Глава 3. Свидание

Драко Малфой ворвался во «Всевозможные волшебные вредилки Уизли», как темный мститель. Его глаза пылали праведным гневом, а мантия развевалась у него за спиной. По крайней мере, именно так он планировал изобразить это в своих мемуарах, поскольку правда была гораздо менее лестной. На самом деле Драко, спотыкаясь, выбирался из камина в магазине близнецов, потерял равновесие и налетел на маленькую неряшливую девочку, которая не только измазала Мерлин-знает-чем его дизайнерскую мантию, но и начала звать маму. — Эй, Малфой, — рявкнул Джордж Уизли из-за прилавка. — Прекрати приставать к моим клиентам, или мне придется вышвырнуть тебя вон. Малфой свирепо посмотрел на высокого рыжеволосого парня. Хотя он и не был тем человеком, которого Драко так и подмывало придушить, он был слишком похож на хама, чтобы бывший слизеринец мог успокоиться. — Уизли, — потребовал ответа Драко, ковыляя к выходу из магазина. — А где же твой никчемный братец-идиот? — Тебе придется выразиться немного конкретнее, — усмехнулся Джордж. — Некоторые люди могут возразить, что у меня пятеро никчемных братьев-идиотов. Глаза Драко сузились, потому что он заметил огонек в глазах Джорджа. Мерзавец явно точно знал, что происходит, и планировал максимально использовать эту возможность, чтобы помучить Драко. Джордж, очевидно, забыл, что Драко пытали лучшие из лучших, и если Волан-де-морт не сломил его, то ни один владелец магазина шуток не стал бы этого делать. — Я хочу поговорить с твоим братом, мерзким предателем, близнецом, который является членососом, — прорычал Драко. — Малфой, это больно, — пожаловался Джордж, которого гораздо больше задела клевета на его внешность, чем комментарий о его сексуальной ориентации. — Да будет тебе известно, что мы с Фредом заняли второе место в рейтинге самых красивых волшебников 2004 года по версии журнала «Ведьмин досуг». — О да, я помню. В том году редактором был слепой тролль из Сербии. Разве Долгопупс не обошел тебя? — Драко усмехнулся. Джордж прижал обе руки к сердцу, как будто его ранили. — Ты, кажется, сегодня немного не в духе, Малфой. Возможно, я смогу заинтересовать тебя одной из наших «Веселящих конфет»? Это совершенно новый продукт. — Я не хочу покупать ни одну из твоих чертовых сладостей. Я хочу… Джордж перебил его. — Может быть, любовное зелье? Ты похож на парня, у которого сердце разбито от неразделенной любви. Вот и все. Драко сделал выпад. По крайней мере, он сделал такой выпад, на какой только способен человек с двумя больными ногами. Ему удалось схватить Джорджа за лацканы пиджака. — Я не шучу, — прошипел Драко себе под нос. — Фред перешел все границы. Ты же знаешь. Я знаю. Черт, я уверен, что Фред знает. Просто скажи мне, где он, черт возьми, чтобы я мог вытрясти из него все дерьмо. Лицо Джорджа посерьезнело. — Ты должен быть с ним повежливее, Малфой. Это она попросила его. И Мерлин знает, он ни в чем ей не откажет. Хотя иногда мне хочется… Когда голос Джорджа затих, Драко отпустил его. — Где он? — спросил Драко чуть менее резко. Подняв глаза к потолку, Джордж показал, что Фред находится в доме наверху. — Спасибо. Могу я аппарировать туда? — спросил Драко. От одной только мысли о том, что придется подниматься по лестнице, по ногам побежали волны боли. — Конечно, — ответил Джордж, и его улыбка вернулась. — Если, конечно, ты не против снова остаться без ног.

