Глава 4. Спусковой крючок

Нервы Нарциссы Малфой были на пределе. Она не была так взвинчена с тех пор, как Темный лорд попытался завербовать Драко в ряды своих пожирателей смерти. К счастью, Северус Снейп предвидел стратегию Волан-де-морта и смог не только помешать Драко стать убийцей, но и убедить его вступить в Орден Феникса. После окончания войны, когда ее сын вышел относительно невредимым, главной заботой Нарциссы стала разработка новых стратегий ведения боя и пресечение попыток Драко трахнуть свою новую подружку в каждой комнате поместья. Все изменилось пять дней назад, когда Драко приехал в поместье восстанавливать силы. По крайней мере, Нарцисса сначала так и предполагала. Мальчику всегда нужна его мать, даже такая брезгливая и в целом эмпатичная, как Нарцисса, когда он восстанавливается после тяжелой травмы. Однако она пересмотрела свое первоначальное впечатление, когда, полностью придя в себя, Драко не аппарировал, а вместо этого расхаживал по залам поместья с задумчивым выражением лица. Первые несколько раз, когда Нарцисса заворачивала за угол и натыкалась на своего мрачного сына, она испуганно вскрикивала, думая, что Люциус каким-то образом сбежал из Азкабана. Однако, даже когда она привыкла к присутствию Драко, ей было неуютно от того, что сердитый, бормочущий что-то молодой человек постоянно околачивается возле дома. Как женщине, Нарциссе было чрезвычайно любопытно, что привело Драко в такое бешенство и почему он бродит по поместью, вместо того чтобы проводить время с девушкой Грейнджер, но, будучи женой Пожирателя смерти, она очень рано поняла, что опасно знать слишком много или задавать слишком много вопросов. Для здоровья и здравомыслия человека, не говоря уже о правдоподобном отрицании, было бы лучше просто быть наблюдательным и позволять другим предлагать поделиться с вами информацией, когда они будут готовы. К сожалению, Драко не открылся своей матери до того, как они в пятницу вечером собрались поиграть в бридж. Поэтому у Нарциссы не было абсолютно никаких ответов на вопросы партнеров по бриджу о плохом настроении Драко. — Дорогая, у тебя должны быть какие-то мысли, — заявила Оливия Нотт после открытия торгов в одном клубе. — Клянусь тебе, я совершенно ничего не понимаю. — Разве это не та же фраза, которую ты использовала перед Визенгамотом, чтобы избежать Азкабана? — ехидно спросила Софи Паркинсон, прежде чем предложить один бриллиант. — О, правда, Софи. Только потому, что твой муж избежал отправки в компанию дементоров, это не делает твои руки чище, чем у всех нас, — язвительно сообщила ей Имоджин Булстроуд. — Я и не говорила, что это так, дорогая, — ответила Софи с фальшивой улыбкой. — Ну, если мальчик расстроен, ты же знаешь, что это должно быть связано с одной из пяти причин, — уверенно заявила Оливия. — Почему ты так уверена? — спросила Нарцисса. — Он мужчина, — перебила Софи. — А мужчины такие простые люди. Оливия и Имоджен кивнули в знак согласия. — Когда это у тебя создавалось впечатление, что я не понимаю мужчин? — самодовольно спросила Нарцисса. — Никогда, дорогая. Но мы говорим о твоем ребенке. Матерям так трудно представить своих сыновей мужчинами, — задумчиво произнесла Оливия Нотт. — Я всегда представляла Теодора счастливым восьмилетним мальчиком, который мучает лягушек и отрывает крылышки у пикси, — затем она выложила карту. — У меня десятка пик. — Матерям также трудно воспринимать своих дочерей как женщин, — добавила Имоджен Булстроуд. — Я полагаю, это особенно актуально для такой дочери, как Миллисент, — язвительно заметила Софи. — Пиковая дама, я выиграла! — Ты же знаешь, что я все еще пользуюсь своей волшебной палочкой, верно? — спросила Имоджин с натянутой фальшивой улыбкой. — Девочки, девочки! — перебила его Оливия. — Мы должны помогать Нарциссе, а не бороться за награду «Порочная ведьма года». — Особенно если учесть, что из года в год побеждает один и тот же человек, — прокомментировала Имоджен. — Софи, где ты находишь место для всех этих трофеев? — Имоджин! Пожалуйста, веди себя прилично, — раздраженно сказала ей Оливия. Подняв руки и бросив невинный взгляд на остальных женщин за столом, Имоджин Булстроуд демонстративно сжала губы. — Итак, пять вещей, которые расстраивают мужчин — это политика, работа, деньги, гордость и женщины, — сообщила Оливия остальным за столом. — Как ты думаешь, что больше всего беспокоит Драко? — Трудно сказать, — прокомментировала Нарцисса, выложив козырную карту и взяв деньги. — Кажется, он не интересуется политикой, работа и деньги не должны быть проблемой, он, кажется, вполне способен защитить свою честь, и он встречается с магглорожденной подружкой Гарри Поттера. Так что он должен быть чрезвычайно счастлив и доволен своей жизнью, но это не так. Мальчик в очень плохом настроении. — Предоставь это нам, дорогая, — ответила Софи, набрав пятерку червей. — Если жены