может произойти стычка. Обещай мне, что ты не будешь нас разнимать. Позволь мне разобраться с этим.       Его эрекция почти вернулась, когда Гермиона соблазнительно прищурилась.       — Ты хочешь с ним подраться?       — Надеюсь, до этого не дойдет, но я могу держать удар. Я провел десять лет своей жизни в качестве боксерской груши.       Гермиона уставилась на него, прикусив губу.       — Ему нужно понять, что он сделал не так. Я зла на него, но я хочу, чтобы Рон научился, — она прижала руку к его груди. — Но ты прав, сейчас не время и не место для его взросления. На кону наши жизни. Мы не можем позволить себе ходить вокруг него на цыпочках, боясь его вспыльчивости.       Гарри изучил ее лицо и поднял руки, обнимая свою девушку, его сердце наполнилось любовью, а от переполнявшей его благодарности потекли горячие слезы.       — Шшш… — Гермиона утешала его, проводя ладонями по его рукам. — Я тебя поддержу. Ты не вернешься туда один.       Он снова взял свои эмоции под контроль, кивнул и всхлипнул. Гермиона осторожно поднесла пальцы к его глазам, вытирая слезы.       — Хорошо… Я приму его извинения, но… скажи ему, что ему лучше вернуться к своей семье, может быть, даже в Хогвартс, — тихо сказал он.       — Мы скажем ему о нас? — спросила Гермиона. Он встретил ее взгляд.       — Нет… с этим и так будет трудно справиться. Если он узнает, что мы пара, он просто не выдержит, — мудро сказал Гарри и засунул руки в карманы. — Ладно, лучше покончить с этим. Уже поздновато, а день был долгим.       Гермиона отошла в сторону, чтобы он мог пройти обратно в палатку. Гарри глубоко вздохнул, набираясь гриффиндорского мужества и сдерживая эмоции. Он шагнул, не сразу заметив Рона, так как уже привык к его отсутствию. Сейчас тот сидел в кресле у огня. Гарри почувствовал укол раздражения, но подавил его. Ему нужно было держать себя в руках и быть хозяином положения. Это было важнее, чем его обида.       Рон повернулся и нервно поднялся на ноги. Он рассматривал их, изучая выражения лиц. Судя по их обеспокоенному виду, он мог достаточно точно предсказать их решение.       Когда Гарри остановился перед ним, он затаил дыхание. Гермиона схватила его за руку, чтобы поддержать, показывая Рону, на чьей она стороне. Рон заметил их контакт и нахмурился.       — Я собираюсь высказаться, — медленно, с расстановкой, произнес Гарри, — тебе будет нелегко это услышать, а мне — нелегко об этом говорить, но я выложу все. Ты можешь поступать с этим как хочешь — я тебя не остановлю, и Гермиона тоже.       Рон нахмурился, почувствовав угрозу и перемены, его взгляд метнулся по лицу Гарри.       — Я принимаю твои извинения, — продолжал Гарри, не сводя с Рона глаз, — я вижу, что ты говорил серьёзно и что тебе стыдно за то, что ты ушел. — Лицо Рона немного разгладилось. — Когда все закончится, если вообще закончится, и если я еще буду дышать, мы сможем поговорить о том, как собрать осколки наших отношений, но… в данный момент я тебе не доверяю. Если кто-то, кому я не доверяю, будет прикрывать мою спину, спину Гермионы, это будет самоубийство.       Краска с лица Рона исчезла, полностью перейдя на уши, которые горели ярким пурпурным цветом. Рон хотел прервать его, но Гарри предостерегающе поднял руку.       — Я не закончил, — перебил он его, прежде чем тот успел заговорить. — Ты сказал, что мне плевать на Джинни и остальных, что мне плевать на то, что в твоей семье пострадает еще один ребенок, что мне плевать, потому что «мои родители в безопасности».       Лицо Рона исказила гримаса стыда.       — Гарри, друг… Я знаю, что сказал обидные слова, и мне очень жаль…       — Может, и так, но понимаешь ли ты, почему это было обидно? Ты хоть представляешь, каково мне? — Гарри услышал, как дрогнул его голос, когда он перешел к личной теме, о которой никогда не говорил с Роном. — Я каждый день просыпаюсь в ужасе от того, что потеряю еще одного человека, который мне дорог. Мне снятся кошмары о том, как я остаюсь последним из живых, окруженный трупами, вынужденный страдать, пока вы все падаете у меня на глазах, прежде чем зеленая вспышка наконец заберет и меня.       Руки Гермионы крепко сжали его.       — Так что, может быть, да, по сравнению с тобой я Гарри-Ужасный-Поттер, — голос Гарри сорвался, и он выскользнул из цепких пальцев Гермионы, шагнув к Рону, который отшатнулся назад. Гарри ткнул пальцем в грудь рыжего юноши. — И это ты не знаешь, каково это! — На слове «это» Гарри похлопал себя по груди, показывая, как быстро бьётся сердце, ударяясь о рёбра.       — Ты был моим первым другом, — пробормотал Гарри, задыхаясь, — помнишь, ты сказал, что будешь моим секундантом, когда Малфой вызвал меня на дуэль в первую неделю нашего знакомства? — Он не стал дожидаться ответа Рона. — Едва зная меня, ты проявил больше преданности, чем тогда, когда я нуждался в тебе больше всего.       Рон уставился на него, его голубые глаза расширились от шока. Он никогда не видел, чтобы сердце Гарри было так открыто, чтобы его защита была сломлена, а бравада исчезла.       — Я прощу тебя… потому что я так решил, — Гарри вскинул руки, покачав головой, — но доверие нужно заслужить, Рон, а у меня… есть дела поважнее, чем ждать, пока это случится. В отличие от тебя, я не могу отказаться от своих обязанностей.       Наступила тишина, плотная, тяжёлая. В Гарри бурлил адреналин, зрение подводило его, пульс участился. Он отступил от Рона. Гермиона тут же оказалась рядом с ним. Он взглянул на нее, заметив сильное беспокойство на ее лице.       Рон просто стоял на месте, его взгляд метался от Гарри к Гермионе. Ни один из них не произносил ни слова в течение минуты. Гермиона провела рукой по спине Гарри, поддерживая его и напоминая, что он по-прежнему полностью может на нее положиться.       — Так… так это все? — Рон наконец нарушил молчание. — Ты… бросаешь меня? Говоришь, чтобы я убирался домой?       Гарри зажмурил глаза при этом слове. Дом. То, чего у Гарри не было.       — Твое место — в твоей семье, — тихо сказал Гарри, — в отличие от нас с Гермионой, у тебя она есть.       Рон резко рассмеялся, теперь на его лице было неприятное выражение, так как он пытался скрыть свою обиду на отказ Гарри.       — Я не верю. Ты отталкиваешь меня, как это было с Римусом.       — Ты ушел! — крикнул Гарри, придерживая Гермиону, которая теперь была в ярости. — Ты ушел и сбежал к своему брату, к своей семье. Ты хоть представляешь, что я бы отдал бы, чтобы иметь семью?       Смертельная тишина воцарилась в ответ на возмущенные слова Гарри. Его боль отражалась в каждом яростном слове, когда он раскрывал правду о своей трагедии человеку, которому когда-то доверил свою жизнь. Рон уставился на него, явно потрясенный искренностью и эмоциями, которые выплеснул Гарри.       — Если мне станет слишком тяжело, куда мне бежать, Рон? — спросил Гарри, его голос стал хриплым. — Если я поранюсь, кто меня вылечит? Если я расстроюсь, кто меня утешит? А если я умру… кто будет меня оплакивать? — Гарри оглядел Рона с ног до головы. — Конечно, это будет большой удар, когда Мальчик-Который-Выжил станет Мальчиком-Который-Умер, но они будут оплакивать только это, — он показал на свой шрам, — не меня.       — Гарри… — он услышал страдальческий голос Гермионы, прежде чем надвигающийся срыв лишил его остатков самоконтроля.       Он сделал глубокий вдох и, шатаясь, отступил от Рона. Гермиона тут же оказалась рядом с ним, обхватив его за плечи. Затем она медленно повернулась к виновнику переживаний Гарри.       Ее ярость вспыхнула, как статическое электричество, а волосы стали объемными и приподнялись, словно её магия воспламенилась. Она отпустила руки Гарри, ее глаза сверкали от гнева.       — Неужели ты был настолько наивен, что верил, будто мы примем тебя обратно с распростертыми объятиями? — в ее голосе звучала опасность.       Рон сразу же понял, что именно ему угрожает. Гарри был достаточно уравновешен, чтобы не наброситься на него. А вот Гермиона…       Он отступил назад, его ноги столкнулись с креслом, и Рон упал в него. Гарри последовал за Гермионой, с тревогой вспоминая, как все прошло в последний раз, когда она была в таком гневе. Рон разглядывал разъяренную девушку, заметив, что ее губы крепко сжаты. Он посмотрел в ее глаза: зрачки сузились почти до булавочных головок, а бледно-зелёные вкрапления светились магией, вызванной гневом. Затем его взгляд опустился к ее шее, где на бледной коже красовалась красная метка.       Он не сводил глаз с этой отметины. Его рука поднялась и откинула волосы, чтобы лучше видеть. Гермиона отшатнулась назад, глаза девушки неуверенно забегали, а Рон наконец-то понял, что это.       Гарри пометил ее своими губами.       — Это… засос? — спросил Рон шокировано.       Рон поднял взгляд и увидел смятение Гермионы, а также намек на чувство вины. Рон опустил руку, и на его лице появилось отвратительное выражение — ненависть. Он вскочил на ноги и злобно уставился на Гарри.       — Ты хоть подождал, пока наша постель остынет, прежде чем сблизиться с ней? — спросил Рон, с силой отталкивая Гермиону в сторону и надвигаясь на Гарри. — Прежде чем ты рискнул изменить моей сестре!       Он бросился на Гарри, у которого была доля секунды, чтобы увернуться или парировать. Он не сделал ни того, ни другого. Как только он увидел Рона на камне, он понял, что это произойдёт. И, как он справедливо заметил Гермионе, Гарри умел держать удар. Но от этого не стало менее больно, когда кулак Рона врезался ему в лицо. От силы удара очки слетели с его носа, и он упал, уворачиваясь. Свет вспыхнул в его глазах, когда ему показалось, что его мозг ударился о череп.       — РОН! — возмущенно закричала Гермиона.       Гарри поднял голову и посмотрел на Рона: боль пронзила его рассеченную губу, пульсирующую в месте, куда попал кулак. Во рту чувствовался вкус крови.       — Охеренно придумано, Гарри! — прорычал Рон, схватив того за джемпер и дернув к себе. — Все это дерьмо о доверии, а сам трахал ее, пока меня не было!       Он отшвырнул Гарри от себя и снова замахнулся. На этот раз Гарри уклонился от удара и шагнул вперед.       — Хватит. Я бы никогда так не поступил с Гермионой! — огрызнулся Гарри, теперь уже в ярости. — А с Джинни мы расстались несколько месяцев назад.       — Правда? — Рон неприязненно усмехнулся. — Я помню, как вы сосались на твоем дне рождения…       Рука Гермионы обхватила запястье Рона и крутанула его.       Раздался хруст.       Гермиона ударила Рона так, что он чуть не отлетел и отшатнулся, потрясенный.       — Как ты смеешь? — Она почти кричала. Выхватила палочку и ткнула Рона в грудь. — Прикоснешься к нему еще раз, и я прокляну тебя на месте, Рональд Уизли.       — Гермиона, не надо, — Гарри, подошел и встал между ними. Выпрямился во весь рост, одну руку держа за спиной, чтобы Гермиона не прокляла Рона, а другую выставив вперед, защищая себя и Гермиону. Голубые глаза Рона нашли такую же отметину на шее Гарри. Ненависть на его лице исчезла, сменившись болью, глаза расширились, когда он понял. Гермиона защищала Гарри, а Гарри защищал ее. Это было взаимно.       — Мы не хотели, чтобы это произошло, — тихо сказал Гарри, когда увидел, что угроза миновала, и Рон успокоился. — Но так случилось, и… теперь мы вместе. Я не хотел, чтобы ты узнал таким образом.       Гермиона потянулась к его руке, взяла ее в свою и сжала. Рон уставился на их соединенные руки. Гарри увидел, как на его лице появилось понимание. Это было по-настоящему.       — Несмотря на то, что ты сделал, я не хочу причинять тебе боль. Мне все еще не все равно, но… так оно и есть, — сказал Гарри, — и мы не собираемся жертвовать нашим единственным шансом на счастье. Ты эту кашу заварил, сам ее и расхлебывай.       Снова наступило тягостное молчание. Гарри вздохнул, отпуская руку Гермионы. Он осторожно проверил языком зубы, убедившись, что ни один не шатается. Из его губы текла кровь, он вытер ее, уловив проблеск вины в глазах Рона.       — Я собираюсь собрать вещи, которые ты оставил, и… потом, я думаю, нам лучше расстаться, — твердо сказал Гарри.       Он ускользнул, не успев разжечь свой собственный гнев, оставив Рона в одиночестве противостоять гневу Гермионы. Как только он оказался в спальне, спрятанный за перегородкой, отделявшей комнату от гостиной, Гарри соскользнул на пол, силы покинули его. Он прижался лбом к коленям, не обращая внимания на то, что пачкает джинсы кровью.       Гарри слышал голоса через ткань.       — Ты… ты и Гарри…       — Вместе… и он прав. Ты ушел. Ты должен взять на себя ответственность за это.       — Но… Я думал, мы…       Гарри услышал надломленность в голосе Рона. Последняя его надежда на примирение развеивалась по ветру.       — Нет никаких «мы». Не тогда, когда ты ожидал, что я уйду с тобой и брошу Гарри на произвол судьбы, одного. Как… как ты мог? — Ее голос был холоден, как лед. — Он твой друг, твой брат, а ты оценил свой желудок и комфорт больше, чем его жизнь.       Гарри поднял голову, только сейчас осознав, что на нем нет очков. Они все еще валялись на полу в другой комнате, где Рон сбил их с его лица. Он ткнул пальцем в быстро набухающий синяк.       — Это… это был крестраж. Я не…       — Оставь свои оправдания при себе, — отрезала Гермиона, — я не хочу их слышать. Ты понятия не имеешь, как великодушно с его стороны даже простить тебя. Мы — все, что у него есть, а ты отвернулся от него.       Гарри обнял себя за ноги, слушая, как его девушка сражается за него.       — И после этого у тебя хватило наглости предложить мне сделать то же самое? — голос Гермионы оставался ледяным. — Наверняка даже у тебя хватит мозгов понять, как сильно подобное отражается на Гарри, учитывая, что он потерял всю свою семью?       В наступившей тишине Гарри развернулся и пошел искать сумку Рона, пока Гермиона не прокляла того. Он нашел ее в углу, где он уменьшил кровать Рона. Гарри тихо рассмеялся про себя, испытав странное удовольствие при виде собственной мелочности. Он схватился за ручку рюкзака и понес его с собой.       — Я знаю… Я… я знаю, что облажался.       — Ты не понимаешь. Да, ты снова растоптал мое сердце, но то, что ты сделал с Гарри, гораздо хуже. Мы согласились помочь ему, а все, что ты сделал, это тянул его вниз. Когда стало слишком тяжело, вместо того, чтобы действовать, ты сбежал! — Гермиона уже перешла на крик, ее голос гремел сквозь тканевую перегородку. — Как ты можешь не понимать, что это сделает с Гарри? Он считает, что все его бросают, что он действительно одинок, а когда ему было совсем плохо, вместо того, чтобы поддержать, ты бросил его.       