Часть 16. Павел

      Жду десять, двадцать минут. Отбиваю на руле ритм песни, под которую танцевали с Алиной в ресторане. Могу ли подняться к ней сам? Не думаю, что это хорошая идея. Сколько вечеров я провёл под окнами её дома, всегда чувствовал чей-то пристальный взгляд. О том, что Карелов приставил к Алине своих работников, я узнал на второй день. И теперь могу только ждать. Не хочу создавать ей ещё больше проблем, ведь не знаю, что было после того, как я ушёл. Проходит час, мне звонит Юра и говорит, что сообщение доставлено и прочитано. Во мне просыпается надежда, что Алина скоро выйдет.       Вижу, как открываются двери подъезда и выходит она. Оглядывается по сторонам, будто боится, что её увидят. Быстро выбираюсь из машины, чтобы увидела меня. Стремительным шагом она приближается ко мне.       — Как ты, принцесса? — спрашиваю у Алины.       Тут же подхожу к ней вплотную и обнимаю. Как же я скучал, как же мне не хватало её.       Смотрю в глаза и вижу подавленный взгляд. Моя девочка, что же с тобой происходило всю неделю без меня?       — Поговорим в машине?       Её голос… в нём столько горечи и боли.       Быстро открываю дверь и помогаю сесть Алине. Сажусь за руль, и мы трогаемся с места. Оба молчим. Боковым зрением вижу, как она вертит телефон в руках, видимо выключает его и бросает в сумочку. Приехав к набережной, где мы когда-то гуляли, останавливаю машину, поворачиваюсь к ней.       — Алина, я…       Не успеваю договорить, как Алина перебивает.       — Подожди. Сначала ты должен сказать правду. Ответить на все мои вопросы, Паш.       — Конечно.       Я и сам хотел этого разговора. Слишком много вопросов, на которые Алина должна найти ответы. Сам тянул до последнего, и вот к чему это всё привело.       — Как ты познакомился с папой?       Делаю глубокий вдох, потому что понимаю — разговор будет долгим и совсем не на приятные темы.       — С твоим отцом я познакомился ещё в школе, в старших классах. Он был в выпускном классе, а я чуть младше. Одноклассники не совсем мягко встретили новичка, и Влад встал на мою защиту. Так мы стали дружить. Потом он поступил в техникум, но мы продолжали общаться. Я считал его другом.       Алина не смотрит на меня, и я понимаю почему: непросто сидеть рядом с тем, кто разбил тебе сердце. А именно это я и сделал.       — Потом вы решили открыть охранную фирму?       — Да. В техникуме Влад изменился: ему хотелось всего и сразу. Может, так повлиял новый круг общения, но цель создать своё дело была у него как красная тряпка для быка. Мы каждый вечер сидели на скамейке возле дома и обсуждали, куда направить свои стремления. Сошлись на охранном бизнесе. На мне была вся документация, а Влад искал нам клиентов. Работниками были его друзья по техникуму, они не хотели меня признавать. Для них я был ботаником, канцелярской крысой.       — Что случилось потом?       — Дела шли в гору. Влад находил нам клиентов, спустя время я узнал, как он находил нам работу.       — Паш, говори как есть. Меня уже ничего не удивит. Ты же хотел откровенности, давай, покажи мне её. Потому что я уже разрываюсь между тем, что ложь и что правда.       Моя ты принцесса. Смотрю на то, как её руки нервно сжимают край пальто. Снова набираю воздух и говорю:       — Помнишь, как говорили про девяностые? Лихие времена, в стране разруха, бандитизм процветает. Я настолько был рад первым контрактам, что не задавался вопросом, как мы их получили. Позже узнал, что Влад отправлял друзей на прибыльные точки и принуждал владельцев подписывать с нами договоры. Кто отказывал… кхм, на следующий день после отказа попадал в больницу или их помещения, офисы были разнесены в лучшем случае, в худшем — сожжены. Попросту — мы занимались официальным крышеванием. Мне не нравился этот подход, и я сказал об этом.       Смотрю, не отрывая взгляда от лица Алины. Она замирает и какое-то время молчит. А я понимаю, как это глупо выглядит со стороны. С лёгкостью можно считать мои слова ложью, только мне нет смысла врать.       — Всё это делал папа?       — Нет, принцесса. Он руководил всем. От его решений зависело, что будут творить его друзья. Если хочешь, можем продолжить разговор в другой раз.       — Нет! Мне надоело быть в неведении!       Надрыв в голосе так чётко выражен, что сразу понимаю: ещё чуть-чуть — и Алина заплачет. Какой бы сильной она ни была, но выдержать столько мало кому под силу. Кажется, Алина сама понимает, что тема отца исчерпала себя, и переключается на другую, неожиданную для меня.       — Ты знал первую жену отца?       — Знал.       — Какой она была?       — На удивление, вы похожи характером. Она знала себе цену и требовала от Влада всё самое лучшее. Я не могу обвинять её в том, что именно она сделала Влада таким, но он хотел обеспечить Лилю всем. Мы часто проводили время вместе, приезжали друг к другу в гости. Но как она забеременела, стала всё время проводить дома или в больницах. Тяжёлая беременность.       — Отец её любил?       — Да. После её смерти Влад стал более жестоким. Его больше никто не сдерживал. Я думаю, если бы Лиля была жива, он был бы совсем другим. Прости, что так говорю.       Алина молчит, и мне очень хотелось бы знать, о чём она сейчас думает. Подняв голову, смотрит мне прямо в глаза.       — Наша первая встреча. Ты всё подстроил?       А вот и те вопросы, которые я боялся услышать. Достаю пачку сигарет, зажигалку. Открываю окошко и подкуриваю. Делаю большую затяжку и выпускаю дым в открытое окно, поворачиваюсь к ней.       Во взгляде Алины удивление.       — Ты куришь…       — Начал. Снова.       — Первая встреча, Паш.       — Нет. Я приехал в клуб по работе. Я знал, кто ты, видел твои фотографии. Встреча была неожиданной, но ты стала мне интересна. Я хотел узнать о тебе всё: смотрел твои соцсети всю ночь.       — Вторая встреча на тендере, который вы забрали у нас. Что скажешь о ней?       — Тоже случайно. Я не знал, что ты будешь с отцом.       — Что ты подстроил?       — Ужин в ресторане, я следил за тобой в соцсетях и знал, куда ты приедешь. Но та прогулка на теплоходе стала и для меня неожиданной.       — То есть ты не хотел затащить меня к себе?       — Нет, я не думал об этом. Я мог бы отвезти тебя домой, но тогда бы Влад узнал обо мне. А этого я не хотел.       — Все проблемы папиного бизнеса — твоих рук дело?       — Не все. У Влада слишком много недоброжелателей. Что-то делал я, что-то — нет. Если взять последние несколько месяцев, восемьдесят процентов — я.       — Тот договор — зачем ты дал мне его и потом предложил помощь?       — Я хотел оценить, как Влад смотрит документы, но он исчез и приехала ты. Отменять встречу было глупо, да и мне хотелось тебя увидеть ещё раз. Взглянуть на то, как ты работаешь. Уже тогда ты засела в моей голове, и я никак не мог избавиться от твоего образа. Помнишь, мы пошли отмечать твою победу?       — Помню… — с горькой улыбкой говорит Алина, а мне становится чертовски стыдно.       Докуриваю, тушу окурок и бросаю его в автопепельницу.       — Ты была так расстроена утром, а после победы так радовалась, мне хотелось продлить улыбку на твоих губах.       — Помогать стал, потому что?..       — Понял, что не хочу тебя разочаровывать. Да, ты дочь Карелова, и хоть мне казалось в первую встречу, что ты ничем не отличаешься от него, с каждым днём, что узнавал тебя, убеждался в обратном. Ты не виновата в том, что делал Влад. И не заслужила плохого отношения к себе. Ты совсем непричастна к моему прошлому. И если бы я использовал тебя, то чем бы отличался от Влада? Использовать тебя — всё равно что стать монстром. Прости, что так говорю, но больше не собираюсь врать.       Алина покусывает губы, прежде чем задать следующий вопрос.       — Ты любишь меня?       Без раздумий и паузы отвечаю:       — Да.       — Как мне тебе верить?       — Принцесса, посмотри на меня.       Она наконец-то поворачивается в мою сторону, и я могу разглядеть раскрасневшиеся глаза, наполненные слезами. Провожу рукой по лицу, убирая волосы за ухо, и целую. Целую так, будто от этого зависит моя жизнь. Нежно, без напора и грубости. Хочу показать, что она важна для меня. Алина не сразу отвечает, какое-то время просто сидит, но, видимо, сдаётся: сама хватает меня за грудки и притягивает ещё ближе.       — Я так скучал, принцесса.       