слизеринцев и знают что-то важное, так это то, что стремление к знаниям приносит больше удовлетворения… — …чем мужчина! — закончили остальные женщины за столом, прежде чем разразиться хихиканьем, как будто они были подростками в Хогвартсе. Двадцать минут спустя Драко, расхаживая взад-вперед по комнате для игры в карты, вышел в коридор. Софи Паркинсон позвала его к столу для игры в бридж. — Драко, дорогой, я так давно тебя не видела, — выпалила она, протягивая ему руку. Драко слегка сжал ее руку и вежливо ответил. — Миссис… Паркинсон, я так рад снова вас видеть, — он быстро коснулся губами щеки матери, а затем повернулся к другим женщинам за столом. — Миссис… Нотт, миссис Булстроуд, я искренне надеюсь, что у вас обеих все хорошо. — С каждым днем все лучше, дорогой мальчик, — ответила Имоджин Булстроуд. — Скоро политическая ситуация полностью стабилизируется, и будет похоже, что второй войны никогда и не было. Драко слегка пожал плечами, подумав про себя, что миссис Булстроуд, похоже, на удивление равнодушна к положению дел, из-за которого ее муж, вероятно, проведет остаток жизни в Азкабане. — По правде говоря, я нахожу политику в наши дни совершенно неинтересной. Кажется, не имеет значения, кто является министром или что стоит на повестке дня. Бюрократия просто продолжает продвигаться по одному и тому же бездарному пути. Женщины за столом обменялись быстрыми взглядами. Очевидно, Драко расстроила не политика. — Вам, должно быть, часто приходится сталкиваться с бюрократией, — прокомментировала Оливия Нотт. — Разве «Малфой Индастриз» не возглавляет ряд восстановительных работ? Драко кивнул. — Компания участвует чуть менее чем в трех четвертях проектов по восстановлению, осуществляемых под руководством министерства. — Вся эта работа, должно быть, непосильная ноша, — предположила Софи. Приподняв бровь в ответ на это предположение, Драко медленно покачал головой. — Нет, не совсем. С тех пор как компания изменила свою политику найма, — все присутствующие за столом поняли, что это стало нормой для «Малфой Индастриз», которая больше не нанимает на руководящие должности только чистокровных, — я был окружен множеством талантливых людей, благодаря которым мне было очень легко стать генеральным директором. На самом деле, компания находится на пути к получению рекордной прибыли в этом году. — Это просто замечательно, дорогой, — проворковала Нарцисса, как будто не читала еженедельные финансовые отчеты компании. Драко бросил на нее пронзительный взгляд, в то время как другие ведьмы переглянулись. Они молча пришли к выводу, что работу и деньги можно исключить из списка раздражающих факторов. — Учитывая, как хорошо у тебя идут дела, — предположила Оливия, — тебя, должно быть, раздражает, сколько места в газетах посвящено Поттеру и Уизли. Взяв в руки «Ежедневный пророк», можно было бы подумать, что никто другой не сыграл никакой роли в победе над Темным лордом и не работал над тем, чтобы помочь волшебному миру восстановиться. Драко подозрительно оглядел всех дам за столом для бриджа. Что, черт возьми, они задумали? — «Пророк» интересуется только продажей газет. Они напишут обо мне, когда им это понравится, или когда они решат, что смогут заработать еще несколько кнатов за свои старания. Однако я не оцениваю свою значимость для общества по количеству колонок, которые пишут обо мне каждую неделю. — Я так рада это слышать, дорогой мальчик, — вмешалась Софи. Проблема Драко явно была не в его гордости. — Тем не менее, в эти выходные о тебе обязательно напишут в газетах, поскольку в Хогвартсе состоится бал в честь второй годовщины победы над Темным Лордом. Драко начал хмуриться. Все дамы удивленно подняли брови. Очевидно, Софи задела его за живое. — Я еще не решил, идти или нет. — Но, конечно, дорогой, тебе придется сопровождать Гермиону? — Нарцисса спросила его. — Я уверена, что читала о том, что она будет одной из почетных гостей на этом мероприятии. Драко стиснул зубы, прежде чем резко ответить. — Я не буду сопровождать Гермиону на бал. Несколько мгновений никто не произносил ни слова, затем Софи Паркинсон резко нарушила тишину. — Что ж, самое время. — Софи! — Имоджен ахнула. — Это правда. Возможно, война что-то изменила, но она не изменила того, что действительно важно — крови. И хотя для Драко вполне естественно предаваться юношеским излишествам и восстанавливать семейное имя, встречаясь с грязнокровкой, вы же не можете на самом деле ожидать, что он будет вечно жить в трущобах. Мальчику давно пора повзрослеть и поселиться с милой чистокровной девушкой. Драко выпрямился во весь рост и уставился на миссис Паркинсон, задрав свой аристократический нос. Его глаза сверкнули яростью, и Нарцисса снова вспомнила Люциуса. — Если кто-то и портил наши с Гермионой отношения, так это она. И если вы еще когда-нибудь произнесете слово «грязнокровка» в моем присутствии, я