Глава 19.1

      Хотя аппарация длилась всего несколько секунд, это оказалось слишком много для Гарри. Когда они выбрались из вихря, глаза Гарри закатились, и он упал без сознания. Гермиона ахнула, осторожно опуская друга на землю, не имея достаточно сил, чтобы удержать его. Она оставалась сидеть рядом с ним, чтобы мантия-невидимка полностью их скрывала и можно было спокойно осмотреться.       В отличие от Хэллоуина, сейчас улица выглядела совершенно пустынной. Было очень холодно, и Гермиона занервничала. Она поняла, что это не естественный холод ноябрьской ночи, а показатель присутствия дементоров. Поскольку Гарри уже достаточно ослабел из-за своих травм, дементоры вполне могли прикончить его.       Когда взгляд Гермионы переместился туда, где должен был быть дом Батильды, чары Фиделиуса приняли ее, как знающую тайну, и дом показался в реальности. Она увидела синюю дверь. — Если я внезапно появлюсь, Батильда может меня проклясть, — сказала себе Гермиона.       Она снова осмотрела улицу, затем подняла палочку, провела левой рукой по бледному лицу Гарри, прошлась пальцами по его губам, наполняя свой разум прикосновением его губ к своей коже. Тепло его объятий, его запах, совершенно уникальный, напоминающий аромат, появляющийся следом за проливным дождем после долгих жарких дней… Она вспоминала его выразительные глаза, искрящиеся от веселья, горящие от желания.       Гермиона собиралась послать Батильде патронус, когда заметила намек на движение в конце улицы. Она затаила дыхание, тьма сместилась туда, где, находились руины дома Поттера. Было слишком темно, чтобы разглядеть, что там происходит, но в полной тишине она различала движение и чувствовала холод.       Дементоры патрулировали место, которое легендарный Гарри Поттер смог покинуть живым.       Гермиона выдохнула. Если там были дементоры, то, вероятно, там же находились и Пожиратели смерти. Возможно, они ожидали, что Гарри снова появится. Она вздохнула, радуясь, что дом Батильды защищен Фиделиусом. — Пойдем, Гарри. Я отведу тебя к твоей бабушке.       Гарри слегка пошевелился при упоминании своего имени. Его веки дрогнули, но он не очнулся. Его дыхание было хриплым. Она сняла с него очки и положила их в карман. Затем она взяла обе палочки — одну, которая все еще была у него в руке, и вторую, которую он спрятал на поясе. Затем Гермиона встала, подняв свою палочку. — Мобиликорпус, — пробормотала она.       Гарри взмыл вверх, его голова наклонилась набок, руки безвольно повисли, когда он поднялся на уровень ее бедра. Она обняла его, притягивая к себе, и казалось, что она несет его под мышкой. Гермиона была уверена, что ее ноги видны, но Гарри, по крайней мере, был полностью скрыт. Осторожно, стараясь не шуметь, она перешла дорогу, направляясь к дому Батильды. Она открыла калитку и поняла, что усталость навалилась на нее, а адреналин выветрился.       Двигаясь как можно тише, Гермиона направилась к входной двери. Затаив дыхание, она вынула руку из складок мантии и схватила молоток, сильно ударив по двери. Она вздрогнула от звука, надеясь, что он не донесется туда, где были дементоры.       Гарри снова пошевелился от звука, его рот открылся, чтобы вдохнуть воздух, его лицо исказила гримаса, как будто ему было тяжело дышать. — Потерпи… Гарри… — прошептала она ему.       Раздался тихий щелчок, и дверь открылась. В отличие от прошлого раза, Батильда ничего не сказала, а просто приоткрыла дверь. Она была такой же маленькой, какой ее запомнила Гермиона. — Кто пришел сюда невидимым? — Гермиона услышала ее дрожащий голос, а затем старушка тихонько вздохнула. — Гарри, мой дорогой мальчик… ты вернулся к старой Батильде?       Она открыла дверь немного шире. К удивлению Гермионы, старушка выглядела намного здоровее, чем неделю назад. Ее волосы были аккуратно уложены и казались немного гуще. Глаза казались более синими, ясными, не такими мутными. Она была одета в серый вязаный кардиган, плотно завернутый вокруг нее, чтобы согреть хозяйку. — Это я… Гермиона Грейнджер, — тихо сказала Гермиона, ее дыхание сбивалось от холода. — Я была с Гарри, когда мы… — О, Гермиона… моя дорогая. Входи.       