Глава 14.1

      Домовой эльф не дал Гарри времени среагировать — он молниеносно преодолел расстояние между ними и обхватил его своими крошечными ручками. Гарри не успел отступить и ощутил как тот крепко вцепился ему в икры.       — Д-Добби? — Гарри удивился, насколько сильным был маленький эльф.       — Да, это я, Гарри Поттер, сэр, — он задрал голову вверх, развесив уши. Большие зеленые глаза, наполненные слезами, смотрели на Гарри.       — Что ты здесь делаешь?       — Я теперь работаю на мистера Дамблдора, — сказал Добби, разжав хватку, за что Гарри был ему очень благодарен. Он положил руку на плечо эльфа, желая убедиться, что тот действительно здесь. Оказалось, что за год, прошедший с тех пор, как Гарри видел Добби в последний раз, он успел приодеться в джемпер, уменьшенный до его размера, который Рон подарил ему на Рождество. На нем были носки в тон джемперу, а футбольные шорты были аккуратно завязаны на талии. Голову украшала одна из многочисленных шапок, которые Гермиона связала на пятом курсе.       Гарри подвел Добби к кровати и сел на край. Гермиона сняла сумку с плеча и положила на стол, собираясь ее разобрать. Гарри встретился с ней взглядом, благодарно кивая за то, что она дает ему время и пространство для общения с Добби.       — Ты больше не работаешь в замке? — спросил Гарри. Добби покачал головой, отчего его уши яростно захлопали.       — Нет, в замке есть плохие волшебники. Добби больше не хочет работать на плохих волшебников, Гарри Поттер, особенно на нового директора. Я приехал в Хогсмид в поисках новой работы и встретил мистера Дамблдора, — сказал Добби, его глаза засияли. — Он говорит, что, поскольку его брат был моим прежним работодателем, теперь я могу работать на него, и мне не нужно работать в замке.       Гарри посмотрел на Гермиону, которая поймала его взгляд.       — Ты свободный эльф, Добби. Тебе не нужно ни на кого работать, — тихо сказал Гарри.       — Мне платят, Гарри Поттер, — искренне сказал Добби, — и мне нравится работа. Мистер Дамблдор позволяет мне иметь собственную комнату, и я могу посещать замок, когда захочу увидеть Винки.       Гарри был удивлен, что младший Дамблдор чтит договоренность Добби со старым директором.       — Это звучит хорошо. Я рад, что ты не в замке, пока там Пожиратели смерти, — сказал Гарри. — Знаешь, что там сейчас происходит?       Добби опустил глаза, кивнув.       — Все плохо, Гарри Поттер. Плохие волшебники учат молодых, как причинять боль.       Встревоженный, Гарри поднял взгляд на Гермиону.       — Что ты имеешь в виду, Добби? Они обучают Темной магии?       Добби кивнул.       — Они используют Темную магию на учениках?       Добби снова кивнул.       Гарри поднялся на ноги. Гермиона подошла к нему.       — Гарри, мы не можем…       Он бросил на нее взгляд и отвернулся, его переполняла злость. У него были подозрения, что в Хогвартсе дела пойдут именно так, когда Пожиратели смерти войдут в преподавательский состав, но было варварством заставлять студентов использовать Темные проклятья друг на друге. Вероятно, там практиковались и телесные наказания.       Гарри вздохнул, как бы ни было больно, ему приходилось не обращать на подобное внимания — просто не было другого выбора. Это была не его битва. Он знал, что Невилл, Джинни, Симус и другие сделают все возможное, чтобы противостоять новому режиму. Отряд Дамблдора будет вместе. В его голове мелькнула идея. У Гарри все еще был его зачарованный галеон, он мог послать им сообщение.       Нет. Хватит мучить себя. Я не могу вмешиваться… это слишком опасно.       Он повернулся к эльфу.       — Добби, мы оба очень устали, но я был бы очень признателен, если бы ты принес нам что-нибудь попить и, наверное, полотенца.       — Конечно, Гарри Поттер. Я принесу все, что тебе нужно. — Затем он посмотрел на Гермиону, подбежал к ней и обнял ее ноги. — Я оставил одну из ваших шапок, мисс.       — И она тебе идет, — сказала Гермиона, — но, пожалуйста, зови меня Гермионой, Добби.       Он попятился, с энтузиазмом кивая головой.       — Я вернусь с прохладительными напитками и полотенцами.       Гарри вздрогнул от громкого треска аппарации Добби. Он уставился на место, где только что был эльф, и, подняв голову, увидел такое же шокированное выражение на лице Гермионы.       — Ну, я такого не ожидал, — заметил Гарри. — Мы отправляемся на задания, а в итоге постоянно попадаем к кому-нибудь в гости!       Он подошел к ней, положив свою мантию-невидимку на стол рядом с ее сумкой.       Он расстегнул пальто, почувствовав, что в комнате довольно тепло. Гермиона не ответила на его шутку. Ее руки замерли на спинке стула, стоящего у стола. Он кинул пальто на мантию и шагнул к Гермионе, обняв ее сзади.       — Ну же, мы должны ценить каждый миг, который проводим вдвоем, пока у нас есть такая возможность, — тихо сказал он, приблизив лицо к ее шее и уткнувшись в нее.       Ее плечи опустились, она вздохнула, а Гарри начал расстегивать ее пальто, помог снять его и положил рядом со своим.       — Я собираюсь осмотреть это место и немного освежиться, — объявил он. — Я… засунул свою одежду очень глубоко в сумку, так что… мне, возможно, придется кое-что почистить.       Гермиона повернулась, мягко улыбнувшись ему. Затем она увидела, во что он был одет, и ее улыбка стала шире, а глаза потеплели.       — Ты надел синее?       — Я надел синее, — подтвердил он, затем отвернулся и сбросил обувь.       Проскользнув в дверь ванной, Гарри поискал выключатель, прежде чем вспомнил, что находится в волшебном помещении. Он щелкнул пальцами, включив свет, и очень удивился, увидев довольно большую ванну. Гарри был немного ошеломлен тем, как уютно оказалось вокруг. Может быть, он был несправедлив, предполагая, что номера в гостинице такие же унылые, как и комнаты внизу. Он бросил еще один взгляд на ванну, проведя пальцами по волосам, чувствуя пот, скопившийся от напряжения последнего часа.       У него появилась одна идея. Гарри подошел к туалету и едва приступил к осуществлении своих намерений, как…       Треск!       — Гарри Поттер! — Добби появился прямо рядом с ним. Гарри вытащил палочку, левую руку приложил к груди, в которой от страха колотилось сердце.       — Добби… ты можешь… не напрыгивать на меня так резко? — выдохнул он.       Эльф посмотрел на него своими огромными глазами.       — Я не хотел никого шокировать, — Добби протянул ему несколько пушистых белых полотенец.       — Я отдал твой ужин мисс Гермионе.       — Спасибо, Добби.       — Еще что-нибудь? — Глаза Добби были широко раскрыты и полны надежды, он с нетерпением ждал, когда сможет как-нибудь услужить.       Гарри вздохнул.       — Нет, мы справимся сами. Увидимся утром.       Добби кивнул и исчез — с таким же ужасным треском. Гарри отнес полотенца на стойку рядом с ванной.       — Надеюсь, он не застал тебя со спущенными штанами, — крикнула Гермиона из спальни.       Гарри рассмеялся.       — Нет, но почти! — крикнул он в ответ и услышал восхитительный смех Гермионы.       