позабочусь о том, чтобы вашу семью не принимали ни в одном салоне волшебного Лондона в течение следующего десятилетия. Слегка поклонившись остальным дамам за столом, Драко развернулся на каблуках и вышел из комнаты для игры в карты, хлопнув за собой дверью. — Не могу поверить, насколько это было грубо! — воскликнула Софи. — Я тоже не могу, — заключила Нарцисса. — Я вынуждена попросить тебя уйти, Софи. В поместье Малфоев не ценят твои предрассудки. Пока ты не научишься уважать чувства членов моей семьи, тебе не будут рады в этом доме. Софи гордо выпрямилась. — Поверь мне, Нарцисса, это не такая уж большая потеря, — и с этими последними словами Софи Паркинсон аппарировала прочь. Две оставшиеся за столом ведьмы обменялись сочувственными взглядами со своей хозяйкой. Оливия начала говорить, но была поражена звуком бьющегося стекла, донесшимся из-за двери карточной комнаты. Нарцисса слабо улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз. — У меня есть только Лимож и Веджвуд. Ничего особенного, — заверила она их. После того, как гости ушли, Нарцисса вышла в коридор и увидела Драко, который сидел на скамейке, сгорбившись и обхватив голову руками. Она села рядом с ним, заставив его повернуть голову и посмотреть ей в глаза. — Мама, из-за своей неловкости я опрокинул вазу со стола в прихожей. Я пришлю замену. — Мейсенская ваза, — задумчиво произнесла Нарцисса. — Я совсем забыла о ней. — Именно так, — согласился Драко. Проведя рукой по его волосам и спине, Нарцисса спросила, не хочет ли он поговорить. Несколько мгновений он молчал, но, наконец, покачал головой, встал и направился вверх по лестнице в сторону спален. Нарцисса глубоко вздохнула. Если бы только Люциус был меньшим тираном и лучшим отцом, то, возможно, у Драко был бы человек, к которому он мог бы обратиться в трудную минуту. Быстро приняв решение, величественная ведьма направилась в гостиную к камину, где находился единственный человек, который мог бы заставить Драко открыться.

***

Сорок пять минут спустя Северус Снейп аппарировал в поместье Малфоев. Обменявшись краткими любезностями с Нарциссой, он поднялся в спальню Драко и постучал в дверь. Услышав невнятный ответ Драко, Снейп вошел в комнату и увидел, что мальчик сердито смотрит на огонь, держа в руках что-то похожее на бокал бренди. — Добрый день, Драко, — пробормотал Снейп. — Твоя мама сказала мне, что тебе нужен мужчина, с которым можно поговорить. Не потрудившись повернуться к своему бывшему наставнику и преподавателю зелий, Драко огрызнулся в ответ. — И ты — лучшее, с кем она могла связаться? Снейп слегка усмехнулся, услышав сарказм. Хотя его никогда нельзя было назвать счастливым или довольным человеком, за годы, прошедшие после победы над Волан-де-мортом, он стал гораздо более человечным. — Что там говорят магглы о том, что нищим выбирать не приходится? — Малфои не умоляют, — ответил Драко. — Как пожелаешь, — ответил Снейп, создавая стул рядом с Драко. — Однако, раз уж я приехал сюда, ты мог бы, по крайней мере, предложить мне бокал того, что, похоже, является одним из самых изысканных бренди вашего отца. С этими словами Драко, наконец, повернулся к нему. Он бросил на Снейпа пронзительный взгляд, но в конце концов встал, пересек комнату и наполнил второй бокал из хрустального графина, в котором был бренди Люциуса «Старая Гавана». После того, как оба мужчины устроились у камина, потягивая вино и притупляя свои чувства, Драко, наконец, сказал Снейпу. — Грейнджер бросила меня. — Чушь собачья, — ответил Снейп, позволяя насыщенному бургундскому напитку легко пролиться в горло. — Она сделала это! — запротестовал Драко. — Гермиона Грейнджер, выпускница Гриффиндора, мозг Золотого трио, героиня Второй волшебной войны, бросила тебя? — Да! — Я в это не верю, — повторил Снейп. Затем он добавил. — Что ты сделал? — Ничего, — огрызнулся Драко. — Ну, — поправился он, — я не ухватился за возможность жениться. — Ба, женитьба, — Снейп содрогнулся, издав звук, напомнивший Драко о том, что у него заболела кошка. — Тогда ты избавился от нее. Холостяцкая жизнь — это единственная жизнь, к которой стоит стремиться: свобода делать все, что хочешь, ни перед кем не отчитываться, никогда не беспокоиться о смене грязных подгузников или уборке за срыгиваниями, вечера проводить в полном одиночестве, ни с кем не делить постель, умирать несчастным и нелюбимым. Ты определенно принял правильное решение, мой мальчик. — Отвали, придурок, — прорычал Драко. — Серьезно, Драко, — сказал ему Снейп. — Если ты не любишь эту девчонку, нет смысла на ней жениться. — Но я правда люблю ее, — признался Драко. Это был первый раз, когда он кому-то, кроме Гермионы, рассказал о своих чувствах к ней. Удивительно, но это не причинило ему особой боли и не заставило чувствовать себя более застенчивым или незащищенным, чем обычно. Однако ему не особенно понравилось выражение