Вытираю скатившуюся слезу и целую снова и снова. Беру Алину за руку, наши пальцы переплетаются. Алина поднимает на меня взгляд покрасневших глаз и говорит:       — Почему ты не приезжал? Не пытался со мной связаться? Ты хоть понимаешь, какие мысли были в моей голове? — Голос чуть срывается на крик.       — Алина…       — Что «Алина»? Ты знаешь, что со мной было, что отец говорил о тебе? А ты пропал! Я начала верить ему, Паш. Он сказал, что ты никогда не вернёшься, я для тебя игрушка.       — Не игрушка. Мне было стыдно. Стыдно за обман, за то, что не успел сам всё рассказать. Потом думал, что тебе нужно время, чтобы обо всём подумать, уложить в голове все разговоры и увидеть картину в целом. Я писал, звонил тебе, но телефон был отключён, в соцсети ты не заходила. Идти к тебе домой? Нет, это принесло бы одни проблемы. Я знаю твоего отца и примерно представляю, что он мог сделать с тобой.       — Тогда почему сейчас…       Алина не успевает договорить, как перебиваю:       — Потому что я не могу без тебя.       — Скажи, что это правда…       — Правда.       — Отец хочет, чтобы я помирилась с Максимом.       Глаза увеличиваются в несколько раз. Что я сейчас услышал? Помириться с тем, кто силой хотел взять? Чёртов Карелов! Что творится в твоей голове?       — Ты же не согласилась?       — Нет. Но отец не остановится, пока не добьётся своего.       — Я знаю, что надо сделать.       — И что же?       Ничего не говорю, завожу машину и давлю педаль газа в пол. Мы едем по проспектам, пока в глаза не бросается вывеска ювелирного магазина. Останавливаюсь, глушу машину.       — Пойдём, принцесса.       — Куда?       Алина смотрит по сторонам, пытается понять ход моих мыслей.       — Как куда? Выбирать обручальное кольцо. Я звал замуж, готов бесконечно это делать. Карелова Алина Владиславовна, ты выйдешь за меня?       Выхожу из машины, пока Алина собирается с мыслями. Да, это совсем неожиданно, но это спасёт её от замужества с Соколовским.       — Ты шутишь? Паша! Я не могу!       — Почему нет? Если ты думаешь, что я обманываю и хочу использовать, давай составим брачный договор.       — И что он даст?       — Всё, что ты захочешь, Алина. Твоё имущество до брака и во время него никогда не будет принадлежать мне, можешь добавить пункт про измены. Повторю, ты можешь написать всё, что только захочешь.       — Паш, но отец…       Снова перебиваю:       — Что «отец»? Хочет помирить тебя с Соколовским! Ты же понимаешь, рано или поздно он сделает всё для этого.       — Как мне смотреть ему в глаза? Я же предам его, если выйду за тебя.       — Посмотри на меня, не отворачивайся. Алина, почему ты должна делать то, что хочет Влад? Почему ты должна считаться с его мнением? Ты живёшь для него или для себя? Скажи, чего ты хочешь?       Мы стоим и молчим. Еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться с места, не поехать к Карелову, избить его. Что он сотворил с Алиной? Да и чем я лучше него?       — Принцесса, послушай. Я не хочу тебя заставлять, принуждать. Это не брак по расчёту, не избавление от Соколовского, я просто хочу быть с тобой. Не спеши с ответом. Подумай, прими взвешанное решение. Если ты будешь согласна, я сделаю тебя самой счастливой, ты не проронишь ни слезинки. Обещаю.       Обнимаю Алину, а она утыкается головой мне в грудь. Сам же понимаю, что для неё это переломный момент. Противостояние отцу, не привыкшему слышать её желания. Девочка, которая так искала его признания, любви, да простой заботы, стоит перед выбором: предать отца и сделать так, как хочет, или забыть о себе и снова подстроиться под его требования.       — Пойдём. — Беру за руку и веду в магазин.       — Но я же не сказала «да».       — Это не мешает мне сделать предложение. — Улыбаюсь и смотрю на то, как начавшийся снег оседает на её волосах.       Долго ходим по магазину, Алина бегает от одной витрины к другой, а я только рад видеть искру в её глазах. Она задерживается у одной витрины и зовёт меня.       — Оно. — Показывает пальчиком в кольцо из белого золота с прямоугольным камнем.       