Предательство

— Гарри, тебе не кажется, что эти законы несправедливы? Налог на наследство, серьезно? — Дорогая, тебя же это не коснется, чего ты так переживаешь? К тому же он совсем небольшой… — А ты представь, что в твое время такой же был. Да у тебя из сейфа ушло бы минимум несколько сотен тысяч! — Дай угадаю, троюродная тетя второй жены твоего деда собирается отойти в мир иной и всё состояние оставить тебе? — Примерно, — Сесилия поморщилась, — совсем не хочу отдавать такие деньги непонятно на что. — А как же Мунго, Министерство, Хогвартс? — Я и так занимаюсь благотворительностью, как и большая часть чистокровных. От всей души. Заставлять делать нас это подло. Если бы не мы, ни Мунго, ни Хогвартс, ни твое обожаемое министерство не смогли бы функционировать. Сделай так, чтобы закон не приняли, — с нажимом произнесла Шафик и тут же мягко улыбнулась, — мне это важно, милый. — Не переживай так, Сиси, просто в спорах у тебя так горят глаза, что я не в силах остановиться, — Гарри рассмеялся и сжал Сесилию в объятиях, чмокнув в макушку. — Я тебе это припомню, — фыркнула волшебница. Подобные разговоры происходили не раз и не два. За три месяца отношений главный аврор так и не заметил, что почти на все его решения влияет любимая женщина, что он без всяких сомнений разглашает ей тайны, не предназначенные даже рядовым сотрудникам аврората, не могу говоря уже о гражданских. Зато его лучший друг запоем поглощал все изменения. Он не обращал много внимания на политику и лишь отмечал, что Гарри стал выглядеть счастливым влюбленным подростком, что он больше не убивается на работе, что стал мягче и сдержаннее. Шутки про свадьбу стали почти постоянными и именно это подтолкнуло главного аврора… — Гарри, — Сесилия встречала его, как обычно. С теплой улыбкой и в одном из своих шелковых халатиков. Как обычно она чмокала его в губы, спрашивала, как прошел день, давала тот или иной совет. В это же время на стол опускались изумительно пахнущие блюда и бутылка столь любимого ей вина. Беседа за ужином обычно плавно переходила в постель, но в этот раз… — Сиси, — Гарри опустился на одно колено и вытащил из кармана аккуратную коробочку. Глаза Шафик округлились, — мы не так давно знакомы, но я понял, что ты лучшее, что со мной случалось. И что я больше не смогу жить без тебя. Скажи, ты станешь моей женой? За застенчивой улыбкой и застывшим в глазах удивлением метались мысли. Сесилия даже подумать не могла, что к тридцати шести годам главный аврор остался таким наивным романтиком, что она не только не проиграет в их шахматной партии, но и получит главный приз. Впрочем, а нужен ли он ей? — Мерлин, Гарри, это так неожиданно, я… — Если хочешь, можешь подумать, я не давлю на тебя. Все мои слова… Я действительно чувствую именно это, но решение в любом случае только за тобой, — голос Поттера был столь нежным, проникновенным и — главное — медленным, что Сесилия успела принять решение. На ее губах застыла счастливая улыбка, а из глаз потекли капельки слез. — Я согласна, Гарри. Конечно, я согласна. И пусть не совсем по той причине, что предполагал Поттер, но весь следующий месяц Шафик лучилась счастьем. Особенно, когда главному аврору поступила наводка на того, кто занимает один из самых важных постов не только в наркобизнесе, но и во всем теневом мире магической Британии. Тогда газеты затрубили две новости: — Габриэль Сметвик, дочь главного целителя Мунго, арестована… — Глава семьи Шафик зверски убит в собственном доме. И Сесилия, носившая для многих знакомых имя «Золотко», не плакала по-настоящему ни из-за одной из них. Ведь Пандора, в отличие от самой Шафик, не сможет обойти клятвы, а отец Сиси… Но волшебница рыдала на руках у Поттера, утирая слезы об аврорскую мантию. Стояла на похоронах, скрывая лицо за черной вуалью. Поддерживала Гарри в решении присудить Габриэль Сметвик, известной многим, как «Пандора», высшую меру наказания за все убийства, что она заказывала. Сесилия наслаждалась своим триумфом, искренне радовалась приближающейся свадьбе. Пока неприметная сова не принесла короткую записку. «Ты же не думала, что это будет так легко? Если через месяц мой зять не займет пост министра, то ты сможешь узнать, настолько ли я глуп, как Пандора, или всё же не за красивые глаза добился таких высот». Подписи не требовалось. Перед глазами Сесилии, словно вживую