самодовольства на лице Снейпа. — Так в чем проблема? — спросил Снейп. — С сексом что-то не так? Я всегда подозревал, что Грейнджер будет фригидной в спальне. Глаза Драко сузились. Что, во имя Мерлина, Снейп делал, изучая сексуальные привычки Гермионы? — Секс прекрасный, — недоверчиво сказал ему Драко. — Конечно, это так, — ответил Снейп, в его голосе звучало удивление. — Потому что «прекрасно» — это такое громкое одобрение. — Это даже лучше, чем просто прекрасно. Это великолепно, это возбуждает. На самом деле, она проделывает такие штуки своим язычком, что… — Хватит! — прервал его Снейп. — Мне не нужно, чтобы этот образ еще больше врезался в мой мозг, — слегка встряхнувшись, Снейп продолжил. — Если ты любишь ведьму и у вас хороший секс, почему ты не заинтересован в женитьбе на ней? — Ну, — нерешительно ответил Драко, — женитьба не входила в мои планы. — О, почему ты не сказал об этом с самого начала? Очевидно, это нарушает все договоренности. В конце концов, за всю мировую историю было всего несколько сотен тысяч хороших идей, которые исходили не от Драко Малфоя. Мы определенно не хотели бы, чтобы еще одна нарушила хрупкое равновесие. Драко посмотрел на мерзавца с сальными волосами и решил, что Снейп нравится ему гораздо больше, когда он пристает к Поттеру и Уизли. Допивая бренди и нисколько не беспокоясь о растущем гневе Драко, Снейп спросил. — Почему бы тебе не сказать мне, в чем на самом деле проблема, мальчик? Юный волшебник ответил не сразу. Когда он все-таки ответил, то спросил своего бывшего главу факультета. — Чем я обязан своим предкам Малфоям? — В долгу перед ними? — Что значит быть Малфоем? Это деньги? Это владение поместьем и важная роль в бизнесе волшебного сообщества? Это из-за социального статуса? Это из-за того, что одна из немногих семей, которые никогда не вступали в брак с магглами или их потомками? — Это из-за крови? — Нет! — Драко зарычал. — Ну, может быть, немного. Я не верю в теорию чистой и высшей магии, которой Люциус пичкал меня с ложечки, когда я рос. Я считаю Гермиону равной себе во всем, за исключением, возможно, ухода за волосами. Но, в то же время, я являюсь потомком сотен лет манипулирования обществом. Мой отец, мой дед, мой прадед и его прапрадед — все они женились на чистокровных ведьмах, чтобы семья Малфоев сохранила это различие. Имею ли я право отказаться от внимания, надзора и самопожертвования многих поколений только ради того, чтобы быть счастливым? Имею ли я право отныне приговорить всех потомков Малфоев к жизни полукровок? Снейп сердито посмотрел на блондина. Беспокойство Драко напомнило бывшему мастеру зелий о беспокойстве по поводу его собственной родословной, которое он испытывал в детстве. То, что рядом с такими людьми, как Люциус, Сириус и Джеймс Поттер, он чувствовал себя неполноценным только из-за того, что в его жилах текла магловская кровь. Давно пора было забыть о таких вещах. — Ты знаешь, что я полукровка? — спросил Снейп молодого человека. — Да, и посмотрел, насколько ты облажался, — полусерьезно ответил Драко. — Кто я такой, чтобы обрекать моих детей на такую судьбу? Вместо того, чтобы сказать Драко, что он ведет себя предвзято, покровительственно и по-идиотски, Снейп подошел к ситуации с другой стороны. — Итак, какая счастливая ведьма родит тебе чистокровных детей? Пэнси Паркинсон? Дафна Гринграсс? Возможно, тебе удастся очаровать девчонку Уизли и отвадить ее от Поттера. Драко застонал. — Я не хочу быть ни с кем из них. При мысли о том, чтобы прикоснуться к женским штучкам Паркинсон или Уизли, у меня внутри все переворачивается. Я хочу только Грейнджер. — Что ж, мой дорогой мальчик, — тихо сказал Снейп, — вот что значит быть Малфоем. Заметив растерянный взгляд Драко, Снейп пояснил. — Малфой добивается того, чего хочет. Он берет то, что хочет, и отправляет мир на тот свет, если это ему не нравится. Как ты думаешь, твой отец когда-нибудь беспокоился о том, что люди могут сказать о его выборе? Твоя мама когда-нибудь не посещала какие-нибудь мероприятия, потому что боялась того, что кто-то может подумать? Конечно, нет. Они делают все, что им заблагорассудится, потому что это и значит быть Малфоями. Все, что вы обязаны своим предкам, — это делать то же самое, добиваться того, чего вы хотите, и плевать на последствия. Что касается ваших потомков, то они вовсе не будут проклинать вас за то, что вы запятнали род Малфоев, я подозреваю, что они будут в восторге от того, что у вас хватило ума жениться на женщине, у которой есть больше, чем пара мозговых клеток, которые можно соединить, более того, на женщине, которая привнесет некоторую изюминку в образ будущих Малфоев. Пристально глядя в лицо мужчине, сидевшему напротив него, Драко медленно проговорил. — Северус, ты осел. Хороший друг, но все же осел. Мужчина слегка усмехнулся, услышав это замечание, и Драко впервые за весь день улыбнулся.