***

Поднимаясь по лестнице к дому Фреда и Джорджа, Драко испытывал три вида боли. Во-первых, он чувствовал боль в ногах. Судя по тому, как проходила неделя, Драко решил, что в конечном итоге он навсегда останется калекой, проигнорировав совет целителя не вставать на ноги до полного выздоровления. Конечно, Грейнджер была бы в таком ужасе от его статуса инвалида, что, вероятно, в течение следующих 130 лет выполняла бы все его желания. Драко решил, что стать калекой будет его безотказным планом на случай, если все остальные попытки вернуть Гермиону окажутся безуспешными. Вторая боль Драко была в сердце. Этот орган, который он игнорировал первые 23 года своей жизни, теперь бешено колотился, сжимался в попытке предупредить волшебника о том, что ждет его в будущем, если он что-то напортачит. Не было бы возврата к простоте, присущей жизни до Гермионы. Его сердце не смирилось бы с отношением «живи и давай жить другим», «трахайся и будь трахнутым сам». О нет, если бы он потерял Гермиону, его ждало бы отчаяние, потеря веса и слезы. Неудача была недопустима, если Драко не хотел, чтобы его сердце превратило его в эмоционального психопата. Однако, несмотря на то, что его ногам и сердцу было плохо, третья боль Драко — боль в его голове — была самой сильной. Это было хуже всего, потому что разум Драко верил в карму. Он также верил, что карма — сука. Более того, он полагал, что когда стервозная карма настигнет Драко Малфоя, это гарантирует, что Гермиона выйдет замуж за Фреда Уизли. Причина, по которой карма охотилась за ним, заключалась в том, что задолго до того, как Драко заинтересовался Гермионой, задолго до того, как он возжелал ее или подрочил на ее фото, он знал, что Фред Уизли влюблен в нее. Черт, все ведьмы и волшебники в Ордене, кроме Гермионы, знали, что Фред любит ее. Фред влюбился в Гермиону вскоре после того, как Муди объединил их во время войны. Двое гриффиндорцев сразу же стали блестящей парой как на поле боя, так и за его пределами. На поле боя они так эффективно координировали свои заклинания, щиты и атаки, что оба вышли из самых кровопролитных сражений войны без единой царапины. Это было достижение, на которое не могли претендовать ни Муди, ни Макгонагалл, ни Гарри. Вне поля боя двое коллег разработали несколько особенно опасных амулетов, зелий и защитных чар, которые уничтожили популяцию пожирателей смерти. Фреда привлекли проницательные изобретения Гермионы и ее целеустремленность в победе над Волан-де-мортом. Он верил, что Гермиона военного времени была ему близка по духу, чего нельзя было сказать о стремлении стать старостой. Несмотря на свою привязанность к своей спутнице с густыми волосами, Фред не встречался с ней во время войны из-за боязни разрушить их рабочие отношения. Если бы Драко был честным парнем, или товарищем по оружию, или кем-нибудь еще, кроме законченного ублюдка, он бы проигнорировал свой первоначальный интерес к Гермионе и дал Фреду шанс завоевать ее, как только закончится война. Но Драко был легкомысленным и эгоистичным. Более того, он считал, что Фред заслужил то, что получил, за то, что не проявлял своих чувств в течение двух лет. Как говорят магглы, «Кто откладывает, тот проигрывает». Таким образом, Драко преследовал Гермиону, встречался с ней и переспал с ней за несколько месяцев до того, как Фред понял, что кто-то еще хочет ее. И поскольку Гермиона была одной из самых любящих, верных и преданных женщин в волшебном мире, она не собиралась бросать Драко даже после того, как Фред раскрыл свои чувства. По крайней мере, она никогда не думала об этом до сих пор. Огромное тебе спасибо, чертова карма. Когда Драко поднялся по лестнице, он открыл дверь в квартиру близнецов Уизли, не потрудившись постучать. Фред стоял в прихожей перед зеркалом, поправляя мантию. Увидев Драко, он хитро улыбнулся. — Какой приятный сюрприз, Малфой. Однако, боюсь, я не смогу остаться поболтать, потому что у меня горячее свидание. Хотя Драко и не был уверен, как он отреагирует, увидев Фреда, как только рыжий парень открыл рот, у него больше не осталось сомнений. Он уронил трость, издал низкое рычание и повалил Фреда на землю. Он тут же принялся колотить гриффиндорца по ребрам и лицу. Как только Фред оправился от шока, вызванного физическим нападением Драко, он воспользовался своим превосходством в весе, росте и опыте борьбы с пятью братьями, перевернул Драко на живот и уперся коленом ему в спину, чтобы