Гарри сделал паузу, прислушиваясь.       — В то утро я нашла его на улице, замерзшего, ожидающего твоего возвращения…       — Я… Я хотел вернуться, но егеря…       — Хватит оправданий. Хватит отговорок, — голос Гермионы стал резким. Гарри поторопился вернуться, прежде чем Гермиона нанесет еще больший урон. Он увидел, как Рон отступает от нее, его голубые глаза увлажнились. Гарри сразу подошел к Гермионе, положив руку ей на плечо.       — Все в порядке, — сказал он ей.       — Нет, не в порядке! — она повернулась к Гарри, и ее глаза расширились, когда она увидела состояние его лица. — Он причинил тебе боль… не одним способом.       Гарри не мог с этим поспорить. Лицо Рона побледнело, когда он увидел, что у Гарри разбита губа.       Гарри улыбнулся ей.       — Бывало и хуже, — сказал он и положил руку ей на поясницу, надеясь передать свои чувства от того, что она встала на его защиту.       Никто еще не сражался за него так. Лед и ненависть в ее глазах поубавились, когда она встретила его взгляд, смягчившись и потеплев. Затем он посмотрел на Рона и передал ему сумку.       — Мне… жаль, что все так вышло, — сказал он своему некогда другу.       Рон встретил его взгляд, посмотрел на Гермиону, и, наконец, смирение взяло верх над болью и страданиями. Рон вздохнул и шагнул к Гарри, забирая у него сумку.       — Да, мне тоже жаль, — сказал он.       Гарри сократил расстояние, протягивая руку. Рон взял ее, и они пожали друг другу руки. Гермиона не шелохнулась и не посмотрела в сторону Рона, давая понять, что ей все ясно. Рон фыркнул, отступая назад. Он сглотнул и снова кивнул.       — Ну… я думаю, это прощание.       — Увидимся, — сказал Гарри, и сердце его кольнуло чувство утраты.       Рон посмотрел в сторону Гермионы, но не получил того, что хотел. Он скорбно опустил голову и, не говоря больше ни слова, повернулся, чтобы взять с крючка свой плащ. Гарри последовал за ним, оставив Гермиону.       Он вышел в холод и темноту, следуя за уходящей тенью и встал в дверном проеме, оставаясь под защитой своих чар. Рон вышел на уступ скалы и, повернувшись, поднял голову, оглядываясь через плечо. Поднял руку в знак прощания, а затем, взмахнув ею, исчез.       Силы Гарри покинули его, и он облокотился о дверной косяк, боль сдавила грудь. Но ему недолго пришлось оставаться одному. Теплые руки обхватили его и потянули обратно в тепло и безопасность, обратно в объятия Гермионы Грейнджер.       — Ну же, Гарри, все кончено, — успокаивала его девушка, а он ощущал горячее дыхание на своем затылке. Он склонил голову, вдыхая ночной холодный воздух, чувствуя в ветре соль моря. — Пойдем, — нежно поддерживая его, она повела его обратно в их убежище.       — Учитывая обстоятельства, все могло бы быть гораздо хуже, — сказал Гарри, пытаясь отшутиться. Гермиона завела его обратно в палатку, отодвинув ткань на входе.       — Гарри, у тебя кровь.       — Я заметил, — сказал он с трудом.       Гермиона подвела его к креслу и усадила. Затем достала свою палочку и, нахмурившись, слегка коснулась его лица.       — Ой!       — Я бы использовала бадьян, но я изучала некоторые исцеляющие заклинания… — тихо сказала она, направив ему в лицо палочку.       — Отлично, значит, ты собираешься ставить на мне эксперименты.       — Ты предпочел принять удар, вот и плати за это. Я знаю, что ты мог легко увернуться, — она встретила его взгляд, — ты хотел, чтобы он ударил тебя и почувствовал свою вину.       