***

Следующим вечером, на балу в честь Второй годовщины Победы, Драко сидел за столом с Роном Уизли и десятью привлекательными незамужними ведьмами. Каждая из ведьм пожертвовала двести галлеонов в Фонд помощи сиротам, чтобы быть рядом с двумя самыми завидными холостяками войны. Места за столом Поттера и Джорджа Уизли стоили еще дороже и были куплены в основном чиновниками министерства и высокопоставленными иностранными гостями. Остальную часть Большого зала занимали столы, за которыми сидели пары других героев войны и вип-гости. Однако Драко интересовал только тот столик, за которым сидели Гермиона и Фред. За их столиками сидели в основном бизнесмены, половина из которых пыталась заинтересовать Уизли каким-нибудь новым продуктом для его магазина приколов, а половина — нанять Гермиону в качестве консультанта по снятию проклятий. Единственным исключением из этого правила был Маркус Флинт, бывший однокурсник Драко и профессиональный игрок в квиддич. Флинт, очевидно, купил место за столом Грейнджер с единственной целью — поглазеть на ее грудь. Рука Драко с палочкой чесалась от напряжения, пытаясь не заколдовать ублюдка. Сосредоточенность Драко на том, что происходило за столом Гермионы, привлекла всеобщее внимание. Мало того, что все ведьмы за его столом были разочарованы его нежеланием вступать во что-либо большее, чем обычная, односложная беседа, но и несколько мужчин за столом Фреда и Гермионы чувствовали на себе жаркий взгляд Драко всякий раз, когда они слишком долго или слишком оживленно беседовали с темноволосой ведьмой. На самом деле, к тому времени, как подали десерт, почти у всех мужчин за столом Гермионы начались неловкие подергивания, вызванные тем, что они постоянно оглядывались через плечо, чтобы убедиться, что Малфой все еще смотрит на них. Гермиона тоже заметила пристальный взгляд Драко, но вместо того, чтобы почувствовать себя неловко, она сначала пристально посмотрела на него в ответ. Однако всякий раз, когда он ловил ее взгляд, он плотоядно ухмылялся или подмигивал так же, как обычно делал на собраниях Ордена, когда хотел заставить ее сердце бешено биться, а в животе порхать бабочек. Поэтому в течение последних тридцати минут Гермиона отказывалась даже смотреть в его сторону из страха, что, если он продолжит флиртовать с ней, она в конце концов подойдет к нему и начнет глупо целоваться. Двумя людьми, не обращавшими внимание, которое Малфой уделял столику Грейнджер, были Фред, которого так забавляли действия Драко, что он радостно махал Малфою каждый раз, когда бокалы наполнялись вином, и Маркус Флинт, который намеренно пытался спровоцировать своего бывшего товарища по хогвартской команде на какую-нибудь сцену. Драко насчитал, что Флинт прикасался к Гермионе по меньшей мере семь раз за время ужина. Сначала это было просто легкое касание ее руки, когда он тянулся за солью, хлебом или бутылкой вина, но дважды он клал руку ей на плечо, чтобы задать вопрос, а один раз заправил ей за ухо выбившийся локон. Драко знал, что Маркус так и не простил ему того, что он не поймал снитч во время игры с Гриффиндором на последнем курсе Флинта в Хогвартсе. Когда Флинт положил руку на спинку стула Гермионы и начал теребить ее волосы, сероглазый слизеринец стиснул зубы и поклялся, что убьет звезду квиддича, если тот попытается отомстить Драко, играя с Гермионой. Прежде чем Драко успел вспомнить название заклинания, от которого самые чувствительные части тела Флинта покраснели и зачесались, министр магии встал, чтобы поблагодарить всех за участие в праздновании победы. Затем он попросил Гарри возглавить первый танец вечера. Выглядя гораздо увереннее, чем на Рождественском балу, Гарри повел Джинни Уизли на танцпол. Когда оркестр заиграл медленную песню, к паре вскоре присоединились другие участники войны. Рон вышел из-за стола с одной из ведьм, Невилл Долгопупс танцевал с Луной Лавгуд, а Фред повел Гермиону на танцпол. Малфой схватил за руку ведьму, сидевшую справа от него, и тоже потащил ее на танцпол. Он закружил ее, пока они не оказались в танце совсем рядом с Фредом и Гермионой. Драко не мог расслышать, что Уизли шептал Гермионе на ухо, но был уверен, что эти двое танцевали слишком близко, чтобы это было прилично. Когда закончилась первая песня и зрители повернулись к сцене и зааплодировали группе, Драко подтолкнул свою партнершу к Фреду. — Уизли, я хотел бы представить тебе Крисси… Кристи… Кристен… — Кирстен. — О да, Кирстен, она весь вечер мечтала с тобой познакомиться, — Драко нагло солгал рыжеволосому. Прежде чем Фред успел ответить, Драко взял Гермиону за руку и повел ее