тот не двигался. — Отвали от меня, жалкий придурок, — прорычал Драко. — Попроси по-хорошему, — передразнил его Фред, еще сильнее вдавливая колено в спину Драко. — Я собираюсь отрезать тебе гребаные части тела, а затем засунуть их тебе в глотку, ты, куча обезьяньего навоза. — Определенно, это нехорошо, — Фред сплюнул. Затем он ударил блондина локтем по голове с такой силой, что он приглушенно вскрикнул от боли. — Это не настоящее свидание, — поддразнил Драко, лежа ничком. — Она просто использует тебя, чтобы заставить меня ревновать, — он почувствовал, как Фред слегка ослабил хватку, и, приложив огромное усилие, Драко скинул этого придурка со спины и пнул его в бок. Задыхаясь и чувствуя, что ноги вот-вот отвалятся, Драко принял сидячее положение и прислонился спиной к стене. Напротив него, напротив входа, сидел Фред, держась за ребра и свирепо глядя на него. — Именно поэтому ты потеряешь ее, Малфой. Ты совсем не понимаешь Гермиону. Она не стала бы использовать никого, не говоря уже обо мне. Когда ты наконец поймешь, что она не похожа на тех, кого ты завоевывал во время войны? У нее есть совесть, сердце и желания, на исполнение которых уйдет целая жизнь. Она не ищет кратковременного секса. Она хочет всего этого — любви, брака, детей — и скоро поймет, что ты ей этого не дашь. Ей может быть больно расставаться с тобой, но она скорее сделает это, чем согласится на жалкую сделку, которую ты ей предлагаешь. — И именно поэтому ты не с ней, Уизли. Ты настаиваешь на том, чтобы вознести ее на гребаный пьедестал. Она не какая-то фарфоровая девственница, с которой нужно обращаться как с ребенком. Ты не хуже меня знаешь, на какие разрушения и коварство она способна. Черт, мы оба видели, как она добивается того, чего хочет, независимо от того, что или кто стоит у нее на пути, — усмехнулся Драко. — Но, ради интереса, давай притворимся, что ты прав и намерения Гермионы сегодня вечером невинны, ты собираешься попытаться убедить меня, что твои намерения тоже невинны? Что ты идешь с ней на свидание сегодня вечером, просто чтобы поговорить и быть хорошим другом? Фред ухмыльнулся, и Драко больше всего на свете захотелось снова ударить его по лицу. — Конечно, это больше, чем просто то, что я хороший друг. Я собираюсь максимально использовать предоставившуюся мне возможность. Насколько я понимаю, ваша с Гермионой размолвка может закончиться одним из трех способов, — сообщил Фред разъяренному блондину. — Во-первых, Гермиона сегодня вечером пойдет со мной на свидание. Ей очень понравится с кем-то, кому действительно небезразлично, что она думает, и кто выслушает то, что она хочет сказать. Она узнает, что может предложить настоящий мужчина, уходит от тебя и сразу же становится моей. — Как она собирается узнать, что может предложить настоящий мужчина? — усмехнулся Драко. — Ты приведешь Билла с собой на сегодняшнее свидание? — Вторая возможность, — продолжил Фред, как будто Драко ничего не говорил. — Заключается в том, что ты продолжишь все портить. Гермиона поворачивается ко мне за утешением, и я поцелуями утираю все ее слезы. И прежде чем ты успеваешь сказать: «Малфой — тупица», Гермиона соглашается стать миссис Уизли. Драко прищурился, прикидывая, на какое наименьшее количество кусочков можно разрезать Фреда, чтобы в нем больше не узнали Уизли. — Конечно, третья возможность, хотя и не та, на которую я надеюсь, может возникнуть, заключается в том, что ты придешь в себя и поймешь, что Гермиона — это лучшее, что могло с тобой случиться. Ты женишься на ней, делаешь ее несчастной, и через три-пять лет она снова появляется на моем пороге. Затем мы с ней проводим следующие 100 или около того лет, растя кудрявых Уизли и разрабатывая линию товаров для магазина приколов, которые не обидят старост Хогвартса. — Твоя фантазийная жизнь довольно забавна, Уизли, — усмехнулся Драко. — Но ты забыл предоставить четвертый способ, которым все это может закончиться. — И как, собственно, поживает этот Малфой? — спросил Фред, взглянув на часы. — Давай быстрее, скоро придет моя спутница. Драко вытащил палочку. — Это могло бы закончиться тем, что я аппарирую тебя в какую-нибудь жуткую дыру и запру в поместье Малфоев! Однако, прежде чем у Фреда появился шанс произнести заклинание, он тоже вытащил палочку. — Просто попробуй, хорек. Я хотел напасть на тебя еще с войны. Тихий хлопок заставил их обоих вздрогнуть, и они повернулись, направив палочки на