Подзываю консультанта и смотрю, как Алина примеряет его. Может, я сейчас осуществил её мечту, может, она просто рада, потому что улыбка на губах не отпускает меня. Я готов положить весь мир к её ногам, лишь бы видеть её счастливой.       — Нравится?       — Да!       Иду оформлять покупку, чем сильно удивляю продавца-консультанта. Пока Алина ходит по залу, прошу подобрать красивую коробочку и сделать это как можно скорее. Только продавец даёт мне коробочку, как возвращается Алина. Поворачиваюсь к ней, опускаюсь на одно колено и говорю:       — Принцесса, выйдешь за меня?       Протягиваю открытую коробочку и жду, когда же она даст руку.       — Не отвечай сейчас, просто надень. Оно твоё.       Достаю кольцо и надеваю на безымянный палец правой руки. Алина обвивает мою шею и целует в щёку. Наконец расплачиваюсь, и мы выходим на улицу, держась за руки. Около машины слышу урчание живота принцессы.       — Ты не ела сегодня, голодная?       — Не было аппетита.       — Можем поехать в ресторан или…       Могу ли я предложить ехать ко мне? Как она это расценит, как отнесётся? Страх всё испортить настолько сильный, что, только выдержав паузу, говорю:       — … можно поехать ко мне, и я приготовлю что только пожелаешь.       Жду ответа, не смея сказать ни слова. Только от Алины зависит наше будущее — на сегодня, завтра и всю жизнь. И мне чертовски стыдно, что все важные решения упали на её плечи. Так не должно быть, это всё неправильно. Вина душит, затягивая петлю на шее сильнее и сильнее. Каждая слеза Алины отзывается болью в сердце, и, стоит мне подумать, что было с ней за эту неделю…       — Поехали к тебе, — робким голоском говорит она.       Смотрю в эти чёрные омуты и готов в них утонуть, раствориться, стать одним целым. Как говорят, любовь приходит, когда её не ждёшь? Вот я не ждал Алину, но она так стремительно появилась и осела в моём сердце, что вытеснила любые мысли о прошлом. Теперь всё кажется несущественным, ведь она рядом со мной.       — Что хочешь, принцесса? Надо заехать в магазин за продуктами.       Усаживаемся, едем в ближайший к дому магазин. Блуждаем по залу от одной полки к другой. Алина внимательно читает этикетки, выбирает свежие продукты, а я понимаю, что готов каждый день таскаться по магазинам и ждать, пока принцесса не наберёт полную корзину. Делаем это так, будто что-то повседневное, обычная рутина.       — Можно я сяду за руль? — неожиданно говорит Алина, когда мы выходим из магазина с пакетами еды.       Как только протягиваю ей ключи, она смотрит с каким-то сомнением, словно ожидала совсем другой реакции.       — Что? Вот ключи, садись.       — Ты просто дашь мне машину?       — Да. Я же видел, как ты водишь. Не вижу причин отказывать.       Алина хмыкает и бежит впереди меня. Так нравится смотреть, как волосы развеваются на ветру, маленькие снежинки путаются в них и блестят в свете фонарей. Алина прекрасна.       Непривычно сидеть в своей машине на пассажирском месте, но, стоит посмотреть на сосредоточенное лицо Алины, когда она настраивает зеркала, мне становится спокойно. После зеркал настраивает зеркало заднего вида, заводит машину, снимает ручник, и мы трогаемся с места. Она довольна, перестраивается в крайний ряд, включает поворотник.       Существует мнение, что женщины за рулём опасны. Опасны самоуверенные идиоты. Спокойно добираемся до моего дома, и единственное, что меня удивляет, так это то, что Алина помнит адрес.       Дома быстро раздеваемся и идём готовить ужин. Предлагаю Алине переодеться и показываю шкаф — пусть выбирает, что нравится больше всего.       — Паш, а что это такое?       Смотрю за её взглядом… Стоит ли говорить? Стоит, не собираюсь врать или недоговаривать.       — Это картина, которую написала Ольга перед смертью. Рука не поднимается убрать её.       — Очень красиво и… прости, я не знала.       — Она была художницей, любила рисовать пейзажи. — Пытаюсь сменить тему. — Будешь чай?       — Да, конечно.       Оставляю Алину, чтобы могла спокойно переодеться, а сам набираю воду в чайник и ставлю его на плиту. Разбираю пакет с покупками. Судя по содержимому, Алина хочет пасту карбонару. Простое, быстрое, сытное блюдо. Принимаюсь мыть и нарезать продукты; набираю воду для спагетти, на сковороду закидываю кусочек сливочного масла. Принцесса застаёт меня врасплох, я совсем не слышал, как она подошла.       