танцевать дальше. Он уверенно отвел ее в другой конец зала, подальше от Уизли, Флинта и любого другого волшебника, который, по мнению Драко, мог попытаться прервать их беседу тет-а-тет. — Все прошло гладко, Малфой. — Надеюсь, ты не ожидала от меня ничего другого, Грейнджер, — ухмыльнулся он, глядя на нее сверху вниз. — Полагаю, я должна быть благодарна тебе за то, что ты дождался окончания первой песни, прежде чем подчинить меня себе и навязать эту девушку бедному Фреду, — фыркнула Гермиона. — Если Фред нормальный парень, а не педик, как его брат, то завтра он поблагодарит меня за то, что я их познакомил. Я думаю, Кирстен немного зануда, — сообщил ей Драко. — И откуда ты это знаешь? — спросила Гермиона, с подозрением приподняв одну бровь. О, это было здорово. Если Грейнджер и обиделась на то, как хорошо Драко знал глупышку, которая в данный момент танцевала с Фредом, это означало, что она не была полностью настроена против него. — Пра-пра-пра-прадедушка Малфоев разработал довольно сложную формулу для определения таких вещей еще в конце 19-го века. Это помогло Малфоям на протяжении последних пяти поколений не допускать в генеалогическое древо риффов. — По крайней мере, в нашей семье не родился сброд, — съязвила Гермиона. Гермиона была готова к резкому ответу Драко о том, что тот, у кого есть родственники-магглы, не должен бросать камни, но вместо этого он одарил ее полуулыбкой, от которой у нее заколотилось сердце. — Очевидно, я никогда не рассказывал тебе о стандартном наказании за клевету на родословную Малфоев, — поддразнил он. — Нет, — Гермиона сглотнула, пытаясь отдышаться. Драко редко выходил поиграть в поддразнивания, но когда он это делал, ей было трудно устоять перед ним. Гермиона была уверена, что сможет встретиться с Драко этим вечером и не раскиснуть. Она просто оставалась сильной и помнила о трех основных моментах — обязательстве, подтверждении чувств и церемонии (предпочтительно церемонии бракосочетания). Однако сейчас все было запутано. Левое полушарие ее мозга продолжало повторять: «он невежественный придурок», «он невежественный придурок», «он невежественный придурок», в то время как правое полушарие ее мозга умоляло ее простить красивого, обаятельного мужчину, который умел танцевать, как… ну, как тот, кто умел действительно хорошо танцевать. — Наказание очень болезненное? — спросила она почти застенчиво. Драко слегка пожал плечами. — Не настолько больно, чтобы я оказался в Азкабане, — затем он крепче сжал ее талию и прошептал. — Держись, — с этим легким предупреждением Драко увлек Гермиону за собой в сложной серии танцевальных па, которые вывели их на середину зала и привлекли к этой паре несколько пар глаз. Когда песня закончилась, Драко сильно прижал Гермиону к себе, заставив ее обхватить его одной рукой за шею, чтобы не упасть. Когда он поднял ее обратно, они оказались почти нос к носу. Теперь, когда Гермиона по-настоящему запыхалась, она выдохнула. — Это было мое наказание? — Конечно, нет, Грейнджер. Твоим наказанием было то, что я заглянул тебе в декольте, а танец был просто способом сделать это стильно, — ухмыльнулся Драко. Совершенно против своей воли Гермиона не смогла удержаться от хихиканья в ответ. Драко шагнул к ней и нежно взял ее за подбородок большим и указательным пальцами. Однако, прежде чем он успел что-либо сказать, воздух за стенами Большого зала Хогвартса огласился криком. Большинство ведьм и волшебников в зале быстро достали свои волшебные палочки и собрались в небольшие группы, чтобы спокойно обсудить произошедшее. Несколько других мужчин и женщин, таких как Поттер, Рон Уизли, Римус Люпин и Нимфадора Тонкс-Люпин, протолкались сквозь толпу, чтобы выяснить, что только что произошло. Драко оглядывался в поисках компании, с которой они с Гермионой могли бы посплетничать, когда она схватила его за рукав и потащила в коридор. — Мерлиновы яйца, женщина, — выплюнул он. — Что, черт возьми, ты делаешь? Гермиона проигнорировала его и спросила перепуганного домового эльфа, откуда доносился крик. Когда он указал на второй этаж, Гермиона снова начала двигаться, потянув Драко за собой. Как только они поднялись по лестнице, Драко высвободился и потребовал, чтобы Гермиона предоставила кому-нибудь другому разбираться с тем, что произошло. В ответ Гермиона уставилась на него так, словно у него было три головы. — С чего бы мне вообще хотеть этого? — риторически спросила она. — А теперь либо взбодрись и пойдем со мной, либо возвращайся и прячься в Большом зале. Драко выпрямился и, прищурившись, посмотрел на Гермиону, прежде чем надменно ответить. — Малфои