звук. — Экспеллиармус! — крикнула Гермиона, и, прежде чем кто-либо из них успел ответить, они были обезоружены. Ведьма одарила их очаровательной улыбкой, которая в любое другое время была бы вполне уместна. — Приятно сознавать, что я не утратила рефлексов военного времени. Очевидно, этого нельзя сказать ни о ком из вас. Поначалу оба мужчины потеряли дар речи, но Драко пришел в себя первым. В конце концов, ему уже приходилось сталкиваться с волшебной палочкой Гермионы. — Грейнджер, — кивнул он в ее сторону, хватая свою трость и неуклюже поднимаясь на ноги. — Конечно, твои навыки по-прежнему на высшем уровне. Ты работаешь разрушителем проклятий. Ты не можешь ожидать такой же скорости или реакции от кого-то вроде меня, который является генеральным директором крупнейшей корпорации в волшебном мире, или от простого кассира вроде Уизли, — усмехнулся Драко, слегка скосив глаза на рыжеволосого. — Говори за себя, Малфой, — проворчал Фред, поднимаясь с пола. — Я такой же быстрый, каким был во время войны. — Конечно, ты все такой же быстрый, — согласился Драко. — Если я не ошибаюсь, именно поэтому тебя бросила твоя последняя девушка. Однако, Уизли, правильнее называть это «преждевременной эякуляцией», когда это происходит в спальне. Драко едва успел поднять щит, прежде чем в него полетело заклятие Фреда. — Фред! — Гермиона ахнула. — Что? — спросил Фред, искренне удивленный тем, что Гермиона так резко с ним разговаривала. — Он первый начал! — Он первый начал, — передразнил Драко, сделав шаг вправо, так что Гермиона теперь служила удобным барьером между ним и Фредом. — Сколько тебе, восемь? Гермиона развернулась, чтобы отчитать Драко, но прежде чем она успела заговорить, Фред ответил. — Я, по крайней мере, в восемь раз лучше тебя, Малфой. Я могу не обращать внимания на свои эгоистичные желания и стараюсь делать то, что лучше для людей, которых я люблю. Когда ты в последний раз думал о ком-то, кроме себя? Драко проигнорировал слова гриффиндорца и схватил Гермиону за запястье. — Грейнджер, пора покончить со всей этой ерундой. Давай не будем втягивать Фреда в наши маленькие разногласия. Гермиона склонила голову набок. — Возможно, ты хотел бы поделиться со мной, о какой именно «чепухе» ты говоришь, Драко? Может быть, ты считаешь бессмысленным мое желание выйти замуж? Или, возможно, глупо ожидать, что после двух лет знакомства с кем-то этот человек действительно захочет иметь с тобой отношения. Лично я считаю, что глупо угрожать подруге за ужином после того, как она недвусмысленно заявила, что она свободна. — Я никогда не говорил… — Да. Ты. Не говорил, — ответила Гермиона, четко выговаривая каждое слово, чтобы предотвратить дальнейшую дискуссию. Однако, к несчастью для нее, Драко был весьма искусен в игнорировании словесных намеков, когда ему этого хотелось. Он слегка сжал ее запястье. — Грейнджер, ты чертовски хорошо знаешь, что я всего лишь обсуждал «концепцию» эксклюзивности. Я не давал тебе разрешения встречаться с этим мерзавцем, — протянул Драко, махнув рукой в сторону Фреда. — Разрешение? — изумленно повторила Гермиона. — Я не спрашивала разрешения ни на что с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. И я не собираюсь начинать это сейчас. И определенно не собираюсь спрашивать тебя, что можно, а что нет. Фред, который к этому времени уже достал свою палочку и поправил мантию, подошел к Гермионе сзади и легонько положил руку ей на поясницу, он ухмыльнулся Драко, в его глазах плясал восторг от их схватки. — Нам нужно поторопиться, если мы хотим забронировать столик, — напомнил он девушке с густыми волосами, подмигнув. Она улыбнулась ему. — Отлично, пойдем отсюда, — затем Гермиона посмотрела на Драко, который все еще держал ее за запястье, подняла брови и слегка встряхнула рукой, чтобы высвободиться. Однако вместо того, чтобы отпустить ее, Драко притянул ее ближе. Хотя язык его тела ничего не выражал, Драко был в панике. Этого не должно было случиться. Предполагалось, что к этому времени Уизли уже был мертв или серьезно выведен из строя. Предполагалось, что Гермиона будет в объятиях Драко, уверяя его, что весь этот провал на свидании был просто блефом, чтобы заставить его взять на себя обязательства. Она не должна была отказываться от него, чтобы пойти поужинать с мужчиной, который желал ее последние четыре года. Драко знал, что ему нужно немедленно что-то предпринять, если он хочет спасти ситуацию и помешать