Мы как в сериале про супружескую пару: вместе готовим — я показываю, как резать, Алина повторяет. Чайник закипает, и я делаю чай с ромашкой. Успокаивающий напиток не помешает.       — Принцесса.       — М?       — Расскажешь, что было с тобой?       Тяжёлый вздох, и Алина говорит:       — Когда ты ушёл, мы долго разговаривали с отцом. Такое впечатление, что я видела перед собой совершенно другого человека. Впрочем, неважно… Мне хотелось только заснуть и ничего больше не вспоминать, ни о чём не думать. А на следующий день мой телефон пропал, а отец больше не выпустил меня из дома. Сказал, что только свадьба с Максиком вернёт его доверие ко мне.       — Я видел, ты выключила телефон. Сильно переживаешь из-за отца?       Алина раздумывает, прежде чем ответить.       — Мне больно и обидно от его поведения, но… всё очень сложно, Паш. Я не хочу выбирать между вами.       — Принцесса, пойми, я не буду говорить, что я лучше, чем Влад; не буду настраивать тебя против него. Я понимаю, что он единственный родной человек для тебя и ты его любишь. Если будешь согласна стать моей женой, я никогда не стану ограничивать тебя в общении с ним, но, как ты понимаешь, сам не буду. Ни при каких обстоятельствах.       Вижу, как сложно Алине делиться всем, но, кажется, принцип быть честными друг с другом ей нравится. Когда ужин разложен по тарелкам, садимся за стол. Не отвлекаю принцессу беседами, с удовольствием наблюдаю, с каким аппетитом она ест.       Хоть Алина и предложила помыть посуду, не даю этого делать. Отправляю в душ, а сам берусь за тарелки. Когда всё убрано на места, иду в спальню: хочу расстелить постель, кажется нам не помешает сон. Из ванной слышен крик:       — Паш, принеси мне рубашку, пожалуйста.       — Я войду?       — Зайди, — игривым голосом отвечает Алина.       Отдаю рубашку и любуюсь тем, как Алина пытается надеть её не снимая с себя полотенце. Ополаскиваю руки и подзываю Алину к себе. Освобождаю место у зеркала, чтобы она встала впереди меня. Мы смотрим в отражение: убираю её длинные волосы за спину, целую шею и шепчу:       — Мы так хорошо смотримся вместе.       Обнимаю, притягиваю к себе. Алина точно должна почувствовать моё желание. Она поворачивается ко мне и говорит:       — Очень хорошо, Паш.       Прижимаю Алину к стене и целую. Нагло, развязно, так, будто не видел девушек целую вечность. Она стонет мне в губы, обнимает в ответ, прижимается сильнее. Скольжу рукой от талии к бедру, завожу руку под рубашку и сжимаю ягодицу. Отстраняюсь только для того, чтобы мазнуть губами по щеке и начать целовать шею. Стягиваю трусики вниз — они нам ни к чему.       Вечернюю тишину разрывает настойчивый звук звонка и удары во входную дверь. Мы переглядываемся и понимаем, кто стоит за дверьми. Убираю руки от Алины и говорю:       — Приведи себя в порядок. — Целую в щеку и иду в прихожую.       Мне даже не надо смотреть в глазок — только один нежеланный гость может так заявиться сюда. Поправляю футболку и штаны — незачем Карелову знать, чем мы хотели заняться. Стоит открыть дверь, как Карелов толкает меня в сторону и кричит:       — Где моя дочь?!       Он смотрит по сторонам и видит её обувь. Я и не собирался скрывать, что она здесь, но хотелось бы дать больше времени для Алины.       — Ублюдок! Я же сказал тебе: она никогда не будет с тобой!       Вены на лице и шее Карелова набухают, лицо краснеет от ярости. Он продолжает осматривать комнату.       — Алина сама выбирает, где и с кем ей быть.       — Алина! Быстро собралась и пошла в мою машину! — кричит он.       Не сдерживаюсь, хватаю Карелова за грудки и тащу к двери.       — Нет, Влад. Ты не заставишь её что-либо делать. Что ты для неё придумал? Выйти замуж за Максика? Мне вот интересно, если бы ты узнал, что так обращались с Лилей, как бы воспринял это, а?       — Не смей даже произносить её имени!       