не прячутся. Мы просто оцениваем ситуации по мере их возникновения и решаем, в наших ли интересах вмешиваться. Поскольку нет никаких признаков того, что это, что бы это ни было, положительно или отрицательно повлияет на нашу жизнь… Он замолчал, заметив, как Гермиона закатила глаза. — Отлично, — прорычал он, вскидывая руку и размахивая ею, как будто совершал какой-то грандиозный жест на сцене. — Пойдем на разведку! Может быть, я умру мучеником и посмертно попаду в Гриффиндор вместе с остальными героями-идиотами. Гермиона уже направилась по коридору, но бросила через плечо. — Перестань разыгрывать из себя королеву драмы, Малфой. Пошевеливайся! Если бы она удосужилась оглянуться на него, то его взгляд, полный лукавого удовлетворения, приковал бы ее к месту. Однако вместо этого она, сама того не ведая, приняла участие в плане №3 — Вернуть Гермиону Грейнджер. Не пройдя и двадцати футов, пара завернула за угол и наткнулась на бьющуюся в истерике Пэнси Паркинсон, которую утешала Тонкс. Когда Пэнси заметила блондина и брюнетку, ее рыдания стали громче. Хотя Гермиона не испытывала особого уважения к бывшей слизеринской ведьме и испытывала нездоровую ревность к ней за то, что она была первой девушкой Драко, она все же сочувственно спросила. — С ней все в порядке? Сосредоточенная на Пэнси, Гермиона не заметила выражения удивления на лице Тонкс и взгляда, который она бросила на Драко, прежде чем ответить. — Настолько хорошо, насколько можно было ожидать. К тому времени, как Гермиона повернулась к аврору, лицо Тонкс оставалось бесстрастным, хотя кончики ее волос начали менять цвет с ярко-розового на неоново-зеленый. — Что там внизу, что ее так напугало? — спросила Гермиона, кивнув в сторону коридора. Тонкс перевела взгляд с Гермионы на Драко, затем снова на Гермиону. — Я думаю, будет лучше, если вы просто увидите это сами, — загадочно сказала она им. Гермиона напряглась, ожидая, что Драко скажет что-нибудь язвительное в ответ на отсутствие объяснений Тонкс, но он молчал. Она повернулась к нему, в ее сознании зародилось подозрение, и она спросила. — Ты в порядке? Проведя рукой по волосам, Драко резко ответил. — Давай просто покончим с этим, Грейнджер, — он схватил ее за руку и повел через зал. — Малфой! — Раздраженно произнесла Гермиона. — Притормози, мы не знаем, что ждет нас впереди. Драко, однако, не сбавил темпа. Вместо этого он потянул ее за другой угол, и они оба врезались в грудь Люпина. Люпин от неожиданности отшатнулся, и Гермиона быстро заметила, как дрожат его плечи и по лицу текут слезы. Она крепко схватила его за руку и требовательно спросила. — Римус, что случилось? — однако вместо ответа Люпин крепко обнял ее и Драко. — Я никогда не думал… Я, конечно, подозревал… но удивление — это еще не все. Я просто ошеломлен, по-настоящему ошеломлен. Это просто… так похоже на Джеймса и Лили… Я действительно никогда не думал, что это произойдет… по крайней мере, так. Высвободившись из объятий Люпина, Драко посмотрел на него с выражением, близким к отвращению. — Милая Цирцея, возьми себя в руки. Паркинсон такая же. Я предлагаю тебе вернуться к своей колоритной жене, пока ты не научишься контролировать свои эмоции. Я не могу себе представить, что Макгонагалл или Министерству было бы приятно видеть преподавателя защиты от темных искусств в Хогвартсе таким же бессвязным, как монах 15-го века в парижском борделе. — Драко! — закричала Гермиона, вставая на защиту Люпина. Но даже она была ошеломлена, увидев, как бывший мародер закрыл голову руками и привалился к стене. Странные икающие звуки и приглушенные вздохи исходили от его сгорбленной фигуры. На мгновение брови Гермионы сошлись на переносице. Римус смеялся? Прежде чем она смогла прийти к удовлетворительному выводу, в другом конце коридора появился Гарри, поддерживая очень бледного Рона. Гермиона поспешила к ним, а Драко не спеша последовал за ней. Когда Рон увидел ее, он окликнул. — Это ужасно, Гермиона! Как будто все повторяется на втором курсе! Гермиона застыла на месте. — Это василиск? — в ужасе спросила она. — Нет! — Гарри ответил, бросив на Рона раздраженный взгляд. — Это еще хуже, — продолжил Рон. — Как будто что-то вновь открыло Тайную комнату и выпустило на волю самое ужасное, что только можно себе представить. — Одна из твоих бывших подружек? — протянул Драко, ухмыляясь Уизли, когда поравнялся с Золотым трио. Гарри смеялся, пока Рон не ткнул его локтем в ребра. Гермиона отступила на шаг от всех троих мужчин. Очевидно, они знали что-то, чего не знала она. Это было похоже на то, как будто они попали в какую-то альтернативную