Батильда тут же отступила в коридор, открывая дверь, чтобы Гермиона вошла. Она сделала это сразу, позаботившись о том, чтобы Гарри смог попасть внутрь. Когда они переступили порог, Гермиона почувствовала легкое изменение в воздухе, как будто она могла почувствовать множество чар и проклятий, которые Батильда выгравировала для защиты своего дома. — Ты вошла, моя дорогая? — спросила ее Батильда, явно неспособная увидеть, что Гермиона уже стоит рядом. — Д-да, извините, я должна была сказать.       Батильда закрыла дверь, и вокруг дверного проема сверкнула вспышка, запечатывая дом. Было ясно, что защита очень мощная. Гермиона сама видела это, когда Гарри нарушил Табу. — Где Гарри? Он не с тобой? — спросила Батильда с беспокойством. — Он здесь, Батильда, но он сильно ранен, — ответила Гермиона и стянула с них мантию, открыв Гарри, находящегося без сознания.       Батильда в ужасе ахнула, тут же бросившись вперед, почти взбираясь по книгам в отчаянии, чтобы увидеть его. От ее реакции на глазах Гермионы появились слезы. Осознание случившегося наконец-то навалилось на нее. Маленькие, скрюченные руки Батильды схватили безвольное запястье Гарри. — Мы… мы сражались… — Объяснишь потом, моя дорогая. Ты поступила мудро, придя сюда. Нигде сейчас не безопасно, — она отпустила запястье Гарри и бросилась в гостиную. — Идем, я уберу со стола. Там не идеально, но я уверена, что Гарри не будет возражать. У меня на кухне есть целебные средства.       Гермиона неловко перемещала Гарри перед собой. Он мягко скользил в воздухе, пока она прилагала усилия, чтобы не нанести ему еще больше вреда. Впереди них книги Батильды слетали со стола, собираясь в новые башни. Когда Гермиона вошла, то заметила, что комната стала выглядеть более уютной. Было зажжено больше свечей и появились некие мелочи — подушки на стульях, свежие цветы в вазе на каминной полке.       Батильда взяла одну из подушек со стула и положила ее на стол. — Вот, моя дорогая, — она похлопала по подушке, — положи его голову сюда… сейчас же, быстрее. Я слышу отсюда кровотечение в его легких, а я глуха как пень.       Гермиона подняла палочку, подняв Гарри вверх, а затем осторожно опустила его вниз. — Чудесная координация, Гермиона, дорогая. Я вижу, у тебя талант к чарам, — похвалила ее Батильда и занесла свою палочку над Гарри. — Прошло несколько лет с тех пор, как мне приходилось использовать магию исцеления, но будьте уверены, некоторые заклинания трудно забыть. Даже такой старой летучей мыши, как я.       Убедившись, что Гарри теперь в надежных руках, Гермиона сняла пальто и повесила его на спинку одного из стульев, положив поверх него мантию Гарри. Затем положила на стол сумку. Сделав это, она с болью вспомнила, зачем они хотели увидеть Батильду до того, как Гарри был ранен.       У нее в сумке крестраж! Не просто что-то, а потерянная диадема!       Это может подождать. Гарри — в приоритете.       Батильда как будто произносила слова, но не издавая звуков. Заклинания, которые она творила, были намного длиннее и сложнее, чем обычная магия, известная Гермионе и Гарри. Золотой туман вырвался из ее палочки, двигаясь над Гарри, расширяясь, пока не повис над ним, сверкая. Гермиона наблюдала, пораженная этой магией. Она никогда не видела подобных исцеляющих заклинаний.       Золотой туман принял форму тела Гарри, а затем определенные области начали затвердевать, становясь ярче. На груди, на затылке. Затем темные линии распространились по телу Гарри, разветвляясь, как корни дерева. Наконец, на голове Гарри материализовался черный зигзаг молнии.       Батильда бросила на Гермиону внимательный взгляд. — Гарри был проклят Круциатусом?       Затем Гермиона поняла, на что они смотрят. Черные линии, должно быть, были нервной системой Гарри, показывая повреждения от проклятия, оставленные Круциатусом. Черная метка на его голове была его шрамом. Шрамом от проклятия. — Д-да, дважды. — Нет облегчения боли от Круциатуса, никакое зелье или чары не могут ослабить его последствия. — Она снова посмотрела на Гермиону. — Тебя прокляли, моя дорогая?       Она кивнула. — Да, но это длилось ненадолго и… Я думаю, что ведьма не была так искусна в проклятии, как волшебник, который проклял Гарри. — Неважно, кто его наложил, моя дорогая. Боль есть боль, — ее голос был мягким. — Последствия пройдут. Тепло и сон — лучшее лекарство.       