Упоминание жены будто срывает стоп-кран, и начинается драка. Влад замахивается, бьёт мне в грудь. Удар сильный настолько, что отхожу на шаг назад. Мы хватаем друг друга, толкаемся, вваливаемся в гостиную. Стеклянный стол разбивается вдребезги, когда мы падаем на него. Если бы Влад не был в куртке, вся спина была в порезах.       Удары хаотичны: бью его по лицу, разбивая губу. Влад бьёт, отбивает удары. На шум прибегает Алина — она даже не успела переодеться.       — Хватит! Прекратите!       Наша взаимная ненависть и нерешённые конфликты настолько сильны, что мы не можем остановиться. Встаём, ярость толкает к действиям: Влад заносит руку для удара в челюсть, уворачиваюсь и хуком справа пробиваю корпус. Он сгибается, но в тот же момент бросается мне в ноги. Теряю равновесие, и мы оба летим в диван.       Диван отъезжает от такой силы падения. Мы лежим, каждый пытается оказаться сверху, взять победную позицию, как на нас выливается холодная вода. Мы замираем на какое-то время и просто смотрим на Алину.       Как же мне становится стыдно в этот момент. Алина стоит со слезами на глазах, что-то говорит, но подскочивший адреналин отдаёт шумом в ушах, сливаясь с ударами сердца.       — Посмотрите на себя! Что вы творите?! — Голос Алины срывается на крик.       Мы встаём, отряхиваемся, будто касания нас испачкали.       — Собирайся, мы едем домой!       — Я никуда не поеду.       Не знаю, что правильнее сейчас сделать: подойти к Алине или снова лезть в драку. Выбираю всё же первый вариант. Миг — и я возле неё, не отвожу взгляда от Влада, остаюсь настороже.       Влад делает шаг, пытается схватить Алину. Не позволяю, перехватываю руку и увожу в сторону.       — Алина сказала, она никуда не пойдёт!       — И ты повелась на это? Что он тебе такого наобещал, что ты, как последняя дура, прибежала на задних лапках к нему? Совсем головой не думаешь? Почему я должен доставать тебя из-под него?       — Хватит, — говорю твёрдым голосом.       — А ты, Паша, молодец. Нашёл себе девицу под стать Оле. Она же тоже повелась на член и деньги.       — Заткнись, Влад!       Сжимаю кулаки. Только хочу замахнуться, как осторожное прикосновение останавливает меня.       — Папа, прекрати!       Влад замахивается и хочет ударить не меня, он пытается достать до Алины. Отбиваю пощёчину, толкаю Влада в грудь. Он делает шаг назад, вытирает кровь с разбитой губы и говорит, чуть ли не шипя, как змея:       — Папа? Да какой я тебе папа? Ты такая же идиотка, как твоя мать. Единственное, что нас связывает, — это фамилия. Ты больше не моя дочь! Хочешь быть с этим ублюдком — будь.       Алина смотрит на отца расширившимися от шока глазами, но её ответ звучит на удивление холодно.       — Если быть Кареловой для тебя значит быть циничной и беспринципной сукой — то мне не нужна твоя фамилия.       — Какая ты идиотка, Алина. Он попользуется тобой и выкинет. Ты настолько тупая?       — Закрой свой рот!       Толкаю Влада в грудь, не хочу, чтобы он здесь задерживался.       — Я всё сказал. У тебя больше нет ни отца, ни дома. Только этот ублюдок. Но помни: когда он наиграется с тобой, ко мне можешь не приходить. Захочешь моего прощения — станешь женой Соколовского.       Влад разворачивается и просто уходит, громко хлопая дверью. Тут же влетает Юра и видит погром, шокированную Алину и моё разбитое лицо.       — Ты в порядке?       Осматриваю Алину с головы до ног: она стоит в белой рубашке, чуть прикрывающей ягодицы, в руках — пустой графин, а на лице застыла маска растерянности. Признаться, я сам растерян. Последние слова Карелова были точно лишними.       — Нет.       Алина теряет сознание, падает на пол. В последний момент успеваю её поймать. Что с принцессой? Удобно перехватываю и несу в спальню. Не обращаю внимания на осколки, впивающиеся в босые ноги. Укладываю Алину на постель. Юра тут же приносит воду.       — Аптечка! Принеси аптечку.!       Что же я натворил? Зачем только появился в её жизни? Боже мой, Алина, прости, прости меня. Из мыслей вырывает громкий скрежет металла, пищащий брелок сигнализации и крики людей на улице. Юра подбегает к окну и с какой-то издёвкой говорит:       — Твоя машина — металлолом. Карелов её таранит.       — К чёрту Карелова! Заводи машину, едем в больницу!