Гарри хотел было ухмыльнуться, но остановился, когда рассеченная губа дала о себе знать.       — Ну да… Иногда я действую, как слизеринец.       — Я не думаю, что слизеринец захотел бы, чтобы его ударили, — сказала Гермиона.       Ее ладонь провела по его лицу. Гарри поднял руку и закрыл глаза: адреналин улетучился, и на него навалилась реальность. Рон вернулся, и они отвергли его, оба. Все было кончено; их дружбы больше не существует.       — Я… не думал, что он заметит…       — Шшш… — Гермиона зашипела на него. — Хватит. Давай больше не будем о нем говорить. Я хочу позаботиться о тебе, а потом вернуться к тому, на чем мы остановились, прежде чем нас так грубо прервали.       Гарри открыл глаза, вглядываясь в ее лицо, в ее непоколебимую преданность и в то, что, как бы тяжело ей ни приходилось, Гермиона никогда не покидала его. Она даже защищала его от Рона. И то, что она говорила о его ощущениях и мыслях… Умнейшая ведьма своего поколения действительно понимала его, как никто другой. Внутри Гарри разгорались чувства, более сильные, чем он когда-либо испытывал, пьянящие. Он хотел завладеть ее губами, зайти так далеко, как еще не заходил. Он хотел показать ей своими губами и языком, как много она для него значит.       Гермиона для него — весь мир.       — В таком случае экспериментируй на мне, сколько захочешь. Думаю, мне понадобятся эти губы.       Ее палочка нежно провела по его губам, обрисовывая их форму, и остановилась в месте удара.       — Эпискей.       Он почувствовал вспышку жара, за которой последовала сильная жгучая боль. Гарри задохнулся, запрокинув голову назад.       — А-а-а! — вырвалось у него.       — Не будь таким ребенком.       Гарри захихикал, откинув голову назад, чтобы посмотреть на Гермиону, потрогал губу и обнаружил, что кожа затвердела, но все еще оставалась кровь. Он достал свою палочку и направил на лицо.       — Тергео.       Кровь исчезла.       — Прекрасно, — сказала Гермиона и выразительно посмотрела на него. — Итак, на чем мы остановились?       Они сидели неподвижно и смотрели друг на друга, впиваясь глазами, считывая совпадающие желания, общие намерения.       — Ты доверяешь мне? — спросил Гарри хриплым голосом.       — Ты знаешь, что доверяю, — ответила она.       Он наклонился вперед и провел ладонями по ее щекам, удерживая ее лицо.       — Хорошо… потому что я хочу порадовать своего доблестного защитника, который встал на мою сторону. — Его голос был низким и напряженным. — В любой момент, когда ты почувствуешь себя неловко, или если тебе покажется, что я слишком тороплюсь…       — Заткнись и поцелуй меня, Гарри Поттер, — хрипло прервала его Гермиона.       Гарри усмехнулся и сделал то, что был должен.       Он придвинулся к Гермионе, прижимаясь к ее губам своими уже зажившими губами и опустился вместе с ней на пол. Он скользил по ее рту, жаждущий, голодный… отчаянный. Они выдыхали воздух друг другу в губы, горячее дыхание было приправлено пряностью похоти. Руки Гарри запутались в ее волосах, пальцы пробежались по коже головы. Ее руки сжимали его лицо.       — Раздень меня, — задыхался Гарри, — я… я сделаю то же самое с тобой.       Жгучий взгляд ее глаз в ответ на его приказ заставил его вновь оказаться в одних трусах.       — До конца? — спросила она возбуждающим шепотом, от которого по его коже побежали мурашки.       — Только… если ты готова.       Ее глаза затуманились, и она ответила страстным, неистовым поцелуем. Пальцы Гермионы ухватились за низ его джемпера и рубашки и потянули одежду вверх. Гарри подчинился, подняв руки, чтобы она могла стянуть вещи через голову. Гермиона бросила его одежду за спину. Гарри взглядом попросил разрешения, на что она кивнула. Он расстегнул молнию на ее флисовой кофте и осторожно снял ее. Под ней оказался жилет, и его глазам предстала ее грудь.       