Она повернулась к Гарри и коснулась его груди. — Мне нужно будет снять с него одежду, чтобы вылечить его раны, — она взглянула на Гермиону. — Я бы предпочла не выбрасывать его одежду. Он выглядит в ней так эффектно.       Гермиона слегка покраснела и прижалась к ней. Вместе им удалось снять пальто с Гарри. Ужасно, насколько он был вялым и неподвижным, его единственной реакцией было подергивание века.       Они добрались до его синей рубашки. Она была заляпана кровью. Гермиона резко втянула воздух.       Почему он не сказал, как ему было больно?!       Они сняли ее через голову. Гермиона закрыла рот руками, увидев темно-фиолетовые синяки и кровавые следы. Хуже всего была травма на левом боку. — Если бы Гарри был маглом, эти раны были бы намного хуже, — сказала Батильда, когда они снова уложили Гарри. — Магия укрепляет нас физически. Вот почему мы живем намного дольше маглов. Но даже в этом случае мы уязвимы. Поскольку эти травмы были получены не от магии, восстановление и исцеление не будут проблемой. Сложнее с уроном от проклятий.       Ее палец провел по его шраму. — Эти шрамы никогда не заживают полностью… — Ему больно, — тихо сказала Гермиона, — но… он должен сказать все сам. Гарри очень скрытный. — Так и должно быть, — сказала Батильда, — этот бедный мальчик заслуживает возможности скрывать информацию о себе так же, как и любой другой. Теперь… моя дорогая, я излечу его переломы, пока он без сознания, а затем мы сможем поговорить о том, что произошло. Но сначала… почему бы тебе не отнести свои вещи наверх? Я думаю, Гарри будет лучше всего отдохнуть здесь ночью. И тебе тоже надо поспать… ты, похоже, перенесла довольно суровое испытание.       У Гермионы было сильное подозрение, что Батильда велела ей уйти, чтобы не видеть, как она причиняет боль Гарри, так как это нужно для его исцеления. Несмотря на это, Гермиона знала, что Гарри теперь в безопасности. Она взяла свое пальто, мантию-невидимку, одежду Гарри и сумку. Перед тем, как уйти, она оглянулась на Гарри, увидев, что Батильда разместила его руки вдоль тела, а его лицо подняла вверх, чтобы освободить дыхательные пути. — Давай начнем с твоих легких, бедняжка, — тихо сказала Батильда, повернувшись спиной к Гермионе и сосредоточившись на своем подопечном.       Вспомнив, как мадам Помфри обходилась со своими пациентами, Гермиона решила уйти.       Она добралась до шаткой лестницы, прижимая к себе вещи, и направилась в спальню Геллерта Грин-де-Вальда. Достигнув коридора, она зашла в комнату и увидела кровать с новыми одеялами, чистыми и уютными. Ее глаза наполнились слезами, когда она поняла, что Батильда готовилась к их возвращению. Все небольшие изменения в доме были ради них.       Спотыкаясь, она подошла к кровати, бросила вещи, упала на колени и залилась слезами. Гермиона даже не знала, из-за чего она плачет. Из-за появившейся у Батильды надежды на новую жизнь, вызванной появлением Гарри; из-за облегчения, что они оба живы; из-за страха от событий в Хогвартсе… или просто из-за жизни в целом.       Вспышки воспоминаний о последних нескольких чассх мелькали в ее сознании.       Гарри с грохотом врезался в землю. Она старалась сражаться с преследователями, не обращая ни на что внимания, но увидела упавшего Гарри, извивающегося, спазматически-судорожно, как будто его били током. Вдруг его рука поднялась, и она услышала его крик, когда он разоружил напавшего на него Крэбба.       Фирменная ухмылка появилась на лице Гарри, и он безрассудно оттолкнулся ногами от лестницы в идеальном маневре игрока в квиддич, взлетев с развевающейся позади него мантией-невидимкой. Она бросилась к балюстраде, чтобы посмотреть. Гермиона видела его нечетко, его фигура была размытой, в воздухе мелькали черные и серебристые цвета. Когда заклинания выстрелили в него, она и Невилл ответили тем же Пожирателям смерти.       Гарри ухмыльнулся ей, пока они обыскивали Выручай-комнату.       Гарри кричал, когда его пытал Снейп.       Гарри надвигался на Алекто, его глаза горели от магии, от ярости.       Гарри слабо кашлял…       Гарри был без сознания, на столе, грудь была черно-синей…       Гарри.       Пальцы Гермионы впивалась в кожу головы, ее слезы были горячими, когда она вновь переживала случившееся с ними. Каждое мгновение было болезненным, жгучим, хуже всего, что она чувствовала раньше.       