Антолина. Комфорт.

Умирать страшно всегда. Но не страшнее умирать, понимая, что вообще-то всё должно быть ещё впереди? Вокруг темнота. Всепоглощающая, непроглядная, внушающая животный страх, что пробирает до самых костей, не оставляя ничего целого и живого на своём пути. Где-то перед глазами появляется силуэт, который ещё чернее окружающего её пространства. Он — воплощение самой смерти. От него веет невыносимым холодом, отчего кончики пальцев неприятно покалывает. Силуэт приближается вплотную к лицу, и сердце вот-вот остановится. Тело уже не слушается её. Возможно, её трясёт, а может, это уже предсмертная агония, или же она вообще не двигается, создавая ощущение, что мертва. Она не знает. В голове совершенно пусто, в мозг пробрался ветер и забрал оттуда абсолютно всё. Вдруг на смену страху пришла пустота и безразличие, но лишь на время. Затем появилась сумасшедшая боль, которой пропиталась каждая клеточка хрупкого тела. Через несколько секунд Полина почувствовала что-то горячее на своём животе. Это её собственная кровь, что стекала из шеи, и по температуре напоминавшая лаву. Где-то выше ключиц образовалась дыра, которая забирала всю жизнь. Неужели, всё закончится именно так? Тихие всхлипы нарушили спокойствие ночи и забрали сон Антона. Он сонно протёр глаза и повернул голову в сторону Полины, спавшей рядом. Из её глаз текли слёзы, впитываясь в подушку, а губы неестественно дрожали. Щур вытянул руку из-под одеяла и стал тихонько поглаживать её бедро, чтобы не разбудить резко. — По-оль, — прошептал Антон, сев к ней ближе. Он провел ладонью по прядям её волос, что выбились и попали на лицо, а затем убрал их за ухо. Девушка сначала не реагировала, но секунд через тридцать стала ворочаться и говорить что-то нечленораздельное. — Чш-ш, я рядом, — спустя ещё какое-то время она открыла заплаканные глаза, медленно приподнялась на локтях и осмотрелась по сторонам. — кошмар? Полина тихо угукнула, после чего он уложил её обратно, затем лёг сам и обнял девушку за талию, прижавшись к ней всем телом. Она накрыла его руку своими двумя, пытаясь согреться и отогнать образы приснившегося. — Воды хочешь? — отрицательно помотав головой, кареглазая повернулась на бок и уткнулась в его грудь. Стало значительное теплее, и страх тоже стал отступать. — всё хорошо, — то ли вопросительно, то ли утвердительно произнёс Щур и прижал её сильнее к себе. Полина превратилась в беззащитного котёнка, которого безжалостно напугал мир, а Антон стал кошкой-матерью, оберегавший свой комочек счастья от всего, что её тревожило. Они так и заснули, укрывшись от ужасного мира в тёплых объятиях, ведь любовь спасёт всё, даже этот самый ужасный мир.