Он прижался губами к разгорячённой плоти, покрывая нежными поцелуями обнаженную кожу. Гермиона застонала. Затем он стянул с нее жилетку, оставив только белье.       Кровь в его жилах бурлила, яростное желание затмевало разум. Гарри вобрал в себя ее губы, посасывая их, пробуя на вкус, а затем перешел к обнаженному телу.       — Ты так прекрасна, Гермиона, — сказал он ей в шею. Она издала еще один стон, и ее руки пробежали по его спине, а ногти задели кожу.       — И… ты… тоже, — сказала она, задыхаясь, — из-за тебя все стоит того, Гарри… — От ее слов у него перехватило дыхание, и он страстно поцеловал ее, проведя руками по ее лицу, а затем по плечам.       — Я… я хочу поцеловать каждый дюйм твоего тела.       — Пожалуйста…       Гарри провел языком по ее ключицам, заставив девушку выгнуть спину от удовольствия. Улыбнулся и поцеловал ее грудь, запустив руки под нее, чтобы добраться до застежки.       — Тебе нужна помощь? — спросила Гермиона.       — Нет. Я прекрасно владею руками.       Чтобы доказать свою точку зрения, он расстегнул ее бюстгальтер. Гарри посмотрел на Гермиону, победно усмехнулся, вцепился зубами в ткань и стянул его. Гермиона рассмеялась во весь голос, ее глаза сверкали.       — Ты такой забавный.       Гарри повернулся к ней, его лицо раскраснелось, а изумрудные глаза горели желанием. Он приник к груди Гермионы, положив руки по обе стороны от нее. Он втянул ее в себя, а затем стал впиваться губами в каждый участок ее кожи. Гермиона начала задыхаться, когда он добрался до ее сосков. Его прикосновения были нежными, заботливыми, он словно поклонялся ей.       — Ты совершенство, — прошептал Гарри, проводя пальцами по отвердевшим соскам.       Гермиона прикусила губу, ее щеки раскраснелись от возбуждения. Он почувствовал влагу в штанах — это начал выделяться предэякулят.       — Я не буду заниматься с тобой любовью на полу. — Гарри провел рукой по ее щеке. — Я джентльмен.       Гермиона улыбнулась.       — Я твоя, и ты можешь делать со мной все, что захочешь.       Пьяный от вожделения Гарри подхватил ее на руки и, подняв с пола, сдавленно простонал. Он прижал ее к своей обнаженной груди, с трудом ориентируясь без очков.       — Хм… Я и забыл, что на самом деле ничего не вижу.       — Налево… налево.       — Спасибо.       Он пробрался через перегородку в их спальню. К счастью, Гермиона предусмотрительно зажгла огонь в синем колокольчике, чтобы согреть помещение, пока они спят. Гарри осторожно положил Гермиону на кровать, затем стянул с себя джинсы, перебросив их через ее голову на свою сторону комнаты. Гермиона поняла намек и сняла свои. Он замер, увидев ее в нижнем белье, ее голые ноги… ноги… ноги…       Он тут же оказался рядом, жадно впиваясь губами в ее губы, пробуя на вкус каждый вздох Гермионы, полный наслаждения. Ее руки пробежались по его рукам, ощущая его мускулы. Их губы разомкнулись, и Гарри заметил, что ее рот слегка распух от его поцелуев.       — Я и не знала, что ты такой сильный…       Гарри усмехнулся, услышав комплимент.       — Теперь я не тощий коротышка.       — Нет, теперь ты сильный, сексуальный мужчина.       — ХА! — Гарри разразился смехом. — Сексуальный?!       — Вы, мистер Поттер… — Гермиона села, опираясь на локти, волосы рассыпались по ее полуобнаженной фигуре. — Вы невероятно сексуальны.       Гарри улыбнулся и опустил голову к ее животу, целуя его, и начал продвигаться все ниже и ниже.       — Я собираюсь доставить тебе удовольствие за этот комплимент, — сказал он ей, — и не волнуйся, у меня есть очень подробная инструкция, как это сделать, любезно предоставленная неким Сириусом Блэком.       Он целовал ее живот, покрывая его поцелуями до самого края трусиков. Дойдя до них, он остановился, глядя на нее сверху. Он ждал, лаская пальцами её бедра.       — Если… если ты тоже хочешь меня видеть… — осторожно произнес он.       Гермиона посмотрела ему в глаза.       — Хочу.       Гарри склонил голову, пытаясь сдержать себя, чтобы не кончить слишком быстро.       — Ты первая, — сказал он ей.       Ее руки сжали его бедра, когда она наклонилась вперед. Выражение ее лица было сосредоточенным. Для нее это было впервые. Она хотела запомнить как можно больше. Гарри смотрел на нее, доверяя ей, когда она стянула с него трусы, и напряженный член выскочил наружу. Гарри озорно усмехнулся, увидев, в каком состоянии он находится. Гермиона встретила его взгляд.       Ее руки побежали по его груди, но он поймал и убрал их.       — Я скоро кончу, — сказал он, задыхаясь, — я… я хочу доставить тебе удовольствие… раньше.       Он снова занял позицию над ней. Поднял глаза на Гермиону, спрашивая разрешение, и она кивнула. Он усмехнулся и осторожно стянул с нее трусики. Волосы она не убирала полностью, но это выглядело аккуратно и ухоженно. В конце концов, это была Гермиона, сама мисс Совершенство.       До него донесся запах ее возбуждения, феромонов. Гарри чувствовал влагу на ее трусиках, когда стягивал их, и знал из многочисленных разговоров, что это хорошо, когда девушка мокрая.       Он опустился на нее, как можно нежнее нащупывая ее клитор и потирая его. Гермиона тут же застонала, ее волосы взметнулись вверх, она запрокинула голову. Он продолжал осторожно ласкать ее пальцами, чувствуя, как она вздрагивает от удовольствия, когда он вводит палец.       — Г-гарри…       — Если хочешь, я остановлюсь…       — Нет… не останавливайся.       Он провел большим пальцем по ее клитору, стимулируя ее одной рукой, а другой обнял ее за спину и усадил так, чтобы можно было целовать ее во время ласк.       Они прижались друг к другу, а пальцы Гарри проникли в нее достаточно глубоко. Их поцелуи становились все глубже, а стоны — все громче. Гарри положил ее на спину, извлек пальцы и устроился между ее ног.       — Продолжай, пожалуйста…       — Конечно, любимая… — выдохнул он.       Он опустился на нее, горячим языком нащупывая вход во влагалище. Гермиона пискнула, ее руки вцепились в спальный мешок. Он попробовал ее на вкус, проник внутрь и раздвинул ноги руками, чтобы иметь лучший доступ.       — Г… Гарри… — Ее руки нашли его волосы, зарылись в черные локоны и прижали его голову к себе.       Удивленный Гарри продолжил удовлетворять свою девушку, его язык проникал все глубже. Гермиона издала резкий стон, и ее руки ослабли в его волосах. Он поднял голову — он видел ее лицо нечетко без очков.       Она с трудом села, ее руки схватили его голову. Гермиона притянула его к себе, завладела его ртом, а затем с неожиданной силой толкнула его на кровать рядом с собой. Он ударился спиной о спальный мешок, и внезапно на его глаза упали ее каштановые кудри.       — Мы команда? — спросила Гермиона.       Гарри поднял глаза, опьяненный желанием и очень смущенный.       — Да.       — Тогда мы делаем все вместе.       Замешательство Гарри исчезло, как только он почувствовал руки, обхватившие его член. Все мысли о Роне улетели далеко-далеко, пока Гермиона Грейнджер делала ему свой самый первый минет.