Когда это случилось? Когда она так пристально сосредоточилась на нем? Гермиона могла вспомнить каждую его черту. И когда она это делала, ее захлестывали эмоции, а сердце, казалось, становилось в три раза больше.       Гениальная — так ее называли часто. Самая умная ведьма их поколения — так называл ее Гарри. Но в тот момент, стоя на коленях у края кровати, она чувствовала себя невероятно глупой. Она убрала руки от лица, залитого слезами. — Я влюбилась в Гарри Поттера, — прошептала она себе.       Воспоминания об испытаниях растаяли, когда она подумала об их интимных моментах. Они были лучами солнечного света, пронизывающими листья и ветви густого леса, проблесками надежды. Они были доказательством того, что каждая перенесенная травма, каждая секунда душевной боли, все стоило света в конце пути, где они будут вместе, всегда.       Положив влажные руки на кровать, Гермиона поняла, что ей нужно вернуться к своему Гарри. Она вытащила из его вещей все необходимое: очки, палочку, сумочку и мантию. Она почистила его рубашку, зная, что ему будет неловко в голом виде перед Батильдой. Вытерев слезы, Гермиона применила и к своей одежде чистящие и высушивающие чары, удалив каждую каплю пота, каждый след из Хогвартса. Дрожь, оставленная Круциатусом, все еще сотрясала ее руки, но она почти не пострадала в битве.       С сердцем, полным надежды, Гермиона вышла из комнаты, шагнула в коридор и направилась вниз по лестнице, где ждал ее возлюбленный, ее партнер во всем.       Она замерла на нижней ступеньке, когда услышала тихий голос из комнаты. Он не спал. Обойдя стопки книг, Гермиона бросилась обратно в гостиную, промчавшись через пространство, чтобы добраться до стола. — …повезло, что я упал с небольшой высоты, — говорил Гарри, — если бы я пролетел до самого нижнего этажа, это был бы мой конец. — Скорее наоборот, — ответила Батильда, в ее голосе слышался укор. — Есть меры безопасности, смягчающие чары, на случай, если какой-нибудь ученик упадет. — О! — Это, конечно, не всем известно, иначе бы на Парадной лестнице было полно прыгающих с верхнего пролета учеников…       Войдя в столовую, Гермиона увидела Гарри, лежащего на столе, он был без обуви и носков, пальцы его ног слегка подергивались. Батильда стояла спиной к Гермионе, подняв палочку. Гарри сел, услышав приближение Гермионы, и получил выговор. — Лежи спокойно, — твердо сказала ему Батильда.       Гарри снова лег. Гермиона подошла к столу, и теперь могла осмотреть друга со всех сторон. Батильда перевязала его ребра бинтами, скрывая синяки. Казалось, что он чувствует неудобство и дискомфорт, пока Батильда накладывает исцеляющие заклинания. Гарри повернул голову к Гермионе, и его измученное лицо расплылось в улыбке.       Она на секунду остановилась,       завороженная радостью, которая сияла в его блестящих зеленых глазах. Но магнетизм их связи заставил ее подойти ближе. Гермиона положила его вещи рядом с ним. Его улыбка стала шире, когда он увидел рубашку. — Вот мы и закончили, — тихо сказала Батильда, отступая от Гарри, чтобы полюбоваться своей работой. — Ты будешь в прекрасной форме после хорошего ночного сна, в котором, судя по всему, вы оба остро нуждаетесь. Можете рассказать мне обо всем утром за чашкой чая и завтраком. — С-спасибо, — Гарри перевел свои сверкающие глаза на Батильду и протянул к ней руку.       Выражение его лица изменилось, морщинка пролегла между бровями, в нем рождались слова, подпитываемые тоской, которая может быть только у сироты. — Я… я не знаю… что еще сказать. Я так благодарен и обязан вам. — Тише, дорогой мальчик, ты мне ничего не должен. — Батильда взяла его руку, похлопав по ней. — Хотя я была бы признательна, если бы ты лучше заботился о себе. — Я… постараюсь, — его голос был тихим.       Батильда снова похлопала его по руке. — Это все, о чем я могу просить, — сказала она, затем отпустила его руку. — У меня есть зелье для восстановления крови. Необходимое для человека моего возраста. Я принесу тебе бутылочку. Это должно вернуть тебе румянец на щеки.       Затем она помчалась на кухню, слегка принюхиваясь.       