Идея окончательно сформировалась, но перед ее осуществлением, следовало наконец осуществить то, зачем он, собственно, и пришел. Теперь, когда он знал, что на него не нападут в туалете, ему удалось все сделать. Он вернулся в спальню, где обнаружил Гермиону, возящуюся с кроватью — раскладывая одеяло и подушки, она кивком указала на стол. Гарри увидел тарелку, на которой лежали кусок хлеба, немного сыра, ветчина и гроздь винограда, и потер затылок, подходя ближе.       — О, я не ожидал, что мы будем есть. Ты голодна?       Он оторвал одну виноградину и отправил ее в рот.       — Не очень, и я не так уж и устала, — ответила она, стянув с волос резинку, которая удерживала их в хвосте.       Гарри наблюдал, как ее кудри свободно рассыпались по плечам, заставив его сердце забиться. Он проглотил виноградинку и мотнул головой в сторону ванной.       — У меня есть идея, — сказал он, озорно усмехнувшись. Он направился обратно в ванную, Гермиона последовала за ним. Он остановился в дверях, глядя на ванну. — Думаю, мы оба могли бы в ней поместиться.       — Хочешь принять ванну? Вместе?       — Почему нет?       Гермиона ничего не ответила. Она обхватила Гарри за талию, чувствуя, как напрягаются мышцы его живота. Она развернула его так, чтобы они оказались лицом к лицу. Взгляд Гарри опустился на ее блузку, на верх бюстгальтера под ней.       — Наверное, нам стоит наложить какие-нибудь чары. У меня такое чувство, что безопасность здесь не такая сильная, как у Батильды в ее доме, — сказала Гермиона, заставив его посмотреть ей в глаза. — Я возьму Вредноскоп… и принесу напитки.       Она погладила его по щеке и вернулась в спальню. Гарри коснулся рукой крестража, висящего на его шее. Он снял цепочку и, положив ее на раковину вместе с сумкой, поймал свое отражение в зеркале.       — Ты аморальный тип, молодой человек, — сказало ему зеркало.       — Прошу прощения? — Гарри был ошеломлен.       — Раздеваешь ее глазами. Прояви уважение.       — Я… Но… она моя девушка.       — Ох уж эти современные мальчики!       Гарри нахмурился и снял очки. Он открыл краны, и вода хлынула в фарфоровую ванну. Его лицо горело от того, как его только что отчитали. Гермиона вернулась, неся поднос. Она поставила его на стойку и посмотрела на Гарри.       — Почему ты выглядишь так, будто только что вышел из кабинета профессора МакГонагалл?       — Он обижен, — ответило зеркало.       Гермиона резко обернулась. Гарри нахмурился, вытаскивая палочку.       — Не заставляй меня накладывать проклятие.       Гермиона хихикнула.       — Ты ругаешься с зеркалом?       — Он проигрывает.       — Силенцио! — Гарри взмахнул палочкой в ​​сторону зеркала. Гермиона приложила руку ко рту. — Ни слова! — недовольно сказал Гарри, подходя к ней.       — Ты такой смешной. — Она налила им обоим напитки из кувшина. Гарри увидел, что это та же медовуха, которую они пили ранее. Не хуже медовухи Розмерты хозяйка паба «Три метлы». Она оглядела его с ног до головы. — И почему ты все еще в одежде?       Гарри повернулся к зеркалу.       — И ты считаешь меня распутником?       Зеркало не ответило, ведь на него было наложено заклинание.       Гарри одарил Гермиону наглой улыбкой.       — Мне нравится, когда ты меня раздеваешь.       — Раздевайся сам.       Она положила руку ему на грудь и оттолкнула его. Гарри ухмыльнулся ей и отвернулся.       — Кажется, это называется стриптиз.       Гермиона рассмеялась. Это был такой чудесный звук. Гарри не догадывался раньше, как сильно ему нравится слышать ее смех, пока они не остались наедине. Он скрестил руки на груди, схватил низ рубашки и одним махом стянул ее через голову. Поувствовал на себе взгляд Гермионы, когда шел к ванной, бросая рубашку на кафельный пол. Затем начал возиться с джинсами, расстегивая ширинку.       — Нравится шоу? — спросил он ее, сняв брюки и оставшись в боксерах и носках. — Заметь, носки не такие уж сексуальные. Особенно эти. — Гарри посмотрел на носки, которые были на нем. Это была странная пара, которую Добби подарил ему на Рождество.       Гермиона подошла к нему сзади, прижав руки к его голой груди. Опустила лицо ему на плечо, поцеловала шрам на лопатке — он получил ее от удара об забор, когда его избивали Дадли и его банда.       — Гарри Поттер, ты невероятно сексуален.       Гарри бросил пристальный взгляд в зеркало и увидел в отражении себя и Гермиону, которая была в одном лифчике и трусиках. Он не слышал, как она разделась. Гарри впервые видел их вместе: ее руки обнимали его, ее волосы ниспадали на спину. Он стоял чуть выше, черные волосы резко контрастировали с его бледной кожей. Он наблюдал за Гермионой, пока она ласкала его — ее руки скользили по его груди, спускались к животу, проходили по его скромным шести кубикам. Раньше они были намного заметнее, когда Гарри часто тренировался, будучи капитаном команды по квиддичу, но намеки на неплохую физическую форму все еще оставались. Он подумал, что, возможно, ему не следует пренебрегать спортом. Быть быстрым и подтянутым — это может спасти жизнь ему и Гермионе.       — Я думаю, тебе стоит перестать пялиться на меня и проверить ванну, — сказал Гарри, немного ошеломленный вниманием, которое уделяла ему Гермиона.       Она повернулась к ванне и опустила пальцы в воду. Взгляд Гарри скользнул по ее спине, следуя вдоль позвоночника, вниз, к черным трусикам и еще ниже, к бедрам и икрам. Его дыхание было учащенным, он наслаждался, разглядывая ее идеальные ноги, нежное тело с изгибами и не мог поверить, что никогда не замечал всего этого раньше.       — Думаю, достаточно. Еще немного, и мы устроим потоп в трактире.       — Это может нас выдать, — заметил Гарри. Он положил руку на голову. — Задница Мерлина! Гермиона, что, черт возьми, мы делаем? Пожиратели смерти бродят по соседству с нами, а мы принимаем ванну!       Гермиона повернулась, выключив воду, и сложила руки на груди.       — Это была твоя идея.       Он рассмеялся.       — Неудивительно, что это чистое безумие.       Он слушал, как гулко падают капли в воду. Поднимающийся от нее пар успокаивал, заставляя его желать избавиться от остатков холода, который его тело впитало от дементоров. Он наклонился, стягивая носки, а затем полностью разделся. Заметив, что Гермиона застыла, немного нервничая, он улыбнулся ей и стянул трусы, оставшись полностью обнаженным.       Гермиона расстегнула бюстгальтер и сняла его, при этом она смотрела в глаза Гарри, не отрываясь. Его дыхание замерло. В этом моменте была некая близость, а не хаотичные, жадные движения, говорящие только о желании обладать друг другом. Они обнажали свои слабости, снимали броню и показывали друг другу тех людей, которыми являлись на самом деле. Они состояли из крови и плоти. Магия была лишь частью их сущности. Физическая форма их тел, лишенная угловатости детства и юности, претерпевала метаморфозы в связи с естественным процессом взросления.       Они смотрели друг на друга, наслаждаясь этим моментом, и Гермиона наконец сбросила трусики, открывая всю себя ему. Не как девочка, не как ведьма, а как женщина, зрелая, полностью сформировавшаяся. Гарри двигался, как мужчина, пробуждающийся от сна. Он положил руки ей на плечи, чувствуя мышцы под кожей. Он провел пальцами по ее рукам, глядя на ее грудь, на аккуратную прядь каштановых волос. Когда он встал перед ней, он почувствовал, что перестал быть подростком.       — Я больше не думаю, что я Мальчик-Который-Выжил, Гермиона, — сказал он тихим голосом, — потому что ты… заставляешь меня чувствовать себя мужчиной. Я не знаю, что это значит, но мне кажется, я просто вырос.       Гермиона ответила улыбкой и отвернулась от него, шагнув в ванну. Его дыхание было прерывистым, когда он смотрел на нее, двигаясь вслед за ней. Было что-то неописуемо прекрасное в том, как она погружалась в воду, скользя вдоль бортика. Вода доходила ей до живота, и он бы мог видеть грудь, но ее закрывали густые локоны. Ее глаза сияли, а губы слегка приоткрылись.       — Иди сюда, — тихо сказала она, протянув руки из воды, почти как нимфа. Гарри попался на ее чары, сам шагнув в воду. Его кожу покалывало от тепла, и он опустился вниз.       — Повернись, — сказал он ей.       Он поднял взгляд на мыльницу, взял брусок и намылил руки. Губы Гермионы изогнулись в мягкой, возбужденной улыбке, и она повернулась. Она отодвинулась назад, сев спиной к нему. Его ноги раздвинулись, а его член прижался к ее спине, посылая дрожь удовольствия и желания по всему телу. Но это был не момент похоти; это был момент любви. Он хотел уважать ее, заставить ее почувствовать свою ценность и ощутить безопасность в его руках.       Он втер мыло в ее кожу, заставив тихо рассмеяться. Гарри осторожно делал круговые движения, не уверенный, что делает правильно, ведь у него не было опыта. Он не помнил, как его купали. Все знания об этом заключались в том, что его запихивали в ванну после того, как Дадли побывал там, окунали под воду, а его тетя яростно терла его кожу, словно он был посудой.       Судя по звукам, которые издавала Гермиона, он предположил, что идет в верном направлении. Гарри поднял ее руку и намылил, затем обнял девушку, поглаживая грудь. Он наклонил голову к ее плечу и поцеловал. Ее голова запрокинулась, и она ахнула от прикосновения его губ, очевидно, очень возбужденная. Он улыбнулся, но его прикосновения были только заботливыми и нежными. Затем Гарри отложил мыло и стал черпать воду ладонями, чтобы смыть мыльную пену.       — Моя очередь, — сказала ему Гермиона, оглядываясь через плечо. Гарри на мгновение заколебался.       Когда он показывал ей свои шрамы, под одеялом было темно, и на его коже были другие отметины, которые, как он знал, она заметит, если прикоснется к нему так же нежно, как он прикоснулся к ней. Это был давний страх, и он больше не должен был его испытывать, ведь больше не собирается иметь никаких дел со своими родственниками. Он не хотел жалости Гермионы, но и не собирался ничего скрывать.       Гарри принял решение, повернулся и протянул Гермионе мыло. Она аккуратно взяла его, чтобы оно не выскользнуло из рук и не улетело в другой конец ванной комнаты. Другая ее рука прижалась к животу Гарри, направляя его назад, чтобы он оказался вплотную к ней. Ее ноги обхватили его, вызвав в нем вспышку возбуждения.       Когда ее руки погладили его плечи, Гарри закрыл глаза от нежного прикосновения. К его ужасу, на его глазах выступили слезы. Он вообще не помнил, чтобы о нем так заботились. Ее прикосновения были гораздо более уверенными, чем его. Она была более усердной, втирая мыло в подмышки, грудь, медленно продвигаясь вперед, чтобы вымыть всю спину. Он вскрикнул, когда ее круговые движения коснулись тех мест, где располагались отметины. Он почувствовал, как она остановилась, и понял, что она их заметила.       Он открыл глаза, и его зрение затуманилось от слез. Правда вырвалась из него.       — Меня били в детстве, — тихо сказал он, — ремнем.       Гермиона бросила кусок мыла в ванну и обняла его, прижавшись лицом к его вымытой спине.       — Кто? — спросила она его спокойным голосом, без злости, без жалости.       — Мой дядя, — сказал он, — тетя тоже несколько раз меня ударила, но не оставила следов. И мой кузен много раз бил меня, но не так сильно, как… ремень. — Когда он начал говорить, почувствовал, облегчение. — Я… не хотел, чтобы ты увидела их раньше. Теперь они совсем бледные.       Гермиона отпустила его, и ее пальцы прошлись по вертикальным линиям. Он выдохнул.       — Он часто это делал?       — Нет. Только дважды, — сказал Гарри. Он сосредоточился на нежных, успокаивающих прикосновениях Гермионы. Гермиона вздохнула, проводя пальцами по каждому найденному шраму.       — Сколько тебе было лет? — спросила она.       — Семь в первый раз, — ответил он, сразу поняв. Это было то, что он никогда не сможет забыть, до конца своих дней. — Десять во второй.       — Такой маленький, — голос Гермионы был мягким, — спасибо, что доверяешь мне достаточно, чтобы рассказать. Я… правда тронута.       — Ты первый человек, которому я это рассказал, — сказал он. Гермиона вздохнула и обняла его, придвинувшись ближе. Он выдохнул. — Спасибо, что не пожалела меня.       Ее объятия стали сильнее, и она зарылась лицом в его мокрую, мыльную спину.       — Ты не жертва, Гарри, — сказала она, и ее голос отдался в нем эхом, — ты выживший. Каждый шрам — признак твоей силы, а не слабости.       Ее грудь прижалась к его спине, руки ласкали лицо Гарри.       — Прежде чем все закончится, мы оба, вероятно, получим еще несколько шрамов, но сможем пройти через это вместе, — сказала она и нежно поцеловала его в губы, повернув за подбородок к себе. Вздох Гарри утонул в поцелуе, и хотя слезы продолжали катиться по щекам, он почувствовал, как в его груди разрастается тепло — жарче любого огня, сильнее любого патронуса. Вода плескалась вокруг них от движений, перемещения по ванне, его губы не отрывались от ее губ, и жар разгорелся до яркого, словно солнце, пламени. Их тела терлись о ванну, когда они пытались двигаться и обнимать друг друга. Их ноги были переплетены. Гарри согнул одно колено, а вторую ногу выпрямил. Гермиона обхватила его одной ногой, а другую положила на ногу Гарри.       Их поцелуй не был поцелуем страсти, их объятия не были похотью. Это была любовь. Когда Гарри впервые в жизни почувствовал это по-настоящему, его магия согрела воду вокруг них. Гермиона ахнула, открыла глаза, ее руки пробежались по лицу Гарри.       — Гарри… твоя магия… я вижу ее.       Гарри поднял руку, с изумлением глядя на сияние.       — Ч-что я делаю?       Гермиона ответила глубоким поцелуем и отстранилась.       — Не знаю, но не останавливайся. Ты сохраняешь воду теплой.       Гарри обнял Гермиону, и она вздохнула, наклонившись к нему.       — Знаешь, в этой ванне, наверное, недостаточно места для нас двоих, — сказала она, уткнувшись ему в грудь.       — Только что заметила? — спросил ее Гарри, морщась и пытаясь переместить ногу в более удобное положение.       — В принципе, идея была хорошей, но только в теории.       — На практике она явно не сработала.       — Да, — согласилась Гермиона, затем улыбнулась. — Мне нужно помыть голову, а ты мешаешь.       — Ух ты, как романтично, — сказал он, затем поднес руку к своим волосам. — Я, наверное, тоже смогу привести свои волосы в порядок. Знаешь, логично, что мы стали встречаться. У нас самые растрепанные волосы из всех, кого я видел в Хогвартсе.       Гермиона рассмеялась и плеснула в него водой, застав его врасплох. Гарри моргнул, ахнув, затем рассмеялся и плеснул в нее в ответ. Его улыбка была широкой, беззаботной, его зеленые глаза светились радостью.