Гермионе покинуть квартиру с Фредом. — Мне нужно поговорить с тобой наедине, — сказал он ей, пристально глядя в ее темно-карие глаза, призывая ее выполнить эту просьбу. — У меня мало времени, — тихо сказала она, и на ее лице отразились какие-то эмоции, которые он не смог прочесть. — Это не займет много времени. Она посмотрела на Фреда, и он слегка кивнул ей. — Ты можешь воспользоваться моей комнатой. Она дальше по коридору… — Первая дверь направо, насколько я помню, — закончила за него Гермиона. Глаза Драко расширились, а рот слегка приоткрылся от ее ответа. — Что? — спросила она. — Я помогала ему отделывать дом, когда он переехал сюда, ты же знаешь. Драко коротко кивнул, потому что он действительно не помнил, чтобы она помогала Фреду украшать дом, но, скорее всего, она говорила правду. Это была одна из дюжины или около того вещей, которые ему нравились в отношениях с гриффиндорцами — они редко лгали, а если и лгали, то, как правило, это у них не получалось. Он открыл дверь в комнату Фреда и пропустил Гермиону внутрь. Закрыв за ними дверь, он произнес заклинание тишины и медленно повернулся к ней лицом. Она выглядела очаровательно. Ее волосы были аккуратно уложены на макушке, поверх облегающего серого магловского платья на ней была темно-синяя мантия, а глаза она подкрасила тушью. Драко почувствовал укол гнева, когда вспомнил, что она сделала все это для другого волшебника. Слизеринец обдумывал варианты. Он мог накричать на девушку, обвинить ее в грубейшем шантаже и грязных сделках. Однако подобные проявления эмоций были не в его стиле и, как правило, не приводили к желаемому результату. Он мог бы аппарировать Гермиону и посадить ее на цепь в подземельях Малфоев до тех пор, пока Фред благополучно не женится на какой-нибудь другой ведьме. К сожалению, никто не мог сказать, сколько времени это займет, потому что Уизли действительно был совершенно непривлекательным, и был очень хороший шанс, что Гермиона сможет перехитрить его с помощью магии. Драко слишком нравилось дышать, чтобы рисковать вызвать гнев девушки. Его последний вариант был слишком ужасен, чтобы даже думать о нем, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Драко сказал бы правду. — Ты великолепна, Грейнджер, — сказал он красавице с густыми волосами. — Я был идиотом, когда предположил, что для нас было бы приемлемо встречаться с другими людьми. Ты заставила меня осознать, насколько важно для нас быть в эксклюзивных отношениях, — Драко схватил обе руки Гермионы и сжал их, прежде чем продолжить. — Я хочу, чтобы ты знала, что даже до того, как я решил, что между нами что-то есть, у меня никогда не было никого, кроме тебя. Все остальные женщины меркнут по сравнению с тобой. Гермиона протянула руку и легко провела пальцами по его щеке. — О, Драко, — прошептала она. — Это всегда был и ты тоже. Прежде чем Драко успел заключить Гермиону в объятия, она отступила на шаг, разрывая контакт. — Вот почему мне так жаль, — печально сказала она. — Что исключительности недостаточно. Я хочу быть с кем-то, кто может признаться самому себе в том, что любит меня, кто не боится признаться в этом перед нашими друзьями и семьей. Мужчине не обязательно кричать о своих чувствах с крыш Косого переулка, но в то же время он не должен стыдиться того, что влюблен. — Черт возьми, Грейнджер, похоже, тебе нужен скромный, романтичный, не уважающий себя человек. Ты выбрала не того волшебника, если хочешь, чтобы кто-то был сентиментальным, прилипчивым и демонстративным на публике. Опасно быть таким открытым. Должно быть достаточно того, что ты знаешь, что я чувствую. Почему весь волшебный мир должен это знать? Я не могу быть Уизли, или Поттером, или каким-то другим, которого ты имеешь в виду. — И я не могу быть с тем, кто так боится показаться слабым и уязвимым, что едва может признаться самому себе, что я ему небезразлична. Я люблю тебя, Драко Малфой, но я больше не готова довольствоваться половинчатыми отношениями. Драко и Гермиона несколько секунд просто смотрели друг на друга, не двигаясь и не произнося ни слова. Наконец Гермиона глубоко вздохнула. — Я сейчас иду ужинать с Фредом. Пожалуйста, не ходи за нами. Она открыла дверь и оставила Драко стоять одного в комнате Уизли. Прошло еще несколько минут после того, как он услышал, как она и Фред аппарировали прочь, прежде чем он смог заставить себя покинуть пустую квартиру и вернуться в одиночество поместья Малфой.