Гермиона наклонилась к Гарри, снова привлекая его внимание к себе. Он грустно улыбнулся ей. Она заметила, с большим облегчением, что он дышит намного легче и без хрипов. — Я думаю, что она могла отругать меня сильнее, — сказал Гарри, пока его глаза изучили ее лицо. Он потянулся, коснувшись пальцами щеки Гермионы, и заправил прядь волос ей за ухо. — Как ты? То… — он сглотнул, — проклятье все еще причиняет тебе боль? — Не так сильно, — сказала она, взяв его за руку, — а как… ты? — Немного болит, — честно сказал Гарри. — Снейп определенно не сдерживался. Держу пари… он хотел сделать это еще с первого курса.       Батильда вернулась, сжимая в руках маленькую бутылочку, полную жидкости молочного цвета. — Фу… Ненавижу принимать зелья, — простонал Гарри, откидывая голову на подушку. — Не будь таким ребенком, — упрекнула его Гермиона, заставив его губы скривиться.       Она наклонилась, уперевшись локтями в стол и подперев подбородок ладонью, и уставилась на Гарри, который закатил глаза, рассмеявшись. — Боже, спасибо за сочувствие, — протянул Гарри, затем поймал улыбку Батильды, когда она налила немного зелья в маленькую металлическую чашку. Он застонал, принимая ее, немного поднял голову, а затем выпил зелье. — Молодец, — сказала Батильда, забирая у него чашку. — Теперь лежи спокойно и дай зелью подействовать.       По ее приказу Гарри откинул голову на подушку. Он огляделся, его глаза все время метались. Гермиона наблюдала за ним. — Почему ты не сказал мне, как сильно ты пострадал? — потребовала она. Гарри слабо рассмеялся. — Я не знал, — сказал он. — Пока не начал кашлять кровью. Да, было больно падать, но… я не ожидал такого. — Я видела это, Гарри, — выпалила она, хватая его руку. — Я видела тебя… ты упал, а потом я услышала… — Она сглотнула, когда воспоминание о криках Гарри вонзилось вернулось. — Тебе было так больно… и я не могла… — Тссс, — Гарри протянул другую руку, чтобы взять ее за руку. — Я здесь. Я в порядке.       Гермиона посмотрела в его глаза, эти блестящие, прекрасные глаза. Чувство внутри нее стало еще сильнее, она знала, действительно знала, пока удерживала этот взгляд, что она влюблена.       Любовь. Это было что-то новое, новый опыт, но когда она смотрела в прекрасные зеленые глаза Гарри, она не боялась неизвестности. Она чувствовала надежду. Она хотела поцеловать его, обнять, прижать к себе. Потому что она любила его. Это было настоящее чувство.       Появилась Батильда, отвлекая их внимание друг от друга. Гермиона успокоила свои эмоции. — Давай мы тебя поднимем, мой мальчик… медленно и аккуратно. — Гермиона заметила, что нормальный цвет его лица начал возвращаться. Было видно, что он смущен — на его щеках вспыхнули красные пятна. Гарри сел, немного поморщившись, положив руку на левый бок.       Он посмотрел на ворох вещей, которые принесла Гермиона, взял рубашку и нерешительно натянул ее через голову.       Батильда подняла его очки и починила их прикосновением своей палочки. Она передала их Гарри. Он улыбнулся в знак благодарности и надел их.       Затем его глаза вспыхнули от ярости, и он опустил голову, застонав, от боли. Гермиона тут же бросилась к нему, встревоженная, и увидела, как потемнел его шрам. Батильда, полагая, что он все еще ранен, поднесла свою палочку. Гермиона покачала головой. — Это шрам, — быстро сказала она Батильде, затем подошла к Гарри, положив руки ему на плечи. Он крепко схватился за край стола. Его челюсти были сжаты, пока он терпел боль. — Не пускай его, Гарри, — прошептала она ему, — останься с нами… пошли…       Гарри крепко схватил ее за руку и зажмурил глаза.       Батильда приблизилась, широко раскрыв глаза, и взмахнула палочкой. Порыв золотистого, сверкающего тумана, который она напустила ранее, пронесся над головой Гарри, закружившись вокруг его лба — там, куда упала темная тень, где была молния. — Он… в ярости… и Он… думает о… — Нет, Гарри, ты должен остановить его, — настаивала Гермиона, испугавшись. — Если он найдет тебя… — Мне нужно знать… — сказал он, затем вскрикнул. — О, мой мальчик… что случилось? — спросила Батильда, встревоженная и обеспокоенная. — Он думает обо мне, — голос Гарри был напряженным. — Он не знает, как мы попали в замок, и он… впечатлен. Он не зол на меня, он зол на… Снейпа. — В ужасе Гермиона и Батильда уставились на Гарри, а он начал дрожать. — Он… ах! — руки Гарри хлопнули его по шраму. — Нет…