предстал её бывший любовник. Её хозяин, который решил пристрелить сорвавшуюся с цепи собаку. Если бы Паркинсон приказал убить кого-то, запугать, подсадить на наркотик, взять под Империо… Золотко без проблем смогла бы это совершить. Всего лишь вернуться к работе, которую давно уже привыкла делать. Но это? Кингсли слишком прочно сидит на посту. Единственное, за что его можно пожурить — та самая проблема с наркотиками, которую уже, как думают обыватели, почти решили. А это значит, что остаётся либо убийство, либо подстава с последующим использованием Поттера и, возможно, подделкой бумаг для того, чтобы исполняющим обязанности министра выбрали именно Нотта. Правда, оставалось ещё несколько вариантов. Первый — скрыться где-нибудь в Африке, чтобы ее никогда никто не нашел. Второй — убить самого Паркинсона. От размышлений Сесилию вновь оторвала сова. На этот раз в ее лапах был довольно толстый конверт. Сделав круг по комнате, она с громким «ух» бросила его на пол и улетела. Содержимое посылки рассыпалось по ковру, заставляя волшебницу судорожно сглотнуть. Кое-как справившись с дрожащими руками, она подняла записку: «А это небольшой намек на мои возможности, дорогая. Сотня таких же посылок уже радуют глаз волшебников всей Британии. У тебя теперь армия поклонников. Может, они помогут тебе в задании за небольшую услугу?» Пергамент сгорел прямо в пальцах Сесилии. Но, к ее большому сожалению, колдофото, разбросанные по полу, такая участь не постигла. Сама не зная зачем, Шафик осторожно их подняла. Вот, Сесилия лежит на широкой кровати. Ее руки прикованы к изголовью, во рту — кляп, а ноги раскинуты в стороны. И, конечно же, тело не закрывает ни единый элемент одежды. Грудь колышется от частого дыхания, пальчики ног поджимаются, в ожидании наслаждения. Вот, Сесилия стоит на четвереньках. Ее партнер, чье лицо не попало в кадр, неистово толкается ей в рот. Другие два прохода неустанно используются магическими игрушками. Волшебница в неопределенности двигается то вперёд, то назад, будто бы не в силах решить, что именно она хочет почувствовать в себе ещё глубже. Вот, Сесилия без сил сидит на полу. Ее кожа блестит от пота, а лицо и грудь залиты спермой. У уголка губ тянется ниточка слюны, когда волшебница пошло облизывается. Вот, Сесилия сначала развратно двигает собственными пальцами во рту, после чего, раскрыв губы в беззвучно стоне, начинает разрабатывать анальное отверстие. Ее тело украшено ошейником, цепочка от которого не даёт поднять голову, прикованная к крюку в полу. К груди прижаты колени, связанные жёсткой веревкой, открывая всё, что нельзя было рассмотреть на прошлых колдофото. Дальше Сесилия не смогла смотреть, снимки вновь полетели на пол. Ей хватило и того, что едва она скользнула по ним взглядом, перед глазами предстали сцены, даже не сравнимые с тем, что она успела рассмотреть. Шафик помнила всё. И понимала, что поле такого… Лучший вариант сначала убить Паркинсона, а уже потом — сбежать. Аврор Поттер в это же время вышел из кабинета, чтобы разобраться в причине шума в коридоре. Бывали в аврорате даже драки, но чтобы настолько громко? — Нет, ну ты посмотри, Стивенсон, это похлеще любого журнала, — юноша тыкал в лицо коллеге какой-то снимок. — Мерлин, это же, — аврор запнулся и с ужасом оглянулся на босса, от которого пошли волны удушающего гнева. Он. Увидел. Увидел всё, что ему было нужно. — Что за порнография?! — громкий рык заставил всех присутствующих подскочить. Авроры покраснели, будто школьники. — Совы, сэр, — проблеял самый смелый. — Что? — Совы разбросали. В Атриуме тоже. Только что там проходил. Гарри взмахом руки призвал все доступные снимки и, больше никак не комментируя, вернулся в кабинет. Перед глазами плясали черные точки. Всё его естество требовало найти и разорвать. И того, кто сделал снимки, и того, кто разослал, и главное — того, кто на них изображён. А ведь Гарри боялся причинить ей боль. Боялся оскорбить, унизить. Подарил ей кольцо, доказывая свою любовь. Видел в ней невинного ангела, пусть и… Поттер смотрел на снимки, но, помимо ярости, ощущал и неистовое желание. Отомстить. Сделать с той, что до сих пор любима, но не любила в ответ, гораздо худшее, чем показывали колдофото. Увидев её дрожащее тело, исполосованное следами кнута, шею со следами ладоней… Гарри сунул снимки в карман и исчез в камине.