вселенную, где законы природы работали по-другому. Гермионе это совсем не понравилось. — Что, черт возьми, происходит? — спросила она. Драко элегантно пожал плечами. Гарри уставился в потолок, избегая встречаться с ней взглядом. Рон выглядел загнанным в угол, его взгляд метался по коридору, словно он искал подкрепление, или укрытие, или большая каменная статуя, которая может упасть на него и лишить сознания. Он был слабым звеном. Гермиона бросилась убивать. Она схватила его за запястье и тихо сказала. — Рон, скажи мне, в чем дело. — Черт возьми, Гермиона! Не заставляй меня произносить это вслух. Меня сейчас стошнит, — простонал Рон. Гарри спас его — он всегда был гребаным героем. — Гермиона, просто иди и прочти это сама, — сказал он. — Прочитать? Гарри и Рон молча кивнули, Драко не шевелился. Гермиона посмотрела в дальний конец коридора и увидела, что на стене между двумя окнами что-то блестит. Она медленно шла по коридору, пока не смогла прочитать буквы высотой в фут, которые очень походили на те, что Том Риддл заставлял Джинни писать на втором курсе Гермионы в Хогвартсе. Однако теперь текст гласил «Драко Малфой любит Гермиону Грейнджер». Драко пристально наблюдал за Гермионой и ухмыльнулся, поняв, что впервые за все время их отношений девчонка потеряла дар речи. Наконец, Гермиона прошептала, прижимая руки к груди и не в силах оторвать взгляд от стены. — Драко, это самая банальная вещь, которую кто-либо когда-либо делал для меня. Ухмылка Драко стала шире. — Банальность и романтичность — две стороны одной медали, милая, — затем он обнял ее за талию и притянул к своей груди. Гермиона расслабилась и начала хихикать. — Ты что, смеешься над моими попытками заняться любовью, ведьма? Захихикав еще громче, Гермиона повернулась в объятиях Драко, обхватила ладонями его лицо и притянула его губы к своим. Когда она отпустила его, ее улыбка была широкой и искренней. Это было именно то, что он любил в ней. — Конечно, я не смеюсь над тобой. Это именно то, чего хотела бы любая семнадцатилетняя девушка от своего парня-подростка. Более того, это отличное напоминание о том, что ты примерно на пять лет отстаешь от среднестатистического волшебника, когда дело доходит до отношений. И на самом деле этого следовало ожидать, учитывая, как долго ты встречался с Пэнси. — Я знал, что тебе это понравится, — самодовольно ответил Драко. — Это конструктивное решение. Чтобы убрать его, им придется снести весь второй этаж. Гермиона рассмеялась, чувствуя себя счастливее, чем когда-либо за последние недели. — Нравится? Я люблю. Я тебя люблю. Это что-то настоящее. Это многообещающе. Я могу опираться на это. Кто знает, может быть, еще через пару лет мы снова сможем поговорить о браке. — Ты с ума сошла? — воскликнул Драко, и на его лице появилось выражение глубокой озабоченности. Он указал на стену и громко заявил. — Это твое предложение руки и сердца. Я не собираюсь ждать два года, чтобы надеть тебе кольцо на палец. Я не позволю всему миру думать, что я признался тебе в любви, а потом мне потребовалось двадцать четыре месяца или даже больше, чтобы убедить тебя связать себя обязательствами. Сегодня вечером мы обручимся, через год поженимся, и ты будешь самой счастливой невестой в волшебном Лондоне, даже если мне придется кормить тебя шоколадными конфетами Уизли в течение следующих шести месяцев. Гермиона во второй раз за вечер изумленно раскрыла рот. Пока она пыталась прийти в себя, Драко надел ей на палец кольцо. Кольцо было потрясающим. Основными камнями были крупные рубины и изумруды, окруженные более мелкими бриллиантами. На кольце даже были выгравированы гриффиндорский лев и слизеринская змея. Гермиона присмотрелась к кольцу повнимательнее. — Драко, — спросила она. — Здесь змея душит льва? — Конечно, нет, Грейнджер. Просто обняла льва. — Обвиваясь вокруг его шеи? — Именно так змеи это и делают, — уверенно ответил Драко. — Я не могу в это поверить! — Гермиона ахнула. — Ты взял кольцо, которое должно было быть символом нашей привязанности друг к другу, и превратил его в эмблему соперничества факультетов! Драко с гордостью посмотрел на нее. — Моя милая, теперь, когда ты собираешься стать Малфой, пришло время признать, что не все бывает черным или белым, правильным или неправильным, хорошим или дурным. Во многих случаях предметы могут быть одним и тем же и в то же время его противоположностью. Гермиона склонила голову набок. — Это похоже на то, как я могу любить тебя и согласиться выйти за тебя замуж, но все равно считать тебя придурком? — Очень хочу, — кивнул он, прежде чем наклониться и страстно поцеловать ее.